Теория и проповедники

БОРЬБА ЗА ПРАВО, при всей важности вопросов законодательства и практики его применения, требует в первую очередь интенсивной разработки и д е й права, обретения ими высокого научного и гражданственного признания.

Однако прежде, чем более конкретизированно обратиться к современным проблемам правопонимания, нам, в нашем российском Отечестве, никуда не уйти от духовного очищения (на мой взгляд, покаяния). И в этой связи – не избавиться от всего наносного, бесовского, тяжелого и чарующего, что оставила нам в наследство коммунистическая философия права.

НЕОТЛОЖНЫЙ ШАГ в трудном деле борьбы за право в России – это со всей определенностью сказать правду – всю правду! – о коммунистической философии права и, что не менее существенно, о тех ее приметах и проявлениях, которые сохранились до нынешнего времени. И сделать так, чтобы эта правда дошла до всех людей страны. И чтобы все мы, общество, наконец-то с необходимой четкостью и выводами определили свою позицию в отношении коммунистических, ленинско-сталинских взглядов на право – и в их общем, мировоззренческом виде, и в их практическом применении.

Может возникнуть сомнение: нужно ли все это? Зачем людям при сегодняшних бедах и трудностях какая-то «философия»? Ведь мы сейчас, кажется, преодолеваем магию всяких «измов», «капитализмов-социализмов» (закрывая по большей части глаза на то, что дикий капитализм в соединении – в каком-то странном соединении – с элементами большевизма в нас реально существует).

другому лицу»), а в практическом отношении здесь все же требуются конкретизирующие законодательные решения или в крайнем случае постановления высших судебных инстанций, содержащие прецеденты применения закона по данному кругу вопросов.

251

Право – надежда наша

И вообще, в настоящее время пропагандируется дух согласия, во имя достижения которого, наверное, не следует ворошить прошлое и делать ударения на идеологических особенностях.

Между тем необходимость со всей определенностью сказать правду о коммунистическом, ленинско-сталинском (в том числе о неосталинском, брежневском) отношении к праву становится ныне особо острой именно потому, что в российском обществе существует и крепнет сдержанное и даже благодушное, чуть ли не поощрительное отношение к идеологии коммунистов, к их новому амплуа – борцов за незыблемость закона, твердой законности.

Что ж, коммунисты новой формации – это действительно не прежние фанатики-большевики, и они действительно в общем верно оценили однобокость и в чем-то очень тяжкую для людей неправедность проводимых под флагом демократии реформ, и их суждения по поводу нарушений закона, в том числе самой властью, по большей части справедливы. Но, спрашивается, куда уйти от вопросов и сомнений, особо острых после войны в Чечне – истинно большевистской акции, прикрытой благообразными формулами? Спрашивается, не считает ли себя и сейчас коммунистическая партия, по-прежнему объявив коммунизм, пусть и как «перспективу», в качестве своей исторической цели, носителем революционного права, служащего коммунизму, – права на то, чтобы добиваться коренного преобразования всего общества и идти во имя этого, во имя всеобщего счастья на решительные революционные меры? И в этой связи – приверженность к закону и законности не следует ли понимать в смысле идеологии «социалистической законности», провозглашающей святость своего, советского закона и вместе с тем допускающей «в случае необходимости» («угрозы социализму») решительные вооруженно-насильственные действия? Только такое «революционное право» понимается теперь не в прямую, а по-неосталински, по-брежневски – под маркой всесильного государства, его крепости, целостности? Для большинства сторонников нынешней коммунистической партии и тем более сочувствующих коммунистической партии людей сама постановка подобных вопросов просто ни к чему: для их веры и симпатий по большей части вполне достаточно ностальгических воспоминаний о добрых сторонах социализма да партийной позиции в отношении недостатков реформ, сегодняшних бед, борьбы за бесплатное здравоохранение, образование, за порядок и дисциплину в обществе, за ликвидацию коррупции, криминального разгула, политического экстремизма.

252

Глава шестая. Борьба за право

ва сторона и, пожалуй, суть нашей жизни и нашего будущего. Это отношение коммунистов к присвоенному ими праву переделывать мир. Если современная коммунистическая партия сохраняет за собой такого рода высшее революционное право (а в этом как раз и есть само существо коммунистической идеологии и, главное, в ортодоксальном революционном марксизме вообще), то, значит, она по-прежнему считает себя «вправе» делать и переделывать в обществе что угодно сообразно своим социальным проектам, идеалам и объявленным перспективам. И, значит, «при необходимости» вправе на началах революционного правосознания принимать любые меры во имя всеобщего счастья, преодоления сопротивления врагов, революционной социалистической законности. Если же, по уверениям нынешних партийных функционеров, в современных условиях коммунизм «совсем другой» и что как будто бы отныне коммунисты будут достигать предопределенной логикой Истории коммунистической перспективы одними лишь демократическими методами, только через демократическое право, правосудие, права человека, то коммунисты обязаны... перестать быть коммунистами. Ибо коммунисты потому, как известно, избрали себе такое «имя», что в отличие от социалдемократов избрали для себя кардинально-революционную идеологию, по которой коммунизм – не просто мечта, не отдельные добрые идеи, которые должны реализоваться естественным путем только по логике Истории, по мере экономического и социального прогресса, а практическое дело, когда поставленной цели нужно добиваться решительно и радикально. И еще одно – наверное, самое главное. Ни по каким критериям нельзя отделаться, откреститься от того, что действительно содержит коммунистическая доктрина, и от того, что на ее основе совершено в обществе, одними лишь публичными заявлениями о том, что «мы теперь другие».

«права» творить с людьми все что угодно сообразно их утопическим социальным проектам, фатально наступающая при осуществлении этого

«права» разрушенность общественной жизни целых стран и континентов, массовое в этой связи истребление людей и имущества, необузданный террор и расправа над людьми, десятки, сотни миллионов убитых

и искалеченных людей – все это не предполагает ничего иного, как безо-

говорочное и полное осуждение и п о к а я н и е за содеянное коммунизмом. Правда должна восторжествовать по всем сторонам нашего прошлого и настоящего. Надо знать правду и о характере акций, связанных с обретением советской республикой – РСФСР статуса и атрибутов «независимого государства» и в не меньшей степени – с проведением с 1992 года кардинальных реформ. Будем откровенны, и там

253

Право – надежда наша

и здесь проскальзывали коммунобольшевистские интонации и симптомы – действия, в которых просматривалось не только данное свободными выборами руководителям российского государства право на демократическое управление общественными делами и демократическое реформирование общества, но некое право на быстрые и решительные преобразовательные меры «сверху» по избранным немногими людьми императивным схемам, по быстрому достижению нового идеала – процветающего капиталистического общества.

И вновь возникает вопрос: не воспроизводит ли наша сегодняшняя демократическая действительность на новом витке большевистский расчет – во имя замечательной либеральной цели воспользоваться доставшимся нам в наследство инструментарием всесильного государства? И не упустили ли мы из поля зрения то обстоятельство, что эта всесильная государственность несет в себе неуничтожимые гены большевизма? И что на известной ступени своего неудержимого роста такого рода власть, отшвыривая демократический антураж и тех, кто сделал ставку на власть во имя быстрого свершения либеральных преобразований, начинает работать на себя, на свое могущество, величие и неприкасаемость? А то при современных искусных «избирательных технологиях» вернет к власти несгибаемую когорту большевиков, приверженцев и прямых последователей Ленина, Троцкого, Сталина? Ведь, что ни говори, есть что-то роковое и неотвратимое (до сих пор наукой по-настоящему не осмысленное, но явно коренящееся в бесовских законах власти) в цепи событий, начинающихся с благородных стремлений использовать могучую власть во имя замечательных целей всеобщего счастья и процветания и завершающихся нежданными горькими последствиями – торжеством тирании, бесправием, не-

счастьем для людей.

Мне сдается, что без понимания этого пункта проблемы вопрос о борьбе за право в современных условиях едва ли может быть рассмотрен. Нам также никуда не уйти от честной и суровой оценки всего того, что не позволило реализовать великие начала свободы и принесло людям неоправданные и неправедные беды.

А ТЕПЕРЬ ВЕРНЕМСЯ к перспективным направлениям правопонимания. Вот какие пояснения на этот счет здесь, в дополнение к ранее изложенным соображениям, на мой взгляд, необходимы.

Ныне специалисты многих отраслей науки единодушно говорят о приметах, свидетельствующих о стремительном приближении новой полосы исторического развития в жизни людей. По многим при-

254

Глава шестая. Борьба за право

метам мы стоим на пороге такого времени, когда произойдет, наряду со всем другим, и резкое возвышение права.

Что ж, ничего нежданного в такого рода прогнозе, надо полагать, нет. После трудных и долгих тысячелетий своей традиционной истории человечество именно в нынешнее время вышло на такой отрезок исторического развития, когда во все большем числе стран реально утверждаются либеральные цивилизации, принципы и идеалы правового гражданского общества. Или во всяком случае в сложной борьбе различных тенденций и сил нарастают процессы, предвещающие их неизбежное, возможно, скорое пришествие.

Общества же, в которых утверждается современное гражданское право, – это постиндустриальные, технологически и информационно развитые социальные системы и в не меньшей мере – общества свобод-

ные, самоуправляющиеся, сутью и стержнем которых становится право.

Именно – право. Ибо, как свидетельствуют опыт и логика жизни, именно право позволяет людям утвердиться в великих либеральных ценностях, справиться с вырывающейся на простор вольницей, сделать свободу в высшем цивилизационном понимании исходным началом и стержнем достойной жизни людей, обратить ее в человеческую активность, творчество, свершения ума – основу восходящего развития человеческого рода.

тно использовать возвышенные категории, н о в о й э п о х и в пони-

мании права – такого развития, пожалуй, даже поворота в развитии правовой мысли, который бы в полной мере отвечал принципиально новым потребностям либеральных цивилизаций.

Уже сейчас, думается, вырисовываются некоторые направления такого поворота в понимании и характеристиках права, которые способны преодолеть традиционные трактовки и дать ответ на требования времени. Назову те из них, которые, надо полагать, уже определились – по-

нятно, в постановочном порядке.

Первое из таких направлений – это обретение российским правом всей суммы качеств, характерных для «права цивилизованных народов», и в этой связи значения верховного критерия правомерности поведения людей – единственного основания для применения к тем или иным лицам мер государственного принуждения.

Другое, обращенное в будущее, а в чем-то и в настоящее направление в понимании юридических вопросов, когда передовое (желанное, ожидаемое для общества) право будет рассматриваться в качестве такой

отработанной правовой системы, в которой достойное место занимает

частное право и все национальное право предстает в качестве права че-

255

Право – надежда наша

ловека. То есть права, которое способно осуществить, казалось бы, невыполнимую задачу – не только преодолеть негативные стороны величайшего дара человека – свободы, но и обратить ее в основу истинного счастья человека, в его активность, его творчество, свершения ума.

Еще одно направление развития правовой мысли, взаимосвязанное со всеми другими и имеющее дальнюю перспективу. Это характеристика права как феномена разума и высоких, истинно человеческих начал, причем таких начал (относимых к числу духовных, идеальных, даже

божественных), которые, быть может, наиболее близки к самой сути человека как высшего, великого создания природы, что и предопределяет саму возможность оценки права как святыни в жизни человека. Наконец, современная правовая мысль стоит перед необходимос-

тью на основе мирового опыта (этим занимается особая отрасль юридических знаний – сравнительное правоведение) вобрать все передовое, отвечающее требованиям современной цивилизации, что накоплено человечеством в области права. Как правильно отмечено в одной из последних работ по сравнительному правоведению, данные сравнительно-правового порядка «указывают, в противовес позитивизму, догматизму и ограниченному национализму, на всеобъемлющую ценность права и универсальность правовой науки, помогают преодолевать узкую специализацию с помощью более широких категорий эффективного обобщающего правового мышления, которое вооружает критический ум широким «набором решений», в которых сконцентрирован опыт всего мира»1. В отношении российского права представляется весьма существенным, учитывая достоинства прецедентного права, отработать такой его вариант, совместимый с «романо-германской конструкцией» права России, когда бы при отставании или несовершенстве законодательства возникающие здесь проблемы получали вполне удовлетворительное решение не только путем нормативных актов центральных юрисдикционных инстанций, но и путем легализации и придания высокого статуса

прецедентам применения права. Думается, именно при таком юридичес-

ком обогащении российского права оно не только обретет современное гуманистическое содержание, но и приобретет свойства живого права – современной юридической системы, отвечающей развивающимся потребностям нашей бурной, стремительной жизни.

НОВЫЕ РУБЕЖИ правопонимания таковы по своей сути, что они как раз и предполагают необходимость решительного развития высокой теории.

256

1 Цвайгерт К., Кётц X. Указ. соч. С. 36.

Глава шестая. Борьба за право

Ибо иного пути для решения фундаментальных проблем, определенных для юридических знаний требованиями современной эпохи, просто нет. А отсюда – и настрой на опережающее развитие юридических знаний. С тем, чтобы, не ограничиваясь обобщениями существующего правового материала на упрощенно популярном или на догматическом его уровне и вытекающими из таких обобщений рекомендациями (конечно же в высшей степени нужными, крайне необходимыми), все же

«вырываться» научной мыслью вперед, прежде всего в понимании ценности и предназначения права, его миссии в судьбе общества, человека. И здесь, кстати сказать, наиболее сложное и трудное дело, относящееся к самой правовой теории, – это внимание к специальным, по мнению многих, догматическим юридическим вопросам (впрочем, они и есть «юридическая догма» в специальном правоведческом по-

нимании), если угодно, их философское возвышение.

Именно здесь, думается, и кроется к л ю ч е в о е з в е н о развития правовой науки – и в современных условиях, и в перспективе. Сейчас становится все более очевидным, что научная правовая мысль по «основным запросам эпохи» не сможет сколько-нибудь существенно продвинуться вперед, если по-прежнему так и останутся пребывать на далекой дистанции друг от друга, с одной стороны, практическая юриспруденция – отрасль знаний, по принятым представлениям, невысокого науковедческого уровня, а с другой – философия права, оперирующая категориями высшего смыслового порядка. Да и сама логика правовых знаний и перспектива их результативности не дают иного решения. Именно правовой материал – казалось бы, такой сухой, формалистичный, а на деле являющийся «живой жизнью» юриспруденции и, как оказывается, реальным бытием разума – выводит при основательных философских подходах к нему на обобщения высокого смыслового уровня, в конечном счете – на понима-

ние смысла и назначения права в жизни людей.

БОРЬБА ЗА ПРАВО – социальная сверхзадача, дело всех и каждого! Борьба за право не сводится, понятно, к одним лишь проблемам теории. Хотя, смею заметить, импульсом к высокому престижу права в жизни общества может стать только высокая теория.

Вместе с тем, на мой взгляд, вслед за высокой теорией и в связи с ней предполагается появление истинных п р о п о в е д н и к о в права – появление и рост числа подвижников, активных и искренних приверженцев идей права, непреклонных борцов за правовые идеалы и ценности. Неда-

ром в недавнем коммунистическом прошлом России искренних и пос-

257

Право – надежда наша

ледовательных борцов за правду и демократию именовали правозащитниками – пусть эти «диссидентские» традиции обретут силу одного из наиболее мощных направлений общего демократического движения.

Здесь уместно сказать добрые слова об истинных правоведах. Правоведах-подвижниках. Правоведах-проповедниках. К счастью, до сей поры сохранились традиции российской юриспруденции, замечательных

российских юристов – теоретиков и практиков.

И тут есть трудности, опасности. Главные из них выражают не только порядки и нравы советской юридической школы, ограниченные задачами подготовки юристов среднего уровня с необходимой партийно-идейной закалкой, партийно-комсомольской выучкой – верных служителей коммунистической идеологии, но и совсем новые тенденции, навеянные коммерциализацией хозяйственно-деловой жизни, когда начинают пользоваться спросом не правоведы-профессионалы с высокой правовой культурой, а юристы-деляги, умельцы «выигрывать дела», «пробить вопрос».

Кто знает, быть может, судьба, будущее российского права находится ныне в руках немногих – к сожалению, немногих – российских правоведов, которые получили «по цепочке» от своих учителей и наставников то богатство профессиональной культуры, гражданственности и мужества, которым были славны передовые юристы досоветской поры.

Видимо, потребуется немало усилий, настойчивости, а порой гражданского мужества от приверженцев последовательно демократического развития российского общества для того, чтобы отстоять в качестве действующих, реально работающих юридические форпосты гуманистического права, не допустить того, чтобы они ушли в тень, превратились в пустые декларации, декоративные украшения юридической системы, фактически ориентирующейся на силовые действия.

Самое же главное – это выдвижение идеи права в качестве ведущей

национальной идеи, центрального звена жизни общества (отсюда и политики государства), самой сути нашего общегражданского дела. Все «рецепты», которые могут способствовать оптимистическому развитию человеческого общества, а в этой связи – борьбе за право, достигнут цели только тогда, когда это воистину святое дело станет своего рода сверхзадачей – делом всех и каждого в обществе.