Возвращение Права – иного не дано

ВОТ КОНЕЧНЫЙ ВЫВОД, неизбежно вытекающий из всего предшествующего изложения. Ныне нет важнее для людей задачи, чем понимание и возрождение права. Иного средства добиться формирования гражданского общества и справиться с кризисными и надвигающимися катастрофическими явлениями, кроме р а з в и т о г о п р а в а, н а с в е т е н е с у щ е с т в у е т.

Только право в соответствии со своим гуманистическим потенциалом и на высоком уровне своего технико-юридического совершенства способно сохранить и усилить юридико-конструктивный потенциал оптимальных средств и методов, выработанных человечеством за свою многотысячелетнюю историю для того, чтобы обеспечить решение сложных жизненных проблем. В том числе – экономических, кризисных. А также таких, которые способны противостоять насилию и произволу в обществе.

При этом необходимо сразу же заметить, что право в его высоком современном значении не имеет альтернативы. Оно не может быть заменено, казалось бы, однопорядковыми понятиями (как это, увы, происходит в практике ряда стран) – «закон», «независимый суд». Ибо указанные юридические институции, при всей их исключительной необходимости и незаменимости, раскрывают свой действительный позитивный смысл в зависимости от сути и содержания всей правовой системы (в современных условиях – системы гражданского демократического общества) и выражены в таких общественно-политических началах, как верховенство права и правовое государство.

512

Крушение права

В обстановке же, характерной для правовых систем более низкого порядка, – права власти, свойственного, в частности, авторитарным режимам во всех их различных вариациях, указанные институции могут приобретать и фактически приобретают полностью или в решающих своих составляющих реакционный, антиправовой характер. Закон нередко становится носителем единодержавного своеволия, порой произвола, прикрываемого благообразными юридическими формулами; независимый суд включается в состав авторитарной государственной структуры, для которой сама формула и престиж «независимого суда» открывает будто бы легитимный простор для реализации произвольного усмотрения правящей власти.

Весьма симптоматично, что на современной стадии развития человечества общезначимые правовые принципы и ценности, характерные для гражданского общества, получили общемировое признание. Если после знаменитых буржуазных революций конца XVIII века они прозвучали в основном в виде декларативных, преимущественно моральных постулатов, то в нынешнюю эпоху (после ужасов тоталитарных режимов, потрясений Второй мировой войны) благодаря деятельности международных институтов и правозащитных организаций они стали для всего мира непреложными константами современности. И потому даже государства, исповедующие в своей деятельности приоритет непосредственно государственных начал, в последнее время в том или ином виде декларируют, а иные даже поспешно закрепляют в своих официальных документах, нередко – прямо в конституциях, свою приверженность идеям прав человека и строгой законности. По тем же причинам, в частности, допускаемые теми или иными государствами отступления во имя, казалось бы, высшей целесообразности от общих юридических норм и принципов повсеместно все чаще оцениваются в качестве бесправия, а в России – как это прозвучало в 2008 году при выборах президента – в виде «правового нигилизма».

Достойно внимания то обстоятельство, что в истории России реальная, все более углубляющаяся реформаторская полоса развития началась при Александре II с переустройств, имеющих именно последовательно правовую направленность, – с освобождения крестьян от крепостной зависимости, судебной реформы, внедрения земского самоуправления и последовавшей затем отработки в науке и в правотворческой деятельности соответствующего юридического инструментария в области собственности, договорного права, систематизации законодательства передовых систем судопроизводства. И это, судя по всему, стало отправным стартом для бурного, превосходящего

513

Полемические заметки

зарубежные аналоги развития в экономике, социальной жизни, «серебряного века».

Да и в более поздние периоды, уже в наше время при первых шагах реального демонтажа советского тоталитарного строя («при Горбачеве» и «при Ельцине») первостепенное внимание сразу же было уделено тому, чтобы принимаемые меры нашли выражение в отработанных и проверенных на мировой практике наиболее совершенных техникоконструктивных правовых формах. Это и получило свое воплощение в ряде ранее упомянутых законов (таких как законы об аренде, о собственности, о свободе печати), а затем в Гражданском кодексе РФ, Конституции 1993 года и ряде других законов.

Скажу еще раз то, о чем мне уже приходилось говорить ранее. Создается впечатление, что Провидение в самом начале нового тысячелетия решило, замечу – жестко и грубо, – ткнуть нас носом в такую тяжкую прозу жизни, которую мы в череде обыденных дел не видим (а если ви-

дим, то главным образом в скандальных подробностях и в заидеологизированных политических штампах), но в которой, однако, отчетливо просматривается наиболее глубокое и основательное в нашей жизни – трудное, порой драматическое, не во всем еще утвердившееся становление основополагающих ценностей современной цивилизации, среди которых неизменно высокое место занимает право.

Только нужно при этом и само право понимать в том передовом значении, которое оно приобретает в гражданском обществе. Ибо лишь развитое право с его мерами свободы и ответственности, границами и гарантиями открывает человеку возможность овладевать достижениями

и благами современного общества на основе его собственной свободы.

Впрочем, эта проблема требует уже особого и детального рассмотрения (для чего еще в докризисное время была подготовлена, а потом появилась на свет в издательстве «Норма» книга «Тайна и сила права»).