ДОХОДЫ КНЯЗЕЙ

Категории и виды доходов. Судебная категория: вира, продажа, судебный урок, пересуд, ротный урок, железное. Категория торговых пошлин: гостиная, торговое, мыть, перевоз, весчая, предмер, пись, пятно и корчмиты.

Доходы князей по-прежнему разделялись на доходы с племен, уступавших силе, но еще не полностью покоренных и не составлявших русского государства, и на доходы с пле­мен, совершенно покоренных и вошедших в состав русского государства, т.е. принявших русское управление и полностью подчинившихся всем требованиям и законам русского прави­тельства. Первого рода доходы состояли из даней, за которы­ми ходили сами русские князья или их дружинники. Такими племенами были литовцы, ятвяги и некоторые из финских

племен, живших за Северной Двиной и Печерой и далее к Уральскому хребту. С этих племен русские обыкновенно со­бирали дань вооруженной силой, посылали туда воинские от­ряды или строили там городки и содержали там гарнизоны или, по тогдашнему выражению, засады, которые время от времени выходили из городков для сбора дани, или же сами плательщики дани приносили дань в городки. Такой сбор дани впоследствии стал называться ясаком и до сего времени сохраняет это название по отношению к инородческим пле­менам Сибири. О сборе дани силой нередко упоминают лето­писи; так, под 1187 годом в новгородской летописи сказано: «В то же время избиени быша печерские данники и югрьские в Печере, а друзии за Волоком, и паде голов осте кметьства». Под 1071 годом летопись упоминает о Яне Вышатиче, ходив­шем с дружиной в Белозерский край для сбора дани на Свя­тослава. Летописи же свидетельствуют, что князья полоцкие ходили за данью к литве, а Волынские к ятвягам.

Второго рода доходы собирались самими жителями об­ластей, составлявших Русское государство, и подразделя­лись на несколько видов, которые не всегда были одинаковы по разным княжествам, входившим в состав тогдашней Руси. Довольно подробные сведения о видах податей представляет уставная грамота Ростислава Мстиславича Смоленского, пи­санная в 1150 году. Из нее мы видим: 1) что одни из этих до­ходов были определенные, наперед уже сочтенные, сколько которого дохода собирается с какой области, а другие были неопределенные, зависевшие от случая, например, гости­ное, перевоз, торговое, корчмита и мыто; ибо, конечно, князь определял, сколько брать с воза мытных пошлин или почем должен платить гость гостиной дани, но князь, естественно, не мог заранее знать, сколько придет возов, с которых брать мыто и перевоз, и сколько будет гостей, платящих гостиное; 2) что при сборе доходов наблюдались порядок и определен­ность, которые давали возможность заранее знать, какую сумму какого дохода приносит та или другая область. Так, в грамоте сказано: «У Вержавленех у великих 9 погостов, а

в тех погостех платить, кто ж свою дань и передмер и ис- тужницы по силе, кто что мога, а в тех погостех а некото­рый погибнет, то ти и десятины убудет, а в тых погостех во всех сходится дани осьмсот гривен, а передмера сто гривен, а на истужницех сто гривен; то ти из того взяти епископу, к Святей Богородице 100 гривен, А вХотишне дани 200 гривен; из того епископу взяти 20 гривен; в Пацине дани 30 гривен; а из того епископу три гривны, а в гостиней дани неведомо, что ся сойдет, из того Святей Богородице и епископу деся­тина. Дедичи и дань и вира 15 гривен, гость семь гривен, а из того Св. Богородице и епископу три гривны без семи ногат. На Копыси полюдья четыре гривны, а перевозу четыре грив­ны, а торгового четыре гривны, а кормчити неведомо что ся сойдет. В Лучине полюдья четыре гривны, а мыта кормчити неведомо, но что ся снидет, из того епископу десятина». Эта определенность и точность в сборе доходов ясно свидетель­ствует, что доходы княжеские не были случайными и про­извольными, но были установлены и утверждены законом и производились в порядке по известным правилам, указываю­щим на ту степень благоустройства, в которой находилось тогдашнее общество.

пошлина была определена в семь гривен, следовательно, от­давалась на оброк, а в Пацине она вовсе не была определена, следовательно, здесь правительство брало ее само. 5) Подати взимались, по свидетельству Ростиславовой грамоты, не со всех плательщиков одинаково, а смотря по имуществу каж­дого, следовательно, тогда взимались подати не с лица, а с капитала или дохода, или, как выражались тогда, «по живо­там и промыслам». Так, в грамоте сказано: «А в тех погостех платит кто-жь свою дань по силе, кто что мога». Эта новая система сбора податей в основании своем резко отличается от системы сбора в первом периоде, когда дань платилась с дво­ра или с дыму. Это показывает, что русское общество сделало в это время значительный успех в своем развитии и, конечно, в этом нельзя не заподозрить значительного влияния церкви. Податная система, основанная на сборе процентов с капитала или дохода, показывает, что доходы были тогда приведены в известность, следовательно, тогда существовал кадастр, ина­че правительство не могло бы заранее определять количество своих доходов. И мы, действительно, в XIII и XIV столетиях встретим множество ясных указаний на кадастрацию имуще­ства и промыслов в русском обществе, а от XV и XVI столе­тия до нас даже дошло много официальных книг тогдашнего кадастра; конечно ни в XIII, ни в XIV, ни даже в XV веке эта система общественного устройства не могла образоваться и развиться на Руси, потому что тогда Россия была под гне­том кочевников - татар, следовательно, начала этой системы именно и должно искать в XI и XII столетиях, когда многие русские княжества процветали, с чем вполне и согласны при­веденные выше свидетельства Ростиславовой уставной гра­моты.

дим указание, что подати не во всех областях были одни и те же: в одних областях собиралась одна, в других другая по­дать, с одних областей один вид, с других несколько видов податей. Рассмотрев общую систему княжеских доходов в настоящем периоде, мы теперь перейдем к рассмотрению и объяснению каждого вида доходов отдельно и разделим виды на те категории, к которым тот или другой вид принадлежит по своей натуре и по источникам.

Категории и виды доходов. Категории, на которые разде - лялись доходы, были: судебная, торговая и собственно подат­ная. К первой категории принадлежали: 1) виры, 2) продажи, 3) судебные уроки, 4) пересуд, 5) ротные уроки, 6) железное.

Вирой назывался платеж в княжескую казну, взыскивае­мый за убийство человека. Цена виры в Русской Правде была установлена в 80 гривен кун, или 20 гривен серебра, за княже­ского мужа и вообще за боярина, а за людина и за младшего дружинника по 40 гривен кун, или 10 гривен серебра; эта же вира в 40 гривен и в 80 гривен кун была установлена и в дого­ворной грамоте Мстислава Давидовича Смоленского с Ригой и Готландом. Вира платилась или самим убийцей, когда он убил в разбое, или когда он не был вкладчиком в дикую виру, или платилась вира общиной, это называлось дикой вирой, когда убийца был неизвестен или когда убийство совершалось во время ссоры или явно, на пиру. Кроме того было полувирье, когда кто кому отрубит руку или ногу или выколет глаз. Вира иногда отдавалась на оброк; так, в Ростиславовой грамоте ска­зано: «В Дедичи дань и вира 15 гривен».

Продажей называлась пеня за личное оскорбление или за нарушение прав собственности.

Судебные уроки собирались с суда как гражданских, так и уголовных дел. По закону Русской Правды судебные уроки были определены по 9 кун от виры, по 30 кун от бортной и

ролейной земли, а во всех других тяжбах по 4 куны: «А се урод­цы судебнии; от виры 9 кун, а от бортное земли 30 кун, а от иных от всех тяжб кому помогут по 4 куны». Из этой статьи Русской Правды видно, что судебные пошлины платила та сто­рона, которая выигрывала дело - «кому помогут», сказано в статье; но означало ли это указание платежа 4 кун от всякой тяжбы, или 30 кун от ролейной земли, или 9 кун от виры, про­центы с гривны, или полный платеж, в какую бы цену ни была тяжба, т.е. платилась ли с каждого тяжебного дела, в какую бы цену оно ни было, только по 4 куны, - на все это Русская Правда не представляет никаких объяснений.

Впрочем, кажется, правильно будет допустить, что здесь закон говорит о процентах с тяжебной гривны; по крайней мере, впоследствии судные пошлины составляли проценты с той суммы, в которую оценивалась тяжба.

Пересуд. Под этим названием, вероятно, подразумева­лась пошлина при производстве вторичного суда по тому же делу; так, по крайней мере, этот юридический термин пони­мался впоследствии.

Ротные уроки взимались на князя при приведении к присяге или роте, т.е. когда кто очищал свою тяжбу присягой. Под именем ротных уроков в древности также были известны крепостные пошлины, платимые при покупке и продаже не­движимых имуществ. Ротным этот урок назывался потому, что продававший давал перед судом клятву (роту) в том, что он продает имение за такую-то цену. Закрепление состояло в записывании в суде ротного урока, который платил про­давец, сообразно с суммой, взятой им за проданное имение. В Русской Правде уроки эти определены следующим обра­зом: «А се уроки ротнии: от головы (при покупке раба) 30 кун, а от бортной земли 30 кун без трех, также и от ролейной земли, а от свободы (раба) 9 кун».

Железное. Железным назывался тот платеж в княже­скую казну, который давался истцом или ответчиком, смотря по тому, кто требовал решения судебной тяжбы испытанием посредством горячего железа. В Русской Правде этот платеж

определен следующим образом: «А железного платити 40 кун, а мечнику 5 кун, а полгривны детскому; то ти железныи урок, кто си в чем емлет». Вероятно, одинаковый урок платился при испытании водой и при судебных поединках, или поле.

К категории торговых пошлин принадлежали: 1) го­стиное, 2) торговое, 3) мыть, 4) перевоз, 5) весчая, 6) предмер, 7) корчмиты, 8) пись, 9) пятно.

Гостиная - так называлась пошлина, сбираемая с го­стей, т.е. купцов, приезжавших для торговли из иных городов или из иных земель. Она могла, как мы уже видели, отдавать­ся на откуп, в оброк, или же взималась слугами правитель­ства. По свидетельству Всеволодовой грамоты, пошлина сия взималась за складку гостиного товара на торговой площади, где, конечно, имелись для этого особые амбары. В грамоте сказано: «А буевище Петрянина дворище от прежних дверей Св. Иоанна до погреба, а от погреба до кончанского мосту, а с того буевища имати куны старосте Иванскому и по бере- жанскому. А тые куны класть в дом Св. Иоанна Великого». По позднейшим памятникам гостиная пошлина состояла из следующих частей - подворного, амбарного, свального и при­вязного. Гость, привозивший транспорт товара, непременно должен был останавливаться на гостином дворе, а на других дворах ему не дозволялось останавливаться, и за въезд на го­стиный двор платил первую часть пошлины, называвшуюся подворным, или поворотным; потом платил вторую часть пошлины за складку товара в амбар на гостином дворе, что называлось амбарным, третья доля пошлины, называвшая­ся свальным, собиралась при складке товаров с судна или с воза, и наконец, четвертая доля, известная под именем при­вязного, собиралась с судов, входивших в торговую пристань. Еще в договоре новгородцев с Ганзой в XII веке упоминается о пошлине при входе судна в гостиную пристань; в грамоте сказано: «Когда гости входили в гостиную пристань, то вся­кое судно, нагруженное товарами, платило пошлины гривну кун». Эта пошлина разнилась по правам тех гостей, с которых она взималась.

Торговое была пошлина, взыскивавшаяся при самой про­даже товаров на торгу. Для этого, по свидетельству Русской Правды, на торгу всегда присутствовал сборщик, называв­шийся тогда вообще мытником. Собиралась эта пошлина как со своих торговцев, так и с приезжих гостей. Каким образом взыскивалась и какой процент товара составляла торговая по­шлина, дошедшие до нас памятники не объясняют; но, судя по позднейшим свидетельствам, должно допустить, что торговую пошлину платил покупатель, а не продавец.

Мыть. Это была пошлина, собираемая за провоз товаров через мытные заставы, которые преимущественно устраива­лись при мостах, перевозах и при въездах вселения и города; при заставах, обыкновенно, строились мытные избы, в кото­рых находился мытник и его помощники. Каждый приезжаю­щий с товаром останавливался мытником и должен был пла­тить мытную пошлину, как с людей находящихся при обозе, так и с товаров. Мытная пошлина с людей, иначе называвшая­ся косткой, или поголовщиной, взималась с головы; пошлина же с товаров бралась с воза или с судна; кроме того, пошлина с судна различалась по величине судна, именно - раскладка пошлины шла по числу досок, составлявших дно судна, при­чем с судна с набоем с каждой доски взималась двойная по­шлина. В сборе мытной пошлины наблюдалось различие и в том, с кого она собиралась - со своих ли торговцев или с ино- городных; иногородние платили дороже. Пошлина сия иногда отдавалась на откуп, иногда на оброк, а иногда собиралась не­посредственно слугами князя.

Перевоз. Перевозом называлась пошлина за перевоз товаров и обозов через реки; она была неопределенна, и ею пользовались не только князья, но и частные землевладель­цы, которые устраивали в своих имениях перевозы через реки и устанавливали перевозные пошлины по своему бла­гоусмотрению, ставили своих людей по рекам и не дозволяли торговцам переезжать вброд. Взималась эта пошлина с возов, лошадей и людей. Она иногда отдавалась на откуп казной по­сторонним откупщикам или на оброк земским общинам, во

владениях которых были перевозы. Пошлина сия учрежда­лась только на летнее время или, как тогда выражались, от полой воды до тех мест, как реки станут.

Весчее была пошлина, взимаемая за взвешивание това­ров; для этого правительством учреждались на торгах общие весы, за исправностью которых, по уставам Владимира и Ярослава, строго смотрела церковь и проверяла их ежегодно, для чего образцы гирь всегда хранились или при известных церквях, или в других безопасных местах, и гири, употре­бляемые на торгу, сравнивались с этими образцами. При всех весах находились особые старосты, в должность которых из­бирались люди, пользующиеся особым доверием общества, настоящие, пошлые купцы. Так, в грамоте Всеволода, данной церкви Иоанна Предтечи на Опоках, сказано: «А весити им в притворе Св. Ивана, где дано ту его и держати; а весити старостам Иванским двема купцем пошлым, добрым людем, и не пошлым купцем старощенья не держати, ни весу им не весити Иванскаго». А в другой Всеволодовой грамоте - о церковных судех и о мерилах торговых, так описан надзор за торговыми весами, предоставленный епископу: «Торговые все весы, мерила и скалвы вощаныя и пуд ладовой и гривенка рублевая и всякая извесь, иже на торгу промеж людьми, епи­скопу блюсти без пакости не умаливати, ни умноживати, а на всякий год извешивати; а искривится, а кому приказано, и того казнити близко смерти, а живот его на-трое: треть живота Св. Софии, а другая треть Свят. Ивану, а третья треть соцким и Новгороду». О проверке же весов и о хране­нии образцов при церквях упоминается в договорной грамоте Мстислава Давидовича Смоленского с Ригой и Готским бере­гом: «Аже вощный пуд исказится, лежит кап в Св. Богоро- дици на горе, а другая в Немечской Богородицы, то тым пуд извиряче, право учинити». Платеж весчей пошлины - почем с капи, пуда, берковца и гривенки и за какой товар, обыкновен­но определялся особыми уставными грамотами, и платель­щиком всегда был покупатель, а не продавец, и обыкновенно с приезжих купцов или гостей бралась пошлина дороже, не­

жели со своих. Так, в грамоте Всеволода, данной Новгород­ской церкви Иоанна Предтечи на Опоках, сказано: «А у гостя им имати у Низовскаго от дву берковска вощаных полгрив­не серебра, да гривенка перцу, у Полоцкаго и у Смоленского по две гривны кун от берковска вощанаго, у Новоторжени- на полтори гривны кун от берковска вощанаго, у Новгород­ца шесть мордок от берковска вощанаго». Весчая пошлина преимущественно, кажется, жаловалась церкви и епископу, но впрочем не без участия в ней и самого князя. Так, во Все­володовой грамоте, по которой вес предоставлялся Иванской церкви, сказано: «А взять князю великому из весу вощанаго полтретьядцать гривен серебра через год». Впрочем, иногда вес содержался и самим правительством, а иногда отдавался на откуп и на оброк, как и все пошлины.

Предмер или померное. Так называлась пошлина, взима­емая при перемере сыпучих товаров - ржи, пшеницы, гороху, орехов и других, для чего правительство имело на торгах ка­зенные меры, называвшиеся кадями (кадь = 6 четверикам), оковами (половина кади), коробьями, четвертями, осминами; вероятно, правила при взимании померной пошлины были одинаковы с правилами весчей пошлины, но мы на это не имеем никаких свидетельств из первой половины второго периода русского законодательства, кроме одной Ростисла­вовой грамоты, где упоминается о предмере как о пошлине, доставлявшей доход князю. Притом в грамоте эта пошлина очевидно представлена отданной на откуп или переведенной на землю, т.е. пооброченной, потому что грамота говорит, что предмера с 9 вержавских погостов сходится в год 100 гривен, чего, конечно, нельзя было бы сказать определенно, ежели бы эта пошлина не была переведена на землю или пооброчена. Обычай переводить торговые пошлины на землю мы встре­чаем и в последующее время; об этом свидетельствует одна уставная грамота 1564 года, где сказано: «А будет таможен­ных деньги возьмут на землю, и вы б земские люди и казаки все без помены платили по торгам и головам, а не животам, кто больше торгует, тот больше и дает». Померное, т. е-

платеж пошлин за перемер товара, по свидетельству позд­нейших памятников, лежало на продавце, а не на покупате­ле; так, в одной грамоте 1551 года сказано: «А померное им имати с продажи»; но кто платил эту пошлину в настоящем периоде - неизвестно.

Пись. Об этой пошлине упоминается в грамоте Всеволо­да о судах церковных и о мерах торговых. В грамоте сказано: «А попу Иванскому Русская пись с Борисоглебским на пол», т.е. писчая пошлина от товара, привозимого из Руссы, делилась пополам между Ивановским и Борисоглебским священниками или, может быть, причтами. Пошлина, очевидно, взималась при записи в книги товара, привезенного на торг, ибо торгов­цы, приезжая на торг, обыкновенно должны были объявлять свой товар мытникам, или таможникам, которые и записывали товар в книги привоза и брали за это пошлины.

Пятно. Пятном называлось клеймение лошадей при продаже. О клеймении лошадей упоминается под 1170 годом, где сказано, что Мстислав отослал от себя Петра и Нестора Бориславичей «про ту вину, оже бяху холопи его покрали кони Мстиславли у стаде и пятны свое всклале, разнамены- ваюче». То же говорится о клеймении лошадей и в Русской Правде: «А за княжь конь, иже той с пятном, три гривне». От пятна или клеймения и сама пошлина, взимаемая при про­даже лошадей, называлась пятном, а сборщик сей пошлины назывался пятенщиком. Пошлина эта взималась с покупате­ля и продавца. Торговля лошадьми обыкновенно производи­лась следующим образом: продать или купить лошадь нельзя было иначе, как только при пятенщике или мытнике, который при совершении торговой сделки клал на лошадь пятно или клеймо и вносил имена покупщика и продавца в особую кни­гу, где помещалось показание и о самой лошади - какой она шерсти и каких примет. Пятенная пошлина иногда давалась от государя владельцам земли на оброк, чтобы они собирали ее на себя со всех продаваемых и покупаемых лошадей в их имении; иногда она отдавалась на откуп, а иногда она отда­валась посторонним лицам, как бы в жалованье или награду.

Так, во Всеволодовой грамоте о церковных судах пятно с рус­ских лошадей отдано было Иванскому сторожу.

Корчмиты. Эта пошлина упоминается только в уставной грамоте Ростислава Смоленского, а именно в следующих вы­ражениях: «На Копысе корчмити неведомо что ся сойдет; на Прупаи 10 гривен, а из того епископу гривна, а в корчмитех не ведати, что ся сойдет. В Лучине мыта, корчмити не ведомо, что ся сойдет». Из этого свидетельства видно только то, что корчмита, как и прочие пошлины, по природе своей не была определена, но, судя по свидетельству грамоты, иногда отда­валась на откуп или на оброк; но в чем состояла эта пошлина, в каких случаях взималась, грамота этого не объясняет, а других современных свидетельств мы пока не имеем. Но если судить по свидетельству позднейших памятников, в которых пошли­на за варение и продажу пива и меда называлась корчмитою, то можно допустить, что в XII веке корчмита имела то же зна­чение, как и в позднейшее время.

Категория собственно податей. К категории податей принадлежали: 1) дань, 2) полюдье, 3) истужница, 4) урок или оброк, 5) почестье, 6) вено, 7) повоз.

Дань была известна еще в первый период, но тогда она была не определена и собиралась с двора или с дыма. В на­стоящем же периоде она была определена и назначалась на целые общины. Правительство обыкновенно назначало только с какой области сколько следует дани, и общины уже сами со­бирали ее и доставляли правительству. Так, в Ростиславовой грамоте сказано: «В Торопчи дани 400 гривен, а епископу с того взяти 40 гривен, а в Жижци дани 130 гривен, а с того епископу взяти 13 гривен, а в Каспеси 100 гривен, а из того епископу взяти 10 гривен». В назначении податей правительство отли­чало богатые области от бедных и налагало на бедные области меньшее количество податей, чем на богатые. Точно так же и сами общины производили разверстание податей между свои­ми членами по животам и промыслам.

Полюдье. Этот вид податей также был одним из древней­ших. Константин Порфирородный, писатель X века, уже упо-

минает о полюдье; по его словам, русские князья ездили осе­нью к славянским племенам в полюдье. Полюдье собиралось тремя способами: или сам князь отправлялся за ним по обла­стям, или посылал своих слуг, или же собирали и доставляли князю полюдье сами общины. Первоначально полюдье дава­лось князю в виде подарка при его объезде областей для суда и управы, но потом оно изменилось в чистую дань, так что князь мог заранее определить, сколько каждая область дает ему по­людья. Так, в Ростиславовой грамоте прямо определено: «...на Копысе полюдья 4 гривны».

Истужницы. Этот вид податей встречается только в одной Ростиславовой грамоте, где сказано: «У Вержавленех у 9 великих погост дани 800 гривен, а предмера сто гривен; а на истужницех 100 гривен». Из этого свидетельства мы видим, что истужницы составляли особый вид податей, и что подать эта определялась князем заранее; но в чем состояла эта подать, на ком лежала и как собиралась - об этом мы не имеем никаких свидетельств, ни древних, ни позднейших.

Урок или оброк. Это был один из разнообразнейших видов податей, и притом древнейший; об оброках летопись упоминает еще при Ольге, которая, по словам летописи, уста­новила оброки и дани по Луге. Оброком вообще назывались все виды повинностей и пошлин, когда они раскладывались или переводились на землю, т.е. когда вместо того, чтобы от­правлять какую-либо повинность или службу натурой, пра­вительство соглашалось брать вместо этого деньгами или произведениями промышленности, определяя заранее сумму, которую целая область должна платить вместо отправления службы или повинности, и предоставляя самим общинам де­лать раскладку долям этой суммы по вытям общинной земли; то же, когда правительство оброчило разные торговые и дру­гие пошлины. Кроме того, оброком назывались подати, со­бираемые с разных угодий и промыслов, например, с рыбных ловель, с солеварен, с бортных ухожаев, с бобровых гонов и вообще с ловли зверей и других промыслов. Так, в Ростисла­вовой грамоте упоминается об оброке с рыбных ловель в То-

ропце, и там же об оброке с ловли куниц, лисиц и с бортных ухожаев: «А у Торопци урока 40 гривен и 15 лисиц и 10 черных кун, невод, бредник, трои сани рыбы, две скатерти, три убру­сы, берковеск меду». Здесь мы видим, что оброк собирался и натурой, и деньгами.

Почестье. Так, кажется, назывался прибавок к оброку в виде дара. Так, по крайней мере, можно заключить из сви­детельства Ростиславовой грамоты, где почестье именно по­казано, как пополнение оброка; вот слова грамоты: «Се от Мстиславля 6 гривен урока, а почестья гривна и три лисицы; от Копысы 6 гривен урока и две лисицы, а почестья 35 кун; от Ростиславля три гривны, а почестья гривна и четыре ли­сицы». Из этого свидетельства мы еще видим, что почестье, так же, как и оброк, в количестве своем определялось заранее. Почестье, дар, пополнение при платеже оброков было реши­тельно в духе тогдашнего русского общества. Лучшим свиде­тельством здесь служит дошедшая до нас древняя купчая, где почти постоянно к сторгованной цене покупщик или платель­щик писал пополнку, почестье, дар. Почестье существовало долго на Руси; в московском периоде оно было уже определено и называлось данской пошлиной, которая была не чем иным, как процентом, прилагаемым к дани. Так, например, в одной купчей XIV столетия сказано: «Се купи Игнате село на Лукини береги и да Игнате на той земле 8 рублев и 20 сороков белке, а пополнка за телицу полтретьядцать бел»; или в другой куп­чей: «Се купи Филип лоскут земли и дал Филип на той земли 50 бел да полот мяса пополнка».

Вено. Об этом платеже в казну в первый раз упомина­ется в грамоте Мстислава Великого Юрьеву Новгородскому монастырю, где сказано: «отдати Буице св. Георгеви с данию и с вирами и с продажами и вено вотьское». Веном называ­лась пошлина, собиравшаяся в казну князя от браков; впо­следствии она стала называться венечной пошлиной. Ее со­ставляли две доли - выводная куница и новоженный убрус; первая доля платилась невестой, а вторая женихом. Вено, или венечная пошлина, была различна, смотря по тому - была ли

невеста из той же волости, из которой и жених, или были они из разных волостей и разных уездов. Если жених и невеста были из разных волостей, то венечная пошлина была втрое больше против той, когда невеста и жених были одной во­лости; если же они были не только из разных волостей, но и из разных уездов, то в таком случае платили втрое более, чем если бы они были только из разных волостей. Причиной было то, что при таких браках то или другое общество, волость или уезд теряло одного из своих работников.

Повоз. Это, собственно, была подводная повинность, а не подать, т.е. жители уезда были обязаны доставлять подводы и проводников для казенных надобностей. Но так как эту повин­ность можно было и не отправлять натурой, внеся за нее на­перед деньгами и разложив этот платеж по животам и промыс­лам на целую волость или уезд, то мало-помалу из повинности образовалась подать, сперва под именем «повоза», а потом под названием «ямских денег», когда образовался особый класс по - возчиков или ямщиков, которых правительство на собираемые деньги устраивало особыми слободами по большим дорогам. Ямское устройство уже принадлежит ко второй половине на­стоящего периода - по крайней мере, мы не встречаем о нем известий в памятниках первой половины.

Важнейшим также источником княжеских доходов были недвижимые имения, составлявшие частную собственность князей, приобретенные ими покупкой или другими средства­ми. С этих имений князья получали доходы как частные соб­ственники. Они заводили там разные хозяйственные заведения для извлечения больших выгод со своих имений.

Торговля также продолжала быть источником княже­ских доходов. Подробностей об этом предмете нам не оста­вили тогдашние летописи; мы имеем только одно летописное известие о торговле князей в настоящем периоде, именно летопись говорит, что Владимир Василькович, князь Волын­ский, послал в лодьях по Бугу продавать жито в земле Ят- вяжской. Но нет сомнения, что торговля у князей тогда была обильным источником доходов, потому что большая часть

податей, собираемых в казну князя, вносилась разными про­изведениями; хлебом, медом, воском, звериными шкурами, рыбой, скотом и т.п. Этот сбор произведений, скапливавший­ся у князей в больших размерах, и служил предметом кня­жеской торговли. Княжеская торговля производилась или княжескими приставами - купчинами, или выборными от общества купцами, на которых торговля княжескими товара­ми налагалась как служба или повинность.

Наконец, к княжеским доходам должно причислить раз­ные угодья и промыслы, уступленные князю народом; таковы были рыбные промыслы в разных реках и озерах; соловаренные промыслы и разные лесные угодья, которые отдавались или на оброк, или состояли за княжескими людьми, доставлявшими князю добываемые ими произведения от угодий и промыслов. Так, например, в летописи под 1240 годом упоминается, что Даниил Романович Галицкий приказал взять на себя всю добы­чу Коломийской соли. Впрочем, такие угодья и промыслы, как можно судить по дошедшим до нас грамотам, давались кня­зьям только во временное пользование. Кроме того, и в самой торговле князья не имели монополий, а поэтому торговля их нисколько не стесняла частной торговли и промышленности. Так, Святополк-Михаил Киевский закупил было соль, чтобы возвысить цену, но явились конкуренты и князь вынужден был сбавить свою цену на соль.

Доходы дружинников в настоящем периоде разделялись на четыре вида: 1) доходы от управления в областях, 2) от суда, 3) от поместий и 4) жалованье.

1) Управление составляло прямой доход дружинников, по­чему и называлось кормлением. Сколько и чего города должны были давать на содержание посадников, тиунов и других кня­жеских чиновников - это всегда было строго определяемо кня­зьями и земщиной. Впрочем, кормление не составляло глав­ного, постоянного дохода дружинников, потому что давалось только на время, на известные сроки, по большей части на год, или много - на два года в вознаграждение за военные услуги и потери, понесенные ими во время войны.

2) Судебные и административные пошлины составляли второй вид доходов дружинников. О них довольно подроб­но говорится в Русской Правде, из которой видно, что они были строго определены законом; поэтому дружинники мог­ли требовать от народа только то, что дозволялось законом, а более того они не имели права требовать. К тому же не толь­ко посадники, но и тиуны и другие княжеские чиновники в то время часто сменялись и, следовательно, не имели случая утвердить свою власть в том или другом месте. Все это, вме­сте взятое, послужило причиной того, что дружинники, ко­торым поручалось управление и суд в городах и волостях, не были притеснителями и грабителями народа, так что стро­гая определенность пошлин законом делалась не столько для ограждения интересов народа, сколько для ограждения дру­жинников от неподатливости народа, потому что без этого народ не дал бы им ничего или давал бы им слишком мало. Конечно, и в то время бывали случаи, что посадники, тиуны и проч. делали различные вымогательства относительно под­судимых и излишние поборы, но это было не более, как ис­ключение из общего правила; за такие поборы владимирцы изгнали Ростиславичей. Подобные примеры хотя и встреча­ются в истории, но редко.

3) Поместья были основным и постоянным доходом дру­жинников. Поместья раздавались всем дружинникам, состояв­шим на службе у князя, так что поступать на службу и полу­чать поместья для дружинников было одно и то же; дружинник был равнозначителен помещику. Князья особенно старались тогда распространять отдачу поместий дружинникам, чтобы более привязать их к себе и таким образом сделать их более ревностными защитниками княжеских владений. Этот поря­док особенно сильно был развит в тех владениях, в которых утверждался какой-нибудь один княжеский род, например - в Смоленском княжестве, в Галиче и других. Дружинник, полу­чив поместье, или сам вел в нем хозяйство, или же отдавал его в аренду свободным земледельцам. По свидетельству летопи­сей, дружинники, не имевшие особенных должностей при кня­

жеском дворе или в городах и волостях, в мирное время жили обыкновенно в своих поместьях и занимались хозяйством.

4) Княжеское жалованье раздавалось в настоящем пери­оде не всем дружинникам, а только тем из них, которые посту­пали на службу не иначе, как договорившись получать от него жалованье. Но разряд этих дружинников был очень немного­числен; некоторые князья вовсе не делали условий с дружин­никами, чтобы давать им жалованье.

Денежная система в 1-й половине второго периода. Об­щие знаки ценностей, называющиеся у нас деньгами, в пер­вой половине второго периода назывались кунами. Назва­ние «деньги» - татарское, оно вошло в употребление на Руси только во 2-й половине второго периода, во время татарского ига. Поэтому слово «деньги» мы не встретим ни в одном из памятников рассматриваемого нами периода: во всех них оно заменяется словом куны (в древнем переводе Евангелия сто­ит кунолюбцы, т.е. сребролюбцы). Название знаков ценностей кунами произошло оттого, что в то время меновым товаром на Руси служили обыкновенно шкуры разных зверей и преиму­щественно шкуры куниц, как у римлян pecunia от pecus. Оты­скав, таким образом, общее название тогдашних денег, следу­ет определить тогдашний счет денег и прежде всего отыскать высшую денежную единицу, а потом показать виды низших единиц и отношение их к высшей.

Высшей монетной единицей в то время считалась гривна. Гривнами назывались продолговатые серебряные слитки, не­много подлиннее пальца и в два пальца ширины. До нас дош­ли только позднейшие гривны, уже несколько измененные и относящиеся к рублям, т.е. к гривнам разрезанным, разру­бленным; из настоящих же гривен до нас дошло не более двух экземпляров. Но на гривнах обыкновенно находим клейма княжеских городов. Гривна собственно означала вес метал­ла - золота или серебра, и почти равнялась нынешнему фунту. Но в то же время она означала и монету и была равна грече­ской литре, которая весила на наш вес 72 золотника, или 68 золотников старинного веса. Гривны были двух видов - грив­

ны серебра и гривны кун. Первые относились к последним, как 1:4. Впрочем, отношение между ними было не всегда оди­наково. Так, по уставу Владимира Святославича, отношение между ними было, как 1:7 или даже как 1:7^1/2. Следовательно, в начале второго периода отношение между гривнами было иное, и оно изменилось уже впоследствии. Кроме того, в этом же уставе определяется еще отношение гривен золота к грив­нам кун; именно, золотая гривна = 50 гривнам кун. Впрочем, я не думаю, чтобы гривны золота были меновой единицей, а прямо означали только вес золота, тогда как гривна серебра была ходячей монетой. Доказательство этому нам представля­ет Волынская летопись. В ней под 1288 годом говорится, что когда Владимир Всеволодович, умирая, вздумал раздать свое имущество бедным, то для этого велел разбить свои серебря­ные блюда и сосуды и переделать их в гривны. Напротив того, гривны кун означали скорее не вес, а только счет, подобно ны­нешним английским фунтам стерлингов.

За гривнами следовали куны и резани, на которые обык­новенно делились в счет гривны, как у нас теперь рубли де­лятся на гривны и копейки. Отношение кун к гривнам было двоякое: до XII в. гривна содержала в себе 25 кун, а с XII она состояла уже из 50 кун. Насколько можно судить по дошед­шим до нас кладам (особенно в этом отношении замечателен клад Нежинский, открытый лет 20 тому назад, в котором было множество разных монет, относящихся к XII и даже к XI в., ко времени Владимира Мономаха, Святополка-Михаила, Из- яслава и Юрия Долгорукого), кунами назывались монеты с наш полтинник величиной, только несколько тоньше его. Они состояли из сплава нескольких неценных металлов. Резанью называлась 50-я доля гривны. Эта монета появилась в Придне­провье только в XII веке и, вероятно, заменила куну, значение которой, как мы сказали, в это время уже изменилось и она составляла уже не 25-ю долю гривны, а 50-ю.

После кун и резаней при денежном счете были тогда еще ногаты. Они относились к резани, или к куне XII столетия, как 1:2^1/2. Следовательно, в гривне считалось 20 ногат. Бели, или бел­

ка по тогдашнему счету составляла 8-ю долю ногаты или 160-ю долю гривны. Самой мелкой монетной единицей была так назы­ваемая векша, или веверица; их в куне было 18, а в гривне 900. Все это было не что иное, как перевод на монету ценности шкур разных зверей; так куна выражала ценность меха куницы, нога­та - неизвестного нам зверька, вероятно соболя, белка выражала ценность меха горностая, а векша ценность меха белки.

Надобно заметить, что новгородские деньги были почти вдвое тяжелее низовых. Поэтому, встречая в каком-либо из новгородских памятников указание о той или иной монете, на­добно различать, по какому счету оно употребляется в данном случае: по новгородскому или по низовому. Так, например, в новгородской гривне серебра считалось не 4, а 7¹4 гривен кун, как это было установлено Владимиром Святославичем. Оче­видно, в Новгороде дольше, чем в других местностях Руси удержались старые отношения монетных единиц.

Теперь остается разрешить последний вопрос о деньгах того времени: из какого материала они делались. Памятни­ки XI, XII и XIII вв. разрешают нам этот вопрос двояко: они представляют свидетельства, что деньги того времени состоя­ли из металлов и из шкур зверей, следовательно, тогда деньги металлические не успели еще вытеснить звериных шкур, как меновых знаков. В Русской Правде и других памятниках того времени последние всегда резко отличались от первых; так, о них всегда говорится: «куна шерстью», «обеушная белка», или - «куны еже есть морд куней» и т.п. Притом и сам счет шкурок, как денег, был совершенно иной, чем счет денег ме­таллических: шкурки считались, большей частью, сороками, тогда как металлические деньги считались всегда по другому счету. Металлические деньги были двух сортов: одни из них (гривны серебра) делались из чистого серебра высокого досто­инства, достоинства гораздо высшего, чем нынешние деньги, а другие (куны, белки и другие мелкие деньги) делались из сме­шанного металла. Определить с точностью, какие именно ме­таллы входили в эту смесь - невозможно, мне не приходилось подвергать их химическому анализу, но во всяком случае это

смесь серебра с неценными металлами. Вот и все, что можно сказать о монетной системе того времени.