§ 2 Личностные права человека: зарождение и эволюция идеи

Права человека в своем назначении, зарождении и развитии являются актуальной проблемой на протяжении многих веков. В различные историче­ские периоды развития общества и государства эта проблема, по сути, явля­ющаяся политико-правовой, в зависимости от социальной позиции правящей власти, от исторического этапа социального развития общества, акцентиро­

валась то на религиозном, то на этическом, то на философском аспекте.

История развития концепции прав человека показывает, что появление каждого качественно нового изменения системы прав человека, возникновение нового «поколения» прав обусловлено трансформацией общественных отношений, сменой мировоззренческих установок. Одним из главных достижений второй половины XX века стало развитие науки, техники. Однако научно-технический прогресс, и ставшие реальными в связи с ним возможности реализации новых прав личности, имеют свои положительные и отрицательные стороны.

Через призму прав человека возможно оценить уровень развитости не только права, государства, правового порядка, законности, но и общества в целом. Динамика развития гражданского общества зависит от положения дел с правами человека, от их объема и процедур реализации. Права опосредуют как возможность участвовать в управлении государством, так и дистанциро­ваться от него настолько, насколько у человека в этом есть потребность.

Права человека растворены в социальной деятельности людей, их об­щественных отношениях, способах бытия индивида. К сущности и содержа­нию прав человека необходимо подходить конкретно-исторически. Совре­менный перечень прав, отраженный в правовых актах международного и внутригосударственного уровня - итог длительного исторического становле­ния стандартов, которые стали нормой современного общества.

Среди многочисленных прав человека в настоящее время особый инте­рес представляют «личностные» права, обособленная группа прав, которая

основана на осознании возможностей человека самостоятельно владеть, пользоваться и распоряжаться своим телом как объектом собственности.

Чтобы наиболее полно дать теоретико-правовую оценку категории личностных прав, обосновать их связь с такими правовыми категориями как правовая культура, законность, осуществление права, необходимо просле­дить исторический путь, проделанный философско-этической мыслью в пе­риод, предшествующий появлению самого термина и его последующего при­знания в качестве правовой категории. На протяжении веков ситуации, счи­тающиеся сейчас отношениями в сфере личностных прав, возникали как фи­лософские или духовные категории и зачастую дали начало сложности и дискуссиям по вопросу необходимости их юридической регламентации.

Центральным понятием, от которого исходит сущность личностных прав является свобода, которую многие исследователи анализируют доста­точно детально, связывая эту категорию с идущим от св. Иоанна Златоуста положением, что человека греховно рассматривать как средство или орудие. Свобода реализуется в преодолении страха и в самопознании как преодоле­нии человеческой ограниченности^[57]. Идея свободы присутствует в санксрит- ских текстах, у Аристотеля, Эпикура, Эпиктета, Августина и Декарта. Для большинства философов свобода означала не столько политическую, эконо­мическую или даже моральную свободу, сколько освобождение, то есть спо­собность высвободиться из плена иррациональных страстей^[58].

В целом, в основе любого противостояния общественных знаний, ра­циональной философии и религии в вопросе о человеке лежал анатомистиче- ский характер. Зарождение идеи личностных прав происходило через осо­знание такой свободы человека, через понимание возможности отделения природной сущности человека как биофизического существа от его боже­ственного назначения.

Философское осмысление вопроса личностных прав можно найти в трудах В.

59 развитию, попросту отказываются выполнять свои нравственные долг .

Определенное понимание данного вопроса связано с именем М.П. Фуко. Этот философ строит свои суждения на убеждении в отсутствии любых запретов для человеческого разума. Христианство противопоставляет ничтожной трактовке человеческой целостности веру в божественное начало существа, которому свобода дарована как внутренняя иррациональная необ­ходимость поступать рационально неразрешимым образом. Грех существен­но деформирует реальность именно как злоупотребление человеком этой свободой. Фуко убежден и в «нелегитимности» религиозных запретов, и в том, что всякое «моральное право» соматического порядка должно мыслить­ся как субъективная моральная свобода, поскольку «материей моральной

60 практики» являются движения души, чувства . ^[59][60]

Ж. Бодрийяр в результате последующего рационального и сексуально­го освобождения личности обозначает права человека как «благоговейную, слабую, бесполезную, лицемерную ценность».

Учение С.Л. Франка принципиально связано с вопросом о личностных правах. Автору удалось удивительным образом совместить вполне рацио­нальную интерпретацию природы человека с духовными основаниями пра­вославной традиций. В его антропологии человек в своем жизненном выра­жении характеризуется посланником Бога. Причиной же того, почему это бо­гоподобное существо постоянно отпадает от Бога и «впадает в грех» оказы­вается именно рациональный характер мысли, склонной к иллюзорному отождествлению незримого двуединства человеческого духа с эмпирически констатируемыми различиями отдельных проявлений человеческой жизни.

Нужно признать, что реализация личностных прав (как достижение намеченной цели преобразования телесной субстанции личности) требует определенных творческих усилий. Но даже свободное творчество человека подчеркивает С.Л. Франк, - должно быть подчиненным идеальному началу святости. Тело человека, если не касаться патологических отклонений, како­вые в свою очередь уже есть, преимущественно результаты предшествующей титанической работы человека над собой или средой своего обитания, явля­ется выражением такой истинности и потому не может быть полем его само- о 62 чинных «творческих» искании .

Греховность человека - такая эмпирическая очевидность, признание которой даже не требует сознательных религиозных убеждений. Очевидно и

то, что природа как таковая не знает греха. Таким образом, грех - это итог и выражение духовной несвободы человека. Такая несвобода, по С.Л. Франку, проявляется как спонтанная свобода личности, у которой момент потенци­альности теряет свое единство с моментом актуальности.

63

питания человека, которое есть дело только его...» .

Принципиальные положения христианской антропологии С.Л. Франка могут иметь значение для права современной России. Применительно к по­ложениям части третьей ст. 55 Конституции РФ можно утверждать, что соот­ветствующее осмысление таких конституционных ценностей, как нравствен­ность и здоровье (духовное и физическое) - вполне предопределило бы судь­бу личностных правопритязаний.

Можно считать, что из всех традиционных элементов конституционно­го статуса личности наиболее близким, по сути, и определяющим по значи­мости для соматических полномочий является свобода. По мнению М.И. Свешникова, «законодательство конституционных государств ставит те нормы права, которые имеют в виду устранение разных фактически образо­вавшихся стеснений проявления духовной свободы»^[63][64].

Соловьев В.С. определяет: «Именно благодаря достоинству, формаль­ной бесконечности разума во всяком человеке, благодаря тому, что каждое лицо есть нечто особенное и незаменимое, человек имеет безусловное досто­инство и безусловное право на существование, на свободное развитие своих положительных сил. Именно поэтому никакой человек не может быть сред-

CTBOM для целей других людей или целей общества... Только относясь к дру­гим как к лицам, индивидуальный человек и сам определяется как лицо^[65].

C учетом различных позиций по определению сущности достоинства человека, выделяются некоторые общие положения, касающиеся неотъемле­мых признаков достоинства человека. В числе таких признаков О.Э. Старо­войтова называет следующие:

- неповторимость (как социальную, так и биологическую);

- разумность (не только в смысле умения считать и т.

- духовность или нравственность (в смысле возможности испытывать такие чувства, как любовь, сострадание, благодарность);

- свобода (возможность выбирать, а также право, прежде всего, быть самоцелью, а не средством). Традиция понимания человека, его тела, его личностных прав должна быть основана на категории человеческого досто­инства. Защита человеческого достоинства не может оспариваться^[66].

Большинство людей сущность личностных прав понимают как совре­менное искажение этой свободы, например, «идеологию репродуктивных прав», которая в стремлении к их реализации нивелирует моральные обяза­тельства людей друг перед другом - родителей перед детьми, детей перед ро­дителями, обязательства между супругами^[67].

В рамках совершенствования «технологий» от серийного производства товаров до соматической клеточной организации укрепляется идея личност­ных прав и необходимости их принципиального признания. Соответствую­щий тон понимания добра и зла стремиться к окончательному преодолению христианской этики. Так, Бодрийяр предлагает признать «жестокую истину», состоящую в том, что «принцип зла есть принцип познания. Если мы были изгнаны из рая за наказуемое действие, то давайте, по крайней мере, извле­

чем из этого все преимущества»⁶⁸. Так видится ему диспозиция современно­сти.

М.А. Бакунин в своей монографии «Бог и государство» очень емко раскрывает сущность и предпосылки возникновения личностных прав, не называя их таковыми, и соотнося только с категориями духовности: «Три элемента или три основных принципа составляют в истории главное условие всякого человеческого развития, как коллективного, так и индивидуального: 1) животная природа человека, 2) мысль, 3) дух возмущения. Сферой первого элемента являются социальные и частные экономические отношения, сферой второго - наука, третьего - свобода»⁶⁹.

По мнению В.И. Kpycca, православная традиция должна признать ре­альность личностных прав человека, но с позиций этого мировоззрения вся­кое пользование такими правами есть злоупотребление. Правовые явления «должны» быть унифицированы, но на основе предшествующего духовно­культурного «соглашения». Нельзя не учитывать этого при оценке перспек­тив «приобщения» к западной традиции права⁷⁰.

Исторически значимым периодом, в котором личностные права полу­чили определенную огласку, считается годы понтификата Пия XII (1939-1958 гг.). Его речи и послания, адресованные врачам, несут в себе скрытый ответ на вызовы его времени: нацистские преступления и развитие технического прогресса, который в силу своей двойственной сути может обернуться по­давлением и разрушением человеческой жизни. Помимо сборника «Речи и радиопослания» Пия XII, адресованного врачам, для нас интерес имеют так­же документы Ватиканского собора и в особенности Пастырская конститу­ция в той ее части, которая касается проблем зачатия и семьи, Заявление об аборте, сделанное Конгрегацией по вероучению 18 ноября 1974 г., Заявление по поводу некоторых вопросов сексуальной морали от 29 декабря 1975 г., Письмо епископов «О стерилизации в католических больницах» от 13 марта ⁶⁸Бодрийяр Ж. Символический обмен и смерть. M., 2000. С. 188.

⁶¾akounine, Michel / Бакунин, Михаил - Dieu et I¹Etat / Бог и государство [EPUB, FRA].Geneve, 1882.

⁷" Kpycc В.И. Актуальные аспекты проблемы злоупотребления правами и свободами человека //Государство и право. 2002. №7. С. 50.

1975 г.^[68][69][70]. Другие религии также вырабатывали соответствующие указания для своих верующих. Но общий смысл заключается в том, что на данном этапе научные открытия заставили задуматься о возможности изменения че­ловеком своей жизни, и религиозные представители поставили эти моменты на широкое обсуждение и собственный контроль.

Прослеживая историческое развитие права человека на распоряжение своим телом с целью изменения отдельных его свойств и функций, мы не считаем целесообразным отождествлять полностью личностное право с пра­вом собственности на тело. Понимание человеческого тела как специфиче­ского объекта собственности неотъемлемо от природы соматических прав, но кроме этого свойства имеются и иные определяющие особенности. Такие по­нятия, как, например, экономическое владение телами других людей (раб­ство), эксплуатация сексуальных возможностей другого человека (проститу­ция), являются прямым выражением проблемы тела человека, но не входя­щие в категорию соматических прав.

Тело человека с давних времен получало законодательную оценку и защиту. Длительное время законодательством большинства государств было

72 установлено положение о неприкосновенности человеческого тела , о не­возможности признания тела имуществом, и, следовательно, объектом права собственности. Но с развитием технологий и широким распространением операций над человеческим телом, вопросы, споры и суждения о теле приоб­рели новое звучание. От непосредственной антропологии тела интерес сме­щается к проблемам генетических модификаций и другим актуальным аспек-

73

там .

Проблема человеческого тела в аспекте личностного права занимает центральное место и требует большей ясности в своем разъяснении. Но мы не рассматриваем тело как самостоятельный объект правоотношений в исто­рическом контексте, мы изучаем возникновение права личности на законода­

тельно разрешенную возможность реконструировать свою телесную суб­станцию или отдельные ее части.

При изучении исторической панорамы возникновения и развития лич­ностных прав человека можно сделать вывод о существовании нескольких отправных точек развития общественных отношений, связанных тем или иным образом с правами на реконструкцию своего тела.

Так как в теории и истории права не сложилось общепринятой перио­дизации личностных прав, представим их историко-правовое развитие как совокупность пяти периодов, первые три из которых можно условно назвать предправовыми, так как начало развития отраслей науки и техники, в рамках которых стала позже возможна реализация соматических прав, не является непосредственным моментом их признания.

Первый период (кон.IV в. до н.э. -Vb. н.э.) по своей сути является пред­посылкой возникновения данных прав. До нас доходят свидетельства этой эпохи, в которой люди целенаправленно изменяют функции тела, не нужда­ясь в теоретическом и правом осмыслении данной возможности.

Так, например, истоки пластической хирургии были известны с давних пор. Например, в датированных XVIII веком до нашей эры законах царя Хаммурапи есть такой факт, который регламентирует вознаграждение врачу за излечение человека от бельма на глазу или другого заболевания при по­мощи бронзового ножа^[71]. Упоминание об аборте встречается в Древнем Ки­тае более 4600 лет назад. Трансплантация органов, точнее, идея заменять ча­сти тела, пришедшие в негодность, как детали в механизме, возникла очень давно. Согласно апокрифам, в III веке святые Косма и Дамиан успешно пере­садили ногу недавно умершего эфиопа своему пациенту. Правда, им ассисти­ровали ангелы. В начале прошлого века человеку впервые была успешно пе­ресажена роговица донора. Но лишь к середине XX века ученые раскрыли

механизмы иммунных реакций и научились их подавлять, чтобы донорский орган нормально приживался.

Первое упоминание о возможности изменения человеческой сущности посредством воздействия на наследственные процессы, еще задолго до от­крытия законов генетики, можно отнести к Древнему миру. Платон предла­гал поставить процессы рождения и воспитания под полный государствен­ный контроль для того, чтобы органы государства смогли заниматься не про­сто «разведением» лучших людей, но и отбором для более полезного приме­нения возможностей каждого человека на благо общества^[72]. Это нашло отра­жение в теории евгеники. В разные времена было свое выражение теории ев­геники: запреты межэтнических браков; распространенный обычай в Спарте, Древнем Риме, азиатских государствах - убийство новорожденных с явными признаками уродства и т.д.

Евгенические идеи были разоблачены как антинаучные и аморальные. Только в конце 80-х годов XX века под влиянием успехов геномных иссле­дований евгеника, преодолевая серьезнейшее сопротивление в научных кру­гах и в среде общественности, вновь становится предметом обсуждений. На смену государственной биополитике приходит биополитика рынка репродук­тивных и геномных услуг. В современном обществе сторонники закрепления в праве евгенических правил выдвигают различные методы улучшения чело­веческого рода. Причем, как доказывают ученые, в настоящее время очень остро стоит проблема рождения высококачественного потомства. Они отме­чают, что ранее естественный отбор «отсеивал» лиц с отягощенной наслед­ственностью - они просто не доживали до репродуктивного возраста. Сейчас медицина благодаря современным достижениям, в том числе и в области ге­нетики, позволяет таким людям не только выжить, но и при некоторых забо­леваниях нормально функционировать в обществе^[73].

Появляется концепция «либеральной евгеники», ориентирующаяся на безусловном признании прав граждан самим решать репродуктивные про­блемы, в том числе, если они того пожелают, улучшать качество генома сво­их потомков. Начинает формироваться практика «домашней» евгеники.

Для формирования представлений о сущности личностных прав ис­ключительно большое значение имеет врачебная этика Гиппократа, врачеб­ная мораль богословской ориентации, размышления о правах человека в Ев­ропе, в особенности после Второй мировой войны. Не будем углубляться непосредственно в этику, а уделим особое внимание тем моментам, относя­щимся к вопросу развития теории личностных прав.

Согласно учению Д. Грасия, Клятва Гиппократа является адекватным выражением культуры своего времени, имеющей доюридический характер и исходящий из категории личности, в данном случае личности врача, ставя­щей себя, в каком то смысле, выше закона^[74]. В тексте Клятвы, помимо обра­щений к божеству как характерным для той эпохи мерой покровительства и ответственности, положения о врачебной тайне, содержится следующее:«Я никому не дам, даже если меня об этом попросят, никакого смертельного средства и никогда никому не укажу никакого пути для осуществления по­добного замысла; точно так же я никогда не предоставлю женщине средства для совершения аборта»^[75]. Вывод, сделанный из этой интерпретации, может быть следующим - первые упоминания о личностных правах были по своей сути сакральными и носили характер неоспоримого зла.

Второй период (VI - XVII вв.) отражает особенности эпохи Средневе­ковья, в которой провозглашаются сакральность и неприкосновенность жиз­ни всякого человеческого существа, осуждаются аборт и эвтаназия, которые осуждались всеми существующими законами и уложениями и жестоко кара­лись. Повсеместно признано, что мысль Гиппократа остается «канониче­ской» и как для всей классической культуры, так и для всего Средневековья.

Об этом влиянии Клятвы Гиппократа свидетельствуют аналогичные форму­лы, встречающиеся в разных культурах, такие как Клятва Азефа Бен Бераяху в Сирии в VI веке, Ежедневная молитва врача Моше Маймонида (1135-1204) в Египте и Обязанности врача Мохамеда Хазина (1770) в Персии.

Именно во времена Средневековья появляются положения светского законодательства относительно отдельных личностных прав. До VII века христианские соборы в отношении к аборту ограничивались только церков­ными наказаниями. Впервые казнь за аборт была установлена уже в 629 году на Константинопольском соборе, но в середине IX века отказались от этой меры. Существовали еще и установления отдельных представителей церкви, например, в 866 году папой Стефаном V был издан эдикт, по которому лицо, уничтожившее в матке посредством аборта зародыш, признавалось убийцей.

Папа Иннокентий II (около 1200 года) признал различия в отношении церкви к умерщвлению «живущего» и «не живущего» плода, в зависимости от срока беременности. Среди доводов христианской церкви в определении аборта как тяжкого преступления главным был тот, что плод лишается при благодати крещения и жизни вечной, а также христианского погребения.

Канонический взгляд христианской церкви во все времена четко опре­делял, что внутриутробный плод обладает душой, доказательством чему был обряд крещения его в теле матери, в случае смерти беременной.

Временные рамки третьего этапа развития личностных прав опреде­лим с XVIII по сер. XX вв. Этот период отличается оформлением позиций в отношении личностных прав, появлением первых дефиниций в данной сфере, установлением границ отдельных аспектов разрешенного и запрещенного в отношении собственного тела.

Право на самостоятельный выбор формы ухода из жизни является в не­которой степени одним из первых личностных прав. Правда, далеко не в том понимании, которым обладает сейчас эвтаназия как практика прекращения жизни человека, страдающего неизлечимым заболеванием, испытывающего невыносимые страдания. В начале ХХвека немецкие юристы определили эв­

таназию как «уничтожение неполноценных жизней путем умерщвления но­ворожденных с неправильным развитием, душевнобольных, больных тубер­кулезом или злокачественными образованиями, инвалидов и стариков»^[76][77]. По этой логике строилась созданная Третьим рейхом «Программа эвтаназии», которая заключалась в умерщвлении неизлечимо больных, очищение с по­мощью «особого обращения» от представителей «неполноценных народов» (поляков, евреев, цыган) и опыты по массовой стерилизации.

Возвращаясь к теории личностных прав, отметим, что единственное, что сближает данные действия с изучаемыми правами - это распоряжение те­лом человека и его жизнью, а составляющая этих прав - собственное усмот­рение человека на распоряжение своим телом и жизнью - полностью отсут­ствует, это было привилегией власти.

Декретом от 1 сентября 1939 г. в рамках программы «Эвтаназия» более 275 тысяч умственно отсталых и психически, физически больных, стариков и других «форм существования, недостойных именоваться жизнью» были от- 80

правлены в газовые камеры .

Вкладом светского характера, внесенным в признание возможности изменять человеческое тело, с точки зрения права и профессиональной этики можно считать Нюрнбергский процесс (1945-1946).

На этом процессе против нацистских преступников мир впервые узнал о злодеяниях, совершенных над военнопленными и гражданскими лицами по приказу нацистского режима при соучастии врачей. Эти преступления явля­ются свидетельством того, что может сделать власть при участии врачей. C этого периода ведут свое начало две нормативные линии: формулирование «прав человека» и постоянно проводимые Кодексы профессиональной меди­цинской этики^[78].

После этих драматических событий повысилась актуальность исследо­ваний возможностей человека по распоряжению своим телом и ответствен­

ности за такое изменение других лиц, понятие «эвтаназия» длительное время не использовалось, квалифицировалась как уголовное преступление и при­равнивалось к убийству. Можно сделать вывод, что этот исторический пери­од породил необходимость в отграничении правомерных манипуляций с те­лом человека от противозаконных, являющихся преступлениями. В это время возникают личностные права в своем социально-юридическом понимании.

Четвертый период в истории соматических прав и момент их возник­новения непосредственно как правовой категории мы связываем с сер. XX - кон.XX вв., который характеризуется начальным правовым регулированием изменений человеком своего тела с помощью медицинских открытий, кото­рые в настоящее время широко практикуются во всем мире, если не имеет ограничение в законодательстве. Речь идет об аборте, перинатальной диагно­стике, стерилизации, эвтаназии и т.д.

В этот период складывается определенная система правовой регламен­тации данных прав человека, отражающаяся в самых различных материалах, начиная со Всеобщей декларации прав человека, опубликованной ООН (10 декабря 1948 года), и Конвенции о соблюдении прав человека и фундамен­тальных свобод (Римский договор от 4 ноября 1950 года), которые содержат основополагающие заявления относительно как защиты жизни и физической неприкосновенности, так и защиты соблюдения других фундаментальных гражданских и политических свобод, и кончая целой серией деклараций, конвенций, рекомендаций. В качестве примера мы хотим указать на следую­щие решения, выработанные Советом Европы: № 29/1978 - по пересадке тканей и органов, № 79/1976 - о правах больных и умирающих, № 1046/1986 и 1100/1989 - об использовании эмбрионов и человеческих зародышей. Что касается проблемы констатации наступления смерти и медицинской помощи на терминальной стадии болезни, то здесь следует назвать Сиднейскую де­кларацию BMA 1968 года, обновленную в Венеции в 1983 году.

В это время активно реализуются следующие личностные права - сме­на пола, репродуктивные права, трансплантация органов, пластическая хи­рургия и т.д.

Пятый период, длящийся до сих пор и имеющий характер революции в сфере личностных прав, начался совсем недавно: с 1990 года - открытие ге­нетического кода, признание концепции генотерапии и создания так называ­емой «геномной медицины». Возможность смены пола, клонирования, изме­нения будущих потомков путем воздействия на генетическом уровне, пере­садка органов и тканей - вызвали к жизни важные вопросы правового регу­лирования. C возникновением научных открытий в области генетики и вслед за тем с внедрением результатов этих открытий в область эмбриологии и ги­некологии, что привело к возможности осуществления искусственного дето­рождения, медицинская наука вошла в новую фазу, развитие которой не так легко предвидеть, и которая лишена необходимых ориентиров в сфере суще­ствовавшего права. Здесь вопрос личностных прав встал наиболее актуально. Возникла необходимость в создании определенных правил поведения, чтобы определить рамки и пределы участия граждан в подобных изменениях своей жизни.

Являясь результатом целенаправленного поведения людей, проявлени­ем их волевых действий, научный прогресс в той или иной степени вошел в систему правового регулирования общественных отношений. Научно- техническая сфера стала одним из направлений научно-технического про­гресса, а научно-технические достижения, позволяющие человеку проводить какие-либо манипуляции с собственным телом, рассматриваются нами как предпосылки возникновения личностных прав.

Согласно опросу, проведенному в 2000 году Фондом общественного мнения на тему: «Чем запомнился россиянам XX век?», люди, среди главных событий века назвали успехи генетики: расшифровку генома человека, обна­

ружение генов, ответственных за различные болезни, клонирование, а также успехи в области трансплантации органов человека^[79].

Личностные права являются правовой категорией, представляются ав­тором в нескольких аспектах. В объективном смысле под такими правами понимается совокупность правовых норм, регулирующих отношения в сфере прав по владению, пользованию и распоряжению человеком своим телом и жизнью. В субъективном понимании личностные права - это установленная правовая возможность человека иметь и реализовывать конкретные права по изменению и иному распоряжению собственным телом, а также своей жиз­нью.

Понимание современным обществом расширения границ собственных прав и свобод, их наполняемость новыми правотребованиями и законными интересами, осознание необходимости в правовой конкретизации таких ин­тересов, выявление и переживание остро встающих на сегодняшний день проблем в данной сфере - позволяет говорить о диалектике соотношения су­ществования личностных прав с правовой культурой общества, законностью права, состоянии правосудия в обществе и т.д.

Индикатором состояния развития общества является уровень его пра­вовой культуры. Выдающийся российский ученый С.С. Алексеев полагал, что правовая культура - это состояние правосознания, законности, совершен­ства законодательства и юридической практики, выражающее утверждение и развитие права как социальной ценности^[80][81].В.П. Сальников считает, что наиболее желательным будет тот вариант взаимодействия правовой культуры личности с правовой культурой общества, при котором правовая культура личности полностью совпадает с действующими принципами и нормами права, существующими в обществе, что можно рассматривать как идеал пра-

84 вового воспитания .

Качественная оценка правовой культуре общества дается посредством определения:

1) уровня правовой осведомленности населения (знание законодатель­ства, уверенность в социальной необходимости законов, умение использо­вать правовые нормы в повседневной жизни);

2) уровня законности;

3) степени совершенства законодательства;

4) состояния правосудия в обществе^[82].

Постулаты правовой культуры общества формируются исходя из его политических, моральных и эстетических установок. Правовая культура де­мократического общества строится на свободе волеизъявления личности, культивацию способности самостоятельного принятия решения и иницииро­вания гражданских поступков.

Правовая осведомленность общества в вопросах личностных прав как составляющей правового статуса каждого человека может проявляться толь­ко тогда, когда его члены усматривают в приобретенных знаниях личност­ный смысл, когда они понимают возможные последствия такого применения и готовы жить в соответствии с измененными координатами. Знания о лич­ностных правах человека востребованы в обществе, так как население уже реализует большинство из них, несмотря на отсутствие юридического меха­низма их осуществления, гарантий их реализации, эффективной защиты в случае их нарушения.

Считаем, что природа личностных прав включает три уровня'.1) уро­вень осознания личностной свободы; 2) нормативный уровень - процесс эти­ческой и юридической легитимации фактического уровня личностной свобо­ды; 3) социально-исторический уровень - потребность в реализации лич­ностных прав для достойного существования в социальной общности.

Предназначение права заключается именно в регламентации пользова­ния личностными правами. Закон может признавать или ограничивать эти права. Отсутствие такой позиции приводит к абсурдным ситуациям в сфере осуществления таких прав, не позволяет говорить о личностных правах в статусе субъективных прав личности. Однако для построения адекватной концепции важно формировать правовую культуру в рамках общей культу­ры. Разрешение данной проблемы на законодательном уровне должно гармо­нично сочетаться с уровнем правосознания граждан, общества в целом, национальными традициями, обычаями, наконец, с общим состоянием всей государственности, в соответствии с теми общественными и правовыми иде­алами, которыми руководствуются граждане государства на конкретном ис­торическом этапе своего развития.

Исторический аспект в исследовании личностных прав позволил нам сформулировать ряд положений.

1. Идея личностных прав человека возникла гораздо раньше, чем их признали как явление, нуждающееся в каком-либо контроле и нормативном регулировании. Таким образом, зарождение личностных прав как правового явления происходило на основе духовных и философских изысканий. И только после их признания моралью и этикой, по большей части, именно во врачебной среде, приходит понимание существующей неурегулированности возможностей личности по манипулированию своим телом, соответственно, встал вопрос о признании этого явления юридической категорией, правами человека.

2. На основе исследования различных философских подходов, иногда весьма существенно отличающихся по своему отношению к вопросу лич­ностных прав, в частности их признания, необходимости реализации для удовлетворения потребностей человека определены: временные рамки воз­никновения, развития личностных прав и их трансформации в своей юриди­ческой природе, что выражается в следующей схеме: идеи - интересы - по­требности - законные интересы - субъективные права.

3. Считаем, что одной из особенностей процесса становления личност­ных прав как элемента правового статуса личности является тесная связь с процессом формирования и трансформации правосознания, правовой куль­туры общества и отдельной личности.

4. Анализ этических и правовых учений, связанных с формированием идеи личностных прав, позволяет нам признать категорию личностных прав человека в качестве правовой категории, обладающей всеми признаками юридического явления и являющейся своеобразной правовой конкретизацией и модификацией философских категорий.