Глава Одиннадцатая надежда

1

ПРАВО – одно из немногих явлений современной цивилизации, которое получило общее признание в качестве непременного условия нормального существования людей, феномена исконно цивилизационного порядка, достижения человечества, его культуры.

Потому-то, надо полагать, само понятие «право», производные от него формулы и лозунги, в том числе «правовое государство», «правовой порядок», «законность» и т.д., независимо от реального положения дел в том или ином обществе, повсеместно и постоянно используются буквально всеми: и правящими режимами, и политической элитой, и оппозиционными кругами, деятелями разной политической и моральной ориентации, обывателями. Притом неизменно используется как надежный знак приверженности высоким требованиям современной развитой цивилизации, культуры, морали. Иной раз, увы, как некое общее место, дежурная фраза, привычный словесный оборот, дабы не прослыть реакционером.

С великим сожалением приходится констатировать и то, что декларации о праве в ряде случаев использовались в качестве прикрытия античеловеческих, репрессивных режимов, оправдания фактов произвола и государственного терроризма. Ведь даже чудовищный режим гитлеровского нацизма именовал себя «правовым государством», а СССР, другие коммунистические страны, выразив свое презрение к праву в постулатах его «отмирания» и в практике «революционного правосознания», вместе с тем довольно искусно маскировали массовые факты расправ и террора «открытыми судебными процессами», другими на первый взгляд современными юридическими формами

471

Право на пороге нового тысячелетия

и процедурами – тем, что в социалистическом обществе все происходит «по закону», в соответствии с «социалистической законностью».

2

МЕЖДУ ТЕМ реальное значение права, его высокий престиж в современном мире на рубеже третьего тысячелетия действительно имеет глубокие, вполне оправданные основания. Право по самому своему существу может быть охарактеризовано как наша, людей, надежда. И в этом отношении как условие и средство решения многих сложных (увы, не убывающих по числу и по количеству среди них острых) проблем, преодоления негативных тенденций и опасностей, а главное – условие и средство поступательного развития человечества, его всесторонней модернизации. Отчасти по зрелым размышлениям, по данным науки, а нередко и интуитивно, по наитию это реальное значение и миссия права в жизни людей и «улавливается» в самом факте его высокого престижа. А это в свою очередь является порой побудительным фактором и для спекулятивного, в маскировочных целях манипулирования правовыми формулами и лозунгами.

Здесь принципиально важно сделать ударение на главном факте – на том обстоятельстве, что наиболее крупный сдвиг в истории человечества – переход от традиционных к либеральным цивилизациям по своей сути немыслим без права.

Ибо кроме права нет иной социальной формы, через которую может быть реализована и обеспечена сама предоснова любой цивилизации либерального типа – великая самоценность жизни человека, свобода людей, оптимальная реализация индивидуальности человека (для этого не «приспособлены» никакие иные социальные регуляторы: ни мораль, ни обычаи, ни корпоративные императивы). И кроме права нет иной социальной формы, которая бы обеспечивала существование и оптимальное функционирование общества, его экономической, социальной и политической систем в условиях реализованных либеральных ценностей и идеалов, т.е. существование и функционирование на началах саморегуляции – самоуправления в политической и социальной сферах, рыночной саморегуляции в экономической сфере (на постиндустриальной стадии развития экономики).

К этому следует добавить и то, что опыт прошлого и настоящего свидетельствует – неизбежная в условиях цивилизации борьба с наиболее отвратительными проявлениями человеческого бытия, произволом (включая все виды преступности) и насилием (допускающими

472

Часть третья.

и оправдывающими уничтожение человека), вне права не только не приводит к ожидаемым результатам, но и неизменно оборачивается такой же или еще большей бедой для людей.

Есть здесь основания и иного, тоже фундаментального порядка, но относящиеся непосредственно к праву, к правовой материи.

Речь идет не только об уникальных особенностях позитивного права, его качестве жесткого организма и одновременно – живого права, но и о связанном с этим своеобразии юридической системы как эффективного регулятора (прежде всего – об общеобязательной нормативности, всеобщности), т.е. о том, без чего само существование и функционирование общества в условиях всесторонней модернизации невозможны. Главное здесь – это то, что сама по себе правовая материя (о чем, как мы видели, свидетельствуют данные, относящиеся к различным юридическим системам) спонтанно, в силу самой юридической логики «ведет» к важнейшим гуманитарным ценностям. Причем это касается юридической материи как таковой – даже в условиях, когда особенности права в достаточной мере еще не раскрылись, да и сама юридическая система обслуживает главным образом власть, выполняет в основном карательно-запретительные функции, носит в целом реакционный, античеловеческий характер. Словом, в позитивном праве, во многом независимо от функций в данных конкретных исторических условиях, все же наличествует – пусть до поры до времени и потенциально или в урезанных формах – «социальный плюс». В нем как бы изначально заложена настроенность («заданность») на цивилизационные идеалы и ценности высшего порядка – обеспечение высокого статуса и достоинства личности, свободы людей, реализацию начал справедливости, равновесности в пра-

вах и обязанностях, исключение из жизни людей произвола, насилия. Право, стало быть, по самой своей природе – гуманитарный ин-

ститут высокой значимости, призванный по самой изначальной сути («замыслу») служить людям.

Эта поистине удивительная специфика позитивного права, подтверждаемая самой жизнью, реальной практикой, в полной мере еще не осмыслена наукой (хотя, надо полагать, признание права в качестве

«явления Разума» уже во многом объясняет указанную настроенность,

«заданность» или, во всяком случае, открывает путь к ее постижению).

473

Право на пороге нового тысячелетия

том власти, по большей части подчинялось произволу правителей. И все же право по мере развития общества все более и более раскрывает свою суть, свое историческое предназначение. И наконец, в ходе великого, глобального исторического сдвига, когда реализуется переход человечества от традиционных к либеральным цивилизациям, суть права в условиях гражданского общества как бы обнаруживает свою изначальную предназначенность, и право заявляет о себе как инструмент обеспечения самоценности жизни, свободы, основополагающий гуманитарный институт и одновременно как надежное, соответствующее требованиям цивилизации средство борьбы против своего исконного антагониста – произвола, насилия. Отсюда становятся, можно предположить, понятными высокие оценки права в суждениях знаменитых мыслителей, философов и правоведов. Вплоть до таких, как это делает Иммануил Кант, когда право оценивается в качестве цели общества, главного критерия общест-

венного развития.

3

ВОТ Мы ПОДОШЛИ к главной характеристике современного права, которая позволяет видеть в нем надежду человечества, к его особенностям как права человека. И одновременно в этой связи (или даже – как к исходному фактическому поводу рассмотрения проблемы) – к правовой трактовке одного из «знаковых» событий конца второго тысячелетия – делу Пиночета, о котором говорилось в прологе к настоящей книге. Но сначала – несколько слов о том месте, которое заняли категории прав человека после второй мировой войны. Именно – после второй мировой войны, в 1950–1960-х гг. Ибо известные со времен античности и возвышенные как основополагающие духовные демократические принципы в эпоху Просвещения, в годы Великой французской революции, в последующие десятилетия XIX и первой половины ХХ в., права человека как неотъемлемые, прирожденные права личности как раз в 1950–1960-х гг.

терием правового порядка в мире, во всех странах.

И как раз с той поры, с Декларации ООН по правам человека 1948 г., последующих международных документов, в мире, завоевывая все но-

474

Часть третья. Перспектива

вые и новые рубежи, утвердилась в качестве господствующей общечеловеческой ценности культура прав человека. Пожалуй, даже – все более доминирующего на планете – духа прав человека.

Весьма примечательно в этой связи, что и во внутригосударственном праве демократических стран, в том числе в конституциях, других фундаментальных законах, заглавное место стали занимать нормативные положения о правах и свободах человека, о достоинстве личности. Не менее существенно и то, что во главе этого процесса оказались страны, пережившие ужасы тоталитарных диктатур и потому в реальной жизни выстрадавшие потребность утверждения стойкой преграды перед этим бедствием и проклятием, – Германия, Испания, Италия, в конституциях которых положения о правах человека стали заглавной формулой и определяющей основой построения всего конституционного строя.

4

ОБРАТИМСЯ ТЕПЕРЬ к тому, обозначенному ранее, исходному пункту, отправляясь от которого попытаемся охарактеризовать право современной эпохи, – к делу бывшего чилийского диктатора.

Напомню суть дела. Генерал Пиночет, глава военной хунты, совершившей в начале 1970-х гг. государственный переворот и учредившей затем репрессивный режим в Чили, был в 1998 г. во время его частной поездки задержан в Великобритании по обвинению, представленному Испанией, в преступлениях против человечности.

Но как бы то ни было (и даже независимо о того, как завершится данное дело в Чили), главное, что имеет принципиальное значение для права на рубеже нового, третьего, тысячелетия христианской эры, уже произошло. Это главное заключается в том, что нарушение прав человека в любой стране получает оценку в качестве деликта надгосударственного порядка и что вытекающие отсюда правовые последствия имеют обязательную юридическую силу во всем мировом сообществе. А это значит (внимание!), что права человека становятся действующим правом в глобальном отношении – на «наднациональном», надгосударственном уровне. И что, следовательно, права человека обладают, скажем так, супермощной, универсальной юридической силой, и потому

475

Право на пороге нового тысячелетия

по вопросам прав человека утверждается идея универсальной юрисдикции. И главное – в соответствии с приоритетом международного права каждая национальная юридическая система призвана строиться сообразно принципам и критериям права человека.

Тут нужны некоторые пояснения. В мировой юридической практике еще до дела Пиночета права человека начали получать признание в качестве непосредственно действующих, обладающих прямой юридической силой, независимо от установлений той или иной национальной юридической системы. Еще в 1996 г. судебные инстанции Германии посчитали возможным на основании одних лишь положений о правах человека привлечение к ответственности деятелей

«другого», притом уже не существующего государства – бывшей ГДР за действия, которые они совершали по существовавшему в свое время (но к моменту рассмотрения юридического дела утратившему силу) «социалистическому законодательству».

Здесь же, в Великобритании, при рассмотрении дела Пиночета, такого рода линия не только получила завершение в виде признания глобального, надгосударственного юридического статуса прав человека, но и в соответствии со спецификой общего, прецедентного права нашла отражение в самом содержании действующей юридической системы. Ибо, напомню, право Великобритании характеризуется как раз тем, что в нем как в системе общего прецедентного права демократические правовые ценности и идеалы не просто учреждаются декларациями «сверху» (что во многих случаях на долгое время оставляет их сугубо «бумажными» и пропагандистскими формулами), а формируются и утверждаются в самом процессе правового развития и по своим результатам прямо «входят» в действующую юридическую систему, а отсюда и в практику правовой и политической жизни.

Последнее из указанных обстоятельств является в высшей степени важным. Оно, надо полагать, уже в значительной мере объясняет смысл высказанного выше утверждения о том, что каждая национальная юридическая система теперь «призвана строиться сообразно принципам и критериям права человека». Прошу внимания! Не просто прав человека, а именно права человека! Стало быть, не в значении одних лишь субъективных возможностей индивида, отдельного лица, имеющих к тому же в основном духовное, моральное значение (как до сих пор понимается данное выражение), а прежде всего в значении о б ъ е к т и в н о г о права, элемента или даже основы действующей юридической системы со всеми присущими объективному праву характеристиками – общеобязательностью, государственным принуждени-

476

Часть третья. Перспектива

ем к исполнению соответствующих требований, юридической ответственностью за их невыполнение.

Тут нужно вспомнить азбучное положение из области юридических знаний. Слово «право» в юриспруденции имеет два основных значения: во-первых, значение субъективных прав (юридических возможностей индивида, конкретного субъекта, например, правомочий гражданина на получение пенсии) и, во-вторых, значение объективного права (системы норм, законоположений – например, пенсионное право).

Так вот, права человека только тогда обретают действительную юридическую силу и значимость, когда – и тут, казалось бы, при «повторе слов», нет никакой тавтологии! – действующая юридическая система становится «правом человека». То есть – когда действующая юридическая система, сохраняя все особенности общеобязательного, властнопринудительного нормативного регулятора, вместе с тем по своему содержанию, юридическим механизмам, построению юридических институтов, процедур ю р и д и ч е с к и настроена на служение человеку. И когда, следовательно, человек, его неотъемлемые права становятся высшим принципом и высшим критерием – притом не только общечеловеческим, но уже и юридическим критерием! – при решении любых правовых вопросов. И когда, нужно добавить, в практическом отношении права человека как категория духовного, морального порядка высокой значимости оснащаются силой юридических механизмов и средств действующей юридической системы, что и делает их полновесными субъективными правами и в строго юридическом значении. Есть весомые основания полагать, что перед нами – с а м о е з н а -

ч и т е л ь н о е явление в процессе преобразования права при переходе человечества к цивилизациям либерального типа. Если угодно, кульминация «либеральной революции» в праве.

Сейчас, на пороге нового тысячелетия, при всей значительности самого этого качественного перелома в мире права, мы пока находимся на первых фазах указанного процесса. Сам переход человечества к цивилизациям либерального типа происходит в ходе сложнейших столкновений, противоречий, переплетения разнообразных факторов, социальных сил, исторических зигзагов. И это, конечно же, накладывает свою печать на правовое развитие, нередко резко осложняет, деформирует его. Но принципиально важно, что сам этот «качественный перелом» в мире права определился с должной строгостью и главное – уже реально происходит.

Причем факты последнего времени свидетельствуют, что в такого рода перенастройку юридических систем в практическом отношении вовле-

477

Право на пороге нового тысячелетия

каются новые сектора права. Так, вслед за весьма определенным решением вопросов, связанных с нарушением неотъемлемых прав человека, относящихся по своему профилю к уголовному правосудию (и по делу бывших руководителей ГДР, и по делу Пиночета), в судебной практике Германии, ряда других стран – как будет показано в последующем изложении – намечается аналогичная линия по проблематике частного права. И вот здесь важен, так сказать, масштаб подхода к рассматриваемому явлению. Наряду с отработкой юридических механизмов, всего правового инструментария в соответствии с идеалами и критериями права человека (многотрудная работа, которая по всем данным потребует долгих лет упорного труда) первостепенное, на мой взгляд, значение принадлежит ключевому звену – самому факту должного осознания того, что человечество вступает в новую полосу бытия права, в новую эру права, и отсюда – более высокой и более значимой ступени правовосприятия и правового мышления, а следовательно – самой трактовки всего комплекса юридических институтов, принципов и идеа-

лов, тенденций и перспектив их развития.

Одна из таких «новых трактовок» – характеристика законности как принципа современного демократического общества. «Законность», нередко определяемая в качестве общего, одинакового для каждого общества требования строжайшего соблюдения существующих юридических норм, в действительности может иметь качественно разное значение, далеко не всегда с одними только позитивными характеристиками и оценками (коварная миссия «социалистической законности» в советском обществе, олицетворявшей режим сталинской тирании и произвола, – тому пример). Поэтому сама логика жизни потребовала того, чтобы приведенная выше общая характеристика законности, при всем ее значении, получила бы как принцип современного демократического общества особое выражение, отвечающее сути права человека.

Думается, соответствующая формула уже прозвучала в исследованиях выдающегося мыслителя Ф. Хайека, которому порой отводят амплуа всего лишь «теоретика-рыночника», но который, надо полагать, достоин более высокого статуса – классика современного либерализма, его основ. Именно в исследованиях Ф. Хайека при рассмотрении самой сути общества, утверждающего либеральные ценности, сформулировано положение о правозаконности как об одном из величайших достижений либеральной эпохи, «послуживших не только щитом свободы, но и отлаженным юридическим механизмом ее реализации»1.

478

1 Хайек Ф. Дорога к рабству // Вопросы философии. 1990. № 11. С. 128.

Часть третья. Перспектива

Это выражение – «правозаконность» – не тавтология, не «масло масляное», как это может показаться на первый взгляд, а констатация того, что принципом демократического общества должна быть признана не всякая законность, не «просто» строжайшее соблюдение действующих юридических норм (хотя и эта сторона законности, как мы увидим, остается весьма существенной). «Щитом свободы» и тем более «отлаженным юридическим механизмом ее реализации» должна быть признана именно правозаконность – законность, основанная на праве в его глубоком гуманистическом понимании. То есть – под углом зрения особенностей права в либеральную эпоху – законность, основанная на праве человека как объективной категории.

И еще один существенный момент, который следует взять на заметку. Здесь уместно в дополнение к ранее сказанному хотя бы в самой общей форме вспомнить о том, что, наряду с происходящей с середины ХХ в. линией на возвышение права, произошел в это же время гигантский, поистине фантастический прорыв научно-технической мысли, взрывной подъем науки и техники, технических свершений, создавших основу для перехода к постиндустриальной стадии экономики, нарастающего и устойчивого экономического развития, прогресса во всех областях жизни общества.

Впрочем, «другое» ли это явление? Не вернее ли считать, что тут перед нами, по всем данным, нечто единое, органически цельное, выражающее при переходе к либеральным цивилизациям взлет человеческого духа, разума? В последующем (в главе четырнадцатой) мы вернемся к этим вопросам.