3.2.2.3. Социология права
Считая, что позитивное право отстает от потребностей социально-экономического развития, сторонники социологии права призывали видеть право в реальности, а не в предписании законов.
Различие возникло не только между «несоциологической» теорией права и социологией права, но и между философией права и социологией права. Пока последняя «до некоторой степени была связана с традиционно-позитивистской постановкой вопросов, это различие, пожалуй, не так бросалось в глаза, и работы ряда социологов права можно было назвать как социологией права, так и философией права» 50. Эта же мысль ранее подчеркивалась и О. Ф. Иваненко: «Не редко в одних и тех же работах часть вопросов рассматривается с социологической точки зрения, тогда как другая часть - только на логической и философской основе. Несомненно, что это не может не повести к искажению действительности картины. В процессе анализа буржуазной социологической доктрины выделялись пози- тивно-социологические, прагматико-социологические школы права, теории "юридического реализма", "социологического идеализма", "социального интереса" и др.»51.Различия между социологией права и философией права, бесспорно, существуют, и различия эти существенны. В отличие от изучения права в философском аспекте, социология права рассматривает функционирование права в обществе в социальном аспекте. Вопрос о социальной обусловленности права, о социальных функциях прав, о социальной природе права, об условиях его общественного действия и явления содержанием социологии права в качестве научного направления Однако правовая наука рассматривает эти направления либо как взаимоисключающие, либо смешивает их, а порой и отождествляет, не видит позитивных аспектов в их различии, в частности, если речь идет о социологии права - ориентации правоведения на изучение реальных процессов.
Рассматривая соотношение философии и социологии прав, Ж. Карбонье считает, что юридическая социология ранее являлась частью философии права. «Сперва все находилось в ведении философии права, затем от нее отделились социология права, логика права и правовая психология. Философия права сохранила за собой лишь то, что можно назвать распространением морали и особенно метафизики на право, а именно: умозрительные конструкции о правах и обязанностях личности, сущность справедливости. Естественное право»52.В научной литературе уже отмечалось, что исследователи, занимающиеся социологией права, порой с пренебрежением относятся к ее теоретическому прошлому53. Добавим к этому, что анализ до последнего времени ограничивается лишь проблематикой американской прагматической социологии права54. Это же подтверждается и не бесспорным заключением К. Кульчара: «Бросается в глаза тот факт, что социология права на рубеже столетий и в первые десятилетия XX века развивалась прежде всего в странах англосаксонского общего права, в первую очередь в США». Констатируя правомерность развития социологии права в различных буржуазных странах, мы, между тем, полностью разделяем мнение В. А. Туманова о том, что «из факта особенно широкого распространения со- циологической юриспруденции в США не следует делать ошибочного вывода о том, что здесь она добилась больших успехов, чем в Европе, или преувеличивать ее влияние на европейскую правовую мысль»
Определенную роль в становлении и развитии социологии права сыграли и русские дореволюционные юристы . Как отмечал М. Ковалевский, развитие социологических исследований в русском правоведении не может быть сведено к факту простого заимствования3. Более того, по словам Б. JL Кистяковского, «русский научный мир может гордиться тем, что именно в русской научно-юридической литературе раньше других было выдвинуто требование изучать право, как социальное явление». Во второй половине 70-х годов С. А. Муромцев чрезвычайно последовательно разработал стройную социально-научную теорию права4.
О большом влиянии Л. И. Петражицкого на современную социологию права, американский функционализм, скандинавский правовой реализм, пишет Т. Подго- рак, называя его теорию многосторонней, поскольку она охватывает многие сферы права как сложного явления, а именно - психологическую, нормативную, социологическую, аксиологическую 5. Эти обстоятельства дают основание не согласиться с авторами бесспорно интересной в целом работы «Социологическая мысль в России», где утверждается, что социология права в данном региона формируется лишь в XX в., что ни журналов, ни школ, ни одного комплекса координированных исследования до этого не было. Лишь в 1901 г. в Париже М. М. Ковалевский создает Русскую высшую школу общественных наук, где преподавали социологию. В 1908 г. при психоневрологическом институте в Петербурге была открыта социологическая кафедра. В 1912 г. при Историческом обществе Петербургского университета стала функционировать социологическая секция, а в 1916 г. было учреждено Русское социологическое общество им. М. М. Ковалевского55.Такая, в определенной мере скептическая, трактовка явления не всегда согласуется с историческими фактами, которые, например, свидетельствуют о том, что С. А, Муромцев еще в 80-х годах XIX в. издавал журнал «Юридический вестник», где было много статей именно социологического направления. Да и в самой работе русская буржуазная социология рассматривается в развитии, начало которого относится к 60-90-м годам XIX в.56. На начальном этапе развития в основе социологических конструкций лежит позитивизм' Позитивистская социология в России, естественно, не могла найти правильного решения возникающих перед нею задач, и ее представители, подобно натуралисту, который растоптал найденного жука, так как он не вписывается в «стройную» систему его теории, бурно реагировали на любую попытку поколебать их более чем шаткие позиции. На смену идеям позитивизма в 90-е годы приходят антипозитивистские настроения, выразители которых стремились найти иные методы для обоснования своих взглядов.
«В области социальных явлений, по мнению антипозитивистов, мы имеем дело не с механической закономерностью - разновидностью природной необходимости, не допускающей никаких исключений, но с закономерностью психологической, имеющей телеологический характер, не связанный жестко с безусловной необходимостью. Между миром природного бытия и миром культуры проводится принципиальная граница. Общество не организм, а "организация духовно- нормативного типа", связи между частями которой не зависят от пространственно-временной смежности, практически не поддаются количественному измерению»Появление социологии П. И. Новгородцев рассматривал как продолжение и углубление исторического принципа. «Среди сторонников исторической методы, - писал он, - рано начинает высказываться мысль, что, следя за развитием любого общественного явления, необходимо ставить его в связь с другими сторонами общественной жизни, ибо все общественные явления находятся между собою во взаимодействии и подчиняются некоторым общим законам. Таким образом, слагалось понятие об обществе как об основе всех исторических явлений и как некотором особенном предмете изучения»57.
Характеризуя социальную природу права, другой видный юрист Б. А. Кистяковский 58 отмечал: «Чаще всего социальную природу права видят в том, что оно может существовать только в обществе, и что общественная жизнь обуславливает все правовые явления. Это, несомненно, верно, но не характерно для права. Ведь вся наша культура во всех ее проявлениях тесно связана с общественной жизнью. Даже язык не мог бы существовать без общества <...> также точно без общества не могли существовать ни литература, ни наука, ни искусство. Однако для всякого ясно, что право есть социальное явления в другом смысле, чем все эти проявления культуры;
оно как бы более социально, чем все они» Подчеркивал очевидный социальный характер права, он утверждал, что сущность правовых норм состоит не в их внутренней ценности, а в том, что эти нормы постоянно и регулярно осуществляются в жизни.
Дополняя мысль Иеринга о том, что право есть не простое долженствование, но и исторический факт, Б. А. Кистяковский подчеркивал, что право есть и социальный факт. «Следовательно, - писал он, - кто хочет изучить право как социальное явление, тот должен брать право в его осуществлении или его воплощении в социальный факт» .Можно сказать, что учение о праве всегда принимало во внимание и осуществление права. Вместе с учением о праве в объективном смысле (как совокупности норм) развивается учение о праве в субъективном смысле (право как известное отношение, как совокупность прав и обязанностей). По мнению Б. А. Кистяковского, учение о субъективном праве приближает исследователя к социальному пониманию права. Но традиционное учение о праве рассматривает субъективное право как производное от объективного, что мешает ему подойти к тем чертам правовых явлений, которые превращают их в социальные явления. «Напротив, при социально- научном изучении права надо признать осуществление пр&ва основным моментом для познания его, а соответственно этому исходить из рассмотрения права в его воплощении в правовых отношениях»3.
Конечно, жизнь гораздо богаче и многообразнее, чем количество обязательных предписаний. По этому поводу еще немецкий юрист Эрлих замечал, что из необозримого количества жизненных отношений только немногие в виде исключений привлекают к себе внимание судов и других учреждений. Ведь наша жизнь протекает не перед учреждениями. Есть миллионы людей, которые вступают в бесчисленное количество правовых отношений и которые настолько счастливы, что никогда не обращаются ни к одному учреждению. Действительно, многие люди становятся участниками правовых отношений, будучи даже не знакомы с соответствующими правовыми нормами (совершение ежедневных покупок в магазине, проезд в общественном транспорте, взаимоотношения в семье, об- щественных местах и т. д.). Но эти люди счастливы не потому, что не обращаются в соответствующие учреждения, а потому, что своими действиями не нарушают установленных законом правил, и другие субъекты этих отношений не посягают на их права.
В своих отношениях они не создают право, а руководствуются им (должны руководствоваться). Именно поэтому незнание правовых требований не освобождает лицо от юридической ответственности в случае их нарушения. Выделение социального аспекта права имеет свое логическое основание, однако его противопоставление нормативному содержанию права ведет к выхолащиванию самой его сути, возведению в абсолют пороков буржуазной правовой действительности.Стремясь создать синтетическое понимание права, Б. А. Кистя- ковский выступал против позитивистской, его трактовки, отмечая, что «к догмам традиционной теории права относится учение о всемогуществе закона. Часто думают, что закон обладает неограниченной властью над жизнью, он преображает и формирует его согласно своим требованиям. Юрист-позитивист и не имеет права иначе смотреть на отношение между законом и жизнью, так как с его точки зрения, каков бы ни был закон, т. е. как бы он ни противоречил жизни, он, прежде всего, составляет часть действующего права, и должен быть применяем во всей своей полноте»
Рассматривая изданный закон, скорее, как набросок будущего желательного правопорядка, он строил свои рассуждения в соответствии с известным афоризмом о том, что приоритет принадлежит не тому, кто первый высказал ту или иную идею, а тому, кто сумел сделать ее плодотворной.
Нужно, однако, признать, что плодотворной может стать лишь идея, предопределяемая практикой, а не иллюзия. Именно это обстоятельство заставляет, вероятно, его сделать такого рода признание: «Социально-научное изучение права не исключает догматическое изучение, а дополняет его. Юрист в первую очередь должен изучать действующее право как систему норм. Иными словами, юрист, прежде всего, должен знать законы и уметь обращаться с ними. Но для того, чтобы стоять на высоте современного уровня знания, юрист не только не должен забывать жизни, как говорили в старину, а и научно изучать "правовую жизнь". Юристу-практику это необходимо и для наиболее справедливого применения действующего права» Заметим, что само по себе знание жизни еще не гарантирует отсутствия несправедливости в юридической практике. Справедливость в сфере реализации права означает, прежде всего, беспристрастность при решении споров о праве, обоснованность выводов фактическими обстоятельствами дела, равенство всех перед законом, соразмерность преступления и наказания, соответствие между целями законодателя и средствами, избираемыми для их достижения.
Противоречия, возникающие между позитивизмом и антипозитивизмом в эволюционном развитии социологии права, стимулировали не только их обособленность, но и, как ни парадоксально, их взаимопроникновение. Период социологического позитивизма в правовой науке (С. А. Муромцев, М. М. Ковалевский, Н. М. Коркуиов) отождествляется с отрицанием научной значимости причинно- следственных связей, стремлением возвести в абсолют социологический аспект, отождествить эмпирические данные экспериментальной науки, изучающей, главным образом, факты социального поведения, без преувеличения будет сказано, с «философским камнем» средневековых алхимиков. В научной литературе обращалось внимание на то, что многие принципы социологического позитивизма впервые возникли в России, и позднее «американцы перевезли» «русское растение» на свою почву, не скрывая своего заимство- вания, окрестили его «бихевиоризмом», поставили на широкую ногу .
Как правильно отмечает В. Д. Зорькин, социологический позитивизм не ограничился догмой права, стремился выработать социологическое понятие права. «Однако право было истолковано уже не формально-догматически как абстрактная система нормативных предписаний суверенной государственной власти, а как один из взаимосвязанных социальных факторов, как широкая социальная структура, социальный порядок в контексте других факторов - явлений»3.
Развивая и углубляя мысль В. Д. Зорькина о противоречивом единстве юридического и социологического позитивизма, следует обратить внимание на преемственность в эволюции русской доре- волюционной социологии права. Дело в том, что социологический позитивизм не только представлял собой неотъемлемую часть позитивистской юриспруденции, но и в процессе развития испытывал на себе влияние антипозитивистских идей.
Касаясь вопросов социологии права, нельзя не отметить отдельные плодотворные выводы, сделанные одним из сторонников исто- рико-сравнительного правоведения в России М. М. Ковалевским.
Историко-сравнительный метод рассматривался им с двух точек зрения: во-первых, как средство для построения новой ветви описательной социологии и, во-вторых, как один из приемов изучения истории права59. В отличие от основателя социологии Огюста Конта, который рассматривал историю отдельно от социологии, М. М. Ковалевский большое внимание уделял конкретным историческим фактам. С позиций своих широких исторических познаний Ковалевский критиковал и теорию Тарда, считавшего предметом социологии психическую деятельность людей. Он справедливо утверждал, что психологический фактор следует учитывать при рассмотрении социальных явлений, но социологию нельзя подменять психологией60. Отвергая теорию естественного права, он стремился увидеть проявление права в условиях родоплеменных отношений, усматривал его сущность в солидарности интересов человеческих групп61. Именно в этом плане им была написана работа «Первобытное право», в котором он приходит к выводу о том, что «в изучении родового устройства лежит ключ к уразумению генезиса отдельных институтов одинаково гражданского, уголовного и публичного права»62.
Много нового, в сравнении со своими предшественниками, в трактовку права внес социолог прав С. А, Муромцев 63. Важную проблему соотношения «права» и «закона» поднимал в своих работах А. Котельников, подчеркивая необходимость строгого различения права как известного круга общественных явлений, от права в смысле юридических норм, регулирующих общественные отноше- ния. Отождествление понятий «право» и «закон», по его мнению, происходит потому, что юристы упускают разницу между областью юридической и социологической, между правом и его жизненной основой- Приходится слишком расширять понимание права, чтобы оно могло обхватить собой не только вопросы правоведения, но и социологии, философии, психологии. Наглядным примером излишнего расширения этого понятия является, по его мнению, позиция Н. М. Коркунова, который в одном случае рассматривает право как норму человеческой деятельности, а в другом смотрит на право как на явление64.
Всякая юридическая норма, по Котельникову, слагается из двух моментов: из внутреннего, чем является справедливость, и из внешнего, чем является принудительность нормы. «Современные юристы видят сущность права в его принудительности, забывая о его внутреннем значении, - вот почему у них область права сливается с законом»65.
Общие же основания справедливости исследуются философией права, которая, по его замечанию, не должна, однако, выдавать свои положения за вечные законы разума, за неизменные начала справедливости, так как все относительно и условно. «Без философии
права юрист изучает, собственно говоря, "законоведение", и лишь
і
философия права обращает предмет его изучения в правоведение» . Чем же, по его мнению, должна заниматься социология права, которую он именует физиологией права и рассматривает как отрасль социологии? «С точки зрения физиологии права право является уже не как норма, а как совокупность известной части общественных отношений, именуемых правовыми»66.
Родословная социологии, по словам В. А. Дьякова, начинается с основателя позитивизма О. Конта с его «социальной физикой», которая претендовала на эмпирическое открытие законов развития общества, и Г. Спенсера, построившего глобальную социологическую систему в основном на антропологическом и этнографическом материале. Антипозитивистские веяния начала XX в. ознаменовались в социологии книгой Э. Дюркгейма о статистике самоубийств, положившей начало исследованию «социальной дезорганизации» и работам М. Вебера, пытавшегося исследовать особенности соци- ально-исторического познания.
В юридической литературе высказывались предложения о вычленении социологии права как самостоятельной науки. Глубокое изучение права в жизни в «действительности» достигается с помощью социально-правовых исследований. Именно конкретные социальные исследования в праве и нацелены на изучение социальной обусловленности и социального действия, эффективности права и его институтов, раскрытие взаимосвязи права с общественными отношениями, с практикой и обратного воздействия социальных факторов на право.
По словам JI. И. Спиридонова, «социологизация» юридической науки имеет еще одно очень важное следствие. Если правовое исследование перестает рассматриваться как чисто юридическое и становится социально-правовым, то появляется возможность не только использовать традиционные методы исследования, о которых обычно говориться в учебниках по общей теории государства и права и отраслевым юридическим дисциплинам, но и привлечь новые методы - как общенаучные, так и методы частных наук. Это расширяет возможности правоведения, начинающего решать такие теоретические и прикладные задачи, которые прежними средствами не могли быть решены
Разумеется, речь идет не о противопоставлении социологических приемов «традиционным» методам правоведения, а о расширении сферы интересов науки о государстве и праве и о пополнении арсенала ее исследовательских методов, о появлении новых научных направлений.
В современной юридической литературе общая теория прав выражает единство философского, социологического и специально- юридического понимания права. Этот комплексный подход в решении основного вопроса правовой науки и определяет процесс дальнейшего развития социологических исследований. Этому же процессу способствует знакомство с историей социологии права, теоретическим прошлым ее проблем, анализом ее соотношения с другими научными ее направлениями в праве, одно из которых - фило- софия права - и в настоящее время вновь приковывает к себе внимание./
Вопреки утверждению Ж. Карбонье о том, что юридическая социология представляет собой научную сферу, где от идей прошлого не следует ожидать такой эффективности, которую они сохраняют в таких науках, как философия права или правоведение в его традиционном понимании, необходимо еще раз подчеркнуть, что в этой области история дает нам небезынтересные примеры решения проблем, которые сегодня вновь привлекают к себе внимание многих юристов. В частности, встречающегося в нашей юридической литературе отождествления «права» и «закона» могло бы и не быть, если бы мы более внимательно отнеслись к тому, что уже было предметом дискуссии в этой области в прошлом