Юридические конструкции?

Для меня эти годы стали временем обретения своего места в науке. В 1952 г. – защита кандидатской диссертации (по гражданскому праву, по банковской тематике, но в цивилистическом ракурсе – акцептная форма расчетов).

И вот в преподавании и первых научных разработках – твердый курс на то, чтобы следовать стилю моих учителей Б.Б. Черепахина, А.М. Винавера, их московских и питерских коллег, выходцев из дореволюционной юриспруденции, – непременная опора на предшественников, пытливый разбор юридических деталей, тонкостей, стремление докопаться до юридической природы тех или иных фактов. Что перед нами при банковских расчетах, перевозке грузов, поставках – одно-

158

I. Вхождение в мир права

сторонний акт, договор, каковы их юридические черты, место в общей системе юридических актов, договоров, сделок, и если сделок, то – каких, какой юридической природы?

Вместе с тем со студенческих лет меня с какой-то неотвратимостью тянуло к общим вопросам, абстракциям, теоретизированию (недаром же еще в школьные годы пытался постигнуть премудрости гегелевской

«Логики» и кантовского «Чистого разума»!), с аспирантских лет – преподавание по теории государства и права (даже и в аспирантуру первоначально намеревался поступить по этой дисциплине, чуть было в Москву не поехал – денег на проезд не хватило).

Неужели право, которое является предметом и преподавания, и научных разработок, – это всего лишь «политика», «возведенная в закон воля господствующего класса»? Или просто «совокупность норм»?

А всякие юридические тонкости, структурные построения, модели, схемы? Каково же место в содержании права разнообразных юридических структур («видов», «институтов»), столь важных в юридической практике, в конкретных юридических дисциплинах? А что вообще нужно понимать под «юридической природой»?

Вполне объяснимо, что в 1950–1960-е гг.

«оттепели» в нашей стране, наряду с работами по официозной проблематике – «марксистско-ленинской теории государства и права», появились и специальные исследования по праву, подготовленные знатоками конкретных юридических дисциплин (одна из первых таких работ – книга О.С. Иоффе и М.Д. Шаргородского). В них, этих правовых исследованиях, значительное место уделялось «правоотношениям», которые в какой-то мере уже позволяли – через соотношения прав и обязанностей, юридические факты – давать научную характеристику указанным ранее структурам, построениям, моделям в правовой материи.

В те же годы попытался и я дать обобщенное освещение юридических вопросов (тем более, что в это время с учетом уже отмеченных склонностей к теоретизированию и опыта преподавания мне после защиты докторской диссертации в 1960 г., которая была уже посвящена теории гражданского права, его предмету, была доверена кафедра теории государства и права).

С целью дать наиболее широкое, «юридическое» изложение по юридическим сложностям и тонкостям был собран широкий, насколько это оказалось возможным в тогдашних условиях, материал по общим правовым вопросам. Итак, – сначала, понятно, «сущность права» (тут, естественно, государственная воля, право и мо-

159

Круг замкнулся: Повесть о праве

раль и т.д.), затем – «правоотношения» с разбором ряда юридических тонкостей по субъективным правам, юридическим фактам и др., наконец, вопросы формалистического порядка – «законы, другие источники права».

И здесь, при рассмотрении правоотношений, а затем законов, их подготовки (законотворчества) оказалось необходимым обратиться к юридической технике – особой правовой терминологии, способам изложения юридических норм и т.д. А в этой связи – и к еще одному элементу, традиционно относимому к юридической технике, – типовым схемам, моделям правовых норм, традиционно именуемым юри-

дическими конструкциями.

Стоп! Вновь, как и при выборе вуза, как бы обдало жаркой мыслью, жестко мелькнуло предположение – не являются ли всякого рода юридические структуры, построения, многообразие правоотношений («виды», «составы», «институты», «юридическая природа») как раз вот этими самыми ю р и д и ч е с к и м и к о н с т р у к ц и я м и? Тем более что и в юридической литературе этот термин порой упоминается,

например, в отношении видов договоров. Употребляется он и в нашем повседневном языке при освещении правоотношений и правовых институтов

Впрочем, и в ту пору и до недавнего времени понятие «юридическая конструкция» в правоведении так и осталось в основном примером одной из разновидностей юридической техники, главным образом – в связи с вопросами законотворчества.

Хотя, должен заметить, в отношении этих самых «юридических конструкций» все здесь, к счастью, и очень быстро стало меняться…

Впрочем, тут уж особый разговор.

Под напором демократических ветров

Новое в нашей жизни нередко бывает опрометчивым и агрессивным. Утверждаясь в своей «новизне», оно решительно отвергает «все старое». Но это «старое» в ряде случаев (а не по большей ли части?) несет в себе крупицы, а порой – целые массивы опыта и достижений ума, не очень заметные, не престижные по революционным меркам, но крайне нужные как раз новой эпохе.

Именно это и случилось в юриспруденции. Когда с Великой французской революции в Европе и Северной Америке началась эпоха крупных революционных перемен, то у идеологов и практиков революции создалось впечатление, что вся схоластика и формалистика су-

160

I. Вхождение в мир права

ществующей юриспруденции – отжившее прошлое. А истинная, новая юриспруденция – обитель свободы, подлинной справедливости, равенства всех людей (при этом мало кто обратил внимание на то, что поистине глубокие демократические преобразования реализуются через гражданское законодательство, обитель схоластики и догматики, а великий мыслитель, философски осмысливший новую эпоху, И.

Вот и повелось с той поры считать, что передовая юриспруденция – это философия и социология права, а то, что относится к практической юриспруденции, есть всего лишь юридический позитивизм, дисциплина и сфера деятельности невысокого научного уровня, в чем-то полезная для юристов-профессионалов, для юридической практики, да для того еще, чтобы юридически «прописывать законы». А вообще-то, догматика и есть догматика! Низший сорт. Так себе – всего лишь юридическое ремесленничество. А отсюда утратили свой престиж и научные разработки в области правовой догматики, «всяких там» структур, моделей, вывертов насчет юридической природы, юридических конструкций.

Нечто похожее произошло и в нашей отечественной юриспруденции. Когда во второй половине 1980-х – начале 1990-х гг. стали нарастать демократические настроения, то внимание сконцентрировалось на правовых категориях – «правовое государство», «суд присяжных», «незави-

симый суд», «права человека», «закон по предпринимательству» и т.д.

А специальные юридические разработки, весь этот юридический позитивизм, юридико-конструктивные тонкости – разве это главное, до них ли сейчас дело? До всяких ли юридических тонкостей и изысков сейчас? Может быть, и впрямь все это «отживший хлам»?