3. ДРЕВНЕЙШАЯ ФОРМА ИММУНИТЕТНЫХПОЖАЛОВАНИЙ

Дошедшие до нас источники относительно иммунитета част­новладельческих владений более чем на сто лет моложе ис­точников относительно иммунитета монастырских земель. За первую половину XV в.

Судя по всему, древнейшей формой пожалования иммуни­тетом был.отказ князя от тех илииных своихправ и запреще­ние своим приказным людям въезжать во владение жалуемо­го лица. Згого, видимо, считалось вполне достаточно, чтобы сама жизнь и логика вещей наполнили соответствующим поло­жительным содержанием негативную формулировку пожало­вания. B великокняжеских грамотах развитого типа, в осо­бенности в той части, которая говорит о податных привиле­гиях, негативная форма древнейших пожалований развивает­ся и приобретает характер разграничения прав и интересов князя, с одной стороны, и частного землевладельца ^- с дру­гой. Отсюда — подробное перечисление в грамотах податей и повинностей, которых «ненадобе» платить и нести в княже­скую казну с иммунитетного владения.

B жалованных грамотах мелких удельных князей мы на­ходим любопытные архаизмы. Так, в данной и несудимой гра­моте шехонских князей Троицкому монастырю, 40-х годов XV в., читаем: «А кто у них ни будет людей монастырских, и тем людям вольно ловити всякою ловлею, и в Шексне и B Волге, а нам с них пошлина ненадобе никоторая, ни суд». Право дано ловить рыбу двумя неводами, «а опроче тех двух .неводов иными неводы учнут ловити на монастырь, и нам, князям, с них пошлина имати по старине». Монастырским лю- Дям, старожильцам и тем, которых призовут «из иных княже- ниЙ, а не из нашие отчины»...

117

нам их людей монастырских, ни их ловцов, а судит те люди свои игумен или кому прикажет».1

Энергичные выражения отказа князя от своих прав мы находим в грамотах ярославских князей третьей четверти XV в. — Федора Романовича Ярославского и Юрия Константино­вича Шаховского, Ярославскому Спасскому и Никольскому на Которосли монастырям. «А кто в том селе почнут люди жити святого Николы, и мне, князю Федору, тех людей не суди­ти, ни пристава на них не дати, ни моему волостелю и довод­чику не въезжати, ни пристава не дати, ни дворян своих не всы- лати, ни пошлин ми никаких не имати... и даней ми своих на них не имати, ни данские пошлины».2

Особой архаичностью—по форме и содержанию—отличают­ся грамоты Рязанского княжества. Они настолько своеобраз­ны и так отличаются от грамот всех других княжеств, что в исследовании о вотчинном режиме мне пришлось отвести им особую главу.[60]

He входя в подробности, сообщу самое существенное. Сре­ди грамот Рязанского княжества, как местности, которая чаще и сильнее других страдала от татарских набегов, много льгот­ных грамот. Льгота дается на три-пять лет, реже больше, и в таких однообразных выражениях: «дань и ям ненадобе им, никоторая тягость», или «тягость им ненадобе никоторая», или: «дань свою и ям отложил на 3 года». Из этого можно за­ключить, что после льготных лет грамотчик должен был нести все «тягости». Полногоосвобожденияотэтих тягостей, как ино­гда бывало в московских грамотах, мы не встречаем в грамотах рязанских князей. Затем ни в одной рязанской грамоте мы не видим пожалования особным от черных людей тяглом, что в грамотах московских и других князей указывается обыкновен­но в определенных выражениях. Ни в одной грамоте нет огра­ничений несудимости. Да и о суде волостелей упоминается только в двух грамотах, притом позднего- времени — начала XVI в. Bce отношения волостелей к иммунитетному владению, начиная с древнейших грамот, определяются однообразно в таких выражениях: «волостели в околицу не въезжают», а затем прибавляется: «а резанка, шестьдесят, вина и поличное к волостелю моему (т.

Bce рязанские грамоты налисаны лаконично, шаблонно и в таких архаических терминах, что понимание их дается не без труда.

Просмотр рязанских грамот в хронологическом порядке производит довольно странное впечатление: мы не находим в них никаких следов развития, ни в содержании, ни в форму­лировках.

Можно подумать, что в жизни Рязанского княжества был застой, и иммунитет оставался в XIV—XV вв. без развития, в архаическом виде. Внимательное исследование показывает, что в действительности под покровом старых шаблонов им­мунитет развивался, и в последней четверти XV в. в Рязани были хорошо известны и сместный суд, и ограничение несу­димости, — «опричь душегубства и разбоя и татьбы с полич­ным», — и подсудность иммуниста самому князю. A шаблон­ность и архаичность рязанских грамот можно объяснить толь­ко низкоЙ квалификацией приказного аппарата рязанских князей. B распоряжении московских великих князей уже в середине XV в. был большой штат высококвалифицирован­ных дьяков и подьячих, в то время как у бедных рязанских князей в качестве помощников были малограмотные писчики.

Полным несоответствием действительности архаических шаблонов рязанских грамот объясняется тот факт, что после ликвидации (в 1520 г.) Рязанского княжества старые грамоты

119

без всякого труда и немедленно сменились грамотами москов­ских образцов.

Архаичность рязанских грамот заслуживает особого вни­мания, так как она бросает, как мне представляется, некото­рый свет на первые стадии развития иммунитета.

B известной грамоте вел. кн. Олега Рязанского Ольгову монастырю (третьей четверти XIV в.) князь жалует земли со всеми угодьями, и «с резанками, и со 60, и с винами, и с полич­ным, и со всеми пошлинами»,... «а волостели мои (князя) ать не вступаются в них (т. e. монастырских людей) ни о котором же деле». B такихже выражениях тот же князь жаловал Солот- чинский монастырь, а вместо упоминания о «всех пошлинах» прибавлял — «и с безатщинами», т. e. отказывался от княже­ского права на выморочные имущества.1

Само собой напрашивается сравнение этих пожалований сЬдним из древнейших памятников нашей письменности^ сграмотой кн. Мстислава Владимировича (1128—1132) Нов­городскому Юрьеву монастырю, в которой князь дает землю «с данию и с вирами и с продажами, и вено водское». Таковы, повидимому, были форма и содержание древнейших иммуни- тетных грамот: князь перечислял доходы и права, от которых он отказывался в пользу грамотчика, и запрещал своим на­местникам и другим приказным людям въезжать и «вступать­ся» во владение грамотчика. Пожалованный таким образом землевладелец сам имел право й возможность сделать практи­ческие выводы из пожалования, поскольку обычаи не давали готового и обязательного решения.

Такие же метонимии, умолчания и лаконизм мы находим в древнейших грамотах и московских и других князей, но, в то время как грамоты московских князей развиваются на наших глазах (в течение XV в.) в целые уставы со множеством статей, рязанскиеграмоты застывают в архаических формах и, в конце концов, совершенно перестают ствзчать действительности. Зато основная идея иммунитета выступает в них с первобытной си­лой и элементарностью. Отказ князя от некоторых своихправ

в пользу иммуниста выражается в запрещении наместникам и

——_—————._>________

1 По терминологии Правды Русской «задница» — наследство. Отсюда беззадчина — имущество без наследников, т. e. выморочное.

120 волостелям «вступаться», въезжать самому u всылать своих лю­дей в околицу пожалованного владения.

Одновременно в рязанских грамотах мы находим в зачаточ­ном виде то разграничение интересов князя и иммуниста, кото­рое мне представляется очень существенной чертой иммунитета. B московских грамотах это разграничение производится путем перечисления податей и повинностей, от которых освобождает­ся иммунист. Такое же.практическое значение в рязанских гра­мотах имело перечисление различных княжеских слуг, которым князь запрещал въезжать во владение иммуниста: ямщика (ям­ского приказчика), бортника, бобровника и боровщика (княже­ских охотников), закосника, чашников, рыбных ловцов и т. п. B такой сжатой форме рязанские грамоты выражают освобожде­ние иммуниста от соответствующей повинности. Московские грамоты вместо краткого запрета закоснику въезжать в имму- нитетное владение говорят: «коня моего (т. e. княжого) не кор­мят, сен моих не косят и закосного (вместо кошения сена) не дают». Таким образом, если запрещение волостелю, данщику или ямщику въезжать во владение рязанского грамотчика осво­бождало его от суда и власти этих агентов, то запрещение въезда хозяйственным агентам князя освобождало его от вот­чинно-хозяйственных повинностей княжеского хозяйства.

Пожалование рязанскому грамотчику вин, поличного и та- тина рубля, т. e. различных судебных пошлин, было равносиль­но пожалованию несудимостью его наместником и волостелем, права судить своих людей и брать в свою пользу соответствую­щие судебные пошлины. Пожалование «резанкой и штьюдеся- тью», как я показал, было равносильно освобождению от мыта и промыта (пени за нарушение правил о платеже мыта), кото­рые обыкновенно были доходом волостелей.

Ha основании изучения рязанских и вообще древнейших жа­лованных грамот можно сказать, что князья, давая иммунитет, ограничивались отказом от некоторых своих прав в пользу им­муниста и не задавались целью точно и подробно определить права и привилегии иммуниста, а предоставляли ему самому, логике жизненных отношений и обычному праву сделать вы­воды и наполнить содержанием лаконичную формулировку жа- лованнойграмоты.

B грамотах московских князей, которым подражали и удель­ные князья других княжеств, мы находим последовательное стремление найти точную и ясную формулировку основных эле­ментов иммунитета. Податные привилегии,ввиду сложности вопроса, плохо поддавались ясной формулировке, но для судеб­ного иммунитета, как менее сложного, юридическая мысль мо­сквичей находит с течением времени отчетливые формулы, которые, в конце концов, становятся однообразными шабло­нами.

B настоящее время нам известно более сотни иммунитетных грамот частным лицам. Из них приблизительно половина отно­сится к XV в. и к последним годам княжения Ивана III. Инте­ресно отметить, что за первые три четверти века решительно преобладают грамотытарханно-несудимые, т. e. такие, в которых содержатся одновременно и податные и судебные привилегии, а из 19 дошедших до нас грамот только одна собственно несуди- мая. Из 25 грамот времени Ивана III тарханно-несудимых 17, а чисто-несудимых 8. Приблизительно с 1506 г. выдача грамот частным лицам с податным иммунитетом прекращается, а около 1554 г. прекращается выдача и несудимых грамот. O причинах этих явлений речь будет ниже, а пока рассмотрим порознь су­дебный и податной иммунитет.

/