Право как явление Разума

В этом параграфе главы делается небольшой экскурс в философскую проблематику – в философию права, с тем чтобы попытаться уже с философской стороны обосновать особенности права, его назначение в жизни людей (и, не скрою, с расчетом главным образом на читателя, имеющего интерес и, возможно, даже склонность ко всякого рода философским премудростям).

При этом придется коснуться, как говорится, высоких материй – хотя бы вкратце, в самом общем виде, без подробных аргументаций и пояснений.

Это значит прежде всего, что здесь речь пойдет о Разуме, так сказать, с «большой буквы» – феномене мирозданческого, вселенского порядка. Стало быть, о самой сути «появления на свет» и бытия людей как разумных существ – о том основательном, первичном и позитивном, что позволяет человеку и сообществу людей (при всей противоречивости разума как психофизического явления) через мысль и волю проникнуть в глубь вещей и процессов, выбирать и решать, познавать и творить, соединяя мечту, духовные ценности,

258

Глава восьмая. Право – высшее назначение

расчет и созидательное дело. И при этом реализовать свое предназначение как носителей Разума – высшего явления (творения) мироздания, Вселенной.

И вот, по крайней мере, два момента, которые под углом зрения Разума в его таком глубоком понимании во многом помогают с философской стороны понять тайну права, его назначение в жизни людей.

П е р в о е. Разум во всех своих проявлениях – это не что иное, как свобода человека. Разум представляет собой способность делать собственный выбор, решать жизненные проблемы самому, а значит, способность выйти за пределы жестких, императивных, непререкаемых природных порядков и зависимостей, принимать решения по своему усмотрению, руководствуясь своими размышлениями, иде-

альными представлениями, принципами, началами.

Вот почему именно право с его спецификой, выраженной в дозволениях, субъективных правах, может быть охарактеризовано в качестве реального бытия Разума. И отсюда – в качестве такого норма-

тивного образования, в котором содержится заданная (заряженная) Разумом нацеленность правовой материи в области практических отношений на свободу и активность человека, на реализацию его творческого потенциала.

И в т о р о е. Именно Разум закладывает в право такую ориентацию, которая находится на другом полюсе по отношению к умным деяниям людей, сопряженным с биологическими и социальными негативами человеческого бытия, что с рассматриваемых позиций изначально и определяет нацеленность правовой материи в области практических отношений не только на свободу и активность человека, но и на высокие духовные ценности и идеалы, на исключение из жизни лю-

дей зла и несчастья.

Именно в связи с этим получается своеобразное сцепление частиц правовой материи, когда они объективно, как бы сами собой выстраиваются в направлении субъективных прав (ее, казалось бы, невесть откуда взявшаяся собственная логика). И это не нечто хаотически случайное и не некое мистическое предначертание, а впол-

259

Тайна и сила права

не понятное, вполне объяснимое проявление высокого, мирозданческого значения Разума, выражением и атрибутом которого является свобода людей.

В научном отношении рассмотрение права под углом зрения Разума позволяет выйти на уровень математического (инструментально-математического) его понимания, то есть таких характеристик права, которые в области юридической догматики по большей части выступают в качестве своего рода математического инстинкта, свойственного выдающимся юристам-практикам и теоретикам, а ныне при широком подходе к праву открывают перспективу и на уровне теории основательного и глубокого постижения правовой материи как некоего алгоритма, механизма, призванного служить людям.

Насколько понимание права как бытия Разума, да притом Разума в высоком мирозданческом значении, является существенным, можно пояснить на некоторых данных историко-науковедческого характера.

Имя великого философа – Иммануила Канта – обычно связывается с его сочинениями, посвященными разуму; главное из таких сочинений – «Критика чистого разума». Но мало кому известно, что по одной, на мой взгляд, весьма обоснованной версии творческого пути философа он обратился к этой философской проблематике для то-

го, чтобы глубже и основательней разобраться в вопросах права (и это

вполне объяснимо исходя из требований той эпохи – эпохи Просвещения), которые привлекли его внимание при чтении лекций в Кенигсбергском университете в 1780-х гг.

И когда спустя десятилетие И. Кант, проделав гигантскую работу по углубленной трактовке разума, действительно вернулся к вопросам права (реализовав свои идеи в серии статей 1790-х гг.), то одной из основных таких идей стала мысль о необходимости в научном отношении выделять вслед за «чистым разумом» также и чистое право, когда и раскрывается его мирозданческая предоснова1. То есть права в виде идеального образа, «освобожденного» (путем логической операции) от воздействия и влияния чувственных факторов, изменчивых фактических отношений, конкретной цели – от всего того, что к нему в реальной жизни «примешивается». И в практической жизни, говорит Кант, при использовании потенциала права нужно начинать

не с материального принципа, не с цели, не с поставленной задачи,

1 Подробнее об этой версии и разработках И. Канта по вопросам права см.: Алексеев С.С. Самое святое, что есть у Бога на земле. М., 1997.

260

Глава восьмая. Право – высшее назначение

а с формального принципа, относящегося к праву1. «Цель же, – замечает в скобках Кант, – может быть какой угодно»2.

И вот что поразительно и одновременно закономерно – именно такое («чистое») право, в особенности с учетом его потенций, заряженности на субъективные права, и предстает как явление Разума (или даже, как замечал И. Кант, «самое святое из того, что есть у Бога на земле»).

1 Здесь допустимо предположить, что перед нами такая сторона критической философии Канта, которая порой в какой-то мере ускользает из поля зрения. Дело тут вот в чем. Нередко чуть ли не вершиной философского мышления при постижении явлений окружающего нас мира выставляется (в недавнем прошлом, в обстановке тотального господства марксистско-ленинско-сталинских догм – императивно) тезис о взаимосвязи и взаимообусловленности этих явлений. Верный и очевидный сам по себе такого рода тезис имеет, однако, ограниченное значение в отношении глубины познания. Взаимосвязь и взаимообусловленность явлений приводит к тому, что каждое из них получает как бы отпечаток от всех других, начинает нести на себе следы других явлений, находящихся с ним во взаимосвязи, и это при всей значимости такой взаимообусловленности становится одновременной преградой к пониманию своеобразия данного явления, его самобытной природы (что в конечном счете не дает возможности в полной мере выявить специфику и существующих взаимных отношений, и взаимообусловленностей). Поэтому есть основания полагать, что критический метод Канта – это способ мышления, в соответствии с которым то или иное явление не только берется независимо от опыта, чувственных факторов, но и вообще предстает в своей собственной плоти, в «чистом виде», вне тех отпечатков, следов, которые оставляют на нем другие явления, предметы, процессы. И такое рассмотрение явления в «чистом виде», в его собственной плоти, когда познавательная мысль отвлекается от опутывающих и затеняющих его связей и влияний, позволяет постигнуть его глубины, его определяющие сущностные характеристики и определения, а затем уже понять все его связи и опосредования, решать другие мировоззренческие и прикладные проблемы (как это мы увидим в отношении права).

2 Кант И. Сочинения на немецком и русском языках. Т. 1. М., 1994. С. 449.

261

Тайна и сила права

тели неизменно изображали и рекламировали свои задачи и решения в качестве единственно разумных. Но никогда, ни при каких социальных системах, политических режимах и правителях такая задача реально, практически не реализовалась и не могла быть реализованной по определению. Ибо какие бы ни предпринимались усилия для того, чтобы регулирование и управление в обществе возвести в ранг «разумного», они неизбежно подвержены воздействию чувственных факторов, влиянию времени, переменчивого опыта, личностных, нередко корыстных мотивов, страстей, иллюзий, догм.

И вот по всем данным, только право оказалось тем уникальным общественным институтом, который способен в результате опыта, практики, отработки при решении многообразных юридических дел закреплять и накапливать оптимальные (чистые) средства и конструкции, предстающие и на данный момент, и на будущее в качестве явления Разума. Конечно же, подобного, стерильно чистого, права как некой реально функционирующей юридической системы в нашей земной жизни не бы-

ло, нет и не будет никогда.

невозможно1.

1 Примечательно при этом, что сам вопрос о таком праве (то есть о праве как явлении Разума) появился и потребовал решения в науке именно тогда, когда это оказалось

«нужным» Истории. Он не возникал и не мог возникнуть до того, как в человечестве, в его бытии назрела острая необходимость фактического перехода народов к либеральным цивилизациям и сложились предпосылки и условия для этого перехода. Словом, до того, как идеи, дух, идеалы Французской революции (а также первые шаги по конституированию демократической политической системы в Северной Америке и в Европе к концу ХVIII в.) не потребовали того, чтобы среди человеческих ценностей в противовес произволу, самочинному господству власти, страстей и капризам правителей бы-

262

Глава восьмая. Право – высшее назначение