Почему Кант?

Действительно, почему? – Основательность философского подхода. – Эпоха либеральных цивилизаций. – Сила идей. – Основные сочинения. – Концепция: суть, система, план.

Действительно, почему? Почему именно Канту принадлежит заслуга формулирования основополагающих философских положений по праву, да притом таких, значение которых не только сохранилось до нынешней поры, но в своей истинной глубине раскрылось именно сейчас, в современную эпоху, а по ряду пунктов устремлено вперед, в будущее? Ведь Кант, по распространенным представлениям, – это философ-классик, свершивший вместе с другими крупными философами (Гегелем, Шеллингом, Фихте) великий философский переворот, затронувший прежде всего исконную философскую материю – область познания, мироустройства, этики.

17

Самое святое, что есть у Бога на земле

обстоятельство, что творчество философа пришлось на тот переломный период человеческой истории, когда в передовых странах (в Западной Европе, Северной Америке) начался реальный и интенсивный переход от традиционных к либеральным цивилизациям.

Основательность философского подхода. Исходный момент здесь таков. Иммануил Кант (1724–1804 гг.; родился и жил в Кенигсберге, там же писал свои произведения, читал лекции в Кенигсбергском университете) – не просто один из философов-классиков, а родоначальник философской революции, свершившейся на пороге и в начале XIX в.

Центральный пункт такого переворота – это, по словам самого же Канта, попытка «изменить прежний способ мышления в метафизике, а именно совершить в ней полную революцию, следуя примеру геометров и естествоиспытателей»2.

Новый способ мышления, определяющий своеобразие всей философии в качестве трансцендентальной (обратим внимание на этот термин – «трансцендентальной», т.е. выходящей за пределы опыта, чувственного восприятия), базируется на критическом подходе, когда основу философского исследования должна составлять критика познавательных способностей субъекта и определения границ его познания3. «Чистый разум», с точки зрения Канта, и есть разум, обладающий

«способностью мыслить независимо от чувственных данных»4. Вполне обоснованно при этом в философской литературе делается ударение на идее Канта об антиномиях5, которая представляет собой «открытие

1 Ойзерман Т.И. Этикотеология Канта и ее современное значение // Вопросы философии. 1997. № 3. С. 106.

2 Кант И. Соч. В 6 т. М., 1963–1966. Т. 3. С. 91.

3 Там же.

4 Ойзерман Т.И. Этикотеология Канта и ее современное значение // Вопросы философии. 1997. № 3. С. 103.

5 В соответствии с идеями Канта при познании явлений окружающего мира происходит следующее. Когда субъект мыслит явления как «вещи в себе», то «неожиданно обнаруживается противоречие, неустранимое обычным, догматическим путем, так как и тезис, и антитезис можно доказать одинаково ясными и неопровержимыми доказательствами, и разум, таким образом, видит себя в разладе с самим собой – состояние, радующее скептика, критического же философа повергающее в раздумье и беспокойство» (Кант И.

18

Глава первая. Право в мироздании

Канта, утверждавшее, что противоречие есть – при известных условиях – совершенно неизбежное и необходимое состояние разума»1.

Последовательное использование критического метода позволило Канту создать стройное и основательное философское учение, в котором в одну цепь выстроились и космогонические представления о происхождении Солнечной системы, и Природа в ее глубоком понимании, и Разум во всех его определениях, и сообщество людей, в центре которого предстал Человек, и история человеческого рода. При этом Кант говорит: «Если существует наука, действительно нужная человеку, – то это та, которой я учу, – а именно подобающим образом занять указанное человеку место в мире, – из которой можно научиться тому, каким надо быть, чтобы быть человеком»2.

С рассматриваемых позиций Канту, по всем данным, принадлежит заслуга наиболее основательного, глубокого понимания мироздания, природы, разума, человечества, его истории. При этом мысли Канта о мироздании, наряду со всем другим, обращены в будущее, в неизбежное в будущем раскрытие задатков человека, в мирную и счастливую судьбу человеческого сообщества. Ту судьбу, которая должна реализоваться в соответствии с идеалами свободы. Свобода людей, как признано в литературе, посвященной творчеству Канта, и образует «нерв» всей его философии3.

В философии Канта достойное место отведено и праву. Причем положения Канта о праве, вплетенные в общую ткань философских представлений и философского прогноза, рассчитаны в конечном счете на упорядоченную, разумную организацию жизни людей. То есть на ту организацию жизни, которая – к счастью – по многим параметрам в какой-то мере именно в современную эпоху реализуется (или выступает в виде настоятельного требования и перспективы, когда складываются возможности для ее реализации).

Приведенными краткими положениями общего характера, казалось бы, можно было бы ограничиться, – с тем, чтобы перейти к освещению взглядов Канта по вопросам права и связанным с ними проблемам современности.

1 Асмус В.Ф. Иммануил Кант. М., 1973. С. 257–258.

2 Кант И. Соч. В 6 т. Т. 2. С. 206

3 Funke G. Von der Aktualität Kants. Bonn, 1979. S. 17.

19

Самое святое, что есть у Бога на земле

Если в гигантском множестве литературы, посвященной творчеству Канта, попытаться выделить работы по правовым вопросам, то может сложиться впечатление о весьма скромном месте правовой проблематики в его воззрениях. Э.Ю. Соловьев пишет: «...мне не известно ни одной основательной работы, которая обсуждала бы «юридическую проспективность» самой кантовской этики, ставила бы в центр внимания вопрос о том, а не предполагают ли кантовские представления о морали (сразу же – в качестве необходимого дополнения, в качестве коррелята) известный образ права»1. Примечательно, что и сам Э.Ю. Соловьев, отличающийся тонким пониманием права, говорит, и притом с большой осторожностью, лишь об «образе права» в кантовской этике, который должен быть всего лишь «коррелятом», и т.д. Отсутствие должного внимания к правовой проблематике в творчестве Канта демонстрирует, скажем, фундаментальная работа Дж. Реале и А. Антисери о развитии западной философии, в которой в перечень работ философа не попало его фундаментальное исследование «О поговорке...», а характеристика правовых вопросов в кантовском творчестве отмечена таким пассажем: «Кант признает гражданское право в этике на основе одного лишь чувства уважения»2. Может показаться, что высказывания Канта по правовым вопросам носят по большей части попутный, чуть ли не случайный характер.

и кантовской этике.

Более того. Есть весомые основания для предположений, в соответствии с которыми взгляды Канта по вопросам права вообще должны получить весьма высокое признание в качестве одной из определяющих частей всей системы его философских воззрений.

Германский исследователь творчества Канта X. Оберер высказал соображения о том, что сама проблема свободы возникла у Канта при разработке вопросов права. Но как раз проблема свободы под углом

1 Соловьев Э.Ю. И. Кант: взаимодополнительность морали и права. М., 1992. С. 12.

2 Реале Дж., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. Кн. 3. СПб., 1996. С. 661.

3 Ritter Ch. Der Rechtsgedanke Kants nach den frühen Quellen. Frankfurt a. M., 1971.

20

Глава первая. Право в мироздании

зрения об антиномиях дала толчок к разработке идей чистого разума, его критики. Таким образом, полагает X. Оберер, именно кантовское учение о праве было исходным пунктом и конечной целью всей его критической философии1.

Эти соображения, при всей их очевидной дискуссионности, подтверждаются и другими данными. В том числе и тем, что, действительно, как раз накануне того времени, когда Кант обратился к исследованиям чистого разума, он уже сформулировал в лекциях 1780–1782 гг. важные положения о праве, которые, однако, не могли получить должного развития без обращения к фундаментальным философским проблемам.

Главное же рассматриваемое предположение находит подтверждение в подробном анализе взглядов Канта по вопросам права (попытка такого анализа и предпринята в этой книге), свидетельствующих о том, что он вышел на важнейшие характеристики права на основе исследований чистого разума, всего комплекса связанных с ним проблем.

Достаточно, надо думать, данных и в пользу другого, казалось бы, также весьма дискуссионного, утверждения X. Оберера, полагающего, что Кант считал философию права наиболее разработанной частью всей своей философской системы, он только откладывал написание самостоятельного и развернутого исследования по философии права до тех пор, пока не созданы общие принципы критики чистого разума4. Авторы отечественной монографии о Канте, которые привели толь-

ко что указанные научные источники, оценили такой подход X. Оберера к творчеству Канта следующим образом: «Стремление Оберера рассматривать философию права в качестве исходной точки всего критицизма заслуживает внимания. Кант в самом деле ставил в центр своего философствования человека, а этого последнего понимал как выразителя высших целей природы, реализуемых в движении человеческого рода ко всеобщему благу. Право как способ регулирования этого дви-

1 Oberer H. Zur Frühgeschichte der Kantischen Rechtslehre // Kant-Studien (Berlin). 1973. Jg. 64. H. 1. S. 48–102. См. также: Kant: Analysen – Probleme – Kritik / Hrsg. von Hariolf Oberer. Bd. 2. Würzburg, 1996.

2 См.: Кант И. Соч. В 6 т. Т. 3. С. 109 и далее.

3 См. данные о планах Канта во вступительной статье Р. Мальтера «К истории возникновения «Основоположения к метафизике нравов» и «Критики практического разума»» // Кант И. Сочинения на немецком и русском языках. Т. 3. М., 1997. С. 7.

4 Там же.

21

Самое святое, что есть у Бога на земле

жения, бесспорно, поэтому является элементом критической философии, но не единственным и тем более не главным»1.

Может быть, и верно – «откладывал». И все же мне сдается, что Кант – если справедливы излагаемые в данном месте соображения – свой замысел в отношении философии права практически реализовал. Но реализовал не в виде особого обширного труда типа гегелевской «Философии права» (возможно, труд такого типа написать он действительно не успел), а в виде очень точных, скоординированных между собой высказываний в трактатах и статьях 1780–1790 гг., особенно в статьях и трактатах 1793–1794 гг., подготовленных и впрямь после завершения цикла капитальных трудов по «критике...» – критике чистого разума, практического разума, способности суждения.

А в этой связи вот какое еще замечание. Кант в своих капитальных трудах, трактатах, статьях показал себя в качестве основательного знатока проблем права – и общих, и специальных, причем по ряду направлений с опережением, таким, когда соответствующие кантовские разработки вышли на такой уровень осмысления правовой действительности, который только-только сейчас осваивается современной правовой наукой (понимание не только государства, но и всего общества как «правового»; такая характеристика видов законов, которая по сути дела затрагивает существо и значение общих дозволений и запретов – проблему, к которой при всей ее важности лишь в самые последние годы прикоснулось современное правоведение).

Для Канта характерно то, что не так уж часто встречается у обществоведов, – тонкое понимание права, своего рода погруженность в эту специфическую сферу действительности и знаний. Весьма примечательно, что Кант свободно владеет сложной специальной юридической терминологией, в том числе – формулами римского права – важнейшим показателем культуры человечества (хотя по ряду философских проблем он вполне обоснованно не пошел по пути скоропалительного словотворчества, а придал некоторым терминам, например – «публичности» права, его определению в качестве «государственного», «гражданского» не специально-юридический, а иной, особый смысл, адекватный философской сути рассматриваемых проблем).

Эпоха либеральных цивилизаций. Глубина и ценность философских взглядов Канта на право обусловлены и тем, что его творчество выпало

1 Философия Канта и современный идеализм / Под ред. И.С. Андреева, Б.Т. Григорьяна. М., 1987. С. 227. Последние слова в приведенной выдержке – понятно, дань ортодоксальным марксистским воззрениям о праве.

22

Глава первая. Право в мироздании

на период самого крупного качественного перелома в истории человечества, когда историческая ситуация «взорвалась» и начался реальный и уже необратимый переход от традиционных к либеральным цивилизациям1 – переход, ознаменованный глобальным революционизирующим влиянием на духовную и социальную жизнь людей французской революции2. В литературе справедливо отмечено, что «без классической буржуазной революции во Франции у немцев не было бы классической буржуазной философии права»3.

С духовно-мировоззренческой стороны переход к либеральным цивилизациям и прежде всего французская революция, другие революционные перемены того времени обычно связываются – и это справедливо – с именами великих философов и просветителей того времени – Руссо, Монтескье, Вольтера, Локка. В отношении же Канта широкое хождение, особенно в обстановке господства марксистской идеологии, получило изречение Маркса о том, что философию Канта можно считать «немецкой теорией французской революции»4.

Между тем в современной философской литературе уже отмечено, что концепция Канта должна ставиться в соответствие вовсе не с немецкой, а с эпохальной, общеевропейской политической тенденцией5. С учетом ранее изложенных соображений есть основание сказать определеннее: учение Канта, в том числе его взгляды на право, на политическое и правовое устройство общества, вполне могут претендовать на то, чтобы они были признаны основополагающими идеями, заложившими философские основы либеральных цивилизаций, притом – заложившими эти основы в эпоху которых после французской революции реально вступило человечество6.

1 По обоснованному утверждению А.С. Ахиезера, такой переход представляет собой общую, глобальную, всеисторическую закономерность развития человеческого общества (см.: Ахиезер А.С. Россия: критика исторического опыта. Т. 1. М., 1991. С. 332–333).

2 По справедливому мнению Ю. Хабермаса, именно Франция является страной, которая воплотила главную линию сознательного исторического развития – благодаря революции избрала для мира Демократическую культуру, и вследствие этого «буржуазные революции, имевшие место ранее, а именно: голландская, английская, американская, только благодаря французской революции обрели свой облик в качестве революций» (Хабермас Ю. Демократия. Разум. Нравственность. М., 1995. С. 62).

3 Кленнер Г. Философско-правовое просвещение в Берлине в годы Великой французской революции// Историко-философский ежегодник. 1991. М., 1991. С. 205.

4 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 1. С. 88.

5 См.: Соловьев Э.Ю. И. Кант: взаимодополнительность морали и права. С. 39.

6 X. Оберер пишет, что Кант не только использовал терминологию и «фактуру» правовых идей Гоббса, Локка, Юма, Монтескье и особенно Руссо, но и принял многие социально-философские идеи французской революции (Oberer H. Zur Frühgeschichte der Kantischen Rechtslehre// Kant-Studien (Berlin). 1973. Jg. 64. H. 1).

23

Самое святое, что есть у Бога на земле

И здесь достоин внимания вот какой момент. Если знаменитые просветители с духовной стороны в немалой степени подготовили французскую революцию, то Кант уже после революции, да к тому же территориально отдаленный от нее в европейском пространстве, в своем легендарном «кенигсбергском затворничестве»1 осмыслил последствия революции на основе критического метода, «чистых категорий», позволивших обрисовать картину мира, в том числе и по правовой проблематике, в соответствии с просвещенческим мировоззрением в идеальном, истинно человеческом виде2. И именно это – как ни парадоксально – и сделало взгляды Канта по правовым вопросам остро актуальными в нынешнее время кануна третьего тысячелетия – время, когда развитие либеральных цивилизаций потребовало нового осмысления и практической реализации идеальных представлений о праве – праве человека.

Сила идей. Философские взгляды Канта оказались настолько глубокими, основательными, пронзительными и вместе с тем – подоспевшими ко времени, что они уже при жизни философа получили широкое признание (и соответственно – отторжение у реакционных кругов общества3). Его лекции в университете пользовались неизменным успехом, произведения Канта при его жизни не раз переиздавались. Мысли Канта о разуме, о морали и религии, о вечном мире, сама трансцендентальная характеристика явлений, их философский анализ в «чистом виде» сразу же овладели многими умами современников (в меньшей степени, увы, повезло его разработкам по вопросам права, обычно рассматриваемым под углом зрения «этики»; возможно, эти разработки просто опередили время).

В памяти людей остался и прекрасный человеческий облик Канта, скромного умудренного ученого-подвижника, соответствующий

1 По словам Э.Ю. Соловьева, «само его (Канта. – С.А.) легендарное «философское затворничество» было не чем иным, как попыткой (и притом успешной) оградить себя от прусского провинциализма и стать кабинетно открытым по отношению к «мировой эпохе»» (Соловьев Э.Ю. И. Кант: взаимодополнительность морали и права. С. 5).

2 «Эпоха Канта – эпоха Просвещения, которому Кант придает новую, обогащаемую самокритикой разума, историческую форму» (Ойзерман Т.И. Этикотеология Канта и ее современное значение // Вопросы философии. 1997. № 3. С. 111).

3 Философия Канта еще при его жизни была воспринята как серьезная угроза средневековому религиозному миропониманию. Журнал «Философский архив», который выходил в Берлине в 1792–1797 гг., писал о «троякой дезорганизации» общественной жизни в конце XVIII в.: политической, связанной с французской революцией, «телесной», связанной с месмеризмом, и философской – кантианством (цит. по: Кант и кантианцы. М., 1978. С. 98).

24

Глава первая. Право в мироздании

глубинной сути его учения. Образ, быть может, особо впечатляющий и значимый в нынешнем мире, когда на звание философа, оракула, мыслителя настойчиво претендуют политические вожди, правители, административно-политические аппаратные чины. Кант жил простой, неполитизированной жизнью, далекой от власти, политических страстей, вождистских претензий на то, чтобы «изменить мир». Генрих Гейне писал о нем: «Он жил механически-размеренной, почти абстрактной жизнью холостяка на тихой, отдаленной улочке Кенигсберга... Вставание, утренний кофе, писание, чтение лекций, обед, гуляние – все свершалось в определенный час, и соседи знали совершенно точно, что на часах половина четвертого, когда Иммануил Кант в своем сером сюртуке, с камышовой тросточкой выходил из дома и направлялся к маленькой липовой аллее... Какой странный контраст между внешней жизнью этого человека и его разрушительной мыслью, сокрушающей мир»1. И вот еще штрихи личности Канта, подмеченные нашим выдающимся отечественным философом: «Он был человеком абсолютной светскости, вежливости, обаяния и долга. Многое он не говорил из вежливости. А вежливость – это то в нас, без чего вынужденное общение превратилось бы в ад»2.

Впрочем – ничуть не меньше значат по сравнению с этими и другими, близкими по содержанию описаниями жизни философа его собственные слова, сказанные в заключении книги о практическом разуме: «Две вещи, – пишет Кант, – наполняют душу всегда новым и тем более сильным удивлением и благоговением, чем чаще и продолжительнее мы размышляем о них, – это звездное небо надо мной и моральный закон во мне»3.

Конечно же, – и это согласуется с сутью кантовских идей – не следует делать из Канта некоего идола, всезнающего оракула. Не все его разработки, по свидетельству специалистов, доведены до конца, точны и совершенны. Об этом в книге также пойдет речь. К тому же, понятно, Кант был сыном своего времени. И если тенденциозны и несправедливы Марксовы оценки Канта как «приукрашивающего выразителя интересов немецких бюргеров», то вместе с тем надо видеть в ряде его суждений не только приметы тогдашних порядков (возвеличивание главы государства, узкая трактовка свободы выбора, ущербное понимание свободы слова и др.), но и отголоски концептуальных представлений общества, только-только порывающего с феодальным Средневековь-

1 Цит. по: Баскин Ю.Я. Кант. М., 1984. С. 8–9.

2 Мамардашвили М. Кантианские вариации. М., 1997. С. 16.

3 Кант И. Сочинения на немецком и русском языках. Т. 3. С. 729.

25

Самое святое, что есть у Бога на земле

ем. Один из таких отголосков – это промелькнувшие в отдельных разработках – пусть только в одной-двух, но все же промелькнувшие – характеристики права как сугубо запретительно-ограничительного института, характеристики, самим же Кантом основательно преодолеваемые. И тут, кстати, нельзя не отметить, что есть любопытнейший пример того, как, начав изложение проблем о видах законов с подобной трактовки, Кант под напором самой логики его же генеральной теоретической концепции в конце концов незаметно переходит к современной, дозволительной оценке права (небезынтересно, что примерно такой же путь по вопросу взаимодополнительности права и морали проделал в своей прекрасной монографии на указанную тему Э.Ю. Соловьев1). Вызывает горькую досаду то обстоятельство, что богатый научный потенциал идей Канта, особенно по вопросам права, не был в должной мере раскрыт в последующее время, увязан с острыми проблемами и трудностями формирования и развития либеральных цивилизаций (и это несмотря на громадную литературу, посвященную творчеству философа, его последователей, существование ряда направлений и школ неокантианцев – фрейбургской, марбургской, некоторых других). Правоведы, знакомые с творчеством Канта и даже величавшие себя «кантианцами» (такие, как Г. Кельзен и его сторонники), использовали по большей части не столько суждения философа о праве, сколько отдельные элементы его теории познания2 или своеобразно толкуемые положения философа о «форме» и «чистом праве», будто бы ставшие основой «чистой теории права». Воззрения же Канта по вопросам права в целом оцениваются в литературе порой как «дог-

1 Завершая свою книгу о взаимодополнительности права и морали, Э.Ю. Соловьев пришел к выводу, который, как пишет сам автор, «даже в форме намека, смутной догадки не приходил... в голову при начале работы» и который поэтому автор высказывает «не без страха» и в виде вопроса: «не является ли этика Канта в значительной своей части (и прежде всего как учение о категорическом императиве) вовсе не этикой, не аналитикой нравственности, а полноценной теорией правосознания?» (Соловьев Э.Ю. И. Кант: взаимодополнительность морали и права. С. 188–189). И здесь важен не только, а быть может, и не столько приведенный вывод (на мой взгляд, он – точен, и более того – даже чересчур сдержан), сколько то обстоятельство, что сами кантовские идеи, их тщательный анализ сломали начальную авторскую установку. Приходится пожалеть, что этот вывод автора, отличающегося тонким современным пониманием права, не стал исходным пунктом и стержнем всего исследования о сложной, порой причудливой взаимосвязи права и морали.

2 Автор введения к труду Г. Кельзена, посвященного проблемам теории права,

Stanly L. Paulson указывает на значение для правоведения не столько правовой философии Канта, сколько использование «отдельных частей или кусочков» его теории познания (см.: Paulson Stanley L. Introduction // Kelsen Hans. Introduction to Problems of Legal Theory. Oxford, 1992).

26

Глава первая. Право в мироздании

матика» или всего лишь как «украшение» классической теории естественного права1. Хуже того, дальнейшее развитие философской мысли, в том числе другими философами-классиками, внешняя броскость отдельных философских систем, их очарование, доступность и приемлемость для нетерпеливых революционеров – все это как бы перекрыло свободолюбивые идеи Канта, отодвинуло их на обочину популярной философско-политической мысли, даже в каком-то смысле отбросило их в прошлое. И порой превратило в «основоположников» ряда либеральных конструкций мыслителей более позднего времени, еще раз «открывших» идеи, разработанные Кантом (например, идеи правового государства, по сути дела повторяющие в суженном варианте взгляды философа о «правовом обществе»).

Жестко и целеустремленно потрудились по умалению учения Канта идеологи ортодоксального марксизма, прозорливо усмотревшие в кантовских идеях грозную опасность для коммунистической доктрины2, хотя и среди сторонников марксизма (впрочем, объявленных марксистскими ортодоксами «ревизионистами») были и есть ученые, отдававшие должное заслугам основателя философской революции3. Но так или иначе сила идей Канта оказалась все же настолько значительной, что и в неблагоприятных условиях, в обстановке эйфории, вызванной иллюзиями социалистических учений и перспективой близких радикальных революций, уже со второй половины XIX в. (быть может, как реакция человеческого духа на всплеск радикально-революционных

1 Paulson Stanley L. Introduction // Kelsen Hans. Introduction to Problems of Legal Theory. Oxford, 1992.

2 Вслед за рядом дискредитирующих высказываний в адрес Канта Маркса, Ленина, опиравшихся на примитивные схемы «идеализм – материализм», в том же направлении действовали и служители официальной марксистской науки, пытавшиеся нанести удары по главным достижениям кантовской мысли, например, по вопросам человека, его уникальности и высокого статуса. «Философии Канта, – писал, например, глашатай официальной советской философии А.М. Деборин, – чужды основы гуманизма, она является идеологическим оправданием бесчувственного отношения к человеку... Она пуста и бездушна» (Деборин А.М. Социально-политические учения нового и новейшего времени. М., 1958. С. 231–232).

Даже в условиях, когда в советской литературе стали оттеняться особенности взглядов Канта в качестве «либерально-буржуазных» с «гуманистическими интенциями», одновременно неизменно подчеркивался их «абстрактный», «абстрактно-спекулятивный характер и даже утопизм» (Философия Канта и современный идеализм / Под ред. И.С. Андреева, Б.Т. Григорьяна. С. 221, 231).

3 Э. Бернштейн писал, например: «Кант, этот трансцендентальный идеалист, фак-

тически был более строгим реалистом, нежели многие последователи так называемого естественно-научного материализма (Бернштейн Э. Реалистический и идеалистический моменты в социализме. Одесса, 1906. С. 5).

27

Самое святое, что есть у Бога на земле

настроений) произошло «возвращение» учения Канта в передовую, либерально ориентированную мысль, в прогрессивное духовное философско-политическое развитие общества – процесс, который не ослабел и в последующее время. С той поры – да и поныне – стал популярным лозунг «Назад к Канту». Хотя с учетом дальнеперспективной значимости кантовских идей и того обстоятельства, что философско-политические разработки по многим направлениям в послекантовское время фактически ушли в сторону, во многом оказались в тупике, едва ли уместной (во всяком случае – по вопросам права) является здесь сама постановка вопроса, выраженная в слове «назад». Подробнее об этом – в конце книги.

Основные сочинения. Общепризнано, что основу и стержень философских взглядов Канта составляют его фундаментальные труды –

«Критики...» («Критика чистого разума» – 1781 г., «Критика практического разума» – 1788 г., «Критика способности суждения» – 1790 г.). Можно ли рассматривать эти сочинения философа как основу и его воззрения по вопросам права? Да, в каких-то отношениях можно; скажем, в отношении его идеи о чистом праве. Есть в указанных крупных работах отдельные фрагменты и суждения по правовой проблематике. В то же время имеются достаточные основания для того, чтобы осо-

бо выделить те сочинения Канта, которые либо целиком, в значительной степени, либо одной из существенных сторон своего содержания непосредственно посвящены праву. И такое выделение ряда сочинений философа оказывается оправданным не только в силу объема и характера содержащихся в них разработок по правовым вопросам, но еще и потому, что эти разработки в своем единстве представляют собой целостное, вполне отработанное учение о праве, и более того – как уже отмечалось – по весьма обоснованным предположениям потребность их разработки стала исходным пунктом других исследований Канта, образующих основной массив его философских взглядов.

Сочинения Канта, относящиеся к вопросам права, имеют три временных и содержательных слоя.

Прежде всего – это опубликованная в конце 1980-х гг. запись лекций Канта, прочитанных в Кенигсбергском университете в 1780–1782 гг.1 В этих лекциях содержится ряд принципиально существенных положений об уважении к праву других людей, о человеческом преимуществе «иметь право», об обязанности отстаивать «свое» право и др. И хотя в литературе была высказана мысль об отсутствии в ту пору у Канта «собственно-

1 Кант И. Из лекций по этике // Этическая мысль. М., 1988. С. 299–332.

28

Глава первая. Право в мироздании

го теоретического понятия права»1, мне кажется более обоснованным другое предположение. Полагаю, что на основании миропредставления, рожденного французской революцией, Кант уже в лекциях 1780– 1782 гг. утвердился в ряде основополагающих идей принципиально нового понимания права (о «святости» права, о самостоятельной его ценности, о необходимости моральные действия «сводить к праву»2 и др.), которые не только послужили толчком к другим его фундаментальным исследованиям, но и в более поздние годы – и что характерно, уже применительно к объективному праву – получили конкретизированное развитие, вылились в развернутое, отработанное учение.

Следующая и, на мой взгляд, наиболее значимая группа кантовских работ, в той или иной мере посвященная праву, это – цикл трактатов и статей, опубликованный в 1784–1795 гг., а именно:

«Идея всеобщей истории во всемирно-гражданском плане»;

«Предполагаемое начало человеческой истории»;

«О поговорке «Может быть, это и верно в теории, но не годится для практики»» (сокращенно – «О поговорке...»);

«К вечному миру».

Характерная особенность указанных трактатов и статей – не только в том, что в них (особенно в последних двух из упомянутых) философскоправовые взгляды Канта как раз и развернуты во вполне сложившуюся целостную концепцию, но и в том еще, что они напрямую взаимоувязаны с общефилософскими представлениями о природе, ее «замысле», о трансцендентных сторонах духовного мира, о прогрессивном общественном развитии, что, надо полагать, и позволило подойти к праву с философских позиций, дать ему мировоззренческую характеристику. Знаменательно, что именно сейчас и именно в России, именно этим статьям и трактатам зрелого Канта, посвященным логике истории, механизмам общественного прогресса, судьбе человеческого рода, уделяется все большее внимание3.

1 Соловьев Э. Ю. И. Кант: взаимодополнительность морали и права. С. 48. Автор, заслуга которого в том, что он ввел в научный оборот рассматриваемый пласт творчества Канта, пишет, придерживаясь, судя по всему, в немалой степени линии на этическое обоснование права, что в лекциях суждения о праве сформулированы «за пять лет до написания собственно этического сочинения» и что «в 1780–1782 гг. Кант еще не располагал собственным теоретическим понятием права. Он опирался на полуинтуитивное представление о правах человека, воспринятое образованными кругами Западной Европы из

«Декларации независимости» (1776) и первых конституций североамериканских штатов».

2 Кант И. Из лекций по этике // Этическая мысль. С. 247.

3 Гуревич П.С. Иммануил Кант. Собрание сочинений в восьми томах. Юбилейное издание 1794–1994 / Под общ. ред. А.В. Гулыги. М., изд-во «Чорро», 1994 (в последующем «Рецензия») // Вопросы философии. 1995. № 11. С. 149–151.

29

Самое святое, что есть у Бога на земле

И такой еще момент, важный для российских исследователей и читателей, – отмеченные трактаты и статьи (жаль, в их число не попала статья «Религия в пределах только разума», а также «Введение в учение о праве») собраны в одну книгу, а главное – представляют новейший отработанный перевод с немецкого. И притом представлены в книге так, что немецкий и русский тексты страница за страницей даны в зримом, поабзацном сопоставлении1.

И последний пласт, к которому относится, действительно, по времени и правовому содержанию последнее сочинение из творчества Канта по вопросам права. Это развернутое исследование, специально посвященное праву в его важнейших определениях, – «Метафизические начала учения о праве» (1797 г.). Оно представляет собой первую часть более обширного труда – «Метафизики нравов...», которое содержится в томе 4, ч. 1, шеститомного сочинения).

Впрочем, надо заметить, что последнее из указанных сочинений философа, несмотря на его название и преимущественно юридическое содержание, в меньшей степени, чем его предшествующие работы, посвящено концептуально-философскому видению права, его разработке, обоснованию – в нем эти разработки в основном лишь отражены, выражены при освещении традиционных юридических проблем. В нем Кант (за исключением, пожалуй, раздела «Введение в учение о праве») не столько характеризует философские основы своей концепции, сколько в какой-то мере «вторгается» в содержание юридического позитивизма, предлагая – во многом оригинальную – философскую интерпретацию категорий публичного и частного права в традиционном их понимании2.

Концепция: суть, система, план. В сочинениях Канта, в особенности в его трудах, статьях и трактатах первой половины 1790-х гг., содержится разработанная, цельная философская концепция права, в которой реализовались его представления о мироздании, разуме, истории и перспективах развития человеческого рода, идеалы либеральной цивилизации, выраженные в принципах французской революции.

1 См.: Кант И. Сочинения на немецком и русском языках. Т. 1: Трактаты и статьи (1784–1796). М., 1994.

2 Философские взгляды Канта по вопросам публичного и частного права проанализированы в работах Ю.Я. Баскина (см.: Баскин Ю.Я. Кант. М., 1984. С. 21 и сл.). Этот анализ, впрочем, требует, по-видимому, дополнений и не исключено – корректив с учетом кантовских положений о чистом праве, придавших праву и, надо думать, в этой связи его категориям в области частного и публичного права значение ценностей, связанных с разумом.

30

Глава первая. Право в мироздании

Концепция Канта о праве представляет собой интеллектуально мощное, оригинальное философское учение, которое до настоящего времени в полной мере еще не осмыслено в науке, не получило должного признания и развития. Оно включает ряд принципиально новых, оригинальных, передовых идей, наиболее полно раскрывающих свою интеллектуальную и практическую ценность в современную эпоху. Это идеи о праве как практическом бытии разума, о праве человека как объективном праве, о праве как цели общества, ряд других положений философской, теоретической, прикладной значимости. И в этой связи следует сразу же заметить, что некоторые модные правовые воззрения, претендующие на «кантианство» или «неокантианство», такие, как

«чистая теория» права Г. Кельзена1 в различных ее вариациях2, в действительности имеют с учением Канта лишь некоторые внешние совпадения, а по сути своей весьма и весьма далеки от него.

Но если философско-правовые идеи Канта не изложены самим же автором в одном труде, не систематизированы им, то, спрашивается, каким же образом можно представить их в цельном виде, имеющем и по внешним признакам признаки «учения» или «теории»? Каково, если поставить вопрос несколько иначе, логическое построение этих взглядов, выступающих ныне в виде отдельных высказываний философа, рассыпанных в ряде его работ, трактатов, статей?

Здесь нужно иметь в виду особенности творчества Канта, отмеченные М. Мамардашвили.

Кант – философ, ход мысли которого противится ее омертвлению

«системами»3, – не располагает свои правовые идеи по какой-то схеме, они вплетены в изложение по вопросам всеобщей истории, вечного мира и другим проблемам. Но, как полагает М. Мамардашвили, вполне обоснованно предположить, «что у Канта есть какие-то сквозные темы и их можно вынуть из горизонтального развертывания изложения, соединить в некоторые связи, сочетания и развивать их»4.

1 Идеи чистой теории права Г. Кельзена изложены в ряде его фундаментальных исследований, главным образом в таких, как: General Theory of Law and State (1943), The Common Theory of Law (1955), What is Justice (1957). Анализ этих идей см.: Cohen and Cohen's Reading in Jurisprudence and Legal Philosophy / Philip Shuchman. Boston; Toronto, 1979. P. 173–194.

2 См.: Туманов В.А. Буржуазная правовая идеология. М., 1971. С. 371 и сл.

3 «…Кант принадлежит к числу тех философов, у которых нет системы» (Мамардашвили М. Кантианские вариации. М., 1997. С. 14).

4 Там же. С. 7. Сказав «развивать их», автор тут же поясняет: «Развивать не в марксистском смысле слова, а в обычном, как говорят музыканты – «развивать тему», связывая вещи, в изложении как будто не связанные».

31

Самое святое, что есть у Бога на земле

И вот эти сквозные темы по вопросам права, когда они извлечены из иной проблематики и соединены вместе, обнаруживают свою логику постижения права, его понятия:

от понимания места и назначения права в нашем мире, его характеристики как звена «замысла» природы, других его философских характеристик, и одновременно –

от объективного права – социального явления, находящегося в сложном и противоречивом соотношении с законом,

к чистому праву,

затем – к праву человека,

и наконец, завершающая ступень – понимание права как цели общества (самого святого, что есть у Бога на земле).

1.