§ 2. Развитие представлений о принципах права как методологическая основа становления принципов порядка формирования государственных органов

Порядок формирования государственных органов, будучи политико­правовым институтом, связан «формальными узами» с федеральным и региональным законодательством (правовой системой в целом) и одновременно в качестве такового выступает неотъемлемой составляющей политической системы общества.

В теории конституционного права проблема принципов порядка формирования государственных органов в прямой постановке пока не изучалась [42; 52; 65] и поэтому перед нами впервые встала задача абстрагировать эти принципы из политико-правовой действительности. Поскольку принципы указанного порядка есть особенное проявление общих принципов политико­правовой системы, постольку есть возможность, используя метод дедукции, при определении понятия и системы принципов порядка формирования

государственных органов исходить из анализа существующих в юридической науке определений принципа права вообще, так как их разработка существенно влияет на процесс формулирования интересующего нас понятия.

В юридической науке мнения разных авторов по вопросу понимания признаков и системы принципов права невозможно свести к какому-либо общему знаменателю. Встречаются различные точки зрения о принципах права, причем мнения ученых порой противоречивы. Одни авторы с учетом генетического подхода рассматривают принципы права в качестве юридических закономерностей [238, с. 63] или видят в них структурированное выражение закономерностей общественной жизни [8; 18; 78; 224;298], или наделяют их способностью выявления соответствующих закономерностей [285, с. 149]. Другие - не признают таковыми, а лишь подчеркивают их способность отражать их [30, с.

Другой подход (субстанциональный) к пониманию принципов права зиждется на философских канонах и одновременно учитывает специфику права, что позволяет его представителям вскрыть определенные свойства самих принципов. В данном случае принципы права традиционно определяются как «руководящее начало», «основная идея», «нормативные начала» [79; 206; 257; 259; 263;298]. Так, С.С. Алексеев трактует принципы права как «руководящие идеи, характеризующие содержание права, его сущность и назначение в обществе» [8, с. 203]. К.С. Захарова считает, что «принципы права можно опре­делить как идеи, выраженные в фундаментальных правовых понятиях, отражающих существующий уровень представлений о праве, детерминирующие юридическую деятельность и возникающие в ходе нее правоотношения» [67, с. 8]. В свою очередь А.С. Сидоркин утверждает, что представление принципов права в качестве идей приводит к утрате их практического значения, нивелированию их роли в правовом регулировании. В связи с этим принципы

права характеризуются как правовые нормы общего характера, обладающие высоким уровнем абстракции, отражающие такие сущностные свойства права, как свобода, формальное равенство и справедливость. Поэтому «принципы права являются нормами права наиболее общего, абстрактного характера», которые находят свое выражение в более конкретных нормах, обеспечивая правовой характер законодательства и правового регулирования в целом [236, с. 8]. А С.Ю. Суменков определяет принципы права в аналогичном контексте как нормативные начала, эталоны, предписания, определяющие и регулирующие ключевые моменты организации и развития общественных отношений [237, с. 24].

Однако классическая теория государства и права в лице ведущих ученых теоретиков настаивает на том, что «принципы представляют собой отправные пункты, показывающие вектор правового регулирования, являются более обобщенными правилами поведения, нежели юридические нормы; обладают значительной устойчивостью и стабильностью» [178, с.

Как мы видим, все эти термины - «руководящее начало», «основная идея», «нормативные начала» - не имеют общепризнанного значения, определенных и четких смысловых границ, в связи с чем каждый исследователь наполняет их собственным субъективно-определяемым содержанием. Отсутствие единых универсальных онтологических оснований не позволяет им выступать в роли общеметодологических определений и рассматриваться в качестве базовых, основополагающих категорий, которые должны единообразно восприниматься и трактоваться всеми [289, с. 99].

В современной науке на основе принципов неклассической юридической рациональности сложился более широкий подход к пониманию принципов права. Его поборники аргументируют свои позиции либо свойствами самого права, либо обусловленностью природы принципов права его местом и ролью в

конкретных разновидностях юридической практики и правовой системе общества, или, наконец, ссылаются именно на сложный и многогранный характер содержания права, требующий комплексности в исследовании его принципов. Такой подход предполагает их анализ в нескольких аспектах, условно обозначенных, в частности, как генетический, гносеологический, онтологический и функциональный. При этом термины «принципы права», «юридические принципы», «основополагающие идеи», «отправные начала», «руководящие положения» используются как синонимы. В результате принципы права определяются как «закрепленные в различных его источниках или выраженные в устойчивой юридической практике общепризнанные основополагающие идеи, адекватно отражающие уровень познания общесоциальных и специфических закономерностей права и служащие для создания внутренне согласованной и эффективной системы юридических норм, а также для непосредственного регулирования общественных отношений при ее пробельности и противоречивости» [71, с.

Второй вариант комплексного подхода включает лингвистическое и формально-логическое, философское и социологическое, психологическое и историческое, юридическое и иное обоснование принципов права, согласно ему понимаемых, как универсальное, истинное, фундаментальное, нормативно­правовое предписание (начало, требование, императив и т.п.), которое определяет общую направленность правового регулирования, высокое качество и эффективность юридической практики (правотворческой, правоприменительной и т.д.) [274]. Эти обе позиции есть не что иное, как попытка выйти за рамки классической юридической рациональности в познании принципов права и интегрировать имеющиеся представления о них в универсальное, единое понятие, где «итоговая» сущность принципов права сум­мируется из «уже найденных» классической наукой их сущностей. Иначе говоря, в данном случае речь идет об интегративном подходе к пониманию принципов права, представляющем собой не что иное, как комбинацию уже приведенных классических подходов.

Вместе с тем, на наш взгляд, эвристические установки современной юридической рациональности вплотную подводят нас к постнеклассическому пониманию [27; 288] принципов права. С этих позиций актуализируется плюра­листический и феноменологический подходы по исследуемой проблеме, зачатки которых сложились еще в дореволюционной науке. В свое время Б.А. Кистяковский, разрабатывал плюралистическую концепцию применительно к праву, развивая идеи В. Виндельбанда и Г. Риккерта [29]. Право ученый понимал, как сложное многоаспектное явление, не поддающееся однозначному определению, которое необходимо изучать с различных сторон, включая его социологическое, психологическое, государственно-организационное (право, как порядок) и нормативное проявления в контексте общественного развития [207, с. 26]. Вслед за Б.А. Кистяковским за исходный пункт исследования правового явления (в нашем случае принципов права) необходимо принять всевозможные его трактовки, поскольку лишь в этом случае можно действительно уяснить реальность такого явления. «Только такой путь может привести к научному знанию о нем, то есть к знанию, которое охватывало бы все его стороны в их единстве» [279, с.

Н.Н. Алексеев в свою очередь дает феноменологическую интерпретацию права. Экстраполяция его идей на сферу изучения принципов права приводит нас к следующим мыслям. Чтобы определить понятие «принципы права» само по себе, необходимо выяснить его соотношения с «другим» и по различию с этим «другим». Такой метод, по Алексееву, основан на предположении, что вся сумма познания представляет собой как бы замкнутый круг. «Двигаясь по окружности в любом направлении, проходя последовательно ее точки, неизбежно приходишь к исходной точке. Если же познание наше не есть замкнутый круг, то ссылки на "другое" не дают никакой твердой уверенности, что мы приближаемся к исходной точке, к определению неизвестного. Напротив, при некоторых условиях мы можем при таком движении постепенно удаляться от исходной точки. И далее, если даже предположить, что направление ссылок выбрано удачно, что движение происходит путем приближения к искомому, то все же

избрание такого пути, помимо того, что оно совершенно случайно, предполагает предварительное знание «другого», обладание понятием о нем.. Если знание наше не есть замкнутый круг, поставленный вопрос или приводит нас к необхо­димости признать, что проблема конечного определения неразрешима, так как ведет в бесконечность, или же мы наталкиваемся на некоторую последнюю данность, которую уже нужно принять как неопределимую, которую надо просто утвердить или описать» [7, с. 43-44].

Для такого созерцания требуются не первоначальные понятия, а правильная установка способов созерцания, в первую очередь полная сосредоточенность умственного взора на том, что является искомым, и полное отвлечение от «другого». Результатом будет выявление особой области правовых фактов (правовых феноменов), в нашем случае принципов права как некоторых первоначальных правовых данностей [302, с. 46; 7, с. 45].

В развитие указанных положений в постнеклассической науке сложился ряд эвристических установок, а именно: что не существует стабильной сущности познаваемого объекта, не существует центра его структуры, который определял бы его неизменные свойства; структура объекта всегда задается сознанием познающего субъекта, сформировавшимся в данный момент, в данном пространстве и в данной культуре; все языки описания реальности являются равноправными; на смену рациональности (как определенному типу миро­понимания) приходит мультирациональность (как равноправие всех возможных парадигм и дискурсов) [295].

предстают в «ризомном образе» и являют собой изменчивое множество фено­менов различной природы [266]. В этом философском образе фиксируется гетерогенность принципов права, т.е. их «восходимость» к неисчислимому количеству «источников», так что затруднительно даже становится говорить об их происхождении, генеалогии, отсутствие внутри них центра и иерархии. Именно ризомность придает принципам права форму нелинейной целостности, оставляющей открытой возможность для их внутреннего саморазвития [234]. А постмодернистское видение позволяет освободить принципы права от жесткой системно-структурной сетки, увидеть внутренний потенциал их развития и богатство возможных контекстов рассмотрения [179].

В свете такого понимания принципов права они предстают как явление, имеющее «свой собственный смысл, независимый от того или иного конкретного правового содержания, выражающего определенную политическую волю, идеологический принцип или практику сложившихся общественных отношений» [207; 30, с. 36]. Такого рода понимание принципов права возможно лишь с позиции определенного дискурса (формы познавательной деятельности), который и является вариантом задания определенной же в данный момент познания их сущности [294]. В этом ракурсе все отдельно взятые подходы понимания принципов права видятся нам локальными, ограниченными, поскольку они отбирают для формируемой модели понимания принципов права только те стороны, признаки (свойства, черты) и формы, которые заданы ими как существенные, и при этом исключают все другие. Поэтому невозможно из всего многообразия дискурсов выделить верный, указать на существование истинной концепции [108; 109; 111; 113] понимания принципов права. Познание же принципов права в контексте постнеклассической мультирациональности приводит нас к изучению именно слоев принципов права, к их осмыслению в категориях множества - различных предметностей и способов связи между ними.

В рамках плюралистической концепции в понимании права, сформулированной, в том числе О.Э. Лейстом и В.В. Лазаревым [165; 166], в

развитие которой мы вполне можем признать все имеющиеся и мыслимые определения принципов права, хотя и относительно истинными, но равноправными. В силу чего полное представление о принципах права способна дать лишь совокупность всех имеющихся и мыслимых определений принципов права как относительных истин, так как «в зависимости от условий, места и вре­мени в качестве принципов права выступает или мыслится то одна, то другая материя, то в одной, то в другой ее форме» [166, с. 15]. Множественность (плюралистичность) дискурсов подразумевает, таким образом, множественность вариантов понимания принципов права, каждый из которых ценен как субъект диалога. Диалогичность всех этих смыслов понимания принципов права и их свободное признание обусловливает равенство всех языков описания реальности права в целом. Тем самым складывается каталог альтернативных позиций по проблеме понимания принципов права с различными их основаниями, методами и предметностями. Каждая из них практикует особый теоретический язык и посвящена описанию одного из «слоев» феномена «принципы права», который представляется центром соответствующей позиции [31, с. 13]. В результате понимание принципов права приобретает множественный (плюралистичный), относительно-условный характер, презюмирующий множественность как самой истины знаний о принципах права, так и способов ее познания. А результатом процесса познания в таком аспекте станет абсолютность относительности истины знаний о праве, или ее релятивность.

Таким образом, мы полагаем, что сложившиеся в процессе эволюции юридической науки идеи о принципах права приобретают значимость методологической основы оформления принципов порядка формирования государственных органов в политико-правовой действительности, так как деятельность законодателя, правоприменителя напрямую зависит от результатов исследований науки конституционного права. В связи с чем понятие «принципы порядка формирования государственных органов» находится в неразрывной связи с понятием «принципы права», и последующее становление представлений о принципах указанного порядка должно опираться на сложившиеся в

современной постнеклассической юридической науке подходы к пониманию принципов права в целом.

В условиях становления принципов научной мультирациональности, как равноправия всех возможных научных парадигм и дискурсов, учет различных позиций по проблеме понимания принципов права позволит нам в дальнейшем использовать их различные основания, методы и предметности для описания многообразных слоев (сторон) принципов порядка формирования государственных органов на междисциплинарном и межотраслевом уровне познания. В свою очередь выработка комплексного представления о принципах такого порядка, выявление их содержания, систематизация являются предпосылкой целостности и дифференциации конституционного и смежного с ним отраслевого законодательства, единообразия актов, согласованности действий и процедур в сфере формирования государственных органов.