<<
>>

Глава десятая «ПРОСТРАНСТВО ПРАВА»: ФАКТ И ТЕОРИЯ

Метод психологической интерпретации феноменов власти и права натолкнулся на темную сферу коллективного бессознательного, и не представлялось возможным ни рационально описать, ни нравственно оправдать порождаемые ею явления.

Утопическая мысль как бы получала подтверждение своему первоначальному лредположению: неодухотворенная человеческая природа не может стать основой для построения «земного рая». Проблема социального идеала вновь сдвигалась в метафизический план, а идея всеединства как бы получала вторую жизнь. В целом же на рубеже XIX—XX вв. в русской философско-правовой мысли происходил процесс пересмотра многих устоявшихся представлений и концепций. Л. Петражицкий определил эту ситуацию как отход от воззрений, однозначно отождествлявших правовую реальность с позитивным правом и признававших из всех возможных методов его изучения только исторический и догматический206. Разрыв с подобной практикой вовне выразился в возрождении различных модификаций идеи «естественного права».

В столкновении двух тенденций наметились полярные позиции: всеобщие свойства права и его носителей оказались противопоставленными конкретным и индивидуализированным качествам правовой реальности (в том виде, как она описывалась представителями исторической школы права). Очевидно, что коллизия всеобщности и индивидуализации явилась конфликтом, вытекавшим из самой внутренней природы правовой реальности. Право в своем развитии и становлении всегда стремится принять характер всеобщности и всеобязательности и в то же время предусмотреть и регламентировать каждый конкретный случай, казус, эпизод. Насколько обоснованными являются эти притязания? На каком участке пространства познания встречаются каждый отдельный Факт и Теория? Если это сфера конкретизации и фактологии, то теория должна воспринять чужие правила игры и попасть в зависимость от конкретики; в противном случае ситуация полярно изменяется.

Особая форма социального мышления, традиционно определяемого как «утопическое», представляется той сферой, где противоречие кажется вполне примеренным. В значительной мере это обусловлено свойством утопического мышления создавать «пространственные» конструкции, тем, что само содержание утопии (ее текст), не обладающее признаком протяженности, способно вписываться в пространственные координаты, в свою очередь пространство, как и всякое иное сообщение, есть текст и может быть выражено, в его символах207. На уровне утопического мышления соответствующая теория может быть оценена как специфическое пространство, в котором размещается конкретное историческое содержание, фактаж. Череда фактов по аналогии с текстом или речью входит в пространство теории; сам же утопический содержательный характер теории делает ее как бы внепространственной и надпространственной, не зависимой от числа и качества входящих в нее фактов, знаков текста. Их реальное содержание и значимость не могут разрушить перманентно поглощающего их пространства; оно всеядно и принимает в себя любое количество и содержание текстового материала.

Особенностью утопической модификации является и то, что содержательные представления воспринимаются в ней как пространственные, вовсе не являясь таковыми и обладая лишь мыслительными и идеальными качествами. Само пространство утопии несет в себе определенное и существенное значение, содержание, т. е. является текстом, знанием. В связи с этим выявляется весьма важный план совмещения абстрактного и конкретного в пределах утопического типа мышления и конструирования. 1.

В данном случае нас интересует материал вполне конкретного исторического периода в становлении утопического миросозерцания, на котором проблема была сформулирована наиболее определенным образом. Поскольку наша задача заключается в выявлении наиболее общих и абстрактных аспектов проблемы, то мы вынуждены будем пользоваться терминологией двух научных дисциплин, в которых факт и теория (права) артикулированы особенно четко,— философии истории и философии права.

2.

Социальные и психологические факторы, действовавшие в рассматриваемую эпоху («грань веков»), определили некоторые черты и специфическую идеологическую окраску, свойственные утопическому мышлению различных социальных групп, сама позиция которых диктовала им вполне конкретное отношение к коллизии «факт—теория». 3.

Наконец, особенности терминологического и понятийного инструментария философии права позволяют использовать его для освещения вопросов, непосредственно не связанных с нормативными и догматическими аспектами правовой реальности, стоящих за их пределами и обладающих более широкой исследовательской перспективой.

В пространственно-временном плане Факт и Теория встречаются дважды. Теория, как система фактов является конструкцией с собственным пространством: факты как ячейки вписаны в нее, она составлена из них. С другой стороны, факт несет в себе зародыш будущей системы, он порождает ее, она закодирована в нем, и время ее появления всегда смещено по отношению к времени возникновения факта. Упомянуть об этих достаточно отвлеченных и общих положениях необходимо, поскольку они легли в основу концепций, родившихся в конкретно-исторических условиях рассматриваемого периода.

Присущее праву стремление быть всеобщим и обязательным для всех фактором приобретает в трактовке философии права особую рельефность: «Свойственная всему нашему сознанию способность видеть предметы "вообще1' является основой для того рода знания, которое называется философией права»208 Это обстоятельство порождает определенные последствия. 1.

Философия права становится той областью познания, где пространственные и предметные границы стираются, а исторический факт, конкретное сущностное явление превращается в олицетворение целого, всей системы.

129

9 И. А. Исаев 2.

Подобный подход приводит к стиранию различий между методами исследования разных сфер познания: «Философия по суще- ству своему всегда есть миросозерцание, т. е. интуиция мирового целого как целого. Такая интуиция включает в себя не только постижение мира, но и постижение судеб познающего этот мир человечества, его места в мире и его отношения к миру.

В силу этого мировоззрение не может не включать в себя некоторого количества конкретных и чисто субъективных моментов. Невозможно, чтобы мировоззрение было чисто объективным, выраженным в ряде точных формул, подобных формулам математики»209.

«Право и утопия»

Утопическое мышление с готовностью принимает эти выводы. Как особая форма мышления, утопия стремится преодолеть пространственные и временные границы, навязываемые предметным миром, и вынести за них свою идеальную типизацию, т. е. систему, теорию, оторвав ее от конкретных фактов. Социально-утопическое мышление представляет собой способ отрыва идеального содержания от фактических атрибутов или внешней формы. Вместе с тем преодоление временно-пространственных ограничений снимает проблему всеобщности и досягаемости утопического идеала — данное К. Мангеймом определение утопии как образа мышления, принципиально отрицающего существующий порядок вещей, особенно подходит для выявления утопической функции в данном случае: разрыва фактических и теоретических аспектов мышления.

Нужно заметить, что правовому мышлению имманентно присущи черты, свойственные и утопическому мышлению: следует напомнить такие качества права, как стремление преодолеть пространство (быть общим для всех) и время (быть постоянно действующим и не касаться вопроса о своем собственном происхождении). Вместе с тем правовая реальность составляется из вполне реальных отдельных и индивидуальных фактов. Складывается двойственная ситуация, усугубляемая целым рядом парных противоречий: право как цельное явление одновременно охватывает и покрывает субъект и объект, активное и пассивное начала своего существа. Право одновременно содержит объективно-реальный и внутренний, волевой, субъективный полюса. Описать и тем более преодолеть этот дуализм, используя термины права, не представляется возможным, и исследователю приходится прибегать к метаязыку. Только рассматривая право извне, в отчленении от противопоставлений субъективной и объективной его сторон, представлялось возможным (в рамках утопического мышления) рассчитывать на положительный результат.

Именно философия права позволила установить тождественность субъекта и объекта, подняв их на уровень познания и прибегнув к методике рефлексии: чтобы воспроизвести право в пространственной и временной перспективе как нечто целое, само сознание должно было раздвоиться*.

Для восприятия отдельного исторического явления и его осмысления утопическое сознание должно пройти через некое раздвоение: «нужно, чтобы произошло расщепление, раздвоение в исторической жизни и в человеческом сознании, для того, чтобы явилось возможным противоположение исторического объекта и субъекта, нужно, чтобы наступила рефлексия, для того, чтобы началось историческое познание, для того, чтобы получилась возможность построения философии истории»210*. Являясь обязательным элементом философско-правового и философско-исторического сознания, рефлексия стремится разрешить проблему соотношения факта и теории, переведя ее прежде всего на гносеологический уровень. Объект и субъект познания окончательно смешиваются в перспективе такого восприятия, и философия права приобретает качества, в целом свойственные другой системе мышления. Как отмечал Р. Дж. Коллингвуд, «философское сознание никогда не думает просто об объекте, но, размышляя о каком бы то ни было объекте, оно также думает и о своей собственной мысли об этом объекте. Философия поэтому может быть названа мыслью второго порядка, мыслью о мысли»7л Именно рефлексия как метод и свойство сближает обе разнохарактерные сферы исследовательской деятельности — философию права и философию истории. И соотношение исторического факта и правовой теории приобретает новые черты.

9*

131

Осмысление процессов познания бытия права оказывается наиболее результативным в исторической перспективе, развитии, становлении. Истории правовой мысли известны отдельные попытки прямого Заимствования методов философии истории философией права — опыт исторической школы права. Конкретные, индивидуальные исторические факты служили в этих случаях построению и интерпретации правовых систем и правовой философии.

Вместе с тем наплыв исторических фактов ослаблен системообразующими общими началами правовой теории. Опасность этой тенденции была оценена позитивистско-догматическим направлением в юриспруденции середины XIX в., однако присущий ей позитивизм не мог предложить приемлемого метода для сочетания исторического и теоретического начал в сфере правового познания. Его определенно нигилистическое отношение к выявлению общих принципов исторического и правового бытия отнюдь не способствовало разрешению проблемы. Пространства исторического и правового познания не составили единого целого, граница между ними оставалась непреодоленной, исторический факт никак не мог прижиться к телу правовой теории. Решение задачи взяла на себя идеалистическая философия, исходившая в своих построениях из существования абсолютного идеала, в которому одновременно стремятся и бытие и познание, приписывающая этому идеалу всеобщий характер, ставивший его вне времени и пространства.
<< | >>
Источник: Исаев И.А.. Политико-правовая утопия в России (конец XIX - начало XX в.) М.: Наука. — 272 с.. 1991

Еще по теме Глава десятая «ПРОСТРАНСТВО ПРАВА»: ФАКТ И ТЕОРИЯ:

  1. § 2. СОСТАВ ПРЕСТУПЛЕНИЯ И ОБРАТНАЯ СИЛА УГОЛОВНОГО ЗАКОНА
  2. ГЛАВА 1.ОСНОВНЫЕ ИСТОРИЧЕСКИЕ ЭТАПЫ РАЗВИТИЯ И ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА СОВРЕМЕННОГО РОССИЙСКОГОФЕДЕРАЛИЗМА
  3. 2. Конкретные виды преступлений в сфере компьютерной информации
  4. §2. Право на безопасность в системе личных прав.
  5. ВВЕДЕНИЕ
  6. Глава десятая «ПРОСТРАНСТВО ПРАВА»: ФАКТ И ТЕОРИЯ
  7. Глава 19. Формирование новой системы органов государственной власти и самоуправления в Республике Башкортостан
  8. Глава пятнадцатая
  9. Терминологический словарь
  10. ТЕМА VIII. Международное морское право и Россия: проблемные вопросы
  11. ВВЕДЕНИЕ
  12. Итак, доктрина капитализма, главные принципы - что же вместо?
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предотвращение COVID-19 - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -