§ 33. ПИСАТЕЛЬ ФЕДОР КРЕЧЕТОВ
Из числа узников Петропавловской, а потом и Шлиссельбургской крепости (конца XVIII века) ярко выделяется отставной поручик Федор Кречетов. Следственное дело о нем началось 25 апреля 1793 г.
по доносу, поступившему к петербургскому генерал- губернатору. Доносчик, получивший впоследствии за свой донос награду в виде освобождения его с семьей от крепостной зависимости, обвинил Кречетова в целом ряде государственных преступлений. Он писал, что Кречетов «изображает непристойными красками уложение французское и намеревается различными вольностями довести человечество до высшей степени благополучия, просветить Россию и тем избавить народ от царского ига, в котором он по слепоте своей пребывает». Доносчик пояснил, что Кречетов, «негодуя на необузданность власти, восстав на злоупотребления, возвращает права народу». B особой бумаге на имя Екатерины доносчик сообщал, что Кречетов оскорблял честь государыни и наследника и «весь сенат ругал, яко воров и разбойников».Если припомнить, что это заявление поступило к генерал-губернатору в 1793 году, когда Екатерина вся была охвачена ужасом перед событиями французской революции, то легко понять полный успех доносчика. Особое значение имела ловкая ссылка на одобрение Кречетовым «французского уложения».
Кречетов был немедленно арестован, и при обыске у него было отобрано много его рукописей. Содержание рукописей было известно в общих чертах доносчику, служившему парикмахером в доме Татищева, где также проживал Кречетов. Последний уже был на примете у тайной экспедиции. Еще за несколько лет перед этим его ^итературная деятельность навлекла на него подозрение, и ему было запрещено заниматься ею.
O личности Кречетова известно очень мало. Автор статьи, посвященной ознакомлению с делом Кречетова, мог лишь сообщить некоторые сведения о его службе в армии, t>T которой он рано отказался, занявшись литературным трудом.
B своих сочинениях, оставшихся ненапечатанными, он обнаруживает большое знакомство с произведениями иностранной научной мысли. Он увлекался учением энциклопедистов и перевел на русский язык книгу Пуфендорфа: «О должности человека и гражданина».Он был поборником распространения в народе образования и, в частности, пропагандировал распространение образования среди женщин. Едва ли не один из первых он убежденно доказывал необходимость поднять в России уровень юридических знаний и настаивал на открытии особых юридических школ. Являясь сторонником участия народа в законодательной деятельности, он ограничивал монарха и ставил его в подчиненное положение перед силой закона.
Следствие велось с большой строгостью и быстротой. Среди отобранных при обыске бумаг была найдена записка Кречетова, в которой была ясно выражена мысль о лишении монарха власти, если он не исполняет законов. Обвиняемый оправдывался, что это были его теоретические убеждения, не распространявшиеся им. Ho свидетели давали показания, обличающие обвиняемого, который высказывался не только за ограничение самодержавия, но и за уничтожение «всех княжеских и дворянских титулов». Свидетели утверждали, что обвиняемый говорил о необходимости освобождения крестьян, об облегчении службы солдат, об увеличении им жалования и пр.
Приговор, состоявшийся 18 июля 1793 г., был написан в самых резких и напыщенных выражениях. B нем говорилось, что Кречетов — «самого злого нрава, и гнусная душа его наполнена прямым злом против государя и государства». Приговор находил, что он, «яко изверг рода человеческого, достоин казни», но взамен ее, «чтобы впредь не мог своими злыми плевелами заразить малосмысленных людей, то запереть его в здешней крепости до высочайшего указа, под крепчайшею стражею, не допуская к нему никого, так и писать ему не давая».
Bo исполнение приговора осужденный был заключен в Петропавловскую крепость в один из ее казематов. Ho уже через месяц, когда были обнаружены новые бумаги, компрометирующие Кречетова, он после новых допросов был переведен в Алексеевский равелин.
Вновь начатое следствие в тайной экспедиции выявило, что осужденный не хочет монархов, «а заботится более о равенстве и вольности для всех вообще, ибо он, между прочим, сказал,,что раз дворянам сделали вольность, для чего же не распространить оную и на крестьян, ведь и они таки же человеки».
По повелению Екатерины Кречетов должен был быть переведен в Шлиссельбургскую крепость. B ночь на 25 декабря комендант Петропавловской крепости передал Кречетова фельдъегерю, Крторый 25 декабря 1794 г» передал арестанта коменданту Шлис- сельбургской крепости вместе с повелением Екатерины содержать осужденного «наикрепчайше, наблюдая, чтобы он никаких разговоров и сообщения ни с кем не имел».
Комендант крепости, сообщая о принятии им Кречетова, переслал генерал-прокурору бумаги Кречетова, обнаруженные при обыске зашитыми в подушку. При новом обыске нашли еще бумаги, зашитые в постель, — на этих бумагах слова были наколоты. булавкой. Эти бумаги были пересланы в тайную экспедицию. B архивном деле их содержания не приведено.
Осужденный был помещен во втором этаже Секретного дома в камере № 5 (см. план это^о дома), получая на свое содержание по 25 коп. в день. Здесь он оставался до вступления в 1801 году на престол Александра I. Он был выпущен совершенно больным и неспособным ни к какому труду, — голодание и сырость сделали свое дело [113].
B просмотренном мною архивном деле имеется прошение Кречетова, написанное им 9 мая1801 г. Он писал его, уже будучи выпущенным на свободу. B нем он указывает, что, будучи «здоровьем слаб и ногами болен», он не в состоянии сам лично подать прошение и вести соответствующие хлопоты, а потому доверяет это подателю прошения. B поданной же бумаге он заявлял просьбу о возврате ему отобранных у него при обыске патентов, (т. e. удостоверений на чин), шпаги, диплома Академии наук на право преподавания и бриллиантового перстня. Просьба была удовлетворена. Ha этом обрываются сведения о Кречетове в архивном деле [114].