Достойное сопротивление

В неимоверно тяжелые, темные времена последних лет сталинской тирании конца 1940-х – начала 1950-х гг. именно богатство юридических структур оказалось, как мне думается, той силой, которая позволила устоять перед тотальным напором коммунистического мракобесия в области юриспруденции.

В те годы (когда мне, благополучно закончившему институт, посчастливилось начать подготовку в аспирантуре по гражданскому праву под руководством Б.Б. Черепахина и уже понемножку преподавать) возродились попытки изобразить гражданское право как всего лишь служанку стихийного товарного производства и рынка, некое исчадие буржуазной идеологии, схоластики и догматизма, в какой-то мере терпимые только при решении юридических вопросов в делах с участием граждан. А в отношении социалистического хозяйства, утверждали сторонники таких революционных подходов и устремленности к светлому будущему людей труда – коммунизму, должно безраздельно действовать «хозяйственное право», основанное на приоритете государственного плана, государственной собственности, других устоев социализма. Безо всяких там «презумпций», «преюдиций», «эвикций»,

«реституций» и иного заумного, лишнего и вредного для трудящихся наследия эксплуататорского прошлого.

Появились даже в официальных документах, в выступлениях неких партийных бонз раздраженные суждения о будто существующих у нас «схоластике» и «догматике», что для нас, начинающих правоведов, звучало вроде обязательной установки. На что мы, недав-

157

Круг замкнулся: Повесть о праве

ние солдаты Отечественной, ловились с поразительной легкостью (и не случись в ближайшее время скорой и внезапной смерти товарища Сталина и смены его политики – наверняка быть многим из нас в передовых штурмовых отрядах в борьбе со «схоластиками» и «догматиками»).

Как это было принято в те годы, изгнание гражданского права началось в начале 1950-х гг. со «свободной дискуссии» о гражданском и хозяйственном праве, которая, судя по всему (как это уже произошло в генетике, языкознании), должна была завершиться указаниями партии, ее вождя, разгромом буржуазного направления и торжеством «подлинной науки».

Но как раз дискуссия показала, что разнообразные юридические структуры, данные о юридической природе, схемы и модели – это вовсе не какая-то идеология, а строгие технико-юридические построения («аренда», «владение», «виндикация – истребование собственности в натуре», «составы» и т.д.), имеющие непреходящий в юриспруденции характер. То, без чего, в частности, на практике невозможна квалификация юридических дел, их юридическое решение. Словом – то, без чего в практической жизни просто не обойтись.

Дискуссия стала затухать…

А в марте 1953 г. умер Сталин.