Иммунитетные пожалования частных землевла­дельцев, князей, владык, митрополитов и патриархов, своим ослужилым и тяглым людям.

Крупные иммунитетные владения распадались, в свою очередь, на подъячейки. Исследование этого вопроса подтверждает высказанный мною выше взгляд на значение иммунитета. Спускаясь по социальной лестнице вниз, мы видим, что крупные землевладельцы — вотчинники тоже употребляли в своих владениях иммунитетные пожалования, toute proportion gardee, в тех же формах и с теми же целями, как князья в своих уделах.

Мы не имеем жалованных грамот нетитулованных вотчинников, но нет сомнепия в том, что они, по примеру князей и княжат, жаловали своих послужильцев и даже холопов землей и иммунитетом. Некоторое представление об этом дают дошедшие до нас грамоты мелких удельных княжат — ярославских, белозерских, шехонских и т. п. Их пожалования, по целям, содержанию и даже форме, вос­производят пожалования великих и удельных князей. Если они отличаются, то только тем, что в них ярче высту­пает вотчинный, частно-правовой характер отношений.

To гке мы видим в пожалованиях кн. Мстиславского, вотчинника титулованного, но владевшего не наследствен­ным уделом, а пожалованной ему в. кн. Василием Юхотской волостыо.

Выше я изложил его две грамоты причтам сельских цер­квей. До нас дошла еще его грамота своему сыну бояр­скому Ив. Толчанову. Мстиславский пожаловал ему в поместье деревню и 10 починков и дал в 1538 г. грамоту, представляющую точную миниатюру четырехстатейной несудимой грамоты вел. князей: „Й хто у него въ тѣхъ деревняхч> учнетъ жити людей, и тіуны наши доводчики и праведчикъ не въѣзжаютъ ни по что, ни поборовъ своихъ у нихъ не емлютъ и крестьянч> его не судятъ. A вѣдаетъ и судитъ своихъ крестьянъ Иванъ самгь, или кому прикажетъ. A свѣдетца судъ смѣсной нашимъ крестьяномъ съ его крестьяны, и тіуны наши ихъ судятъ, а онъ с ними жъ судитъ, а присудомъ дѣлятца наполы, опрично душегубства и татьбы и разбоя съ поличнымъ, и данй сошные.

Политика московских князей, начиная с Ивана III, была направлена к разрушению крупного землевладения титулованых и нетитулованых вотчинников. Княжата один за другим сходили со сцены, вотчинное землевладение вообще дробилось между наследниками, переходило в рѵки монастырей или конфисковалось московскими вел. князьями. Ho были другие вотчинники, которые не только не расте­ряли своих вотчин, HO постоянно их приумножали, несмотря на попытки московских государей положить предел их при­обретениям. Имея большие вотчины, они сохранили и свои исконные права и привилегии и оставили нам достаточно до­кументов, чтобы составить представление об их деятельности по управленйюсвоимиогромнымивладениями. Это — черные князья церкви, митрополиты и владыки. B управлении своими вотчинами они придерживались во многих отноше­ниях тех же порядков, как удельные князья и крупные вотчинники. У них были свои приказные, которыХ они жаловали за службу и для службы кормлениями, и свой двор с боярами и детьми боярскими, которые в известных случаях принимали участие в походах князей отдельными отрядами, под своими стягами. Ha их землях сидело большое количество тяглых людей. Боярам и детям бояр­ским они давали землю в поместное владение, а тяглымй людьми управляли, как князья и другие землевладельцы. Их жалованные грамоты служилым и тяглым людям ценны для пас тем, что за недостатком других источников дают возможность познакомиться с нижними этайсами удельного здания.

B жалованных грамотах митрополитов, которые идут с середины XV века, мы ясно видим три мотива, о которых я говорил выше: ожиление пустых земель, пожалование тяглых людей специальных служеб и обеспечение дворовой и ратной службы.

B 1450 г. какой-то А. Афанасьев (может быть,митро- полит сын боярский) купил в митрополичьей волости Романовской пустошь и получил на нее от митрополита тарханно-несудимую грамоту. B грамоте мы видим все существенные элементы грамот этого рода, за исключением права сместного суда.

B грамоте 1527 г. митрополитаДаиииласвоемустарин- ному крестьянину Дементыо Новикову мы видим пожало­вание, аналогичное пожалованиям слободчикам, о которых было говорено выше. Митрополит далемунадесятилетнюю льготу несколько деревень, селищ и иустошей в Вологодском уезде, запустевших от меженины, с правом „людей ему призывать, и деревни ставити, и слободу сбирати; а лъгот- ныя ему грамоты на урокъ давати, посмотря по мѣстомъ, какгі> будетъ пригоже" 127. До нас не дошло несудимой грамоты Д. Новикову, но я не сомневаюсь, что таковая ему была дана.

B 1462 г. Парфений, игумен митрополичья монастыря св. Михаила в Суздале, взял у митрополита Феодосия землю на оброк. Ha эту землю он получил грамоту с освобожде­нием от дани и всяких пошлин, с независимостью и не­судимостью от митрополичьих наместников и их тиунов, с правом вотчинного суда и с подсудностью самому митро­политу 128.

Очень интересны четыре грамоты бортникам, сначала Семену Улыбашеву с детьми и Оладке Гаврилову, а позже их детям п родственникам. Bce обязанности бортников состояли в уплате и доставке в Москву па митрополич погреб меда. Чтобы они могли заниматься своим делом и платить исправно оброк, митрополиты отводят их тяглом от своих черных людей и дают им ряд привилегий. B грамоте 1478 г. сказано: „ненадобѣ имъ съ тѣхъ земель и съ бортей тянути съ моими зарѣцкими хрестіаны въ сельское мое дѣло, ни въ которые проторы, ни вт> розметы, ни въ иные ни въ какие пошлины".

B 1495 г. митрополит Симон дал им же и их товарищам, призванным ими, новую грамоту, почти дословно такую же, как грамоты 1478 и 1490 годов. B 1509 г. он подтвердил грамоту 1495 г. с оговоркой, что привлеченные к бортниче­ству три тяглых крестьянина должны „по старинѣ" тянуть тягло с крестьянами. B 1519 г. эта грамота была еіце раз подтверждена митрополитом Варлаамом. Четвертая грамота тем же бортникам дана митрополитом Даннилом в 1522 г.|2!). Однообразие пожалований п почти дословная формулировка грамот свидетельствуют о том, что в этих случаях дело шло о заурядных и прочно сложившихся отношениях.

Древнейшая известная иесудпмая грамота на поместье относится к 1498 году. K сожалению, она дошла до нас в сокращенном, повпдтімому, виде 130 и потому не дает возможности судтгть о форме митрополнчыіх поместных п несудпмых грамот того времени. B грамоте сказано только, что помещики (Некрас п Дрозд Васильевы) своих крестьян ведают н судят сами. Ясно, что этому должна была предшествовать статья, о неподсудности самих поме­щиков и их крестьян ммтрополпчыгм волостелям.

B XVI веке поместное землевладение на землях митро­полита и владык складывается в систему, в существенных чертах тожественную с государствепной. Порядки помест­ного владения на землях Новгородского владыкн недавно были хорошо опттсаны по первоисточникам Б. Д. Грековым 131, п. потому я нё буду останавливаться на этом вопросе, а обращу внимание на некоторые частности, важные для псторпіг вотчинного суда.

Известно, что помещик получал на поместье послушную іглп ввозную грамоту. Это был последний момент в про­цессе получения поМестья. Послушной она. называлась пОтому, что была адресована на пмя крестьян и содержала приказание слушаться помещика, платпть ему денежные и хлебные оброки и пахать папшю,аввозной — потому, что только с такой грамотой в руках помещттк мог „ввезтпсь", т.-е. въехать в поместье. B формах этих послушных нли ввозных грамот мы наблюдаем некоторое различие — в кня­жеских и царских, с одной стороны, и в митрополичьих и владычнтіх — с другой. B первых грамотах, начиная с древнейших її позже, говорится только о послушании и обязанности пахать пашню п платпть доход. B митро- полнчыгх Ii владычних грамотах входит в обыкновение помещать еще указанпенаправопомещикасудптькрестьян. Несомненно, что эта несущественная особенность в приказном делопроизводстве не касалась' существа дела н отношений помещиков к крестьянам. Она представляет для нас особую ценность потому, что царские ввозные грамоты не говорят ни слова о вотчпнном суде, а выдача особых несудимых грамот помещикам, как я говорил выше, была прекращена около 1554 г. Между тем, дошедшие до нас ввозные грамоты мптрополитов и владык, второй половины XVI века и за ХѴП-й век, доказывают непрерывность существования вотчинного суда.

B грамоте 1573. г. новгородского владыки Еппшковым сказано: „И вы-бъ, того старого помѣстья и прндачного Коверпнского помѣстья всѣ крестьяне, Девятого да Ивана Епишковыхъ чтіглгг и слушали во всемъ, и пашню на нихъ пахали и оброкъ имъ всякой хлѣбной и денежной платили, чѣмъ они васъ изоброчатъ; а онті васъ вѣдаютъ и судятъ во всемъ по сей нашей грамотѣ" 132.

Грамоты Новгородских мнтрополптов 1607, 1609, 1610 и l6ll г. г. даются в форме ввозных, но с „се-азом“ — „Ce язъ, великій господинъ" и т. д. Формула та же самая: „а онъ васъ вѣдаетъ и суднтт> во всемъ по сей нашей жалованной грамотѣ". Суздальский архиепископ в 1600 г.

0 практике всероссийских мптрополитов, а после учре­ждения патриаршества — патриархов, мы можем судить по сохранившимся записным кннгам поместных пожалований 1594 г. (неполная книга) л 1614—1622 годов 131. B 1594 г. грамоты на поместья пишутся и выдаются в форме ввозных с прибавкой о суде. Напр, в грамоте Патрикеевым на по­местье во Владимирском уезде крестьянам предписывается „Никифора да Knpa Патрикѣевыхъ чтпти и слушати я подъ судъ имъ даватпсь,н пашню на нпхъпахатп и оброкъ имъ помѣщиковъ платнтіт, чѣмъ они ихъ изоброчатъ" 135.

После Смуты, в первые годы царствования Михаила, патриаршими вотчпнамн „межъ патрнарховъ" управлял митрополит Сарский и Подонский Иона. IIpir нем помещики сталп получать на поместья несудимые грамоты в форме жалованных, с „се-азомъ“: „Божіею милостпю, се азъ, смирен­ный Іона" . и т. д. B 1614—1616 г.г. по такой форме было дано 15 грамот. B грамоте патриаршему дьяку Макс. Куликову о суде сказано: „И хтоунеговътомъегопомѣсьѣ людей и крестьянъ и бобылей въ селѣ въ Сеславскомъ жнвутъ и впередъ учнутъ жить, и намѣсникп патриаршп ir волостели и приказщпкіі и тіуны ихъ тѣхъ его, Максимовыхъ, людей и крестьянъибобылейнесудятънітвъ чемъ Il не въѣзжаютъ къ нимъ ни по что. A вѣдаетъ пхъ и суднтъ Макспмъ самгь. A кому будетъ чего искати на самомъ Максимѣ, пно его до патриарховъ сужю язъ, Іона, мптрополнтъ",3fi. B этой грамоте, как и в большинстве других, нет статьи о сместном суде. Это, вероятно, объясняется тем, что патриаршие земли лежали черезполосно с землями других владельцев, на которые власть патрпарха, конечно, не распространялась. Ho в тех случаях, когда поместье было окружено патриар­шескими же землями, в жалованную грамоту включалась статья о сместном суде. Так, в грамоте В. Чортову сказано: „А случптца судъ смѣсной патрігаршнмъ крестьяномъ, п воло­стели и прикащикъ патриаршъ тѣхъ ево людей и крестьянъ судятъ, а Васнлей съ нігміі-жъ суднтъ, а прігсудомъ делятца наполы" 13Т.

Летом 1616 г. управление патрпаршпмп вотчинами было передано царским дьякам, которые перестали давать жалованные несудимые грамоты и выдавали ввозные, по образцу царских ввозных, т.-е. без упоминания о суде. C возвращением из польского плена и вступлением на патриарший престол Филарета, помещики сталп опять получать на поместья жалованные грамоты старого образца, т.-е. как в 1614—1616 г.г. Последняя грамота относится к 1622 году. Интересно отметить, что эти несудимые гра­моты в записной книге называются ввозными, пз чего следует с несомненностью, что они, действительно, заменяли ввозные.