Вопрос о приведении в действие новых судебных уставов естественно распадается на следующие вопросы.
Можно ли ввести новые судебные уставы одновременно во всей Империи или, по крайней мере, в значительной части ее губерний, и если нельзя, то какие улучшения и сокращения судопроизводства могут быть повсюду введены безотлагательно для удовлетворения вопиющей повсеместной потребности в суде, более правом и более скором, нежели теперешний?
Если нет возможности ввести новые уставы повсюду в полное действие, то в каких местностях новое судопроизводство может быть введено безотлагательно в полной своей системе?
Затем, какие меры следует принять для приготовления остальных местностей к введению новых уставов, а именно:
а) для скорейшего и удобнейшего окончания старых дел и для перевода их в полный порядок;
б) для привлечения на новые должности способных людей и для правильного распределения их по роду деятельности.
По первому из этих вопросов мы уже высказывались*(468).
Сегодня предполагаем рассмотреть второй, оставляя третий до одного из ближайших номеров нашей газеты.
Мы несколько раз говорили о важном различии между основными началами суда, признанными и установленными в новых судебных уставах, и между технической стороной этих уставов. Первые составляют главное приобретение судебной реформы - то приобретение, которым следует особенно дорожить и которым надобно безотлагательно воспользоваться, насколько это возможно при теперешнем судоустройстве, без повсеместной его ломки, хотя и не без некоторых, теперь же удобоисполнимых, существенных изменений судопроизводства и отчасти - судоустройства.
Техническая сторона новых уставов не может быть поставлена наряду и наравне с этими коренными началами суда, провозглашение которых есть драгоценнейший дар судебной реформы. Но и технической стороне новых уставов нельзя не придавать высокого значения: она выработана тщательно; ее подробности обстоятельно обдуманы и приведены в стройное согласие; наконец, многие из основных начал, провозглашенных реформой, не могут быть введены вполне, а некоторые и вовсе не могут быть введены в действие без той технической обстановки, которую они получили в новых уставах.
В этой технической обстановке весьма многое заимствовано из иностранных законодательств и составляет для наших судов, по крайней мере в настоящее время, совершенную новость. Кое-что из этого весьма многого придется, по всему вероятию, изменить или дополнить, пользуясь указаниями опыта, и эта вероятность тем очевиднее, что, применяясь к местным потребностям и средствам, новые уставы ввели несколько важных подробностей, еще нигде не испытанных - ни у нас, ни за границей. Неизбежность исправлений и дополнений есть, между прочим, одно из оснований, побуждающих желать, чтобы новые уставы не были вводимы одновременно во всей России: лучше ввести их повсюду уже после того, как они будут надлежащим образом прилажены к нашим условиям. Но именно потому-то и надобно желать, чтобы в некоторых местностях, рационально для того избранных, новые уставы были введены во всей полноте их основных начал и технического механизма, и притом введены так, чтобы характер, приданный ими новым судебным учреждениям, не был искажен недостатками исполнения и чтобы новым уставам не были приписаны те неудобства, которые могут произойти не от их неудовлетворительности, а от неопытности или несамостоятельности исполнителей. В последнем случае публика не воздала бы новым уставам той чести, на которую они имеют право, а законодательство могло бы прийти к неверным заключениям о необходимости исправлений там, где исправления, в сущности, не были бы необходимы. Не надобно упускать из виду, что новые судебные учреждения, нетерпеливо ожидаемые большинством публики, неминуемо встретят с разных сторон сильную оппозицию. Им предстоит бороться со всеми старыми привычками, преданиями и формами не только управления, но и самого быта. Эта борьба потребует большой ловкости в практических приемах; мало будет для этого энергии и решимости, свойственной молодому борцу, потребуется в особенности сила знания, уверенности и самообладания. Невозможно положиться на то, что в законе проведена пограничная черта между отправлениями судебной и административной власти. Мы видим повсюду, что только продолжительный опыт дает возможность уловить так часто колеблющиеся очертания границы, проводимой законом между этими двумя сопредельными государственными властями. У нас на первый раз судебная власть будет в большом затруднении по этому предмету. Многие из вчерашних участников общего дела, из вчерашних распорядителей и даже начальников сегодня станут в положение ревнивых соперников суда и на первый раз охотнее будут ему противодействовать, нежели содействовать; во всяком случае, зорко будут следить за его увлечениями и ошибками, чтобы, где можно, на счет его возвыситься и усилиться или выставить его несостоятельность в таком деле, которое еще вчера состояло в руках или под надзором властей административных. В таком положении, которое неизбежно, представителям судебной власти необходимо будет внимательно наблюдать за собою и все свои действия приводить в законную меру, дабы закон, на котором судебная власть утверждается, оправдываясь в ее действиях, мог и для нее служить защитой и оправданием. Если бы закон всегда был ясен и не давал места "обманчивому непостоянству самопроизвольных толкований", еще не было бы больших затруднений; но, повторяем, смысл закона, особенно в политической практике, разъясняется и утверждается только продолжительным опытом, правильным состязанием, а иногда и борьбой. Кому неизвестно, что закон, еще не вполне установившийся, весьма часто оказывается оружием обоюдоострым, служащим на пользу только того, кто умеет владеть им и ловко обращать его в свою защиту? Судебная власть у нас - власть еще юная, не успевшая на самом деле утвердить свой авторитет; многие ей сочувствуют, но не все понимают ее, и многие готовы смотреть на нее ревнивым и подозрительным взглядом. Напротив того, администрация сознала свою силу в такую пору, когда понятие о суде еще не выяснилось у нас; она издавна привыкла наполнять свою деятельность своим усмотрением и распоряжением, те пустые пространства, которых еще не коснулось сознание закона, а таких пустых мест и по введении новых уставов останется у нас немало. Покуда суд будет действовать размеренно на одной, хоть и большой, своей дороге, не дерзая отступать от определений закона и распоряжаться по усмотрению, у администрации будут в распоряжении тысячи проселочных путей, на которых она может действовать быстро и свободно, распоряжаясь по усмотрению. В таких условиях можно ли надеяться, что при неминуемых столкновениях той и другой власти тотчас же само собою восстановится нарушенное равновесие и права суда сами собою выяснятся? Не следует ли, напротив того, опасаться, что при неутвердившихся еще понятиях о самой сущности судебной власти и об отправлениях ее органов всякая ошибка, всякое увлечение со стороны новых и неопытных представителей нового суда поведут к процессу, в котором старые силы найдут себе опору против силы новой и встретят таких защитников и ходатаев, с которыми силе новой, даже во имя закона, смутно сознаваемого в самом обществе, трудно будет считаться? Не следует ли опасаться, что вследствие того сами уставы, еще недостаточно заявив себя, могут подвергнуться преобразованию, вовсе не требующемуся сущностью дела?Дорожа новыми судебными уставами, высоко ценя их разнообразные достоинства, нельзя не желать, чтобы личный состав новых судов был подобран как можно безукоризненнее; нельзя не желать, чтобы новые суды вступили в действие, снабженные всеми условиями успеха, всеми средствами для правильного и искусного ведения борьбы, их ожидающей, всем тем авторитетом, которым сопровождается деятельность людей, уже успевших снискать себе уважение и признание. Жертвовать этою существенною потребностью новых судов желанию учредить их в возможно большем числе местностей значило бы рисковать всею будущностью нового дела. Имея это в виду, мы, признаемся, не можем представить себе успешного введения новых уставов не говорим уже в двадцати или тридцати губерниях, но даже и в десяти. Все согласятся, что в десяти губерниях нельзя учредить новые суды в таком удовлетворительном виде, в каком можно учредить их, например, в пяти губерниях; зачем же, думается нам, рисковать успехом дела, когда и при риске новые суды были бы учреждены все-таки лишь в незначительной части России? Надобно принять еще в соображение, что для успешного действия новых судов потребуются не только судьи и члены прокурорского надзора с их канцеляриями, но и присяжные поверенные и что тем более около вновь учрежденных судов соберется способных присяжных поверенных, и чем опытнее они будут, тем удовлетворительнее пойдет и само дело суда.
Само по себе очевидно, что столичные города представляют во всех отношениях наиболее удобств для немедленного осуществления судебной реформы во всей ее полноте. Поэтому было бы, по-видимому, всего удобнее образовать для начала две судебные области из столиц с прилежащими к ним губерниями. Но тут возникает следующее соображение: если в обеих столицах будут учреждены новые суды, то не пострадают ли от того те губернии, в которых продолжали бы действовать суды теперешние? Главная потребность настоящей минуты есть потребность всеобщая: улучшение правосудия. Преимущественное внимание должно быть обращено на удовлетворение этой потребности. Но можно ли ожидать, что она будет во всей силе чувствуема и сознаваема ведомством юстиции, если в обеих столицах и во всех ближайших к столицам, а следовательно, и к центральной судебной администрации губерниях будут введены новые суды? В интересе остальных губерний не следует не желать, чтобы непосредственному и ближайшему наблюдению ведомства юстиции могли подлежать не только те губернии, где будут учреждаться новые суды, но и некоторые из тех, где останутся суды теперешние, но где в эти суды будут вводиться новые начала, долженствующие оживить их деятельность и приготовить их к окончательному преобразованию. При этом важно еще и то, что сравнительно со столичными все другие губернии почти безгласны у нас; если обе столицы будут заняты новым судом, то интересы других губерний не будут иметь средств достаточно заявить себя, и тогда главная часть задачи - повсеместное улучшение правосудия, без чего и дальнейшее распространение новых учреждений было бы крайне затруднительно, - могла бы потерять интерес для администрации, заглохнуть и остаться в числе pia desideria*(469). Польза дела требует, чтобы обе части задачи были выполнены равномерно, чтобы одна отнюдь не вредила другой и не сосредоточивала на себе всего внимания центральной судебной администрации. Учреждение новых судов, ограниченное небольшою местностью, не представит трудностей, и главные усилия ведомства юстиции потребуются на то, что гораздо труднее, - на повсеместное улучшение правосудия.
Весьма желательно, чтобы это дело было постоянно на глазах центральной судебной организации.Вот почему мы думали бы, что общие интересы государства были бы лучше обеспечены, если бы новые суды были учреждены на первый раз не в обеих столицах, а только в одной из них и в ее ближайшем соседстве. Такое ограничение было бы совершенно согласно и с интересами судебной реформы, которая тем более выиграет, чем меньше придется сразу учреждать новых судов и чем, следовательно, легче удовлетворительно заместить новые судебные должности. Для этой цели Москва, бесспорно, удобнее, чем Петербург, и как центральная, и как коренная столица Русского государства. Она окружена древними средоточиями русской государственной жизни - Владимиром, Тверью, Рязанью, и эти исторические города уже связаны с нею железными дорогами, что также послужит немаловажным подспорьем для успешного введения новых судебных учреждений.
* * *