Часть первая. Горы

Между былью и сказкой

Таежныесекреты

Школьные годы Толи оказались богатыми на приключения. Первое из них, случившееся в то время, когда Толя еще учился

в первом классе, и «приключением» трудно назвать.

Но сказочные сновидения порой – правда, с годами все реже и реже – вспоминались. Притом вспоминались «как живые», со всякими деталями и частностями.

А теперь – самое главное.

В средних, 6–8 классах, Толя с друзьями попал в приключения, которые произошли совсем в других местах, чем те, что случились с ним в первом классе. Толе и его друзьям пришлось пережить события, которые ранее представлялись ему, когда он был еще школьником-первоклашкой, сказочными сновидениями.

С чего начались «приключения первого класса», Толя помнит хорошо.

Однажды папа сказал: «На следующей неделе мы поедем в горы». И добавил, обращаясь к Толе:

– Там ты, Толик, увидишь и горы, и настоящий лес.

Настоящий – не настоящий, но Толя уже знал, что такое «лес». И по малышовым книжкам, и по телику, да и каждый раз, когда по дороге на дачу-сад, как только машина выезжала за город, папа или мама почему-то обязательно говорили:

– Смотри, Толик, начинается лес.

Это понятно. Лес – это не парк, куда учительница, и то лишь к концу первого класса, стала выводить их, первоклашек, на прогулки – деревья стоят, как по линейке, дорожки, скамейки. Лес – это когда деревьев много, растут они вместе, близко один к другому, и даль-

210

Таежные секреты

ше – тоже деревья и кусты, и они не выстроены в ряд, как в парке.

Но что такое «горы», Толя толком еще не знал.

О поездке в горы папа и мама говорили уже давно. До «гор» надо было ехать всю ночь поездом, а потом еще добираться на автобусе и идти пешком. Папа и мама с друзьями часто ездили туда в студенческие годы. Там папа с мамой и встретились, а потом больше уже не расставились. Но с той поры съездить в горы так и не пришлось.

– Теперь точно едем, – сказал папа, когда, вернувшись с работы, положил на стол только что купленные железнодорожные билеты. И вот уже в папином кабинете образовалась большая куча походных вещей, которые он достал из кладовки,– рюкзаки, два больших и один маленький, спальные мешки, котелки, палатка в чехле, топор, моток веревки, ножи и множество каких-то еще вещей, название которых Толя даже не знал.

Потом мама и папа сходили в магазин, и папа принес огромную картонную коробку со всякими съестными припасами – банки мясной тушенки, банки со сгущенным молоком, еще какие-то консервы, пачки сахара и чая, связка копченой колбасы и другие продукты, а мама в кошелке – хлеб – несколько булок и батонов.

Затем произошло чудо. Пока Толя смотрел по телику фильм о приключениях мальчика и дельфина, папа и мама умудрились за это время всю груду вещей и продуктов уложить в два больших рюкзака. Был уложен и маленький рюкзачок («Это мой», – догадался Толя). В маленьком рюкзачке оказались свернутый в скатку небольшой спальный мешок, теплая куртка, резиновые сапоги, маленький целлофановый мешочек со спичками, складной ножичек, полотенце и всякий «туалет».

– рюкзачок маленький, а сколько в него входит вещей! – удивился Толя.

Дорогу в горы преодолели очень быстро. Вечером на машине с папиной работы добрались до вокзала. На перроне уже стоял поезд в горы (это совсем в другую сторону от города, чем дорога на папину родину – в село Брусяны). Пассажиров в поезде было мало.

– Ложись сразу. И спи. Потом и я прилягу к тебе.

211

Книга вторая. О любви

Толя, как только лег, тут же заснул и проснулся, когда подъезжали уже к станции, на которой нужно было выходить, – «Прииски». Он так и не заметил, спала с ним мама или нет. Наверное, да, потому что он спал крепко, спокойно, не просыпался. Папа и мама были уже одеты. Толя тоже оделся, сбегал с мамой в конец вагона, в туалет, и даже успел выпить полстакана теплого чая с сухариком – прежде, чем поезд, погрохотав на стрелках станции, остановился.

Когда вышли на перрон, Толя от неожиданности сел на рюкзачок и, как зачарованный, уставился на горы. Горы, казалось, – вот они, рядом – вереница остроконечных каменных великанов, тяжелых и мрачных, закрывавших полнеба, – чуть ли не сразу за домами, расположенными на станции. Сквозь расщелины гор то появлялся, то исчезал расплавленный диск солнца. И когда он появлялся, тогда все вокруг расцвечивалось – яркой зеленью – лес, голубым светом – зеркальце озера, сталью отроги предгорья.

Заметив удивление сына, папа сказал:

– Вот видишь, какие они – горы. Понял? Только ты не думай, – пояснил папа, – что эти горы совсем рядом. Это только кажется. До них еще далеко. И мы, если повезет, доберемся только до отрогов гор. До предгорья. И то – только к вечеру.

Действительно, почти весь день ушел на то, чтобы, втиснувшись в небольшой автобус, доехать до окраины города, а затем, взвалив весь груз на плечи, тащиться сначала по пыльной дороге, затем по узкой лесной тропке, которая становилась все круче и круче. В одном месте, на поляне у горного ключа, когда из-за деревьев снова прорвались слепящие лучи солнца, сделали привал, съели по плитке шоколада и напились воды прямо из ключа. И лишь к вечеру, когда солнце, обогнув горы, осветило местность, Толя и родители добрались до места стоянки.

шалась гладкая стена горы, уходящей в небо.

С левой стороны пригорка погрохатывала небольшая горная речка, вытекающая из ледника, его краешек виднелся из-за горы. С другой же стороны пригорка, как бы подпирая его, стоял лес («Конец леса, выше – только камни», – сказал папа) – сначала поваленные сухие стволы деревьев, видимо, сломанные падающими камнями с горы, потом – сплошной бурелом, а за ним сухие или полусухие большие и маленькие деревья и кустарники, плотно прижатые друг к другу. Выходит, это и есть «настоящий лес».

212

Таежные секреты

– Вот где мы остановимся дня на три, – сказал папа.

На пригорке было заметно место для палатки (на траве – окопанный четырехугольник, внутри которого горка уже подсохшего, желтоватого лапника), место для костра с сошками и бревнышками для сидения. А дрова – вон они, рядом, под пригорком на опушке леса – бери, сколько хочешь, не ленись только.

Папа и мама быстро поставили палатку, добавили свежего лапника (за ним в лес сбегал папа). В палатке разместили вещи из рюкзаков. Позвали и Толю – нечего просто так глазеть по сторонам, осваивай походные премудрости.

– А теперь, – сказал папа, – ты, Толик, будешь костровым – следить за костром. Все вместе быстро сходили за сухими сучьями, папа укрепил сошки, положил на них толстую перекладину, на нее с помощью крючков повесил два котелка с водой из речки, под ними вспыхнул яркий огонь. – Следи, – наказал папа, обращаясь к сыну, – чтобы огонь не перескочил через канавки и пламя было точно под котелками. Затем, разобравшись с продуктами, подошла мама и стала, как говорится, кашеварить. Но она сварила не кашу, как сначала подумал Толя, а макароны с сыром (настрогала сырные завитушки папиным ножом от большего куска) и какао.

И, наверное, лучики от паровозов.

Толе очень захотелось спать, и он полез в палатку. Внутри нее горел на стойке маленький фонарик. Оказалось, что Толино место – посередине палатки, между мамой и папой. Но Толя вдруг заупрямился, кстати, совершенно неизвестно – почему, и когда в палатку вошла мама, попросился на место с краю («А то я ночью верчусь, а еще, если захочу выйти, придется вас будить», – сказал Толя первое, что пришло в голову). Мама переложила его спальный мешок к краю палатки, положила рядом куртку и резиновые сапоги – на тот случай, если потребуется выйти, – под голову какой-то мягкий сверток. «Ложись, сынок, – сказала мама, – мы с папой еще посидим у костра. Спокойной ночи».

Толя снял ботинки, залез в спальный мешок и сразу уснул.

Берг-младший (первая встреча)

Было прохладно. «Ночь, все же», – сообразил Толя. Но камень, на котором он сидел, был теплым – наверное, нагрелся за день. «Хорошо, что

213

Книга вторая. О любви

куртка с сапогами на мне». В этот миг он почувствовал, что кто-то на него пристально смотрит.

Толя оглянулся. Была ночь и вместе с тем как-то светло, по-прежнему сверкали большие звезды, казалось, их стало еще больше и они стали еще более яркими и искристыми, из-за гор выглядывала Луна. И тут Толя увидел, что недалеко от него, почти рядом, тоже кто-то сидит – какой-то невысокий человек в капюшоне («Конечно, человек, или человечек, лилипут, только горный; кто бы еще это мог быть?» – промелькнуло в Толиной голове).

– Ты кто? – спросил Толя.

Горный человечек (на нем был серый костюм с матовым металлическим оттенком и такие же ботинки) ответил:

– Меня зовут Берг. Берг-младший, – поправился он и продолжал, медленно, с трудом, как показалось Толе, подбирая нужные слова.

Странно, но Толя ничему не удивлялся – ни тому, что он вдруг оказался ночью одетым среди камней, ни тому, что с ним разговаривает «горный человечек», ни тому, что он говорит. Толя только для порядка назвал себя – «А я – Толя» – и спросил:

– А почему ты тут один, Берг?

Берг-младший ответил сразу (он, наверное, заранее подготовился к такому вопросу):

– Меня послал на встречу с тобой наш Старший Инструктор. Его зовут, запомни, Павл-сан. «Сан» означает старший, уважаемый, – тут же пояснил Берг. – Мы давно хотим встретиться с людьми, которые живут на Земле. Но со взрослыми у нас встречи не получаются – нас либо не видят, либо принимают за ночных зверюшек, либо просто шарахаются от нас. А может быть, не способны нас понять или вообще увидеть. Лишь иногда нашим посланцам удавалось «войти в среду лилипутов», как у вас говорят, но это всегда заканчивалось почему-то трагически.

Вот мы и прячемся, днем не выходим на поверхность. Тут, видимо, предрассудки давних времен, когда нас вообще уничтожали, истребляли, считая – как это? – за «чертей», «демонов» и прочее. И мы подумали, что нас, возможно, смогут понять молодые люди, лучше даже – дети. Наш Старший Инструктор, он только что был здесь (это он разбудил и одел тебя), поручил мне поговорить с тобой, а потом показать нашу спортивную базу, если ты захочешь.

Пока Берг говорил, Толя присматривался к нему. Парень как парень, по школьным представлениям – класс 8–9. Только маленький, действи-

214

Таежные секреты

тельно, как лилипут, ростом с самых низкорослых ребят из первого класса, даже детсада (хотя и говорит, что он из «старшей группы»), да какой-то слишком бледный, вертлявый, вернее, гибкий и очень худой, даже как бы слегка сплющенный – нос выдается вперед, а ушей не видно. Но это ничего, и у нас в школе кого только не встретишь.

– Ну, а сейчас я тебе очень коротко расскажу, откуда мы, «горные человечки», взялись (насколько я могу догадываться, ты нас так называешь, впрочем, иначе и не назовешь). Мы – потомки тех людей, которые существовали на Земле много тысяч лет назад и достигли очень высокого уровня технического и социального развития. Они жили на большом острове, на котором, покинув землю, оставили много интересных технических устройств. Вокруг же был совсем иной мир – мир животный и растительный.

– Однажды, – продолжал Берг, – наши ученые обнаружили, что Солнечная система должна войти в «темную космическую полосу»: произойдет смещение магнитных полюсов. Что это такое, я не знаю. Знаю только, что, находясь в этой «полосе», Земля несколько лет будет закрыта от Солнца, она как бы перевернется, обледенеет и почти все животные и растения погибнут, может быть, останутся только примитивные особи, способные «долго выживать». И тогда на референдуме все человечество решило дать исключительную власть группе наиболее видных ученых, которые смогли бы перенести человеческую цивилизацию под землю. С новыми источниками тепла, энергии, ресурсов. И это, действительно, – пусть со значительными потерями – было сделано. Только в связи с особенностями жизни в толще Земли, физически мы (и по росту, и по некоторым другим внешним характеристикам) в чем-то деформировались, за исключением интеллекта.

А уже после того, как Земля вышла из «полосы», – магнитное поле восстановилось – стала «оттаивать», на ней произошли вулканические катаклизмы, в результате которых часть наших людей погибла, а часть была выброшена на поверхность, без всякой связи с базами, созданными еще на нашем острове. На землю, покрытую льдом или, напротив, тропическими лесами. К несчастью, они очень быстро утратили – и это горько сознавать – свойства интеллектуально и социально развитых существ в процессе выживания в ту страшную пору примитивной зоологической жизни. Словом, им пришлось начинать жизнь сначала, без нашей науки и техники, как бы с нуля, в совершенно непривычных тяжелых условиях. И именно с них отчасти «началось» современное человечество, во всяком случае, какие-то его ответвления, к одному из которых, возможно, принадлежишь и ты. Но и люди из Древнего мира сохранились со всеми

215

Книга вторая. О любви

техническими чудесами, которые, кстати, как мне рассказывали, иногда проявляются («чудят», как говорят наши) в океанах и морях около ваших кораблей как вспышки, летающие объекты и прочее.

– Ну, ладно, – закончил Берг, – всего сразу не расскажешь, потом я познакомлю тебя со всем остальным, теперь же нам нужно пройти на Верхний ярус – туда, где наша спортивная база и переходы на другие базы («Все места, где мы живем, работаем и учимся, называются не городами или селениями, а «базами»», – пояснил Берг).

Сказав это, Берг встал с места, подозвал к себе Толю, и они пошли по камням к гладкой каменной стене горы. Точнее, по камням карабкался Толя, с трудом перелезая с камня на камень, в одном месте он даже поскользнулся, порвал на коленке джинсы и, кажется, поцарапался. Берг же непонятно как скользил между камнями, порой чудилось, что он как бы сплющивается и извивается вокруг камней, будто ящерица.

Когда же в очередной раз Толя, преодолев несколько камней, увидел Берга, то очень удивился. Берг, замерев, сидел на корточках и что-то внимательно слушал. Потом, заметив Толю, он негромко произнес несколько слов и резко поднялся:

– Нам нужно срочно возвращаться. Мы прошлой ночью, когда тренировались недалеко отсюда на поверхности, около каких-то шахт, напились из горного ручья. А в ручье оказались промышленные сбросы, и несколько человек нашей группы, видимо, отравились. Нам приказано всей группой срочно прибыть в ближайший медицинский центр. Значит, посещение спортивной базы переносится, наверное, на завтра. Поэтому давай быстро возвращаться.

На этот раз Берг уже не забегал вперед, а шел рядом с Толей, помогая ему там, где это было нужно, одолевать каменные преграды. Довольно быстро они вернулись на то место, где встретились, и устроились на тех же самых камнях, на которых сидели при встрече.

– Посидим немного, – сказал Берг и добавил, – пока никому не говори о нашей встрече и о том, что я тебе рассказывал.

В этот миг Толя почувствовал, как чья-то тяжелая ладонь легла ему на голову, а запястье правой руки оказалось стиснутой тем, кто стоял за его спиной. «Наверное, это Старший Инструктор...» – успел подумать Толя, и в то же мгновенье все окружающее разом как бы потухло, исчезло.

ТОЛЮ КТО-ТО непрерывно толкал в бок и даже встряхивал за ноги в спальном мешке. «Вставай, вставай, восходитель, а то скоро солнце скроется за горой», – слышал он голос папы. Вставать не хотелось.

216

Таежные секреты

Но молния спального мешка была уже расстегнута. Хочешь не хочешь, надо было вставать.

Толя выполз из мешка, не торопясь надел ботинки. Хотел было натянуть и теплую куртку, но папа его остановил – не надо, тепло. И когда Толя вылез из палатки, то понял – почему. Оказывается тот пригорок, на котором они остановились, с утра ярко освещен солнцем, оно быстро нагревает все вокруг, прямо по-южному, потом солнце скрывается за высокими горами, как бы обходит их и вновь появляется только вечером (так что в самое жаркое время тут тень, прохлада и, наверное, прелесть).

Папа скомандовал Толе:

– Теперь – полотенце и туалетные принадлежности в руки и бегом к речке.

До речки тянулась среди камней и кустов еле заметная, но ровная тропинка, и папа с Толей вмиг оказались у скачущей с грохотом по камням речки – даже не разбежишься. Толя вслед за папой разделся по пояс, поплескался в жгучей ледяной воде, сделал все то, что требуется по законам утреннего туалета.

Когда Толя с папой вновь поднялись на пригорок, то выяснилось, что завтрак уже давным-давно готов: его мама с папой сделали еще до пробуждения Толи. Так что все сразу сели на бревнышки у тлеющего костра.

После завтрака папа вновь скомандовал:

– Пять минут передышки, и готовимся к выходу на тренировки.

И только в этот момент Толя вспомнил, что ночью с ним что-то было. Сон что ли какой-то? Или что-то другое? Парень, горный человечек, был. Как же его зовут? Берг? Да, точно – Берг. Что-то затем сорвалось. Да нет, решил Толя, все это ночные видения во сне. Только здесь, в горах, они, наверное, какие-то реальные, будто настоящие. Почти весь день у Толи с папой и мамой прошел сначала в тренировках на скалах, а потом в восхождении на небольшую вершину, возвышающуюся около самого перевала. Папа и мама достали из рюкзаков ледорубы, большой моток капроновой веревки, карабины со страховочными поясами и лямками и, к удивлению Толи, три пары новень-

ких резиновых калош с приделанными к ним лямками.

Папа при этом сказал, обращаясь, в основном, к Толе:

– Все делайте так, как я. Шаг в шаг. И вот две заповеди. Первая: при восхождении и тренировках ни шагу без страховки. Вторая: все время на камне должны быть три точки опоры – обе руки и нога либо обе ноги и рука.

217

Книга вторая. О любви

Когда папа надел на Толю страховочный пояс с карабином, Толя внезапно почувствовал, что его приняли в какое-то новое, по-настоящему мужское братство. Он сразу весь собрался, сосредоточился, туго затянул лямки, надевая калоши, проверил их на прочность и стал мысленно проверять себя: сможет ли забраться на скалу? И сам себе ответил: «Смогу. Должен смочь. С папой, конечно».

Папа, как только закончил со страховками для них с мамой, тоже надел калоши, прочно прикрепил их лямками к ботинкам, а затем, забросив на плечо моток веревки, необыкновенно легко, как по знакомой лестнице, лишь иногда придерживаясь ледорубом, взлетел на верх скалы. Оттуда он сбросил вниз веревку. Толя прикрепил ее карабином к своей страховке и попытался вскарабкаться на вершину по-папиному, легко.

Но не тут-то было. Правда, помогали веревка и, как ни странно, калоши: они прилипали даже к гладкой поверхности камня. «Три точки» не всегда получались. Да и ступенек никаких не было. Или следующий выступ на скале оказывался где-то высоко. Приходилось все время держаться за веревку, подтягиваться, нащупывая ногой хоть какую-нибудь опору. Уже на половине скалы вся рубашка была до ниточки мокрая. А отец только подбадривал сверху: «Молодчага! Только не смотри вниз».

Наконец, все мытарства закончились. еще один шаг (даже без «трех точек») – и, держась за папину руку, Толя оказался на вершине скалы. И тут его охватила радость, которую он никогда еще не испытывал. радость достигнутой высоты, покоренной скалы. радость восходителя. еще большая радость, даже ликование, охватила его, когда вместе

с папой и мамой, в одной связке Толя достиг вершины горы, возвышающейся около самого перевала. Какой невиданный и чарующий простор открывается с горы, даже такой небольшой, которая была перед перевалом. А какое, наверное, счастье оказаться на вершинах больших гор, которые одна за другой вытянулись в цепь вот тут, совсем рядом! Папа настроил фотоаппарат, и они все вместе, в обнимку, сфотографировались.

С вершины горы было видно, что несколько в стороне (довольно далеко от станции) голубело горное озеро. Любопытно, что из озера вытекал поток воды, который скрывался в расщелинах горы и появлялся вновь ближе к станции, вырываясь почему-то вздыбившимся потоком и падая в другое, уже маленькое озерко, образуя небольшую горную речку. «Значит из большего озера, – подумал Толя, – можно попасть в маленькое озерко, а потом и в речку. Вот было бы здорово!»

218

Таежные секреты

Весь остаток дня ушел на тренировки, которые сами по себе были необычайно увлекательны, – спуски с горы (дело, в чем-то более трудное, чем подъем на гору), потом спуски с обрыва, переход через расщелину, даже прыжки через расщелины со страховкой и многое другое. К вечеру добрались до перевала, с него открывалась широкая, думалось, бесконечная лесная долина.

На одном из привалов мама устроила «лечебницу». Достала из сумки бинт, вату, йод, зеленку, какие-то мази.

– Ну-ка, – сказала мама, – начнем с тебя, молодой восходитель.

Вон сколько царапин у тебя на руках.

Мама быстро обработала поцарапанные места йодом, в одном месте перевязала ранку бинтиком.

– А это что, у тебя колено поцарапано? Мама, указывая на порванную Толину штанину, продолжала теребить Толю. И тут они ахнули – у колена краснела довольно глубокая царапина, но она – вот номер! – уже вся затянулась. – Это ты вчера еще поцарапался? – спросила мама и для порядка все же смазала почти затянувшуюся ранку зеленкой.

И в этот момент Толя внезапно вспомнил. Это ведь он ночью, когда пробирался с Бергом через камни, поскользнулся, порвал на коленке джинсы и тогда, кажется, поцарапал колено. «Что же это было, ночью? разве во сне может быть такое? Чудеса какие-то», – еще раз подумал Толя и, спускаясь с перевала, стал вспоминать и другие детали своего ночного сновидения. Или не сновидения вовсе?

Вернулись в лагерь, когда уже стемнело.

Папа быстро развел костер, на котором мгновенно вскипел котелок с водой, принесенной Толей с речки.

А мама тем временем подготовила большие бутерброды с подогретой на костре тушенкой и раздала почти по целой миске приготовленной еще дома смеси грецких орехов с изюмом. А главное, хотелось пить, пить, пить… Толя выпил кружки три чая без сахара и бегом – в палатку, нестерпимо хотелось спать.

Толя снова лег с краю и, засыпая, все же проверил, пошарив рукой, рядом ли теплая куртка и сапоги.

Спортивная база (вторая встреча) Толе с трудом удалось открыть слипшиеся глаза...

– Ну, молодец, очнулся, – услышал он голос Берга младшего, – а то нам с Павл-саном пришлось с трудом вести тебя по камням до машины. Наверное, в первый день ты перетренировался. Со всеми бывает.

219

Книга вторая. О любви

Мягкая скамейка, на которой, откинувшись на спинку, полулежал Толя, чуть вздрагивала. Было ощущение, что он вместе со всеми довольно быстро движется. Толя сел прямо, огляделся. Рядом с ним на скамейке (или диване?) сидел Берг-младший, за ним высокий, то есть выше своего соседа и даже немножко выше самого Толи, человек в сером костюме с матовым металлическим блеском. Очень похожий на Берга – бледный, поджарый, одни мышцы, худой и, так же как Берг, слегка как бы сплющенный – нос выдается вперед, ушей не видно. Но все же совсем другой.

«Наверное, Старший Инструктор», – подумал Толя. В тот же миг человек повернулся к Толе, улыбнулся ему и сказал:

– Я – Старший Инструктор, Павл-сан.

Все помещение напоминало кабину самолета, которую Толя видел в Парке Молодежи. Только нет никаких окошек-иллюминаторов. Или они задраены. На другой стороне кабины – тоже длинная мягкая скамейка. Впереди в носовой части за полупрозрачной («тонированной») перегородкой – явно «водители», «рулевые», там смутно виднелись ряды маленьких мигающих огоньков, приборных досок, рукояток, еще чего-то – трудно разобрать. Перед рулевым отсеком, кажется, грузовая площадка – ящики, мешки, свертки. А кормовая часть – свободная, видно, что вся задняя стена – большая многостворчатая дверь, наверное, когда надо, собирается или даже сплющивается в гармошку. Но вообще-то что это за машина такая?

В тот же миг Берг сказал:

– Мы движемся на горном вездеходе. («Мысли мои они читают, что ли», – подумал Толя.)

Берг, обратившись к Инструктору, спросил: «Можно я расскажу Толе о принципе работы машины?» Тот, не задумываясь, кивнул: рассказывай, мол. И Берг начал рассказывать.

– Это великое открытие сделано еще до обледенения планеты самым крупным нашим ученым – Мень-саном. Глубинную суть этого открытия не знает никто. («Не дано знать никому», – поправил Инструктор.) Мень-сан обосновал, что при кратковременной направленной вспышке мощного пучка энергии Х в зоне вспышки вся материя на короткое время (до 2–3 секунд) переходит во взвешенное состояние, рассыпается на атомно-молекулярном уровне на первичные элементы. В этот момент, как – мы не знаем («И не надо знать», – вновь вставил слово Инструктор), через такую зону можно беспрепятственно проходить, правда, необходима высокая степень защиты. Когда действие энергии прекращается, материя на этом участке пространства восстанавливается в прежнее состояние и форму, становится такой же, какой она была.

220

Таежные секреты

В эти секунды «рассыпавшейся материи» по разряженному пространству проходит горный вездеход, не оставляя за собой никакого следа. Понял, Толя? – спросил Берг.

– Понял, – неуверенно ответил Толя, – но это какая-то фантастика.

– Ну, и считай это фантастикой, – вмешался Инструктор, – тем более, что баллоны с энергией Х, которыми заряжаются вездеход и другие технические устройства, сконструированы так, что при любой попытке проникновения в их содержимое они автоматически самоликвидируются, просто исчезают.

В это время вездеход замедлил движение. Легкое подрагивание почти прекратилось. Внезапно вездеход вздрогнул, будто на что-то наткнулся. («Совсем остановился», – решил Толя.) Затем машина немного подала назад, последовало резкое боковое дрожание, и Толя ощутил, что он вместе с вездеходом начинает вращаться, разворачиваться в противоположном направлении. Вновь – остановка, легкий толчок, и на «корме» стали раздвигаться, складываясь гармошкой, широкие двери, на место которых выдвинулась серая матовая штора, как раз по размеру дверного проема.

– Ну, все, – сказал Инструктор, – можно выходить.

Старший Инструктор подошел к шторе, которая была на корме, отодвинул ее с одной стороны, за что-то закрепил конец и махнул рукой – «за мной».

Выскочив из вездехода, Толя оказался на каменной площадке большой пещеры, освещенной слабым лучом прожектора вездехода. Толя оглянулся, но вездехода он не увидел: оказывается, штора полностью сливается с каменной стеной, не различишь («Наверное, так было и в прошлую ночь у скалы», – подумал Толя), виднеется только небольшой освещенный треугольник в двери, из которой вышли пассажиры вездехода.

Впереди был довольно широкий тоннель, в конце которого открывалось большое пространство, тоже неярко освещенное, – зал с высоким сводом. Под сводом часть пространства была заполнена какими-то сооружениями из камня и металла геометрической формы («для гимнастических занятий, что ли?»), на одном из них сидели такие же, как Берг, человек десять – все как один низкорослые; с потолка свода спускались канаты. Другую часть пространства под сводом занимал большой водоем или бассейн – из-под камней вырывался бурлящий поток воды, который вновь нырял под скалу.

В это время к Старшему Инструктору подбежал один из рябят и доложил: «Павл-сан, все упражнения выполнены, готовы к водным испытаниям». Инструктор похлопал по плечу говорившего и сказал: «Хоро-

221

Книга вторая. О любви

шо. Только сейчас всем, и тебе, Берг, повторить бросок к куполу. А потом – испытание».

К Инструктору подошли и другие ребята. Для Толи – все какие-то одинаковые, все босиком (и Берг когда-то умудрился переодеться, стоит тоже босиком), в одинаковых спортивных костюмах, брюки до колен заканчиваются манжетами-наколенниками, на рукавах рубах, засученных до локтей, тоже манжеты, налокотники. Даже пальцы на ногах и руках какие-то одинаковые, короткие, растопыренные, издали видно – ноготки коротенькие, жесткие, остренькие.

Инструктор скомандовал:

– Всем – свободный, без страховки подъем по обратно наклонной вертикали, спуск по канату, 10 минут. Приготовиться: три – два – один. Подъем.

И тут Толя онемел от изумления. Все ребята, включая и Берга, после слова «подъем» разом сорвались с места, через какие-то мгновенья оказались у подножия свода и стали быстро карабкаться по его неровной поверхности – чудо! – не только без страховки, но и безо всякой обуви и перчаток. И сразу – вниз головой. Их руки и ноги, заметил Толя, плашмя ложились на камень, а пальцы, раздвинутые в стороны, как будто впивались в неровности – небольшие выступы и трещины. Двигались они довольно быстро. Как обезьянки какие-нибудь. Или горные козлята. Или ящерицы. Через несколько минут ребята, первыми добравшиеся почти до купо-

ла свода, до канатов, приняв странную позу (руки и ноги – вперед, канат под мышками и между ног), стали стремглав спускаться вниз.

Прошло еще немного времени, и все до единого, сдерживая дыхание, уже стояли рядом. Инструктор посмотрел на часы и сказал: «Порядок. Все уложились в срок. Теперь 5 минут для подготовки к “воде”».

Затем Инструктор и все ребята (кроме, конечно, Толи) быстро скинули верхнюю одежду, сложили ее аккуратными стопками и остались в одних купальниках, закрывающих все тело и натягивающихся на голову; на макушке – яркий красно-желтый крест. Было видно, что купальники плотные, гладкие, как бы приклеивающиеся к телу, на поясе два предмета – один, кажется, нож, другой что-то вроде небольшого термоса с трубочкой и нагубником. Показывая на этот предмет, Инструктор пояснил: «НЗ воздуха, на крайний случай».

Инструктор и ребята подошли к той части водоема, где бурлящий поток выбивался из-под камней. А потом, выстроившись в шеренгу, один за другим – начиная с Инструктора – с небольшим интервалом стали нырять в водный поток – только один скрывается под водой, тотчас же ныряет другой.

222

Таежные секреты

Через несколько мгновений с тем же интервалом красно-желтые крестики вереницей промелькнули на гребне потока и скрылись в нем, спадающем под скалу.

Толя остался один. Впрочем, он тут же заметил у края тоннеля, ведущего к вездеходу, человека, в руках которого был какой-то прибор со светящимся экраном, а на голове стеклянный шар от скафандра. Толя, было, направился к нему, но человек еще издали рукой остановил его: «Не надо. Не подходите».

Свет в зале слегка потускнел. Стало сумрачно и одиноко.

Время тянулось медленно. Прошло минут 10 или 15, а может быть, и полчаса. Толе стало тревожно, но в это время что-то вспыхнуло, осветив каменный зал, и в тот же миг Толя увидел на противоположном боковом склоне свода, на высоте 8–10 метров, где был заметен каменный выступ, как сдвинулся каменный блок и один за другим стали появляться ребята – сначала Инструктор, а за ним и вся группа.

Ниже того выступа, на который вышла группа, оказалось еще несколько выступов, поменьше. Они прыжками спустились к подножию свода и подошли к Толе.

Павл-сан сказал:

– По водным испытаниям – всем «зачет». Так что наша «кругосветка» завершена. Лишь одна потеря – у Киры в потоке выпал нож. Но мы его еще поищем рентгеновским искателем. Или спишем, – улыбнулся Инструктор.

Улыбнулся и один из участников группы («Вот и она, девочка», – сообразил Толя).

– Сейчас, – продолжал Павл-сан, – минут 30–40 отдыха, пока мы с Толей не вернемся в его места обитания.

Уходя, Толя помахал остающимся рукой. Все дружно ему ответили. («Мы все, в общем-то, одинаковые», – радостно подумал Толя.)

На этот раз сопровождать Толю на вездеходе отправился только Инструктор. И вообще что-то изменилось. Когда Инструктор и Толя вышли из вездехода (который и тут ловко развернулся на месте), Павлсан сказал Толе:

– Мы сейчас вместе дойдем до того камня, где ты сидел прошлой ночью, а потом запустим «Систему единичного возврата в наземный мир», над которой мы долго работали. Мы хотим очень осторожно и аккуратно вступать в контакты с земным человечеством. Тут все очень хрупкое. Когда Павл-сан и Толя дошли до того места, где произошла первая встреча с горными человечками («Да не “с человечками”, – поправил себя Толя, – “с людьми”»), и Толя сел на «свой» камень, Инструктор поло-

223

Книга вторая. О любви

жил широкую теплую ладонь на его голову, тотчас же весь окружающий мир стал для Толи тускнеть, расплываться, а потом и совсем исчез...

ТОЛе НИКАК не хотелось просыпаться. Хотя он чувствовал, что папа не только упорно тормошит его, но и стянул с него спальный мешок. В уходящем сне Толя ощущал себя так, что он будто бы все еще находится в подземном тренировочном зале. И ему не хотелось покидать его. Потому что он точно знал, что стоит ему открыть глаза, «совсем проснуться», как все, что произошло ночью, исчезнет.

Так и случилось. То есть какие-то мгновенья после того, как Толя встал на ноги, что-то из ночных приключений еще помнилось. Но как только Толя начал заниматься обычными утренними делами (побежал к речке – умываться, помахал руками – зарядка), как земные дела быстро согнали все сновидения и фантазии. Тем более что папа от костра несколько раз с нетерпением крикнул: «Толя, ты что там, застрял?» «Толя, поторопись, у нас сегодня дальняя дорога». «Толя, мы уже опаздываем».

Как выяснилось после завтрака, дорога предстояла, действительно, дальняя – в район озера, в Сталактитовую пещеру – главную достопримечательность этого края. Папа после завтрака плотно зашнуровал палатку, в которую сложили все кухонные принадлежности. Затем они с Толей отнесли в лес в одном из рюкзаков продукты, и папа повесил продуктовый рюкзак на одном из деревьев на короткой веревке. После этого прибрали весь пригорок – «Законсервировали», – сказал папа.

Дорога оказалась долгой. Сначала нужно было спуститься по горной тропе до «трассы» – дороги, по которой ходил автобус. Это было легко и даже весело. Но затем пришлось ожидать попутный транспорт, так как утренний автобус уже прошел (вот почему папа так торопился!). К счастью, подвернулась какая-то ведомственная крытая полуторка с бригадой дорожных строителей. «Пол-литра» для водителя решили все проблемы. В кузове машины стояли скамейки, и на одной из них даже нашлись свободные места.

Машина шла до поселка Озерный. Дальше трассы не было, строители как раз размечали ее продолжение – где-то там работали геологи. В поселке мама купила булку свежего хлеба, от которой папа и То-

ля – пока мама укладывала хлеб в рюкзак – умудрились отломить по ломтю. Хлеб только что испеченный, горячий, пушистый – как тут удержишься. Лишь в отдаленных от города поселках такая вкуснятина и бывает.

224

Таежные секреты

Дальше пришлось карабкаться в горы пешим ходом. Не идти проселочной дорогой, которая уходила вправо, к озеру, а сразу двигаться прямо в гору, тропой, в начале которой на прибитой к дереву фанерке было написано желтой краской: «К пещере».

Идти по тропе было трудно. Все время шел подъем, дорогу порой перегораживали упавшие деревья, тропа кружила, огибала скалы, еще выше на ней стали появляться россыпи камней – все ноги перековеркаешь. Наконец, наверное, через час подъема, вышли на широкую поляну.

– В конце поляны, – сказал папа, – вход в пещеру. Действительно, даже отсюда, с другого края поляны, было видно,

что там дальше, где вновь начинается чахлый лес, возвышается массивная скала, а в скале у самой земли – проем. Пожалуй, проем в скале и есть вход в пещеру. Это казалось странным, так как левее и чуть ниже поляны, за скалой слышался шум горной или подземной реки («Не той ли, – подумал Толя, – которая вытекает из озера?»). И в тот же миг обрывки ночных впечатлений стали связываться в сознании Толи с этим шумом реки и с пещерой, вход в которую был впереди.

У входа в пещеру папа сказал:

– Ну, дальше все ясно. Я в этой пещере был несколько раз, все ответвления знаю. Пойдем сначала к Сталактитовому озеру.

После этих слов папа достал из рюкзака два фонаря. Один – большой, на батарейках – себе, другой – маленький, «жужжалка» – нужно нажимать на рукоятку и получается неяркий свет – маме, на всякий случай.

Как только вошли в пещеру, увидели ответвления. На правом – дощечка с надписью «Сталактитовое озеро».

Но папа сказал: «Пойдем левой дорогой. Тут можно пройти, как я помню, более коротким путем».

Папа включил большой фонарь, и они цепочкой – папа, Толя и мама – осторожно пошли по левой галерее. Было темно, на пути встречались большие камни, да и сам проход иногда становился довольно узким. В одном месте Толя закричал: «Папа, папа, мы справа пропустили какой-то проход».

– Фу ты, черт, я и не заметил. Ничего. Мы пройдем по следующему правому повороту, может быть, там дорога будет еще короче.

Вот и следующий поворот направо (к той дороге, как думали, которая ведет к Сталактитовому озеру). Но когда вошли в новое ответвление, увидели, что этот проход совсем заброшен. Никаких следов. В одном месте наткнулись даже на завал из крупных камней, который

225

Книга вторая. О любви

пришлось перелезать, – вверху лишь небольшая узкая щель. Но дальше как будто бы даже повезло – проход расширился, дорога ровная, только почему-то все более уходящая налево.

И тут внезапно рядом с Толей будто быстрая стрела пронеслась.

Толя даже вскрикнул – «Ой, что это такое?»

– Не беспокойся, это летучая мышь, встревоженная нами. Или охранник мышиной колонии.

Папа поднял луч фонаря к верху, к своду, и Толя увидел гроздья будто бы приклеенных друг к другу маленьких мышек с чуть подрагивающими крылышками.

А дальше – снова загадки. Вышли на просторную площадку, от которой уходило сразу три ответвления. По какому из них идти? Конечно, по самому правому. Но только прошли по нему минут 5–10, как вообще наткнулись на глухую стену. Причем как будто бы оказались на самом дне глубокого провала – стена, на которую наткнулись, уходила круто вверх, а вокруг нее, судя по всему, была пустота. Папа посветил фонарем. Так и есть – бездна, только обращенная вверх. А на самой скале, заметил Толя, вроде цепочки еле заметных ступенек (как в тренировочном зале, мелькнула мысль у Толи).

Папа опустил фонарь вниз. И тут Толя чуть было не вскрикнул: у его ног лежал небольшой продолговатый блестящий предмет. «Боже мой. Да это же нож». Да, нож. Судя по рукоятке, такой же (или тот же?), который был утерян Кирой во время водной тренировки! Толя нагнулся, взял нож за рукоятку и быстро спрятал его во внутреннем кармане куртки. Никто – ни папа, ни мама – этого, кажется, не заметили.

– Повернем назад, – не скрывая огорчения, сказал папа, – я где-то просчитался. Или что-то в пещере изменилось.

Повернули назад. Прошли несколько минут. Вот-вот должна появиться площадка с несколькими поворотами. Но неожиданно слева оказалось ответвление, которое ранее, когда шли вперед, не заметили. Может, пойти по нему – какое-то кривое направление, не оно ли позволит сократить дорогу?

– Давайте рискнем еще раз, это ответвление должно вывести если не на главную дорогу, то хотя бы на проход с завалом. Как, Толя? – папа впервые стал советоваться с сыном («Вот и мой совет потребовался», – с гордостью подумал Толя).

– Ну, что ж. Давайте рискнем, – согласился Толя.

Но согласился он, кажется, напрасно. Новая дорога, хотя и была довольно ровной, но стала отклоняться куда-то в сторону, на подъем, и неожиданно выскочила на совершенно незнакомую площадку,

226

Таежные секреты

от которой отходило не два, не три, а куда больше разных ответвлений. Притом с большими пустотами. Прямо выработки какие-то.

И тут все растерялись. Куда идти? И вообще, в какой стороне вход в пещеру хотя бы? И где, в каком направлении Сталактитовое озеро? К тому же, стало темнеть, папин большой фонарь явно стал сдавать, батарейки сели или что-то другое с ним случилось? Мамина же «жужжалка» давала бледный свет на метр-два, не дальше. Папа совсем выключил большой фонарь (надо экономить батарей-

ки), взял у мамы «жужжалку» и сказал:

– Присядем вот тут, на камнях посередине площадки и успокоимся, подумаем.

«Жужжалка» в руках папы стала светить ярче – почти до самых стен (хотя было заметно, что и папе непрерывно и с силой нажимать на рукоятку фонаря было трудно).

Толя тоже сел, камни были плоские, сидеть на них было удобно. Но тут же он соскочил, что-то («что» – он не знал, не понял) подняло его на ноги и заставило слегка пройтись, походить. Он так и сказал папе:

– Папа, можно мне немножко походить. Не дальше света фонаря.

Чтобы вы с мамой меня видели.

– Ну, походи, походи, – задумчиво сказал папа.

Толя, не торопясь, вглядываясь в темноту проходов, сделал несколько кругов. И вдруг, делая уже третий или четвертый круг, приостановился. Вдали прохода, против которого он шел, замерцал огонек. Ярко, с короткими одинаковыми интервалами – блеснет три раза и погаснет, вновь блеснет три раза и погаснет. «Не для нас ли эти сигналы?», – мелькнула мысль.

– Папа, папа, – закричал Толя, – нам идти вот по этой галерее (Толя показал рукой), – там я видел свет, огонек.

– Да? – оживился папа, – тогда сразу пойдем, не будем терять время.

Папа и мама тоже встали и пошли. Правда, в другом порядке – сначала папа, потом мама, Толя – замыкающий.

– Смотрите! – вскрикнул папа, – снова блеснуло.

Но это были уже не короткие троекратные вспышки, а один длящийся несколько секунд огонек. (Толя расшифровал его так: «Все правильно. Так держать».)

Через некоторое время в галерее посветлело. Впереди стал пробиваться дневной свет. Ага. Вот в чем дело! Небольшой поворот налево – и перед путешественниками открылся выход (или – вход?) из пе-

227

Книга вторая. О любви

щеры, через который били слепящие солнечные лучи. Все невольно зажмурились и смотрели прищуренными глазами.

Выход из пещеры был довольно узким, можно пройти только по одному, но зато отчетливо обозначилась тропка, по которой, было видно, часто ходили. Перед пещерой возвышался сплошной лес, правда, мелкий, наполовину высохший (отчего бы это?). Тропка раздваивалась, одно ее продолжение уходило направо и резко вниз – там грохотала река, а другое – круто налево, по пологой просеке. Не исключено – на поляну.

– Ну, что, – обращаясь к Толе, спросил папа, – пойдем налево? Там, наверное, поляна. («Здорово! Опять папа советуется со мной», – с какой-то радостью подумал Толя.)

– Да, наверное, – ответил Толя.

Действительно, не прошло и десяти минут, как они своей малой группой (теперь – мама впереди) – ура! – вышли на поляну. Притом – к широкой тропе, которая идет от трассы. Невдалеке, на другом конце поляны, был виден вход в пещеру.

– Ну, что? – спросил Толя, – может, все же сходим к Сталактитовому озеру в пещере?

– Нет, – ответил папа, – времени у нас теперь совсем не осталось, сейчас уж никак нельзя опоздать на автобус. Да и в пещере мы уже насмотрелись всякого…

Спуск с поляны прошел быстро – где тропа была ровной, можно было даже пробежать трусцой. И настроение у всех было, если не радостное, которое бывает у людей, добившихся цели, то легкое, веселое – настроение людей, вырвавшихся из пещерного плена.

Папа оказался прав. Только вышли из леса, как на остановке у поселка появился автобус. Водитель, увидев бегущих к автобусу людей, даже подождал минуту-другую. И дальше все шло благополучно, без задержек. Даже дорога по тропе к своей стоянке показалась короче и не столь утомительной.

Когда расшнуровали палатку, достали кухонную утварь, принесли из леса «продуктовый» рюкзак, развели костер и мама начала готовить ужин, уже наступили сумерки, в последних отблесках зашедшего за горы солнца засверкали звезды. Ужинали уже в темноте, при свете костра. Толя быстро съел большую миску с рисовой кашей, выпил круж-

ку сладкого чая, заваренного с листьями смородины (где-то по пути сорванными мамой), и скорее, скорее в палатку. Он не стал даже раздеваться, остался в куртке и сапогах, укрывшись расстегнутым спальником.

228

Таежные секреты

Толя решил, вновь устроившись с краю, у стенки палатки: «Покемарю часа два-три. А потом сам пойду навстречу своим горным человечкам. есть о чем поговорить. И кое-что вручить…»

ТОЛЯ НИКАК не мог открыть глаза. Было больно. Казалось, болело все – и руки, и грудь, и ноги, и голова – все.

Но оказалось, глаза открыть было можно. И даже без боли. Приоткрыв глаза, Толя увидел, что он лежит на мягкой подстилке,

прикрытый расстегнутым спальником. И лежит он под каким-то пологом, что-то вроде матерчатого навеса.

Да нет же – это не полог и не навес, а палатка, один из скатов которой отстегнут и держится на каких-то небольших шестах. И из палатки теперь видны и остроконечные горы, и синее небо со слоистыми облаками. И если слегка приподняться, то, наверное, можно увидеть горное озеро, а совсем внизу – железнодорожную станцию. А вон и костер, около которого на бревнышке сидят мама и папа.

Мама и папа, увидев, что их сын зашевелился, – бегом к нему. еще на ходу, а потом вместе с папой присев около сына, мама стала быстро и тревожно спрашивать: «Ну, как ты?», «Что болит?», «И как это тебя угораздило?» и еще что-то в этом роде. Но папа остановил ее: «Подожди с расспросами, у Толи повреждений серьезных нет, ведь я уже осмотрел его. Нужно только отойти от ударного шока». И, обращаясь к Толе, продолжил:

– У нас сегодня целый день отдыха. Вечером отъезд, домой. А тебе до обеда лежать, не вставая, только пить-есть и дремать, да глазеть по сторонам. Только для сведения скажу: ночью было какое-то глубинное извержение, полгоры снесло. Палатку свалило и даже засыпало какой-то крошкой. С трудом с мамой выбрались. Ты же оказался рядом, в метрах десяти от палатки. Не знаю, помнишь ли ты?

Толя кое-что помнил, и какие-то смутные картинки всплыли в памяти сразу, как только он очнулся, даже до того, как открыл глаза. Особенно, – и тут очень ярко – как он, пробираясь среди каменных глыб от вездехода к своей палатке (был ли Берг-младший с ним?), почувствовал, что сзади надвигается что-то угрожающее, потом услышал тревожный гул и нарастающий грохот, внезапно что-то сильно толкнуло его вверх и вперед, оглушило…

Потом, когда он выпил большую кружку чая со сгущенкой, проглотил бутерброд с маслом и паштетом (все это принесла мама) и даже удобно устроился почти сидя, облокотясь спиной на скатку папиного спального мешка, он быстро стал вспоминать и все остальное.

229

Книга вторая. О любви

Картинки того, что произошло ночью, одна за другой начали проходить перед его глазами.

Ночью Толя не спал. То есть, кажется, сначала заснул, но сразу же проснулся – уж очень хотелось самому пойти на встречу со своими новыми друзьями. Он слышал, как, переговариваясь шепотом, прокрались в платку мама и папа, как папа зашнуровал вход в палатку, как он и мама осторожно залезли в свои спальные мешки и вскоре послышалось их мерное сопение.

И вот тогда, выждав еще несколько минут, тоже очень осторожно, Толя встал, аккуратно уложил одеяло-спальник и, ослабив шнуровку, подлез под переднюю стенку палатки.

Потом следующая картинка – сразу то место, где обычно Толя встречался с Бергом. С Бергом-младшим на этот раз был человек тоже, как и Инструктор, «сан» (имя только забылось), по какой-то странной должности – Инспектор дальних галерей.

Уже в вездеходе Толя передал Бергу найденный в пещере нож. Спросил: «Это Кирин?» Берг усмехнулся и, передавая нож Инструктору, ответил: «Да, Кирин. Мы вас обнаружили по своим приборам как раз в том месте, где лежал нож, а потом помогли нашей сигнализацией выбраться из подземного лабиринта».

Тут Толя припомнил, как в вездеходе Инструктор долго объяснял, что на этот раз у них будет дальняя экспедиция туда, где болота около села, где родился папа и где Толя вместе с родителями был еще в дошкольном возрасте (рогатые коровки, зеленый луг, маленькие рыбки, «малявки» у самого берега речки). И путь непростой: спуститься на «низкие горизонты», обойти какие-то подземные сооружения, попасть в точку вблизи равнинной поверхности и еще что-то сложное. И действительно, вспоминалось, как с трудом шел вездеход – то заметно устремляясь вниз, то довольно круто вверх.

Наконец – стоп, вездеход остановился, развернулся, открылась задняя зашторенная стенка. И все, кроме механиков-водителей, вышли из вездехода.

Вспоминая этот момент, даже сейчас – как это было при выходе из вездехода – Толя вздрогнул. Потому что они внезапно оказались в галерее (вот откуда странное название должности Инспектора!).

Вспомнилось, как поразил его, Толю, рассказ Берга о том, что им неизвестно происхождение этих галерей. Здесь, как считают одни ученые, – остатки еще более древних (или параллельно существовавших в древности) цивилизаций (правда, впоследствии эти галереи использовали старатели). Более того, существует очевидная, но непонятная

230

Таежные секреты

связь с космосом – периодически сюда прилетают космические объекты, которые – что удивительно – каким-то образом влияют на запасы и оттенки цвета некоторых минералов. Или, как считают другие исследователи, космических пришельцев притягивает какое-то мощное тело, находящееся в глубине, «брызги» от которого и образуют

«драгоценные камни».

Галерея, в которой оказался Толя со спутниками, представляла собой хорошо оборудованную штольню.

В той точке, на которую вышел вездеход, галерея то ли начиналась, то ли обрывалась, то ли вообще был выход нетронутой каменистой породы, то ли произошло обрушение, да притом такое, что самый конец галереи рухнул в какую-то, чувствовалось, бездонную пропасть. Дальше же – за провалом – находились ромбовидные плитки, из которых состоял пол галереи, ровные, как бы отшлифованные стены, внизу которых заметен был желоб с отверстиями, видимо, для слива воды.

Дальнейшее путешествие по галереям Толя помнил плохо. Какие-то отрывки, не связанные друг с другом. Отчетливо помнилось круглое помещение, что-то вроде небольшого зала, из которого начинались две галереи (по одной из них они, кажется, и пришли). Посередине зала довольно крутое, ступенчатое возвышение. Оба «сана» и Берг долго что-то говорили, то и дело показывая наверх, где прямо над ними нависала плита с каменным наплывом (люк, что ли?).

Затем еще одна картинка. Галерея меньших размеров заканчивается, а за небольшой полоской воды – каменная порода, в ней какой-то яркий голубоватый огонек…

Вспомнилась обратная тревожная дорога на вездеходе. Что-то очень взволновало спутников Толи. Напряженные позы и лица. Никаких разговоров. Вездеход мелко дрожит, наверное, от быстрого хода.

И конечно, этот торопливый бег среди камней к палатке (так и не вспомнилось, был ли с ним Берг-младший). А позади нарастало напряжение. Потом – грохот и резкий удар в спину.

После обеда Толя поднялся, облачился в спортивную одежду, встал на ноги. Оказывается уже ничего не болело – отлежался, только голова была тяжелой и состояние разбитое, полусонное.

Толя прежде всего посмотрел на горы. Да, мощный взрыв. Что же все это могло быть? Боже мой, там же были люди – мои горные человечки!

Приближался вечер. Собираться было проще, чем разбивать лагерь. И груз легче – продукты съедены, да и вообще – дорога под го-

231

Книга вторая. О любви

ру. Тем более что папа отобрал у Толи его спальный мешок и скатал его вместе со своим – и все в свой рюкзак.

Действительно, дорога до станции, а потом до дома была легкой и быстрой. И все, что случилось в горах, на следующий день казалось уже чем-то произошедшим в другом мире, сказочном. А может, все это и было просто сказкой?

Так Толе думалось и позже, когда он уже учился в старших классах. Только порой, чаще всего перед сном или на скучных уроках, неожиданно всплывал в памяти остроносенький Берг-младший. Или стоящая в ряду сверстников Кира с блестящим ножиком за поясом.