Дозволения и запреты в системе социального регулирования классового общества
Для классового общества характерна дифференцированная система социального регулирования, складывающаяся из нескольких разновидностей социальных норм (и иных социальных регуляторов), среди которых на первое место выдвигается право – юридическое регулирование.
Именно в праве воплощаются, реализуются и завершаются те процессы в системе социального регулирования, которые происходят при разложении первобытнообщинного строя. Так, запреты стали во многих случаях моральными началами и уже как моральные начала выразились в юридических нормах, обеспечиваемых принудительной силой государства, комплексом мощных юридических санкций. Резко расширившиеся по объему позитивные обязывания (связанные с финансово-налоговыми вопросами, военной службой и т.д.) тоже в основном охватывались теперь правом, проводились в жизнь государственной властью через юридические механизмы. Что же касается дозволений, в особенности в области собственности, функционирования самой государственной власти, то они, непосредственно выражая экономическое и политическое господство «в классовом обществе, находят в праве преимущественную ограниченную форму опосредствования. Право в классовом обществе – главная, домини-253
Общие дозволения и общие запреты в советском праве
рующая и определяющая подсистема в системе социального регулирования, призванная выражать коренные потребности общества, основные интересы господствующего класса.
В связи с этим уместно высказать вот какое общее соображение о двух главных регуляторах в классовом обществе – морали и праве.
Принято считать, что право – более жесткий, строгий регулятор, а мораль – более мягкий, не столь строгий, в большей мере соответствующий духовным началам в жизни людей и потому имеющий дальнюю перспективу в своем существовании и в развитии общества.
В такой оценке морали и права, несомненно, правильно то, что для права, действительно, характерна бoльшая четкость, строгость и формализованность регулирования, и то, что оно концентрирует жесткие государственно-принудительные меры воздействия. Однако если рассматривать мораль и право детализированней и, в частности, в плане того, насколько органичны для них запреты и дозволения, то подобная оценка нуждается в уточнениях, и довольно значительных.
Прежде всего содержащиеся в праве запреты (в том числе большинство запретов, за нарушение которых предусматриваются наиболее жесткие меры государственно-принудительного воздействия – меры уголовной ответственности) «пришли» в него из господствующей морали. И запреты элементарного, общечеловеческого общежития (не нарушать личную телесную неприкосновенность, не оскорблять человека и др.), и запреты специфически классового содержания, призванные обеспечивать неприкосновенность, защиту данного строя, – все это по своему происхождению есть требования господствующей морали. Сами же жесткие государственно-властные меры воздействия восходят к государству и, строго говоря, не характеризуют непосредственно-правовое содержание юридического регулирования, его специфику. Более того, они потому-то при режиме законности и выражаются в праве, что таким путем оказывается возможным их упорядочить, т.е. ограничить четкими рамками, достигнуть единства применения, подчинить единым принципам, строгой процедуре.
Что же присуще праву по самой его социальной природе, по закономерно сложившимся в системе социального регулирования функциям?
Как это ни может показаться неожиданным на первый взгляд, к праву – специфическому своеобразному регулятору – ближайшим образом относятся именно дозволения, выражающие социальную свободу, социальную активность людей, т.е. явления, по «номенклатуре» соци-
254
Глава 2. Дозволения и запреты в социальном регулировании
альных ценностей куда более высокие и значимые, чем запреты и тем более жесткие принудительные меры воздействия.
И это объясняется тем, что право – как раз такой по своим свойствам социальный регулятор, который в принципе способен четко и точно закрепить дозволения и гарантировать их реальность, их фактическое осуществление надлежащими обеспечительными средствами. Вот и оказывается, что специфика социальных явлений точно соответствует исторически сложившейся терминологии: право потому и «право», что оно «говорит о правах», является устойчивым государственно-властным критерием юридически дозволенного и недозволенного в области поведения людей со всеми вытекающими отсюда правовыми институтами, правовыми средствами и механизмами.Конечно, во всякой национальной правовой системе «перемешано все» – есть и запреты, и позитивные обязывания, и дозволения; более того, в зависимости от конкретных экономических, социальнополитических, классовых условий, в особенности в обстановке антинародных, антидемократических политических режимов, в правовой системе по объему охватываемого ею нормативного материала и его фактическому действию на первый план нередко выступают юридические запреты, меры юридической ответственности, иные принудительные государственно-властные средства воздействия. Но в том-то и состоит своеобразие национальных правовых систем по их классовой сущности, что характер и уровень свойственного им специфически правового содержания различен, адекватен их классовой природе. Да к тому же в той мере, в какой запреты и позитивные обязывания реализуются через право, они неизбежно приобретают специфически правовую окраску, так или иначе опосредуются через юридические дозволения, через права.
Все это, думается, подтверждает предположение о том, что классовое общество нуждается не только в строго определенной мере социального регулирования вообще (такая мера – объективно обусловленная закономерность любой общественной системы), но и в определенной мере («не больше» и «не меньше») именно права, правового регулирования. И величина этой «меры» обусловлена как объективной необходимостью организованности, порядка, дисциплины, соответствующих интересам господствующего класса, так и в не меньшей степени объективной потребностью реализации основного позитивного компонента общественной жизни – социальной свободы и активности людей, обеспечения условий и возможностей для их проявления и функционирования.
255
Общие дозволения и общие запреты в советском праве