ОФИЦИАЛЬНОЕ ПРОИСХОЖДЕНИЕ РУССКОЙ ПРАВДЫ

|анное решение вопроса о происхождении Русской 'правды и основных ее редакций должно предопре­делить и решение ряда других вопросов, поставленных в литературе, а именно, вопроса об официальном или частном происхождении этого памятника, вопрос о пространстве действия норм Русской Правды и вопрос об источниках Русской Правды.

Вопрос об официальном или частном происхожде­нии был предметом серьезных разногласий среди историков Русской Правды.' Одни (Татищев, Карамзин, ^BegCj^Pefiu^JTogHH, Ланге, Леонтович, Мрочё^Дроз-довский, а из советских"" TTOJTgjo^^ejieH Хтратонов> Б. Д. ГрековГгбвЬТэи^

а другие (Розенкампф, ТУ^ошкиБрСалачов, Дювернуа, Сергеевич, ВладимирскиЙ-БудановТСастЖва^ ном' происхождении,.Вопрос об официальном или част­ном происхождении отдельных частей Русской Правды нами уже ставился. Необходимо поставить этот вопрос вообще, в отношении происхождения Русской Правды, всех ее основных источников и всех ее редакций.

, Мы установили, ;что в истории текста Русской Пра­вды надо различать два основных момента: с одной сто­роны, образование протографа Краткой Правды и про­тографа II—VI редакций и, с другой стороны, возник­новение дошедших до нас редакций, в которых текст протографа подвергся изменениям и дополнениям,

347

иногда весьма значительным. Вне всякого сомнения, что эти редакции возникли в результате деятельности составителей, редакторов, а иногда и просто переписчи­ков Русской Правды.] Следовательно, частное происхож­дение всех до нас дошедших редакций, начиная с текста Краткой Правды в Новгородской I летописи, в котором имеются явные следы переработки первоначального про­тографа Краткой Правды, и кончая VI (Сокращенной) редакцией — вне всякого сомнения. Во всяком случае органы государственной власти, которым принадлежало право законодательства (князь, совет при князе, вече) не принимали никакого участия в этом образовании дошедших до нас редакций.

Иначе должен решаться вопрос об образовании пер­воначального текста Русской Правды. Нами приведе­ны, на наш взгляд, совершенно исчерпывающие дан­ные о том,чга,ПГачиная с Правды Ярослава, даются совер­шенно новые нормы или же нормы сложившегося обыч­ного права подвергаются законодательной регламен­тации или же эти нормы распространяются на всю тер­риторию Киевского государства. Появление этих норм быловызвано общественно-экономическим, политическим и правовым развитием Русского государства. В издании этих норм нуждался пришедший к господству класс феодалов, нуждались и представители феодальной власти.J

Следовательно, эти нормы, как отражающие серь­езные сдвиги в развитии Русского государства, могли появиться только в результате законодательства. Со­бирателей обычного права в XI в., конечно, не было и быть не могло, а главное, не могло существовать та­ких собирателей, которые могли бы угадать и пред­видеть основные моменты в развитии феодального права и зафиксировать их в сборниках права. Кроме того, нами было указано, что если бы Краткая Правда или Пространная Правда содержала нормы обычного права, то эти нормы по своей краткости всем были известны и не было бы причин записывать их в особых сборниках. -.Нормы Русской Правды — это нормы не старого, давно сложившегося обычного права, а нормы нового феодаль­ного права, которые могли появиться только в резуль-

348

тате ломки старых норм, а эта ломка могла быть про­ведена только законодательным путем.;

Когда в литературе говорят об официальном про­исхождении того или иного юридического сборника, то часто предъявляют к нему такие требования, которые обычны при составлении современных кодексов, т. е. допускают явную модернизацию' при решении данного вопроса. Считается необходимым, что данный законода­тельный акт был подписан, официально размножен и распространен. Таких требований к законодательным сборникам XI, начала XII в. предъявлять нельзя. Ни князь Ярослав, ни Ярославичи, ни Владимир Мономах, конечно, не подписывали свои «Правды».

Против взгляда об официальном происхождении Русской Правды выставляют обычно следующие возра­жения. Прежде всего указывается, что названия, дан­ные памятнику и приписывающие составление Правды отдельным князьям, являются неосновательными из­мышлениями старинных списателей. Название Краткой Правды «Правда русская» не содержит вообще указа­ний на какого-либо князя.

Что же касается указаний в тексте Краткой и Прост­ранной Правды на законодательную деятельность кня­зей, то это относится только к нескольким статьям, а не ко всей Правде.

/ В тексте как Краткой, так и Пространной имеются следы работы частного лица. 'Например, в Краткой Правде имеется незаконченнее повторение ст. 2. В Русской Правде наряду с общими нормами дается су­дебное решение (например статья, сообщающая о суде Изяслава над дорогобужцами).

["Изложение норм ведется от третьего лица, а не от лица князя, которому приписывается Правда, j

13 — 5214

Все эти возражения, повторяем, исходят из совре­менных требований, предъявляемых к юридическому памятнику, к отдельному закону или правовому сбор­нику.

Но при ближайшем рассмотрении все эти возраже­ния отпадают. О законодательной деятельности Ярос­лава говорится не только в летописи, но и в тексте как Краткой, так и Пространной Правд. Название «Суд Ярославль Володимерича» и «Устав Володимерь Всево-лодича» является обычным. Конкретный характер норм и приведение казусов является обычным для па­мятников раннего феодализма. Для составителей того времени очень трудно отличить общую норму от казу­са.

Коснемся взгляда В. О. Ключевского и М. Н. Ти­хомирова, которые иначе ставят вопрос об официальном происхождении Русской Правды. Они говорят о церков­ном влиянии на Русскую Правду.

М. Н. Тихомиров в своем «Исследовании» первона­чально заявил себя защитником взгляда об официаль­ном происхождении Русской Правды. Но затем при ре­шении вопроса о происхождении отдельных частей Русской Правды говорит о том, что они возникли в цер­ковной среде (Покон вирный, Урок мостником) или при возникновении той или иной Правды проявлялось влия­ние духовенства (например, при издании Пространной Правды). Очевидно М. Н. Тихомиров считает, что учас­тие церковных кругов вовсе не противоречит взгляду об официальном происхождении Русской Правды.

Мы полагаем, что. М. Н. Тихомиров неправ в этом вопросе. Официальное происхождение того или иного законодательного памятника или Сборника опреде­ляется прежде всего тем, что в принятии его'должны обя­зательно участвовать те органы государственной влас-

сти, которые имеют законодательную функцию. Церковь подобной функции не имела, и поэтому, когда М. Н. Ти­хомиров говорит о церковном происхождении того или иного памятника, то он, в сущности, настаивает на частном его происхождении.

М. Н. Тихомиров вообще очень много говорит об участии церкви в возникновении Русской Правды. Он, несомненно, отдает дань теории В. О. Ключевского о возникновении Русской Правды в церковных кругах. Мы считаем участие церкви в составлении Русской Правды недоказанным М. Н. Тихомировым. Русская Правда — это сборник светского права. Те доводы, ко­торые были в свое время выдвинуты против теории Клю­чевского, никем до сих пор не поколеблены.

Но в процессе образования отдельных дошедших до нас редакций, начиная со И редакции, роль церкви была значительной. Начиная со сборников, содержащих Сбор­ник княжеских Уставов и Пространную Правду, цер­ковь распространяла Русскую Правду в сборниках, в составлении которых она была заинтересована (Мерило Праведное, Кормчие и т. д.).

В. О. Ключевский эту роль церкви в развитии Рус­ской Правды в XIII—XVI вв. и в распространении ее стал приписывать и при возникновении ее первона­чального текста. Это, как мы можем теперь убедиться, совершенно неправильно.

Взгляд о том, что Русская Правда как кодекс права возникла в церковной среде, должен быть отвергнут и после выдвинутой М. Н, Тихоми­ровым более сложной и осторожной аргументации. Речь может итти только о переработках кодекса свет­ской феодальной власти церковными кругами, а это совсем иное.

350

п*

"^ ГЛАВА ТРЕТЬЯ