§ 2. Принцип историзма в изучении правовых норм, правоотношений и правового порядка

В контексте вышеизложенного очевидно, что Н.М. Коркунов не просто рассматривает правовые явления в историческом контексте, но и историзм выступает в его концепции в качестве важного методологического принципа, позволяющего выяснять внутренние механизмы правообразования, основыва­ясь не на формально-догматической методологии, а на реально складываю­щихся в истории права социальных факторах.

В XIX - начале XX века в российском правоведении большое распро­странение получил принцип историзма. Очевидно, что в первую очередь рас­пространение этого принципа в юридических исследованиях объясняется ав­торитетом исторической школы права, которое оказывало влияние на рус­ское правоведение с начала XIX в. Нельзя сказать, что приверженность мето­дологии исторической школы права заключалась в неукоснительном следо­вании учению немецких юристов этого направления. Напротив, вряд ли в российском правоведении можно найти правовые концепции, построенные в полном соответствии с требованиями методологии данной школы. Речь идет лишь об использовании ряда ключевых идей этой исторической школы, вы­ступавших в качестве важных методологических принципов анализа права и позволяющих рассматривать его как исторически изменчивое явление. Веро­ятно, в качестве таковых можно выделить следующие идеи:

- историческая преемственность в развитии права;

- отказ от умозрительности метафизики, исходящей из универсального понимания права, его исторической неизменности;

- признание социокультурной основы в эволюции права.

Если в школе позитивного права такая идея развития права, его исто­ризма не могла быть принята, то школа естественного права в ее россий­ском варианте адаптировала эту идею, иногда синкретически соединяя ис­торизм и универсалистскую трактовку права. Впрочем, и юридические по­зитивисты были столь же непоследовательны в своей методологии, порой, обращаясь к идеям исторической школы.

Породившая критику классических типов правопонимания неудовлетво­ренность их методологией - догматизмом, формализмом, умозрительностью и пр. - стала причиной и обращения к альтернативным методологическим идеям, с чем связывалась возможность преодоления указанных недостатков. Примеча­тельно, что, проникая в позитивистские и естественно-правовые теории, исто­ризм породил примечательное явление, когда критика методологии этих школ

осуществлялась с позиции самих этих школ. При этом обвинения в абстрактно­сти постановки и решения проблемы права часто получали форму апелляции к конкретности в рассмотрения права, которая интерпретировалась как относи­тельность в пространстве и во времени. Но временной, то есть исторический срез права чаще всего был ключом к решению проблемы.

В связи со сказанным, следует обратиться к примерам правовой методо­логии П.И. Новгородцева и Н.М. Коркунова, приверженцев школы естествен­ного права и школы позитивного права. Их критика недостатков методологии этих школ с позиции исторического принципа изучения права стала условием формулирования этими теоретиками новых подходов и типов правопонимания. Так, П.И. Новгородцев известен как родоначальник школы возрожденного естественного права, а Н.М. Коркунов как основатель социологической школы права. Несмотря на противоположность данных правовых концепций, кореня­щаяся в их соотнесенности с различными и противоположными классическими школами правопонимания, они едины в идее о том, что право представляет со­бой не вечное, а историческое, то есть изменчивое явление.

Тем не менее как П.И. Новгородцев, так и Н.М. Коркунов не отказывают­ся от исходных постулатов своих школ.

Н.М. Коркунов, также как и Новгородцев, следуя постулатам своей шко­лы, но уже позитивизма, исходит из необходимости позитивного изучения пра­ва, основанного на опыте. В то же время, в отличие от классического позити-

визма, он склонен рассматривать право конкретно-исторически, объясняя этим изменчивость права. В отличие от П.И. Новгородцева, развивающего объектив­но-идеалистическое учение о праве, Н.М. Коркунов полагает необходимым по­строить новую науку о праве, которая должна возникнуть исторически законо­мерно, как более высокий методологический уровень развития правового зна­ния, в сравнении с предшествующими этапами, представленными философией права и энциклопедией права.

Если попытаться дать общую оценку правового учения Н.М. Коркунова, то, прежде всего, следует указать на позитивизм его методологии, который вы­ражается в стремлении к научному, исключающему оценочный характер зна­ния, методу познания права, основанному не на умозрительности, а индуктив­ных обобщениях юридической практики. Особенность позитивизма Н.М. Коркунова состоит в социологическом подходе к познанию права, во многом мотивированном учением Р. Иеринга о противоборствующих интересах, определяющих социальную природу и историческую динамику права.

Н.М. Коркунов не сосредотачивается на рассмотрении какого-либо одно­го аспекта права, стремясь к объемности его юридической интерпретации. В концепции теоретика имеют теоретическое значение разные аспекты права, раскрываемые посредством категорий субъективного и объективного права, правового сознания, правоотношения, правопорядка, права как элемента жизни общества.

Предварительно необходимо сказать, что следуя позитивистским методо­логическим установкам, Н.М. Коркунов в контексте критики использования в правовых исследованиях методологии естественных наук, в то же время отме­чает, что в целом это возможно, но в довольно узких рамках. Как уже было по­казано выше, такая методологическая установка во многом основана на отож­дествлении юридического закона и закона в научном смысле. Он показывает 82

некорректность такого подхода, отмечая отражение законами в научном смысле объективной закономерности и то, что право относится к сфере общественной жизни, выраженной субъективно посредством юридического закона. Формаль­ный критерий определения ошибочности их отождествления, еще раз повто­римся, состоит в нарушаемости юридических законов, что невозможно в отно­шении законов естественной науки.

В связи с этим необходимо отметить, что такой ход мысли Н.М. Корку­нова не может рассматриваться как склонность к использованию методологии философии права, на что указывают некоторые исследователи правовой кон­цепции этого теоретика^[106]. В то же время, эти исследователи правы в своем утверждении о том, что «основой правовой доктрины мыслителя послужила философия позитивизма в том виде, в каком она была разработана французским социологом О. Контом. Н.М. Коркунов разрабатывает теорию права в рамках социологического варианта позитивизма»^[107]. Но из этого вовсе не следует, что «.русский ученый осознает пределы познавательных возможностей данной философии и предлагает сочетать методологию позитивизма с методологией философии права в юридических исследованиях»^[108].

Не является аргументом в пользу такого утверждения и указание на то, что Н.М.

вового знания, которую он рассматривает как закономерный этап эволюции науки права, который не отрицает предшествующие этапы, но, признавая их по­ложительную роль, сыгранную в ходе этой эволюции, интегрирует их положи­тельные стороны в новую науку - общую теорию права - на основе более эффек­тивной, а значит, и более научной методологии. Так, генетически философия пра­ва, решающая проблему общего понимания права, предшествует появлению об­щей теории права Н.М. Коркунова^[109].

Тот «философский компонент» общей теории права Н.М. Коркунова непосредственно вытекает из его социологического подхода к праву, рассмат­ривающего право в контексте общественной жизни, как его элемент. В связи с этим обращение теоретика к анализу социальных факторов вполне предсказуемо, а использование соответствующего категориального ряда явля­ется методологически корректным и не противоречит методологическим нача­лам его теории. Значит, то, что указанные авторы приняли за философско- правовую методологию, на самом деле таковой не является. Собственно, фило­софский элемент, действительно, присутствует в методологии Н.М. Коркунова. Но он относится к методологическим началам его концепции, к обоснованию самого принципа позитивного научного знания, восходящего к фи­лософии О. Конта и к обоснованию субъективно-реалистического принципа ин­терпретации права, о чем подробно речь шла выше.

Необходимо подчеркнуть, что обращение этого исследователя к неко­торым нетрадиционным для классического юридического позитивизма кате­гориям является корректным развитием его социологического подхода к пра­ву.

Если это так, то очевиден и такой аспект права, рассматриваемый теорети­ком, как его идеальная форма, которая раскрывает право, интерпретируемое как способ разграничения интересов, в его отражении сознанием. Но сам про­цесс отражения имеет очень сложную структуру опосредованную ценностями, установками, культурой. Итогом же является осознание лицом своего правомо­чия, обусловленного, с одной стороны, нормой права, а с другой стороны, осо­бенностями сознания этого лица.

Собственно, учение о юридической норме, в связи с этим, приобретает особое значение. Примечательно, что Н.М. Коркунов рассматривает норму в контексте деятельности и ее цели. Так, любая норма определяется целью дея­тельности. Причиной разнообразия норм является разнообразие человеческой деятельности и ее целей. Отсюда понятно, почему всю совокупность норм, прежде всего, следует подразделять на этические и технические нормы. Харак­теризуя эти группы норм, Н.М. Коркунов полагает, что первые из них пред­ставляют собой правила, обеспечивающие достижение всей совокупности це­лей, которые ставит перед собой человек, а вторые представляют собой такие правила, которые обеспечивают достижение лишь отдельных целей^[110].

Исторический принцип в анализе правовых норм вытекает из самой по­становки проблемы соотношения технических и социальных норм, где первые внеисторичны, поскольку объективны, как правила, выводимые из объективных законов природы, а вторые историчны, основываясь на личном опыте индиви­да, его мировоззрении, ценностях. По мнению ученого, разновидностью этиче­ских норм являются юридические нормы, характеризующиеся общеобязатель­ностью вне зависимости от принятия или непринятия соответствующей цели, содержащейся в них. Таким образом, юридические нормы определяют фор­мальные рамки интересов.

Как было показано выше, Н.М. Коркунов особое внимание уделяет про­блеме соотношения правовых и нравственных норм, применяя при этом не

только приемы логического анализа, но и рассматривая их регулятивные свой­ства и механизм действия, где принцип историзма является наиболее эффек­тивной методологией. В данном контексте можно выделить два уровня анализа соотношения правовых и нравственных норм, первый из которых является структурно-функциональным, а второй социально-историческим. На структур­но-функциональном уровне, в отличие от юридических норм, нравственные нормы призваны оценивать цели и интересы: «Станем ли выводить нравствен­ные правила из принципа пользы, истины, гармонии, красоты, сострадания, любви, свободы, или из самостоятельного врожденного чувства нравственно­сти, во всяком случае, в практическом применении они будут служить нам пра­вилами оценки интересов, приводящей к различию добра и зла»^[111]. Так, содер­жанием нравственных норм является моральный долг,

а содержанием правовых норм является совокупность прав и обязанностей. Ис­ходя из этого, мыслитель делает акцент на субъективном понимании прав, по­лагая, что «право есть обусловленная соответствующею обязанностью другого лица возможность осуществлять данный интерес в установляемых юридиче­скими нормами пределах. Юридическая обязанность есть обязанность выпол­нять вытекающие из чужого права требования соблюдать установляемые юри­дическими нормами границы конкуренции интересов. Поэтому, в отличие от нравственного долга, юридическая обязанность сохраняется только до тех пор пока существует чужой интерес, ради которого она установлена»^[112].

Соотношение права и нравственности исследуется теоретиком в контек­сте эволюции общества, что является, по его мнению, важным условием кон­кретности и объективности анализа. Генетическая связь между правом и нрав­ственностью, утверждает Н.М. Коркунов, состоит в зависимости права, во вли­янии, которое оказывает нравственность на право в контексте доминирующих нравственных установок и, соответственно, целесообразности обеспечения реа­

лизации определенных интересов. Ведь, в отличие от права, нравственность выражает интересы непосредственно. В этом смысле, следуя за нравственно­стью, право отстает в своем отражении интересов, идет по тому пути, который, как правило, нравственность уже прошла. Однако «.с развитием обществен­ная жизнь делается сложнее и разнороднее и потому открывается большая воз­можность для разнообразия нравственных воззрений, но и на высоких ступенях общественного развития могут быть моменты общего увлечения определенным религиозным или нравственным учением: тогда и право в большей степени

113 проникается нравственными началами» .

Так, Н.М. Коркунов подходит к мысли о том, что общественные отноше­ния систематизируются правовой нормой, которая выражает их форму. По его мнению, правоотношения нельзя рассматривать только как отношения, урегу­лированные юридическими нормами. Дело в том, что из понимания права тео­ретиком вытекает важный вывод о его дуализме, выражающемся в общем (кол­лективном) и, одновременно, в субъективном (индивидуальном) свойстве, так как носителем интереса всегда выступает и общество в целом, и индивид. Поэтому объективная сторона права представлена юридическими нормами, а его субъективная сторона - правоотношениями^[113][114].

Здесь для обоснования этого взгляда, противостоящего классическому юридическому позитивизму, с точки зрения которого именно правовые нормы являются объективным условием правоотношений, рассматриваются как отно­шения, урегулированные правовыми нормами, важную роль играет принцип историзма. Поэтому Н.М. Коркунов обращается к исторической реконструкции возникновения юридических норм и правоотношений, обращая внимание на то, что правоотношения в истории предшествовали норме, так как «исторически развитие всегда начинается с частного, а не с общего. сначала создаются от­

дельные субъективные права, а затем юридические нормы»^[115]. Общие правила (нормы), рассуждает Н.М. Коркунов, формируются как обобщение частных случаев, когда судья в древности создавал (творил право) прецеденты, решая возникающие конфликты. В дальнейшем прецеденты приобретали характер юридических норм, будучи закрепленными в законе или обычае.

Таким образом, в изучаемом аспекте право Н.М. Коркуновым рассматри­вается не как юридическая норма и не как правоотношения, то есть не сводимо к ним, но является их единством. В этом смысле он и говорит о правопорядке, который есть не что иное, как единство юридических норм и правоотношений, при этом Н.М. Коркунов, постулирует, что он является относительным, так как правовые нормы относятся к сфере должного, имеющего изменчивую природу. Ученый последователен в своей методологии, основанной на разграничении сферы естественно-научного и юридического знания, подчеркивая еще раз, что отличие закона в научном смысле от юридического закона состоит в том, что первые лишь фиксируют повторяемость явлений,

а вторые предписывают должное, как необходимо поступать, что вытекает из цели, которую норма реализует и заложенной в ней ценности. Это объясняет из­менчивость юридических норм, которые представляют собой «.частный и из­менчивый элемент юридического порядка»^[116]. Отсюда вытекает, что правовые отношения также изменчивы, как и нормы, выражают исторический характер общественной жизни, в основе которой лежат интересы. Значит, несостоятельны те теории, которые стремятся обосновать вечный универсальный правовой поря­док абсолютного характера.

Так, обращаясь к старой, но не исчерпавшей себя проблеме естественного права, понимаемого как совокупность абсолютных правовых начал, таких как свобода, равенство и справедливость, Н.М. Коркунов подчеркивает необходи­мость исторического подхода к данной сфере, что распространяет его критику и на методологию юридического позитивизма. Такой подход закономерно ведет к

тому, что не только школа естественного права и юридический позитивизм по­падают в сферу критики теоретика, но и историческое правопонимание, кото­рое существенно суживает задачу правовой теории, выделяя соответствующую духовную основу права и сводя исследовательскую задачу лишь к раскрытию особенностей того или иного национального права, что низводит цель правово­го исследования «до простого искусства толкования отдельных национальных систем права, искусства, служащего исключительно непосредственным потреб-

117

ностям практики»^[117].

Рассуждая о научном способе решения данной проблемы, Н.М. Коркунов, как было уже показано выше, указывает на социальную основу права, которая исключает идею его абсолютности и неизменности, но основывается на при­знании исторической относительности. Данная историческая относительность права, с одной стороны, является результатом концептуализации представлений о праве как способе разграничения интересов, а с другой стороны, есть не что иное как результат применения принципа историзма к анализу правовых норм, правоотношения и правового порядка.

Так, позитивный подход к праву, которому следует мыслитель, впрочем, по его же оценкам, нельзя признать абсолютным. Тем более, если речь идет о классической школе юридического позитивизма, которая, как было показано выше, отличалась формализмом методологии, догматизмом содержания, и ис­торизм, по мнению Н.М. Коркунова, является способом преодоления данных ошибок. В своей «Истории философии права» он прямо говорит о необходимо­сти исторического принципа не только в изучении правовых явлений, но и в понимании природы теоретико-правового знания. Он указывает на несостоя­тельность методологии классического юридического позитивизма, не учитыва­ющей исторический контекст права, накопленный веками юридический мате­риал, также как и на важность исторического опыта исследования права. Огульное формальное отрицание предшествующего опыта было характерно для классических школ юриспруденции, но именно юридический позитивизм, аб­

солютизировав формально-догматический метод анализа права, стал рассмат­ривать правовую норму не как социальную материю, а как формально­логическую конструкцию, что определило и аналогичную интерпретацию пра­воотношений и правового порядка, как понятий, иногда встречающихся в пози­тивистских доктринах. Поэтому, с точки зрения Н.М. Коркунова, преодоление данной методологической установки, которая наносила значительный ущерб позитивной правовой науке, связано с применением исторического принципа изучения права^[118].

Как было показано в предшествующих разделах диссертационного ис­следования, критика классической школы юридического позитивизма явля­ется лейтмотивом всей концепции Н.М. Коркунова. Объектом этой критики является и правовая концепция С.А. Муромцева, его методология. По мне­нию этого русского теоретика, право обеспечивает защиту общественных от­ношений от самого общества (внешней среды) ^[119]. Такое объективистское по­нимание права, по мнению Н.М. Коркунова, не учитывает его субъективную сторону, а значит, то, как право воздействует на личность, что можно объяс­нить лишь его «психическим компонентом», правовым сознанием. Он пола­гает, что «.для ограничения права от всякого другого наперед определенно­го порядка необходимо обратиться к психической стороне явлений, а раз мы это сделаем, определение права, данное С.А. Муромцевым, падает между за­коном, изданным властью и субъективным правосознанием.»^[120].

Другим методологическим недостатком правовой теории С.А. Муромце­ва, по мнению Н.М. Коркунова, является его склонность к субъективизму в ис­следовании права, что выражается в игнорировании обобщений эмпирического характера как методологического принципа и преобладании субъективных оце­ночных суждений. Опровергая тезис этого теоретика о происхождении права из

благоприятной общественной среды, он указывает, что это «...противоречит исторической действительности».

Выше уже было сказано о том, что Н.М. Коркунов очень высоко ценил учение о праве Р. Иеринга, рассматривая его как образец теоретического мыш­ления о праве. Здесь же необходимо еще раз подчеркнуть, что вместе с тем Н.М. Коркунов не случайно рассматривает как недостаток учения этого право­веда, его апелляцию к волевой теории права. Это является причиной незакон­ченности теории Р. Иеринга, неполноты его понимания права. Развитие этой теории, помимо отказа от волевой теории права, состоит еще и в том, чтобы ввести в теоретический контекст права и юридической практики в целом фак­тор сознания, благодаря чему государственная власть приобретает свойство си­лы, вытекающей из сознания граждан^[121].

Подводя некоторые итоги, необходимо сказать, что в правовом учении Н.М. Коркунова большую роль играет принцип историзма, который, имея клю­чевое значение для анализа большинства проблем, попадающих в поле его ис­следовательского внимания, прежде всего реализован в признании относитель­ности права как одного из основополагающих методологических начал. Идея относительности права обосновывается на основе признания интересов в каче­стве главного содержательного социального контекста права, где само право рассматривается как способ их разграничения. Поскольку же интересы как осо­знанные потребности и основной социальный содержательный компонент пра­ва характеризуются исторической динамикой, то и право (правовые нормы) ха­рактеризуются изменчивостью. Отсюда вытекают два аспекта относительности права, первый из которых связан с усложнением правового регулирования об­щественных отношений, а второй - с особенностями культур народов и изме­няющимся сознанием общества.

Одним из следствий такого применения принципа историзма является

вывод о конкретно-историческом характере правопорядка и, соответственно, юридических норм и правоотношений. Ведь они представляют собой ни что иное, как формы, способы разграничения интересов, имеющих относительный характер. Так, совокупность юридических норм превращается в правовой поря­док при условии, что они систематизируются на основе общей цели, вытекаю­щей из конкретных исторических обстоятельств.

И наконец, результатом применения принципа историзма является сама теоретико-методологическая концепция правовой науки Н.М. Коркунова, соглас­но которой она является историческим явлением, результатом эволюции знаний о праве и методов изучения права. Каждый этап данной исторической эволюции представляет собой соответствующий способ познания права и его обобщения в юридических теориях. Так, общая теория права отличается от таких предшеству­ющих ей форм познания права, как юридическая энциклопедия и философия пра­ва тем, что в ней общие основания права выводятся из юридических знаний, до­бытых отраслевыми и специальными науками, в силу чего догма права облада­ет большей прикладной направленностью и ценностью.