Комментарий

2006

За время моего четырехлетнего бытия в Москве (1989–1994 годах и отчасти в последующие годы) я написал и опубликовал в центральных изданиях несколько десятков статей.

Из моих публикаций приведенная статья, наверное (для меня, во всяком случае), – одна из самых примечательных.

Кажется, затронул что-то глубокое и сокровенное в своей жизни (недаром некоторые события и мотивы как бы перепеты в других заметках и частях моих работ). Но главное – приведенная статья получила отклик. И не только в той же газете («Советская культура») в одобрительных заметках читателя, но в оценке человека, тревожный духовный мир которого завершился трагедией.

Дело в том, что Съезд народных депутатов СССР (своего рода «суперпарламент»), который по искренним замыслам его организаторов (М.С. Горбачева и его команды) должен был быть «мотором» начавшихся преобразований, был сформирован в таком составе, который, несомненно, привлечет еще пристальное внимание исследователей нашего времени. В нем (путем относительно свободных выборов и путем отбора по разным общественным объединениям, что оказалось вполне достойным варинтом, и главное – в русских традициях) был соб-

ран цвет разных слоев населения, профессий, иных групп. Среди де-

путатов от «творческой интеллигенции» оказалась Юлия Друнина – фронтовичка и поэтесса.

В ней было много от хорошо мне известных фронтовых девчонок и вместе тем – от неизвестной мне столичной поэтической жизни. И еще – от изломов личной судьбы, замужеств, особенно – безумия, кажется, последнего или предпоследнего замужества с известностью – человеком (Каплером), который вскоре умер. В ее депутатских

347

Статьи

выступлениях и публикациях были надрыв и искренность.

И вот в перерыве одного из последних съездов мы столкнулись с ней в толпе депутатов. И она неожиданно сказала: «Все завидую Вам, хорошую Вы статью напечатали в «Культуре». Сама хотела написать об этом. Пыталась, не получилось…»

От нее чуть повеяло винцом. («Наверное, многообразие излишеств депутатского буфета», – подумалось мне).

Через неделю стало известно, что она покончила самоубийством.

…Кто-то мне сказал, что в ее «прощальном» стихотворении имелась в виду и моя персона –

Покрывается сердце инеем, Очень холодно в Судный час, А у вас глаза, как у инока,

Я таких не встречала глаз. Ухожу, нету сил лишь издали Удержать над обрывом Русь.

За таких вот, как вы, да избранных Я спасать ее не берусь.

Как летит под откос Россия Не могу, не хочу смотреть.

Но боюсь, что и вы бессильны, Потому выбираю смерть.

В тот же вечер, когда состоялись похороны Ю. Друниной, на которых мы были вместе с моей женой Зоей, мне довелось встретиться с М. Горбачевым. Он спросил, узнав, что только что был на похоронах:

– В чем дело? Почему она ушла из жизни? Я попытался что-то объяснить.

Но что я мог сказать?

Стало невыносимым разочарование? Или – предугадан тот ужас, который накатывается на людей в наше время? Что еще?