Юридические запреты (общая характеристика)
Запреты – необходимое, важное юридическое средство обеспечения высокой организованности социалистических общественных отношений, закрепления достижений и ценностей социализма, охраны прав и законных интересов граждан, коллективов трудящихся1.
Во многих случаях они представляют собой «переведенные на юридический язык» и оснащенные юридической санкцией моральные запреты (таковы, как правило, юридические запреты, за нарушение которых установлена уголовная и административная ответственность, в области личных взаимоотношений граждан, неприкосновенности личности, гражданского долга и т.д.). Вместе с тем есть немало юридических запретов, непосредственно выражающих организационную деятельность
1 О социальном значении запретов и о ряде их юридических черт см.: Иванова З.Д. Запрещающие нормы в механизме правового регулирования // Советское государство и право. 1975. № 11. С. 108–112; Братко А.Г. Запреты в советском праве. Саратов, 1979.
265
Общие дозволения и общие запреты в советском праве
государства по вопросам управления хозяйством, охраны окружающей среды и ряду других, которые находят в нормах морали то или иное обоснование, но не являются их «текстуальным» воспроизведением. Есть и такие запреты, которые были введены в ткань права без необходимых оснований, в силу доминирования административных начал в управлении, бюрократических извращений.
Для юридических запретов, как и для запретов вообще, характерна закрепительная, фиксирующая функция: они призваны утвердить, возвести в ранг неприкосновенного, незыблемого то, что есть, – существующие господствующие порядки и отношения. И потому с ре-
гулятивной стороны они выражаются в юридических обязанностях пас-
сивного содержания, т.е.
в обязанностях воздерживаться от совершения действий известного рода.Таким образом, всякий запрет в праве – юридическая обязанность. И с этой стороны для запретов, в принципе, характерно все то, что свойственно юридическим обязанностям вообще (принципиальная однозначность, императивная категоричность, непререкаемость, обеспечение действенными юридическими механизмами). Вместе с тем своеобразие содержания запретов, выраженное в пассивном поведении, т.е. в бездействии тех или иных лиц по данному кругу вопросов, ставит запреты в особое положение. Это и предопределяет особенности многих юридических средств и механизмов, призванных обеспечивать и проводить в жизнь юридические запреты, в частности, их юридическое опосредование в запрещающих нормах, их гарантирование в основном при помощи юридической ответственности, их реализацию в особой форме – в форме соблюдения. А это в свою очередь предопределяет наличие обширного и весьма юридически своеобразного (так особняком и существующего) пласта правовой материи, связанного с фактическим содержанием запретов – пассивным поведением.
Для юридических запретов характерен обращенный к ним, точнее, к их носителям момент «требования». Если существует юридический запрет, то всегда есть лица, которые вправе потребовать его соблюдения. Такой же момент «требования» свойствен и юридическим обязанностям на позитивное поведение. Означает ли это, что и запреты, и позитивные обязывания могут быть охвачены одним понятием –
«требование», и его следует рассматривать, как это предложено в литературе1, в качестве родового по отношению к обеим разновидностям
1 См.: Ткаченко Ю.Г. Методологические вопросы теории правоотношений. М., 1980. С. 146–157.
266
Глава 3. Дозволения и запреты в советском праве
юридических обязанностей? Думается, сформулировать подобное понятие возможно, и оно хорошо освещает один из важнейших моментов (требовательность, императивность) юридического воздействия, выражает существенный аспект любой юридической обязанности, ее взаимосвязь с правом требования.
Но оно отражает только один из аспектов обязанности, а не самую ее суть и потому не может быть общим, родовым по отношению к богатым по содержанию и многообразным по функциям юридическим обязанностям – позитивным обязанностям, запретам. И конечно, справедливо утверждение о том, что государство, осуществляя юридическое регулирование, делает это путем дозволений и требований1. Все дело лишь в том, что сами требования в известном смысле вторичны по отношению к сути юридических обязанностей как фактов действительности.Запреты в праве, отличающиеся юридической общеобязательностью, как бы «заряжены» юридической ответственностью – уголовной, административной, гражданской. Сама суть, ближайшая социальная
«подоплека» юридической ответственности во многих случаях и заключается в том, чтобы утвердить в жизни, обеспечить реальное проведение юридического запрета в фактических жизненных отношениях. Более того, нередко введение юридических санкций за поведение, которое ранее не считалось противоправным, является, по сути дела, и способом установления юридического запрета. Таковы, например, санкции за покупку, продажу, обмен или иную передачу ордена, меда-
ли, нагрудного знака к почетному званию СССР (ст. 1941 УК РСФСР),
установившие новый юридически строгий запрет. Здесь обнаруживается и другая связь: величина юридической силы запрета, степень его категоричности обусловлены видом юридической ответственности. Законодатель, чтобы придать юридическому запрету бoльшую силу и категоричность, делает это нередко путем введения более жестких санкций, в частности, путем введения вместо административной ответственности уголовной (например, за незаконное обучение каратэ –
ст. 2191 УК РСФСР). И, напротив, социальная практика свидетельст-
вует, что переход по иным (гуманитарным, общесоциальным) соображениям от более строгой ответственности к менее строгой, как это в свое время произошло с ответственностью за самовольную остановку поезда стоп-краном, может влечь за собой и утрату нужной строгости запрета, его объективно обусловленной категоричности.
1 См.: Ткаченко Ю.Г. Методологические вопросы теории правоотношений. С. 146–157.
267
Общие дозволения и общие запреты в советском праве
Наряду с юридической общеобязательностью запреты в праве характеризуются формальной определенностью, тем, что они получают закрепление в нормах права и отличаются определенностью по содержанию, четкими границами.
Правда, не следует понимать эту особенность юридических запретов так, что они всегда воплощаются только в запрещающих нормах. Существует несколько способов (форм) внешней объективизации юридических запретов в текстах нормативных актов. Наряду с объективизацией в виде самостоятельных запрещающих норм юридический запрет нередко содержится в «скрытом» виде в тексте нормативных охранительных положений, в частности в текстах норм уголовного права. Имеются в виду не чисто охранительные предписания (такие, например, как в ст. 162 УК РСФСР, предусматривающей ответственность за занятие промыслами, которые специально и прямо запрещены в другом нормативном юридическом акте), а охранительные предписания, которые, устанавливая ответственность за из-
вестное поведение, тем самым (и это находит известное отражение
в формулировках закона) запрещают его. Когда, например, в ст. 154 УК РСФСР, предусматривающей уголовное наказание за спекуляцию, тут же поясняется, что спекуляция есть «скупка и перепродажа товаров или иных предметов с целью наживы», то из всего этого с непреложностью вытекает законодательное запрещение подобного рода поведения – скупки и перепродажи товаров или иных предметов с целью наживы.
Требуют специального разбора и такие случаи, когда запрещающие нормы устанавливаются не для введения запрета (недопустимость соответствующей деятельности и так уже вытекает из закона), а прежде всего по общественно-политическим, идеологическим основаниям, в частности для подчеркнутой констатации в законе отношения Советского государства к охране прав граждан, к строгой защите их интересов.
Когда, например, в ст. 19 КЗоТ РСФСР указывается, что «при приеме на работу запрещается требовать от трудящихся документы, помимо предусмотренных законодательством», то ясно, что недопустимость указанного требования уже вытекает из содержания прав администрации, и законодатель здесь с предельной четкостью определяет свое отношение к возможным действиям должностных лиц, когда они выходят за границы предоставленных им законом прав. Аналогичное по своим основаниям запрещение содержится в Законе о государственном предприятии (объединении). Для защиты прав предприятий, их хозрасчетной самостоятельности в п. 1268
Глава 3. Дозволения и запреты в советском праве
ст. 22 Закона после указания на то, что формы отчетности предприятия, адреса и сроки их предоставления определяются в установленном порядке, говорится: «Требование и представление всякой иной отчетности запрещаются».
Тем не менее формулирование в тексте нормативного акта запрещающего нормативного положения во всех случаях имеет существенный не только общественно-политический, но и юридический смысл. Ведь запрещающие нормы наряду с нормативными положениями об ответственности (в которых «спрятано» запрещение) являются внешним выражением, формой объективизации юридических запретов. И вне их, запрещающих предписаний и нормативных положений об ответственности, юридических запретов нет.
В связи со сказанным требует разбора мнение о том, что запреты представляют собой широко распространенное явление в праве и что любая норма содержит запрет (недопустимость «другого» поведения, кроме того, которое предусмотрено в норме). Автор этого мнения А.Г. Братко оговаривается, правда, что тут запрет понимается в «широком смысле»1, но это не меняет существа дела, поскольку с опорой на такую широкую трактовку запрета автор решает все возникающие тут проблемы, в том числе о роли запретов, о разграничении их на конкретные и общие2.
Надо думать, что такая широкая трактовка запретов вряд ли имеет достаточные основания.
1 См.: Братко А.Г. Запреты в советском праве. Саратов, 1979. С. 14. В этой книге, а также в совпадающей по содержанию статье, опубликованной в межвузовском сборнике (Саратов, 1980. С. 109–118), автор вводит понятие «имплицитный запрет», который, по его мнению, существует не только во многих охранительных нормах (тут понятие «имплицитный» по отношению к запретам применимо), но и в любой норме.
2 А.Г. Братко, отрицая существование общих запретов, что не согласуется с факти-
ческим содержанием его работ и рядом его же собственных формулировок и что послужило препятствием к глубокой разработке всей темы, пишет в указанной выше книге:
«Мы уже приводили доказательства в пользу того, что каждая норма содержит запрет в широком смысле слова» (С. 32–33).
269
Общие дозволения и общие запреты в советском праве
на перестройку и обновление всех сфер жизни социалистического общества все то, что относится к запретам и ограничениям, должно принять четко определенный, строго объективно обусловленный характер, быть сведено к минимуму.
Ну а как быть с тем, что юридические субъективные права имеют четкие границы и это очерчивает пределы дозволенного? Не равнозначны ли оба понятия: «отсутствие дозволенного» и «запрещенное»? В том-то и суть вопроса – что не равнозначны! Впрочем, этот вопрос нуждается в более подробном, конкретизированном разборе. И он будет предпринят. Сейчас же важно отметить одно: юридические запреты в социалистическом обществе есть лишь в случаях, когда они непосредственно предусмотрены в текстах нормативных актов либо в виде особого запрещающего предписания, либо в виде охранительных нормативных положений, содержащих запрет в «скрытом» виде1.
И еще один вопрос в заключение общей характеристики запретов, также перекидывающий мостик к проблемам, которые будут рассмотрены в последующем. Это – вопрос о том, как согласуется тезис об определенности и категоричности запретов с наличием в текстах нормативных актов формулировок, которые как будто бы свидетельствуют о существовании в праве неопределенных, «гибких» запретов, в том числе таких, действие которых зависит от усмотрения отдельных лиц. Имеются в виду, к примеру, следующие формулировки: «как правило, не допускаются» (ч. 2 ст. 6 Основ жилищного законодательства, ст. 54 КЗоТ РСФСР и др.), «без письменного согласия... запрещается» (Правила охраны электрических сетей...). Надо полагать, в этих и им аналогичных случаях перед нами – не «гибкость», не какая-либо неопределенность запретов, а указание на то, что из запрещенного сделаны исключения, или же на то, что в данном случае существует такой порядок, когда соответствующее поведение должно во всех случаях получать необходимое разрешение со стороны компетентного лица. И кстати сказать, вот здесь, в неопределенных, казалось бы, формулировках нормативных актов и проявляется сам факт существования в праве того, что относится к основному предмету этой книги – к общим запретам. Так что возьмем на заметку приведенные формулировки нормативных актов. Мы потом к ним еще обратимся.
1 Против широкой трактовки запретов выступил Н.И. Рыбушкин (см.: Рыбушкин Н.И. Реализация запрещающих норм советского общенародного права: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Казань, 1986. С. 11).
270
Глава 3. Дозволения и запреты в советском праве