Глава 3. Функционирование органов и учреждений для военнопленных и интернированных в послевоенный период

Первоочередными задачами, вставшими перед страной в после­военный период, были восстановление разрушенной войной соци­ально-экономической инфраструктуры (промышленности, сельского хозяйства, путей сообщения), обеспечение населения минимальным набором товаров и услуг первой необходимости.

Наркомат внутренних дел (с марта 1946 г. - Министерство внутренних дел) был напрямую задействован в выполнении мас­штабных планов четвертой сталинской пятилетки (1946-1950 гг.). Важнейшим поставщиком трудовых ресурсов в системе НКВД ста­новится Главное управление по делам военнопленных и интерниро­ванных, которое к началу 1946 г. имело в своем распоряжении 267 лагерей (11 офицерских, 199 - для военнопленных западных армий, 49 - для военнопленных японской армии, 8 смешанных) и 6 спе- цобъектов для генералов противника[223].

Изучение документации НКВД показывает, что лагеря военно­пленных в первые послевоенные годы фактически заменили лагеря ГУЛАГа[224]. В связи с повышением роли ГУПВИ в развитии народного хозяйства наблюдение за его работой было возложено на заместите­ля наркома внутренних дел СССР В.В. Чернышова, который однов­ременно курировал деятельность ГУЛАГ а, ГУШОСДОРа, ГУЛЖДС, т.е. крупнейших лагерных управлений НКВД[225].

Распространение лагерной системы ГУПВИ на большинство регионов страны, в том числе с неблагоприятными климатическими условиями, требовало подготовки лагерного фонда к зимнему пери­оду. Особое беспокойство у руководителей главка вызывал тот факт, что подавляющая масса военнопленных, в первую очередь японцев, была неприспособленна к суровому климату Дальнего Востока и Сибири. Начальникам спецгоспиталей предписывалось подготовку учреждений к зимнему периоду закончить к 15 октября, начальни­кам лагерей - к 1 ноября 1945 года. В свою очередь, территори­альным НКВД-УНКВД, а также директорам местных предприятий и организаций предлагалось оказать максимальную помощь лагерям и спецгоспиталям в ремонте и утеплении жилого фонда, выделив для этой цели стройматериалы и необходимое число рабочих[226].

Весной 1946 года МВД, неудовлетворенное положением в ла­герях, еще более усилило административный нажим на руководст­во периферийных органов и учреждений. Об этом свидетельствует направление министром внутренних дел С.Н. Кругловым персо­нальных телеграмм начальникам лагерных управлений с предупре­ждением о том, что в случае сохранения высокой заболеваемости и смертности контингента они будут строго наказаны[230]. В свою оче­редь, начальникам территориальных МВД-УМВД было приказано лично посетить неблагополучные лагеря и в течение месяца устра­нить выявленные недостатки[231].

Об исключительном внимании к вопросу содержания военно­пленных свидетельствует его рассмотрение на общесоюзных сове­щаниях МВД СССР На ведомственном совещании, состоявшемся в Москве 20-22 марта 1946 г., министр внутренних дел С.Н. Круглов подчеркнул, что содержание и трудовое использование военноплен­ных является важнейшей государственной задачей. «Нам предстоит бороться за выполнение четвертой Сталинской пятилетки, - гово­рил министр, - и имеющаяся у нас работоспособная армия военно­пленных, работающая в ведущих отраслях хозяйства, должна быть использована по-настоящему... Правильным использованием воен­нопленных мы будем создавать и строить нашу социалистическую экономику»[232]. Особое внимание, по мнению министра, следовало уделить режиму содержания военнопленных, который надлежало «подчинить интересам трудоиспользования и сохранения физиче­ского состояния военнопленных»3.

В 1946 г.

1946 г. в республики Средней Азии (Казахскую и Узбекскую ССР) с территории Сибири и Дальнего Востока были вывезены 50 тыс. японских военнопленных[233].

Перегруженность системы ГУПВИ контингентом, а также по­требность в трудовых ресурсах со стороны других государствен­ных ведомств, подтолкнули советское правительство к принятию решения о передаче части военнопленных и интернированных в распоряжение других наркоматов. В 1945 г. 182 тыс. военно­пленных направляются на строительные и хозяйственные работы в системе Наркомата обороны СССР[234]. Для их содержания орга­низуются отдельные рабочие батальоны (ОРБ) численностью от 500 до 1000 чел.[235] Ответственность за охрану, материальное обеспечение и трудовое использование военнопленных в ОРБ возлагалась на НКО СССР, контроль - на ГУПВИ и его перифе­рийные органы[236].

На 1 января 1946 г. объектах НКО были заняты 200 ОРБ с кон­тингентом общей численностью 210 380 чел., в том числе 142 571 военнопленных западных национальностей и 67 809 военноплен­ных японской армии[237]. По данным ГУПВИ, положение военно­пленных в ОРБ было намного хуже, чем в лагерях НКВД. В частно­сти, смертность была выше в пять раз, число побегов - в семь раз. В 1946-1947 гг. ГУПВИ направило на имя начальника тыла Во­оруженных сил А.В. Хрулева более 150 писем с просьбой об устранении выявленных недостатков. Тем не менее, все попытки изменить ситуацию в лучшую сторону оказались безрезультат- ными[238].

Аналогичным было положение с рабочими батальонами интер­нированных и мобилизованных немцев, обслуживавшими пред­приятия разных наркоматов (министерств). Из-за плохих условий содержания за 1945-1946 гг. из рабочих батальонов «выбыло» (умерло, бежало и т.п.) 41 539 чел., в том числе в 1945 г.

На 1 января 1947 г. рабочие батальоны интернированных и мо­билизованных находились «на балансе» следующих министерств: угольной промышленности - 52 батальона (42 101 чел.), черной металлургии - 38 батальонов (23 041 чел.), цветной металлургии - 8 батальонов (6393 чел.), строительства топливных предприятий - 13 батальонов (7157 чел.), строительства предприятий тяжелой ин­дустрии - 10 батальонов (4972 чел.), других министерств - 30 ба­тальонов (14 547 чел.)2.

Часть военнопленных использовалась в системе Главного управления строительства шоссейных дорог НКВД СССР. Как пра­вило, объекты ГУШОСДОРа обслуживали дорожно-строительные батальоны (ДСБ) военнопленных численностью от 750 до 1000 чел.[241] Учитывая специфику дорожного строительства, в ДСБ от­бирались лица, годные к тяжелому физическому труду. Батальоны военнопленных также числились в составе Особого дорожно-стро­ительного корпуса (ОДСК) МВД СССР. В распоряжение последне­го в апреле 1947 г. ГУПВИ направило 9550 военнопленных, в том числе из лагерей Эстонской ССР - 4200 чел., Литовской ССР - 2500 чел., Белорусской ССР - 1450 чел., Латвийской ССР - 1400 чел.[242] Положение военнопленных в дорожно-строительных батальонах было тяжелым, а заболеваемость и смертность выше, чем в лагерях ГУПВИ1.

Другим потребителем рабочей силы в лице военнопленных было Управление лагерей лесной промышленности (УЛЛП) НКВД СССР. На основании приказа НКВД СССР № 001237 от 19 октября

1945 г. лагерные отделения для военнопленных были организованы в лесозаготовительных лагерях на территории Архангельской, Горь­ковской, Кировской и Свердловской областей.

В начале 1946 г. военнопленные и интернированные числились в составе следующих ИТЛ и строительств НКВД: Вятлаг - 4078 чел. (18,0 % к общему контингенту), Воркутлаг - 2186 (2,7 %), Унжлаг - 2389 чел. (8,4 %), Дальстрой - 3990 (2,4 %), Челябметаллургстрой

- 11 732 (25,6 %), Тагилстрой - 12 915 чел. (29,3 %), Нижнеамурское строительство - 26 395 (55,9 %), Восточный ИТЛ ГУЛЖДС - 19 659 (4,5 %)3. Таким образом, можно говорить о частичном рассредоточе­

нии контингента ГУПВИ по лагерным управлениям и строительст­вам НКВД.

ГУПВИ выделяло контингент наркоматам и хозорганам при соблюдении двух условий. Во-первых, предприятие должно было обеспечить трудовую занятость военнопленных и стабильный зара­боток, шедший на покрытие расходов по их содержанию. Во-вторых, для размещения военнопленных и лагерного аппарата следовало предоставить жилой фонд с соответствующей инфраструктурой и инвентарем.

После завершения Второй мировой войны сталинское руко­водство приходит к выводу о нецелесообразности дальнейшей де­ятельности антифашистских организаций военнопленных. 2 ноября

1945 г. решение о самороспуске с санкции Политбюро ЦК ВКП(б) принимают Национальный комитет «Свободная Германия» и Союз немецких офицеров[244]. После роспуска антифашистских организаций их члены были оставлены в лагерях на положении военнопленных, а руководители поставлены на оперативный учет и даже привлека­лись к судебной ответственности, примером чему является судьба президента СНО Вальтера фон Зайдлица, приговоренного в июле 1950 г. военным трибуналом Московского военного округа к 25 го­дам тюремного заключения.

С роспуском НКСГ и СНО политическая и культурно-массовая работа среди военнопленных возлагается на ГУПВИ.

Политическая подготовка военнопленных осуществлялась на базе антифашистских школ и курсов, получивших статус спецобъ- ектов. В октябре 1945 г. был проведен 8-й набор в Красногорскую школу (спецобъект № 40). Контингент курсантов (500 чел.) был раз­бит на четыре сектора: немецкий (12 групп, 300 чел.), австрийский (4 группы, 100 чел.), румынский (2 группы, 50 чел.), венгерский (2 группы, 50 чел.). Одновременно проводится 7-й набор на Цен­тральные антифашистские курсы при лагере № 165 (спецобъект № 41), в ходе которого было набрано 1000 слушателей, в том чи­сле 850 немцев и 150 австрийцев. Педагогический состав анти­фашистской школы насчитывал 13 преподавателей и 40 ассистен­тов, курсов - 13 преподавателей и 66 ассистентов. Срок обучения в ЦАШ составлял четыре месяца, на политкурсах - три с полови­ной месяца[247].

Стать учащимся антифашистских школ и курсов можно было только на основе конкурса. Первоочередное право на обучение получали: рабочие и крестьяне-бедняки; лица, подвергавшиеся репрессиям в Германии за свои антифашистские убеждения; сол­даты и офицеры вермахта, добровольно перешедшие на сторону Красной армии; пленные, активно проявившие себя на обществен­но-политической работе. Отбирались кандидаты не старше 45 лет, физически здоровые и имевшие за плечами законченные лагерные или областные антифашистские курсы. Наконец, не менее 70 % кандидатов должны были проживать в советской зоне оккупации Германии[248].

После ликвидации в 1946 г. Института № 99 ЦАШ пе­реходит в ведение ГУПВИ и переводится из г. Красногорска в г. Ногинск под Москвой[249]. Перед репатриацией антифашисты кон­центрировались в лагерях № 27 (г. Красногорск), № 275 (г. Львов) и № 284 (г. Брест). Здесь они получали новое обмундирование, прохо­дили соответствующий инструктаж и затем направлялись в транзит­ные лагеря, где по особым спискам передавались органам репатри- ации3.

Создание политотделов лагерей также преследовало цель под­нять уровень политической и культурно-воспитательной работы с личным составом, который был очень низким. В директиве НКВД СССР № 18 от 17 января 1946 г. отмечалось, что сотрудниками ряда лагерей совершены серьезные преступления, в том числе грубые на­рушения служебной дисциплины, злоупотребления служебным по­ложением, «бесчинства и самоуправство» в отношении военноплен­ных. Для предотвращения подобных фактов НКВД СССР требовал

привлекать нарушителей дисциплины к «строжайшей ответственно­сти, вплоть до предания суду военного трибунала»[250].

Демобилизация осенью 1945 г. значительного количества во­еннослужащих позволила снизить кадровый дефицит в лагерях ГУПВИ и произвести замену «непригодных по своему физическо­му состоянию и политическим качествам работников» молодыми сотрудниками. Имели место случаи, когда руководящий состав ла­герей, замешанный в злоупотреблениях, полностью обновлялся. В 1946 г. были сняты с работы «по серьезным компрометирующим материалам» 15 905 сотрудников, в том числе 40 начальников лаге­рей и их заместителей, что составляло 20 % к общей численности личного состава ГУПВИ[251].

Пика развития достигает система спецгоспиталей, число ко­торых на 1 июня 1946 г. составляло 166, а общая емкость - 89 700 коек[252]. В 1946 г. количество госпиталей сократилось с 162 (84 400 коек) до 125 (67 000 коек), из которых 28 подчинялись МВД СССР, 97 - Министерству здравоохранения СССР. В 1947 г. сокращение го­спитальной сети продолжилось. В итоге, к началу 1948 г. действова­ли 106 спецгоспиталей (на 59 500 коек), в том числе 25 - в составе МВД СССР, 81 - в составе Минздрава СССР[253].

Дислокация спецгоспиталей не всегда совпадала с дислокацией лагерей, в результате чего приходилось осуществлять значительное количество межрегиональных перевозок военнопленных, что при­водило к дополнительным материальным издержкам. Кроме того, после окончания войны увеличился поток ходатайств в ГУПВИ от различных организаций об освобождении зданий, выделенных под спецгоспитали. В связи с этим было принято решение размещать последние непосредственно на территории лагерей, что облегчало оказание лечебной помощи военнопленным[254].

После завершения войны, когда персонал лагерных лазаретов и спецгоспиталей пополнился за счет бывших фронтовых врачей, ру­ководство ГУПВИ стало обращать особое внимание на професси­онализм кадров. 1 апреля 1946 г. вышло распоряжение МВД СССР № 59 «Об укомплектовании квалифицированными медицинскими кадрами аппарата санслужб УПВИ-ОПВИ МВД-УМВД». Подве­домственным учреждениям предлагалось пересмотреть врачеб­ный состав, заменив малоквалифицированных работников высо- коквалифицированными[255]. Согласно ведомственным инструкциям немедленному увольнению подлежали лица, халатно относивши­еся к своим обязанностям. На 1 января 1947 г. в медучреждениях ГУПВИработали2495 врачейи5331 фельдшер, что составляло 57,1 %и 96,5 % от положенного штатного состава. Некомплект врачебного персонала покрывался за счет привлечения иностранных специа­листов: в лагерях и спецгоспиталях трудились 4713 врачей и 2071 фельдшер из числа военнопленных[256].

В послевоенный период важнейшей задачей ГУПВИ являлась репатриация военнопленных. В 1946 г. МВД СССР предписало ос­вободить из лагерей, спецгоспиталей и рабочих батальонов военно­пленных и интернированных не немецкой национальности[257]. Перед возвращением на родину данная категория лиц концентрировалась в лагерях № 58 (ст. Потьма Мордовской АССР), № 62 (г. Киев), № 159 (г. Одесса), где проходила санобработку, получала обмундирование не немецкого образца и запас продуктов питания[258]. Особым порядком

23

осуществлялась репатриация австрийских[259], итальянских[260], румын- ских[261] и японских военнопленных[262].

В связи с сокращением лагерного контингента ГУПВИ проводит комплекс мероприятий по оптимизации управленческого аппарата и сети лагерей. Первым шагом в этом направлении стало упраздне­ние на основании приказа НКВД СССР № 0085 от 30 января 1946 г.

Управления по делам интернированных и мобилизованных, в связи с чем центральный аппарат ГУПВИ сократился с 315 до 269 единиц. Вторым шагом стало введение в апреле 1946 г. новых типовых шта­тов лагерей, вследствие чего лагерный аппарат уменьшился с 107 813 до 95 313 единиц[263]. Третьим шагом явилось так называемое «укрупне­ние» лагерей, заключавшееся в упразднении малочисленных лагерей и лагерных отделений. Отныне численность лагеря должна была со­ставлять не менее 2 тыс. чел., лагерного отделения - не менее 500 чел.[264]

Всего в 1946 г. были упразднены 69 управлений лагерей и 650 лагерных отделений, в том числе 127 в результате «укрупнения», 145 как «неблагополучные» и «неподготовленные к зиме», 378 как «нерентабельные»[265]. Для снижения расходов на содержание аппарата начальникам лагерей предлагалось вместо лагерных отделений откры­вать подкомандировки. Последние, как правило, организовывались на удаленных производственных участках, что позволяло сократить вре­мя переходов к месту работы и число конвоиров. Подкомандировки подчинялись начальнику лаготделения и обслуживались его админис­трацией, которая периодически командировала туда своих работников.

Летом 1946 г. руководство МВД СССР предприняло еще одну структурную реформу. В двух республиках (Башкирской АССР и Латвийской ССР) и трех областях (Ленинградской, Московской и Латвийской) были ликвидированы управления лагерей и вместо них были организованы территориальные лагерные управления с подчинением им лагерных отделений. По всей видимости, руко­водство МВД обращалось к опыту весны 1943 года, когда в ряде ре­гионов с наибольшей концентрацией военнопленных были органи­зованы подобные территориально-лагерные комплексы. По мнению Е.М. Цунаевой, данное преобразование преследовало цель сокра­тить расходы на содержание аппаратов лагерей[266].

Очевидно, подобную практику ГУПВИ планировало распро­странить и на другие регионы. В частности, опыт создания единого лагерного управления имел место в Вологодской области. 14 августа

1946 г. вышел приказ МВД № 00768 о создании в составе УМВД по Вологодской области Управления лагерей военнопленных и интерни­рованных. Штат данного органа насчитывал более 20 отделов, групп и отделений и около 100 должностей[267]. Однако вскоре существование подобной структуры было признано нецелесообразным, так как ни­чего, кроме бюрократической волокиты, в руководство лагерями не внесло. Нежизнеспособность областного УПВИ предопределялась удаленностью лагерных отделений от областного центра и отсутст­вием постоянной связи с ним. Кроме того, перестройка устоявшейся системы снабжения военнопленных в условиях неразвитой дорож­ной сети грозила обернуться ее полной дезорганизацией. В итоге,

6 июня 1947 г. вышел приказ МВД СССР о ликвидации УПВИ УМВД по Вологодской области и восстановлении управлений лагерей и от­дела по делам военнопленных и интернированных[268].

Обобщенные сведения о развитии системы ГУПВИ в 1946 г. от­ражены в табл. 6.

Данные таблицы свидетельствуют, что в 1946 г. начинается по­степенный процесс сокращения системы ГУПВИ, в результате кото­рого было расформировано каждое пятое учреждение.

Несмотря на это, ГУПВИ, наряду с ГУЛАГом[270], оставалось крупнейшим лагерным главком в системе МВД. По состоянию

на 1 марта 1947 г. центральный аппарат ГУПВИ (304 чел.) состоял из двух управлений. Первое управление (122 чел.) отвечало за со­держание и трудовое использование военнопленных и интерниро­ванных. В его состав входили пять отделов (учетное, санитарное, режима и охраны, трудового использования и квартирно-эксплуа­тационное) и ветеринарная служба. Второе управление (76 чел.) занималось оперативной работой. Первый отдел курировал гене­ралитет и особо важных преступников из числа военнопленных; второй отвечал за агентурно-оперативную работу среди лагерного контингента. В составе управления также значились общее отде­ление и отделение по обслуживанию спецобъектов. Кроме того, в центральный аппарат ГУПВИ входили несколько самостоятель­ных отделов: политический отдел (16 чел.) с подчиненным ему анти­фашистским отделом (50 чел.), отдел кадров (14 чел.), общий отдел (16 чел.). Кроме того, при начальнике ГУПВИ состояла инспекция (4 чел.), осуществлявшая контроль за состоянием дел на местах[271].

Система периферийных органов по делам военнопленных и интернированных включала 99 аппаратов с общим штатом 1346 единиц, в том числе 3 управления, 29 отделов, 39 отделений и

29 групп. Кроме этого, в систему ГУПВИ входили 5 управлений лагерей для военнопленных (по Московской, Ленинградской, Че­лябинской областям, Латвийской ССР и Башкирской АССР), 198 управлений производственных и 4 управления оздоровитель­ных лагерей, 7 управлений лагерей для военнопленных офице­ров, оперативно-пересыльный лагерь № 27 (г. Красногорск), 1679 производственных и 68 оздоровительных лагерных отделений,

3 управления приемно-пересыльных лагерей МВД для военно­пленных за границей, 4 спецобъекта при Оперуправлении ГУПВИ,

2 заграничных отдела МВД по делам военнопленных, 98 аппара­тов МВД в спецгоспиталях Министерства здравоохранения и 30 в спецгоспиталях МВД, 191 оперативная группа МВД в рабочих батальонах военнопленных Министерства вооруженных сил СССР,

8 закордонных лагерей и тюрем для военнопленных[272].

Что касается специальных тюрем и лагерей, расположенных на территории Германии, то они подчинялись Отделу спецлагерей МВД СССР в Германии1. По состоянию на 15 мая 1947 г. в соста­ве последнего функционировали 6 спецлагерей: № 1 (Мюльберг) на 15 000 чел., № 2 (г. Веймар) на 20 000 чел., № 4 (г. Баутцен) на 8000 чел., № 7 (г. Ораниенбург) на 20 000 чел., № 9 (Нойбранденбург) на 15 000 чел., № 10 (г. Торгау) на 6000 чел.[273] На основании приказа МВД СССР № 00959 от 9 августа 1948 г. спецлагеря МВД СССР в Германии были переданы в систему ГУЛАГа[274].

Между лагерными структурами МВД в послевоенный период происходил обмен контингентами, обусловленный экономически­ми и оперативными соображениями. В частности, на основании постановления Совета министров СССР № 2728-1124сс от 23 дека­бря 1946 г. из спецлагерей и тюрем МВД на территории Германии в лагеря ГУПВИ подлежали переводу 27 500 немцев, годных к фи­зическому труду. Взамен начальнику ГУПВИ генерал-лейтенанту М.С. Кривенко предлагалось направить в ведение Отдела спецлаге- рей МВД СССР в Германии аналогичный по численности контингент из числа нетрудоспособных немцев, которые по компрометирующим материалам подлежали изоляции в специальных лагерях и тюрьмах[275].

Из системы ГУПВИ в ведение ГУЛАГа передавались иностран­цы, осужденные за военные и прочие преступления на территории СССР. Согласно директиве МВД СССР № 219 от 31 августа 1946 г. «немецко-фашистские злодеи», приговоренные к каторжным ра­ботам на основании Указа Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 г., направлялись для отбытия наказания в Ворку- тинский и Норильский ИТЛ, нетрудоспособные - в Понышский и Томский ИТЛ. Остальные военнопленные, осужденные к разным срокам наказания в исправительно-трудовых лагерях, независимо от физического состояния, этапировались в Карагандинский и Си­бирский ИТЛ, а осужденные к тюремному заключению - в местные тюрьмы1. В ноябре 1947 г. порядок направления в лагеря ГУЛАГа военных преступников был пересмотрен: независимо от своего фи­зического состояния они этапировались исключительно в Воркутин- ский ИТЛ[276]. Для заключенных данной категории было создано специ­альное лагерное отделение со строгим режимом[277].

Необходимо отметить, что положение лиц, осужденных к ка­торжным работам в условиях Крайнего Севера, было крайне тя­желым. В докладной записке заместителя наркома внутренних дел СССР В.В. Чернышова по этому поводу отмечалось: «Опыт работы с каторжниками в Воркутинском угольном лагере показывает, что осужденные к каторжным работам на 15-20 лет, в условиях специ­ального режима для каторжников теряют перспективу выдержать до конца срока - 15-20 лет - режим и условия каторжных работ. Отсю­да моральная подавленность и полное отсутствие стимула для труда, а в результате труд каторжников значительно менее эффективен, чем труд обычных лагерников, при этом потеря трудоспособности через 5-6 лет почти обязательна»1.

Неурожай в ряде регионов СССР и последовавший вслед за ним голод 1946-1947 гг. снова обострили обстановку в лагерях: поползла вверх кривая заболеваемости и смертности, уменьшился трудовой фонд, снизились производственные показатели. Ситуация усугубля­лась снижением норм питания военнопленных в ноябре 1946 года[278]. В связи с неблагополучным положением в лагерях 8 марта 1947 г. начальник ГУПВИ М.С. Кривенко был снят со своего поста, а на его место назначен генерал-лейтенант Т.Ф. Филиппов, ранее занимав­ший должность заместителя начальника Управления войск МВД по охране особо важных объектов промышленности и железных дорог[279].

В феврале-апреле 1947 г. в лагерях вводится «чрезвычайное положение»[280]. О масштабе работы в этот период свидетельствуют следующие данные: в 59 лагерях была ликвидирована скученность контингента; в 578 лаготделениях оборудованы сушилки, теплые умывальники, дезокамеры и бани; 26 лаготделений были закрыты как неподготовленные к зиме; в 51 лагерь были направлены остро­дефицитные медикаменты из фондов ГУПВИ; в 109 лагерей было направлено 30 тыс. пар кожаной обуви, 15 тыс. пар рукавиц, 51 тыс. пар нательного белья, 17 тыс. пар портянок. В целях восстановле­ния физического состояния 70 % ослабленных военнопленных были на три месяца зачислены в оздоровительные команды, остальные

30 % - переведены на внутрилагерные работы. В результате, по дан­ным ГУПВИ, смертность снизилась вдвое, количество больных - на 15 %[281].

Восстановление физического состояния военнопленных и под­готовка лагерей и спецгоспиталей к зиме 1947-1948 гг. были объяв­лены делом государственной важности и являлись предметом повы­шенного внимания со стороны МВД СССР[282]. В целях недопущения повторения ситуации прошедшей зимы, когда в лагерях пришлось ввести «чрезвычайное положение», МВД предписало подготовку лагерей, спецгоспиталей и рабочих батальонов к зимнему сезону за­кончить к 1 сентября 1947 года. В июне 1947 г. в Москве, Ленингра­де, Киеве, Минске, Свердловске и Краснодаре были проведены ку­стовые совещания начальников УПВИ-ОПВИ МВД-УМВД и ОУВС МВД. Всем начальникам лагерей, их заместителям по снабжению, работникам продфуражной и квартирно-эксплуатационной служб на период с июля по ноябрь были запрещены отпуска[283].

На основании приказа МВД СССР № 0524 от 1 сентября 1947 г. при республиканских, краевых и областных МВД-УМВД создают­ся 65 комиссий для проверки готовности подразделений к зимнему сезону[284]. В инструкциях председателям комиссий подчеркивалось, что они должны «добиться такого положения, чтобы каждое лагот- деление, подкомандировка, лагерь в целом и каждый спецгоспиталь вошли в зиму 1947-1948 гг. хорошо подготовленными и обеспечи­ли нормальное содержание военнопленных»3. В целом, комиссиями были проверены 95 лагерей и 41 спецгоспиталь. В сентябре 1947 г. для доклада министру внутренних дел С.Н. Круглову были вызваны 52 начальника лагерей, 17 начальников политотделов и 22 началь­ника УПВИ-ОПВИ. В итоге, проведенные мероприятия, судя по от­четам ГУПВИ, обеспечили «удовлетворительную» подготовку учре­ждений к зиме 1947-1948 годов4.

В 1947 г. руководство ГУПВИ обратило особое внимание на борьбу с хищениями в лагерях, которые наносили серьезный ущерб государству и пагубно отражались на физическом состоянии воен­нопленных и интернированных[285]. Большинство краж и хищений, как отмечалось в отчетной документации, вследствие «попустительско­го отношения» начальства к расхитителям оставались нераскры­тыми. Более того, существовавшая система наказаний за хищения, когда лица, изобличенные в «промоте лагерного имущества», под­вергались преимущественно дисциплинарным взысканиям, только их стимулировала[286]. Так, в приказе УМВД по Архангельской области № 45 от 9 августа 1946 г. «О результатах документальной ревизии лагеря военнопленных № 211» отмечалось, что «недостачи и растра­ты вошли в систему и имеют массовый характер почти по всем фи­лиалам лагеря, достаточной борьбы с ними со стороны руководства не ведется»[287].

Факты массовых хищений вызвали серьезное беспокойство у руководства МВД СССР, которое 12 марта 1947 г. выпустило спе­циальную директиву № 52сс «Об улучшении борьбы с растратами и хищениями денежных средств в лагерях МВД для военнопленных»[288]. Через месяц увидела свет директива МВД СССР № 79сс «О меро­приятиях по предупреждению случаев хищения военнопленными продовольствия и других материальных ценностей»4. Также на ме­ста было спущено специальное распоряжение, которое предписы­вало следствие по делам о хищениях заканчивать в течение десяти дней[289].

7 марта 1947 г. в составе 2-го (оперативного) управления ГУПВИ было образовано 6-е отделение по борьбе с хищениями в составе 5 чел. Во всех лагерях был пересмотрен личный состав, связанный с хранением материальных ценностей. Военнопленные, работавшие на кухнях и складах, во избежание «сращивания» с ла­герным персоналом, подлежали переводу в другие лагерные отде­ления. Массовой проверке были подвергнуты пищеблоки, склады, овощехранилища и другие места хранения продуктов. По матери­алам проверок в феврале-апреле 1947 г. за расхищение продуктов питания и «преступную бездеятельность» 134 сотрудника лагерей были привлечены к уголовной ответственности, 142 - наказаны в административном порядке, 238 - сняты с занимаемых должностей1.

В целях упорядочения деятельности служб снабжения лагерей военнопленных МВД СССР приказом № 25 от 25 января 1947 г. вво­дит в действие «Положение о лагерном хозяйстве в лагерях МВД для военнопленных»[290]. Согласно ему руководство хозяйственной де­ятельностью лагерей ГУПВИ осуществлялось Главным управлени­ем военного снабжения МВД СССР и его периферийными органа­ми. Непосредственное ведение хозяйства в лагерях возлагалось на заместителей начальников управлений лагерей по снабжению (по совместительству начальников отделов снабжения)[291]. В структуру отдела снабжения входили пять отделений: продфуражного и обоз­но-вещевого снабжения, транспорта, квартирно-эксплуатационное и оружейно-техническое.

По договоренности с Центросоюзом СССР и местными органа­ми потребкооперации в сентябре 1947 г. в лагерных зонах органи­зуются ларьки и буфеты, в которых военнопленные могли приобре­сти продукты питания и предметы личной гигиены[292]. Принимается и ряд других мер: расширяются подсобные хозяйства, увеличиваются нормы продовольственного снабжения, улучшаются санитарно-бы­товые условия. Одновременно повышаются требования к предпри­ятиям и организациям, использовавшим труд военнопленных. Они должны были выделить для проживания бывших неприятельских военнослужащих сухие и теплые помещения, обеспечить их не­обходимым инструментом и спецодеждой, добиться правильной организации труда с соблюдением правил техники безопасности. В случае невыполнения хозяйственными организациями обяза­тельств по обеспечению условий труда и быта военнопленных ГУП- ВИ разрешало снимать контингент и направлять на другие объекты[293].

В отношении военнопленных советское правительство прово­дило дифференцированную политику, диктуемую внешнеполити­ческими задачами. Заинтересованное в поддержке «дружественных правительств» Венгрии и Румынии руководство СССР предписало МВД создать для граждан этих государств лучшие условия разме­щения, питания и бытового обслуживания по сравнению с военно­пленными немцами. Это подразумевало предоставление им наибо­лее благоустроенных помещений, оборудованных нарами вагонного типа и необходимым инвентарем, снабжение постельными принад­лежностями, индивидуальной посудой, новым обмундированием[294]. В июне 1947 г. МВД предписало австрийцев, венгров и румын скон­центрировать в отдельных лагерных отделениях численностью не менее 500 чел. в каждом[295]. Улучшить положение военнопленных так­же была призвана организация регулярной переписки с семьями[296].

Приказом МВД СССР № 00664 от 26 июня 1947 г. в целях диф­ференциации режима содержания военнопленных лагеря ГУПВИ были разбиты на четыре группы. К первой группе относились лагеря, ОРБ и спецгоспитали приграничной полосы с усиленной охраной и строгой дисциплиной; ко второй - тыловые лагеря для военноплен­ных немцев с общим режимом; к третьей - лагеря для австрийцев, венгров и румын - с облегченным режимом; к четвертой - лагеря для особых групп военнопленных (беглецы, саботажники, члены СС и СА, сотрудники СД и гестапо, участники зверств и т.п.) с усиленным режимом содержания и охраной1.

В целях освобождения лагерей от нетрудоспособного контин­гента МВД СССР проводит широкомасштабную репатриацию. На родину отправляются эшелоны с инвалидами, больными и осла­бленными военнопленными. В частности, на основании постанов­ления Совета министров СССР № 481-186с от 8 марта 1947 г. осво­бождению подлежали 160 тыс. японцев[297]. В мае 1947 г. принимается решение об отправке на родину 100 тыс. венгров[298], 113 тыс. нем­цев[299], в августе - 30 тыс. австрийцев[300], в октябре - 100 тыс. немцев[301].

В целом в 1947 г. из лагерей, спецгоспиталей и рабочих батальо­нов были освобождены и переданы органам репатриации 585 312 чел., в том числе 221 329 военнопленных и 33 182 интернирован­ных немца, 177 419 японцев, 93 775 венгров, 55 114 австрийцев, 829 поляков, 2664 представителей других национальностей[302]. Для пропагандистского эффекта в число репатриантов были включены 1000 лучших производственников-антифашистов, отправку кото­рых предписывалось осуществить в особо торжественной обста­новке[303]. Это мероприятие, по мысли руководства ГУПВИ, должно было опровергнуть распространенное среди лагерников убеждение

о том, что попасть домой можно, только потеряв здоровье и полу­чив инвалидность.

Эшелоны для репатриантов подавались на железнодорожные станции или транспортные узлы, находившиеся поблизости от ла­герей. Вагоны оборудовались одноярусными нарами, унитазами, кухнями, термосами, бачками под воду. Кроме того, лагеря снаб­жали их ведрами, котлами, мисками, кружками, весами, топорами, дровами и продовольствием на 25 суток пути[304]. Перед отправкой военнопленные проходили санобработку, получали чистое натель­ное белье, одежду и обувь. Каждый эшелон укомплектовывался врачебным персоналом. Также выделялось необходимое количе­ство медикаментов, перевязочного материала, дезинфицирующих средств, носилок и матрацев. Несмотря на жесткие требования ди­ректив о тщательной санитарной обработке контингента, допуска­лись нарушения этих нормативов. Так, при проверке репатриантов в лагере № 224 (г. Вельск) были выявлены многочисленные факты вшивости, вследствие чего пришлось проводить повторную сано- бработку[305].

Согласно постановлениям Совета министров СССР № 1521­402с от 13 мая 1947 г. и № 1731-462сс от 26 мая 1947 г. организация возвращения военнопленных и интернированных на родину была возложена на Уполномоченного Совета министров СССР по делам репатриации. В его ведение передавались транзитные лагеря № 69 (г. Франкфурт-на-Одере, Германия), № 176 (г. Фокшаны, Румыния), № 36 (г. Сигет, Румыния) с закрепленными за ними спецгоспиталя- ми № 1762, № 3868 и № 2484. Наряду с этим в подчинение органов репатриации перешли отделы МВД по делам военнопленных при группе советских оккупационных войск в Германии и при Южной группе войск в Румынии[306].

В целях улучшения обслуживания репатриантов производст­венный лагерь № 284 (г. Брест) был реорганизован в транзитный со штатом 93 чел., а на ст. Унгены при лагере № 198 (г. Киши­нев) развернут лазарет на 100 коек. Для организации проверки проходящих эшелонов с репатриантами на пограничные станции Брест (БССР), Коломыя (УССР) и Унгены (Молдавская ССР) были направлены комиссии во главе с ответственными работни­ками ГУПВИ. В сентябре 1947 г. в составе МВД Белорусской, Украинской и Молдавской ССР были сформированы отделения по репатриации военнопленных и интернированных (со штатом в 7 чел.)[307].

В условиях массового оттока рабочей силы советскому пра­вительству приходилось концентрировать контингент в наиболее важных отраслях промышленности. В сентябре 1947 г. по реше­нию Совета министров СССР свыше 133 тыс. военнопленных были сняты с работ местного значения и переброшены на предприятия угольной промышленности и строительство топливных предпри­ятий. В связи с этим было сформировано 11 лагерей и 232 лагер­ных отделения. Для руководства работой лагерей, обслуживающих угольную промышленность, были организованы два отдела по де­лам военнопленных - при УМВД Сталинской и Ворошиловград- ской областей[308].

В ряде регионов СССР образовался дефицит рабочей силы, ко­торый не позволил обеспечить трудовыми ресурсами объекты об­щесоюзного значения, в числе которых были Закавказский метал­лургический и Бакинский трубопрокатный заводы, Туймазинские нефтепромыслы в Башкирской АССР[309]. В результате появилось поста­новление Совета министров СССР № 2725-853с от 30 июля 1947 г., которое предписало МВД СССР заменить военнопленных соответст­вующим количеством заключенных[310]. Остальным предприятиям вви­ду отсутствия дополнительных резервов рабочей силы предлагалось решать проблему за счет интенсификации труда военнопленных4.

В целом, в 1947 г. было перевезено по железной дороге 812 766 военнопленных и интернированных (30 610 вагонов). Из них было отправлено на родину 585 312 чел. (22 089 вагонов), на предприятия угольной промышленности - 133 784 чел. (5 047 вагонов), вывезено из расформированных лагерей - 30 919 чел. (1157 вагонов), переве­зено из лагерей в госпитали и обратно - 21 340 чел. (781 вагон), вы­везено из спецлагерей МВД в Германии в СССР - 27 500 чел. (1036 вагонов), прочие перевозки - 13 911 чел. (500 вагонов)[311].

В 1947 г. количество лагерей сократилось на 41 единицу (с 213 до 172), лагерных отделений - на 387 (с 1825 до 1438)[312].

Также наблюдается процесс сокращения отдельных рабочих ба­тальонов, количество которых в 1946-1947 гг. уменьшилось с 200 до 69, т.е. почти в три раза, а контингент сократился с 210 380 чел. (142 571 немец и 67 809 японцев) до 61 784 чел. (14 509 немцев и 47 275 японцев)1. В течение 1947 г. были расформированы ОПВИ МВД Армянской, Киргизской ССР, Мордовской АССР, УМВД Джамбульской, Молодеченской, Полоцкой и Черниговской обла­стей. В Алтайском и Красноярском краях, Великолукской, Пензен­ской, Станиславской и Херсонской областях отделы по делам во­еннопленных были реорганизованы в отделения и группы2. Штаты периферийных аппаратов ГУПВИ сократились на 18 443 единицы (с 85 732 до 67 289), центрального аппарата - на 67 единиц (с 361 до 294)3.

Общая динамика развития системы ГУПВИ в 1947 г. отражена в табл. 7.

Таблица 7

Данные таблицы показывают, что в 1947 г. было расформирова­но каждое четвертое учреждение.

В целом, к началу 1948 г. состояние лагерей значительно улуч­шилось, что было вызвано: во-первых, расформированием неблаго­получных лагерей; во-вторых, репатриацией на родину больных и ослабленных военнопленных; в-третьих, увольнением сотрудников, замеченных в злоупотреблениях и нарушениях служебной дисци­плины. Наконец, немаловажное значение имело улучшение мораль­но-психологического климата в лагерях, вызванное опубликованием в советской печати в марте 1947 г. решения Совета министров ино­странных дел СССР, США, Великобритании и Франции о возвраще­нии на родину в течение 1948 г. всех немецких военнопленных.

Вместе с тем имелся ряд обстоятельств, оказывавших негатив­ное влияние на функционирование лагерей. В преддверии массовой репатриации хозорганы, использующие труд военнопленных, стре­мились заменить их кадровыми рабочими, вследствие чего снимали с квалифицированных и высокооплачиваемых работ и переводили на трудоемкие, вспомогательные и низкооплачиваемые работы. Пе­реброска 150-тысячного контингента военнопленных на новые объ­екты Минуглепрома, Минтяжстроя и Главнефтегазстроя ухудшила условиях их размещения и содержания, так как лагерный фонд при­шлось создавать практически заново. Наконец, на физическом со­стоянии военнопленных неблагоприятно отражались низкие нормы питания и нехватка трофейного обмундирования, фонды которого за предыдущие годы были исчерпаны.

В 1948 г. советское руководство поставило цель полностью ос­вободить лагеря от нетрудоспособных лиц. 21 февраля 1948 г. Совет министров СССР принял постановление № 396-152сс «О репатриа­ции в 1948 г. 300 000 больных и малоработоспособных военноплен­ных немцев»[313]. 5 апреля 1948 г. аналогичное решение было принято в отношении 93 802 венгров и 46 946 румын[314]. Наряду с репатриаци­ей нетрудоспособного контингента начинается освобождение осо­бых категорий военнопленных. На основании приказов МВД СССР № 001004 от 30 сентября 1947 г. и № 0758 от 16 декабря 1948 г. на родину отправляются 12,5 тыс. японских офицеров и 14 генералов, передача которых органам репатриации состоялась в лагере № 380 (бухта Находка)[315]. Одновременно на родину возвращаются корейцы, воевавшие в составе японской армии[316]. В июне 1948 г. органам ре­патриации были переданы 5 австрийских генералов и 252 старших офицера[317]. В сентябре 1948 г. по решению советского правительства были освобождены 26 бывших руководящих членов Национально­го комитета «Свободная Германия» и Союза немецких офицеров, среди которых были генералы В. Мюллер, О. Корфес и др.[318] Всего в 1948 г. были репатриированы 646 281 военнопленный и 29 177 интернированных[319].

Важнейшим пунктом репатриации в 1948-1949 гг. являлся тран­зитно-пересыльный лагерь № 284 (г. Брест, БССР). В 1948 г. через Брест проследовали 434 эшелона, которые доставили на родину 304 073 военнопленных. В 1949 г. через лагерь № 284 органам репа­триации были переданы 402 тыс. военнопленных. Перевозка репа­триантов от ст. Брест до ст. Франкфурт-на-Одере, где располагался лагерь для репатриантов № 69, производилась специальными эшело­нами («вертушками»). Для этого в штат лагеря было введено 13 ко­манд сопровождения, в состав которых входили начальник эшелона, заместитель начальника по снабжению, врач, кладовщик и старший вахтер[320].

В процессе репатриации ГУПВИ осуществляло пересмотр си­стемы органов и учреждений. В 1948 г. были расформированы 29 аппаратов ОПВИ МВД-УМВД, 11 политотделов лагерей, 87 управ­лений лагерей, 868 лагерных отделений, 48 спецгоспиталей, 21 ба­тальон интернированных[321]. Малочисленные лагерные отделения (численностью менее 300 чел.) реорганизовывались в подкоманди- ровки[322]. Освободившийся лагерный фонд передавался ГУЛАГу для размещения заключенных[323].

Штаты оставшихся лагерей и лагерных отделений были сокращены на 3923 единицы (6,2 %), аппаратов УПВИ-ОПВИ МВД-УМВД - на 754 единицы (63 %). В ряде регионов отделы (отделения) по делам военнопленных реорганизуются в группы по делам военнопленных и интернированных[324]. К концу 1948 г. система региональных органов включала 3 управления, 13 отде­лов, 13 отделений и 27 групп по делам военнопленных и интер­нированных. Личный состав расформированных подразделений направлялся на укомплектование исправительно-трудовых лаге­рей и колоний[325].

Общая динамика развития системы ГУПВИ в 1948 г. отражена в табл. 8.

Данные таблицы показывают, что в 1948 г. было расформиро­вано каждое второе учреждение для содержания военнопленных и интернированных.

В 1948 г. на межведомственном уровне обсуждался вопрос

о дальнейшей судьбе военнопленных, находившихся на особом уче­те (служивших в СС, СА, СД, в полиции, жандармерии, разведыва­тельных и контрразведывательных органах) и не подлежавших ре­патриации. Было решено сконцентрировать данную категорию лиц в режимных лагерях и лагерных отделениях. В частности, статус режимных лагерей получили Хабаровский № 16, Спасозаводский № 99, Бекетовский № 108, Краснокамский № 207, Вытегорский № 211, Дрогобычский № 464 и Свердловский № 476.

Формирование режимных лагерей в системе ГУПВИ хроно­логически совпало с образованием в системе ГУЛАГа особых ла­герей для опасных государственных преступников (террористов, шпионов, диверсантов, националистов, белоэмигрантов и т.д.)2. Ин­тересно отметить, что для развертывания особлагов МВД первона­чально выделило 8 лагерей ГУПВИ (Тайшетский № 7, Райчихский № 19, Иркутский № 32, Красноярский № 34, Спасозаводский № 99, Карпинский № 504, Новокузнецкий № 525, Анжеро-Судженский № 526)[326]. Однако в дальнейшем базой для организации особлагов ста­ли только два лагеря ГУПВИ - Джезказганский и Спасозаводский; остальные особлаги были развернуты в районах Крайнего Севера, Сибири и Дальнего Востока2.

Наиболее известным местом концентрации осужденных воен­ных преступников являлся Речной особый лагерь МВД (Коми АССР). В его составе действовало 7-е лаготделение, в котором содержалось 2400 «немецко-фашистских злодеев». В переполненных бараках свирепствовали цинга, тиф и дизентерия, массовый характер име­ли производственные травмы, в том числе со смертельным исходом. В таких условиях лагерники быстро теряли трудоспособность: про­изводительность труда в 7-м лаготделении в два раза уступала дру­гим лагерным пунктам Речлага[327].

Наряду с созданием режимных лагерей, в целях усиления опе­ративной работы среди военнопленных ГУПВИ вводит в штаты 185 наиболее крупных лагерных отделений должности заместителей на­чальников по оперативной работе. Всего в 1948 г. лагерные опера­тивные аппараты были усилены на 881 штатную единицу[328].

Другой тенденцией являлось усиление политических аппара­тов в лагерях. В штаты лагерных отделений вводятся должности заместителей начальников по политчасти. На основании директивы МВД СССР № 112сс от 7 июля 1947 г. учреждаются штатные долж­ности функционеров по антифашистской работе (5 чел. - на управ­ление лагеря, 3 чел. - на лаготделение). Руководство политработой осуществляли заместитель начальника управления лагеря по поли­тической части и начальник отделения по антифашистской работе. Непосредственно проводил политработу руководитель антифашист­ского актива, которому подчинялись три функционера: заместитель руководителя актива по работе среди молодежи, инструктор кружков политвоспитания и организатор культурно-массовой работы[329]. Функ­ционеры из числа военнопленных имели право на бесконвойное хо­ждение, питались по повышенной норме и получали месячное со­держание в размере 100 руб.2

В конце 1940-х гг. наивысшего развития достигает система учебных заведений для военнопленных-антифашистов. 30 сентября

1947 г. вышел приказ МВД о восстановлении Центральной антифа­шистской школы в Красногорске, которая получила наименование спецобъект № 42. С ноября 1947 г. по декабрь 1949 г. было проведе­но пять наборов и подготовлено 1317 курсантов[330]. Всего, по данным А.А. Крупенникова, в послевоенный период в СССР действовали 12 антифашистских школ и более 40 курсов, в которых прошли об­учение: в 1947 г. - 9177 чел., в 1948 г. - 26 521 чел., в 1949 г. - 29 963 чел.[331] Последние учебные учреждения по подготовке антифашистов были закрыты в январе 1950 года[332].

Важнейшей задачей ГУПВИ в 1949 г. являлось завершение репатриации военнопленных. Законодательной основой этого про­цесса стали приказы МВД СССР № 00176, № 00179, № 00585, № 001139 об отправке на родину германских, австрийских и япон­ских военнопленных[333]. В 1949 - первом квартале 1950 г. Советский Союз покидают практически все не осужденные военнопленные. В 1949 г. было репатриировано 463 819 чел, в 1950 г. - 34 290 чел.[334]

Расформирование системы ГУПВИ сопровождалось «ренес­сансом» системы ГУЛАГа, что проявлялось в стремительном ро­сте количества исправительно-трудовых лагерей. Если на 1 января 1946 г. в ведении ГУЛАГа действовали 44 ИТЛ, то на конец

1949 г. - 90. В 1948-1949 гг. на обслуживание заключенными был переведен ГУШОСДОР, для чего были образованы десять ИТЛ (во­семь из них - вместо лагерей ГУПВИ)[335]. Все это свидетельствует о тесной взаимосвязи в развитии двух лагерных систем, являвшихся поставщиками трудовых ресурсов для сталинского режима.

В сентябре 1949 г. ГУПВИ в пять раз уступало ГУЛАГу по ко­личеству лагерных подразделений и в десять раз по численности персонала[336]. 29 октября 1949 г. начальник ГУПВИ генерал-лейте­нант Т.Ф. Филиппов был переведен на должность начальника УМВД Ленинградской области. В служебном письме на имя И.В. Сталина министр внутренних дел С.Н. Круглов отмечал, что «в связи с ре­патриацией военнопленных и сокращением работы указанное пе­ремещение Филиппова на работе в ГУПВИ не отразится». Новый начальник ГУПВИ назначен не был, а его обязанности до ноября 1950 г. исполнял заместитель начальника ГУПВИ генерал-лейтенант И.А. Петров[337].

В планах руководства МВД на 1950 г. было сокращение лагер­ных подразделений до 90 тыс. чел. Также предполагалось упразд­нить антифашистский, организационно-штатный и общий отделы, сохранив в составе ГУПВИ два управления: первое - по всем во­просам и второе - оперативное. В июне 1949 г. для хранения и учета архивных материалов по работе с военнопленными и организации оперативно-справочной работы в структуре ГУПВИ было образова­но Особое справочное бюро МВД СССР[338].

Между тем оставшиеся лагеря перепрофилировались в режим­ные для содержания военнопленных, отстраненных от репатриа- ции[339]. К осени 1949 г. было сформировано 28 режимных лагерей, для обслуживания которых было выделено 23 спецгоспиталя[340]. В частно­сти, статус режимных получили лагеря № 27 (г. Красногорск), № 62 (г. Киев), № 74 (Горьковская обл.), № 168 (г. Минск), № 185 (Иванов­ская обл.), № 270 (Новгородская обл.), № 437 (Вологодская обл.)[341].

В феврале 1950 г. министр внутренних дел С.Н. Круглов утвер­дил план мероприятий по репатриации немецких военнопленных и концентрации в специальных лагерях МВД осужденных военных преступников. Согласно этому документу «выдворению за пределы СССР» подлежали следующие категории военнопленных: 5126 нем­цев, осужденных в 1943-1949 гг. за бандитизм, преступления против жизни и здоровья, хищения и кражи, членовредительство, наруше­ния режима в лагерях и другие бытовые и воинские преступления; 7038 немцев, осужденных после 1 ноября 1949 г. по формальным признакам за принадлежность к рядовому и унтер-офицерскому со­ставу СС и СА, полицейским и охранным частям; 5293 немца, на­ходившихся под следствием. Для проверки и окончательного отбо­ра перечисленных категорий военнопленных в транзитный лагерь № 284 (г. Брест) была направлена оперативная группа в составе

11 сотрудников аппарата ГУПВИ[342].

По решению правительства репатриации подлежали 23 немец­ких генерала, а также 19 членов Национального комитета «Свобод­ная Германия» и Союза немецких офицеров, в отношении которых не было добыто компрометирующих материалов. В число последних входил и фельдмаршал Ф. Паулюс, содержавшийся на спецобъекте МВД № 5 (пос. Томилино Московской обл.). Тем не менее репатри­ация высокопоставленного пленника была отложена до особого рас­поряжения[343]. Остальных военнопленных немцев из числа осужден­ных и находящихся под следствием (15 331 чел., в т.ч. 137 генералов) было решено содержать в специальных лагерях в системе ГУПВИ.

В целом, деятельность ГУПВИ этого периода была направлена на доведение подведомственных учреждений до «образцового со­стояния». Внимание периферийных аппаратов обращалось на устра­нение всех «мелочных недочетов», дестабилизирующих положение в лагерях и спецгоспиталях[344]. В распоряжении министра внутренних дел генерал-полковника С.Н. Круглова от 31 октября 1949 г., адре­сованному руководящему аппарату лагерей, говорилось: «Сейчас, когда определен окончательный срок пребывания военнопленных в СССР, работа с ними вступила в завершающий период... МВД СССР требует осознать, что речь идет о выполнении важнейшей государ­ственной задачи и обязывает Вас поднять чувство ответственности всего личного состава управления лагеря и лагерных отделений за высококачественное выполнение каждым из них своих обязанностей с тем, чтобы обеспечить все необходимые мероприятия по образцо­вому завершению всей работы с военнопленными»[345].

22 апреля и 5 мая 1950 г. были опубликованы сообщения ТАСС

о завершении репатриации японских и немецких военнопленных[346]. 24 мая 1950 г. С.Н. Круглов представил И.В. Сталину и членам пра­вительства докладную записку об итогах работы с военнопленны­ми и интернированными. В ней отмечалось, что за период с 1945 по 1950 гг. было освобождено и репатриировано 3 334 696 военноплен­ных бывших вражеских армий, в том числе 2 247 368 военноплен­ных германской армии, 581 289 - японской, 329 093 - венгерской, 106 769 - румынской, 21 097 - итальянской и 1969 - финской. Также на родину было направлено 214 924 интернированных. Оставшиеся в СССР военнопленные и интернированные были либо осуждены, либо отстранены от репатриации по политическим и оперативным соображениям.

Итак, подведем итоги. После завершения Второй мировой вой­ны ГУПВИ превратилось в крупнейшее ведомство в системе НКВД- МВД, игравшее важную роль в социально-экономическом развитии страны и международных отношениях. В начале 1946 г. система во­енного плена и интернирования включала свыше 3200 различных учреждений, в том числе 267 лагерей, 2376 лагерных отделений, 162 спецгоспиталя, 421 рабочий батальон, а также около десятка объектов специального назначения. Важнейшими направлениями деятельности ГУПВИ являлись: во-первых, широкомасштабное ис­пользование труда военнопленных и интернированных в народном хозяйстве; во-вторых, проведение комплекса мероприятий улучше­нию условий содержания лагерного контингента, снижению заболе­ваемости и смертности; в-третьих, политико-идеологическая работа среди военнопленных и интернированных и организация их возвра­щения на родину.

В первый послевоенный год деятельность ГУПВИ адаптирует­ся применительно к условиям мирного времени, что проявилось в упразднении подсистемы фронтовых органов и учреждений. Важ­нейшими структурными подразделениями становятся производст­венные и оздоровительные лагеря, спецгоспитали, рабочие баталь­оны, антифашистские школы. Наиболее сложным периодом стала зима 1946-1947 гг., когда руководство ГУПВИ было вынуждено осу­ществить смену руководства главка и ввести в лагерях чрезвычай­ное положение. Продовольственный кризис в стране сопровождался уменьшением норм питания, что привело к росту заболеваемости и смертности контингента.

В процессе выполнения функциональных задач ГУПВИ тес­но взаимодействовало с органами здравоохранения. Возвращение военнопленных на родину осуществлялось при посредничестве органов репатриации. В отдельных случаях, вызванных экономиче­скими соображениями, контингент ГУПВИ передавался в распоря­жение других ведомств, например, наркоматов обороны, угольной промышленности, черной металлургии и др. Частично контингент военнопленных распределялся между лагерными управлениями НКВД-МВД, такими как Управление лагерей лесной промышленно­сти, Главное управление строительства шоссейных дорог, Отдель­ный дорожно-строительный корпус МВД СССР и т.д. Как показала практика, контроль со стороны ГУПВИ за содержанием контингента в других ведомствах был малоэффективным и, как правило, сводил­ся к переписке и подготовке информационно-отчетного материала для руководства НКВД-МВД СССР.

В условиях массовой репатриации военнопленные концентри­ровались в важнейших отраслях промышленности за счет снятия с работ предприятий и организаций местного значения. Впрочем, обязательство советского правительства о завершении репатриации пленных немцев к концу 1948 г., данное на Московской сессии Со­вета министров иностранных дел Великобритании, СССР, США и Франции, обязывало МВД снимать военнопленных даже с самых важных народнохозяйственных объектов.

В целях сокращения расходов на содержание управленческого аппарата громоздкая система лаготделений заменяется более гиб­кой системой подкомандировок. В конце 1940-х гг. активизируется деятельность оперативных аппаратов лагерей, направленная на вы­явление военных преступников из числа военнопленных и интерни­рованных и предание их суду. Формируется сеть режимных лагерей для фильтрации подучетного контингента, а затем для содержания и трудового использования осужденных иностранцев.

Руководство ГУПВИ проводило кадровую политику, направлен­ную на ликвидацию кадрового дефицита, повышение профессиона­лизма сотрудников. Тем не менее, укомплектовать лагеря квалифи­цированными кадрами полностью не удалось даже в послевоенные годы, что было связано с объективными сложностями несения служ­бы в лагерных подразделениях. В течение послевоенных лет наблю­дается постепенное сокращение численности центрального аппара­та ГУПВИ, которое составило в 1947 г. 54 единицы, в 1948 г. - 71, в 1949 г. - 53, в 1950 г. - 86. Сокращается количество управлений, отделов и отделений, уменьшается их штатная численность. Анало­гичные изменения происходят с региональными органами управле­ния: управления по делам военнопленных и интернированных реор­ганизуются в отделы, затем отделения и группы.

Расформирование учреждений военного плена и интерниро­вания обуславливалось комплексом причин. Главнейшей из них являлось возвращение контингента на родину. Второй причиной был курс руководства МВД на закрытие лагерных подразделений, непригодных для размещения военнопленных и интернированных в зимний период. Третьим фактором являлся процесс ликвидации нерентабельных и укрупнения малочисленных лагерей и лагерных отделений с целью снизить расходы на их содержание. Наконец, чет­вертой причиной являлась необходимость освобождения лагерных помещений для других организаций и учреждений, что было харак­терным, прежде всего, для спецгоспиталей.

Свертывание учреждений военного плена и интернирова­ния начинается уже с конца 1945 г., когда прекращается массо­вое поступление военнопленных и интернированных. В 1946 г. количество учреждений сократилось с 3226 до 2506, в 1947 г. - до 1883, в 1948 г. - до 968, в 1949 г. - до 100. Процесс распада си­стемы ГУПВИ характеризовался возрастающей динамикой. Если в 1946 г. было расформировано каждое пятое учреждение, то в 1947 г. - каждое четвертое, в 1948 г. - каждое второе. В 1949 г. было ликвидировано большинство учреждений военного плена и интернирования, за исключением лагерей и спецгоспиталей для содержания лиц, отстраненных от репатриации по политическим и оперативным соображениям.

В целом можно говорить о постепенном процессе демонтажа лагерной системы ГУПВИ. Постепенный характер расформирова­ния лагерей являлся менее болезненным для советской экономики, чем ее быстрая ликвидация. К тому же СССР был не состоянии за короткий период вывезти всю массу военнопленных и интерни­рованных за пределы СССР Для форсирования этого процесса не имелось ни подвижного состава, ни финансовых средств. По мере свертывания лагерной системы ГУПВИ происходит рост сети ис­правительно-трудовых учреждений ГУЛАГА, что позволяет сде­лать вывод о взаимосвязи двух лагерных систем НКВД-МВД.