Принцип защиты прав человека в практике Суда Европейского Союза
Времена, когда ЕС считался всего лишь экономической организацией, не имеющей никакого отношения к правам человека, давно прошли. Утверждения Суда ЕС о том, что акты ЕС не могут быть оспорены на основе норм о правах человека национальных конституций, также остались в прошлом.
Уже на пороге 70-х гг. прошлого века Суд ЕС придал праву ЕС новое измерение, включив в него права человека. В отсутствие соответствующих положений учредительных договоров он прибег к концепции общих принципов права, присущих правовым системам государств-членов. Этапным стало его заключение 1969 г. по делу Штаудер в связи с запросом, сделанным в преюдициальном порядке немецким судом о возможном несоответствии нормы права ЕС конституционным гарантиям соблюдения прав человека. В нем он причислил права человека к общим принципам права ЕС и объявил себя ответственным за их защиту.К настоящему времени практика Суда ЕС по вопросам, относящимся к защите прав человека, становится все более насы
щенной и разнообразной. Она с трудом поддается систематизации. Для простоты восприятия ее можно подразделить на решения и заключения по делам против органов и институтов ЕС и делам об имплементации нормы права ЕС государствами- членами.
Сами институты и органы ЕС непосредственно вступают в правоотношения с физическими и юридическими лицами в ограниченном числе случаев. Такие отношения возникают у них с персоналом ЕС и в связи с осуществлением полномочий в области права конкуренции, торгового и корпоративного права.
Иски, подаваемые персоналом ЕС, мало чем отличаются от рассматриваемых национальными судебными органами или Европейским Судом по правам человека. В качестве иллюстрации разберем несколько дел последнего времени, например дело Конноли против Европейской комиссии от 6 марта 2001 г. Заявитель подал жалобу на решение администрации об увольнении. Работая в Комиссии и занимаясь валютно-финансовыми делами Союза, Б.
Конноли опубликовал книгу «Прогнившее сердце Европы: грязная война за европейские деньги» с резкой критикой введения евро. Разрешения на публикацию он не получал, за что и был уволен. В основание жалобы было положено утверждение о нарушении Комиссией признаваемой за ним по праву ЕС свободы на выражение мнений и распространение информации.Суд ЕС отказал заявителю. При этом им была использована та же логика рассуждений, которой традиционно придерживается Страсбургский Суд. Прежде всего он подтвердил, что в демократическом обществе юридические нормы, допускающие ограничения свободы на выражение мнений, должны толковаться сугубо рестриктивно. Наряду с этим он признал, что нормальное функционирование любого учреждения предполагает поддержание отношений доверия между ним и его сотрудниками. Поэтому признаваемая за сотрудниками свобода на выражение мнений не носит абсолютного характера. Ее можно несколько ограничивать, ничего противозаконного в этом нет. С учетом обстоятельств дела, указал Суд ЕС, администрация имела право настаивать на том, чтобы сотрудник, перед тем как передать рукопись в печать, получил на это разрешение. С этой точки зрения правовая позиция ЕК была вполне обоснованной.
Интерес представляет другой элемент в решении Суда ЕС. Признав обоснованным требование о получении предварительного разрешения, он вместе с тем указал, что отказ в таком разрешении может быть оправдан только в самых исключительных обстоятельствах. Тем самым Суд ЕС предложил вполне разумный баланс между интересами общества, индивидуальными свободами и соблюдением внутреннего режима учреждений: лояльность работника по отношению к работодателю должна обеспечиваться, но не в такой степени, чтобы поставить под сомнение главенствующий принцип запрета на цензуру.
Другой блок решений Суда ЕС о возможном нарушении прав человека посвящен случаям, когда законодательство ЕС непосредственно затрагивает интересы физических и юридических лиц. Чаще всего они касались фермеров, торговых операторов и т.
д. Классическим в этом отношении считается дело Хауер[87], в котором Суд ЕС пришел к выводу о том, что ЕС допустил вмешательство в отправление конкретного индивидуального права, но счел его, с учетом обстоятельств дела, пропорциональным и обоснованным.Отличительной чертой современной практики Суда ЕС стала стремительная диверсификация разбираемых им случаев предполагаемого нарушения институтами и органами ЕС основных прав человека (дела Нидерланды против Европейского парламента и Совета, Совет ЕС против Хаутала и др.).
И, тем не менее, гораздо более многочисленной в практике Суда ЕС остается группа дел о нарушении основных прав не органами и институтами ЕС, а государствами-членами в контексте применения права ЕС.
Доктрина права ЕС исходит из того, что полномочия, осуществляемые государствами-членами в качестве агентов Сообщества, должны находиться под эффективным контролем по праву Сообщества. Если бы контроль остался в сфере национального права, это бы поставило под угрозу целостность права Сообщества. Поэтому соблюдение основных прав государствами-членами в тех случаях, когда они применяют право Сообщества, следует рассматривать как вопрос права Сообщества.
Этапным в практике Суда ЕС в этом отношении стало дело Уэшоф[88]. При рассмотрении данного вполне тривиального дела
Суд ЕС впервые столкнулся с вопросом о том, должен ли он контролировать соблюдение прав человека в рамках применения права ЕС не только органами и институтами ЕС, но и государствами-членами. Ответ Суда ЕС был как бы само собой разумеющимся. Суд констатировал: требования защиты прав человека в правовом порядке ЕС «обязательны и для государств- членов, когда они применяют нормы Сообщества». Соответственно государства-члены должны «применять такие нормы в соответствии с этими требованиями».
Хорошей иллюстрацией современной практики Суда ЕС являются, в частности, решения по делам Босфорус и Ебони Ма- ритим[89]. В обоих случаях Суд указал, что допустимость ограничений на пользование основными правами человека должна оцениваться в контексте общественной значимости тех целей, которые преследуются такими ограничениями.
Но Суд ЕС осуществляет контроль над соблюдением государствами-членами прав человека не только тогда, когда государства применяют нормы права ЕС, но и тогда, когда они по тем или иным причинам не считают себя связанными ими.
Прецедентным в этом отношении стало решение Суда ЕС по делу ЕРТ. Греческое правительство прекрасно понимало, что сохраняющаяся в стране система эксклюзивных прав на телевещание противоречит базисным представлениям права ЕС о четырех свободах. Тем не менее оно настаивало на том, что данная система подпадает под предусматриваемые правом ЕС изъятия.
Суд установил, что доводы, приводимые государствами в оправдание отступления от выполнения обязательств по праву ЕС, имеющие своим источником право ЕС, «должны рассматриваться в свете общих принципов права и, в частности, основных прав человека». На основании этого он сформулировал вывод, неоднократно повторявшийся в последующих решениях. В соответствии с ним национальные нормы подпадают под действие исключений, предусматриваемых правом ЕС, «только при условии их соответствия основным правам человека, соблюдение которых обеспечивается Судом»[90].
Приведенные примеры показывают: и в отсутствие специальной процедуры рассмотрения жалоб на нарушения прав
человека, схожей с той, на основании которой действует ЕСПЧ, Суд ЕС осуществляет эффективный и все более жесткий контроль над их соблюдением. Осуществляемый им контроль в контексте права ЕС носит всеобъемлющий характер. Под него подпадают законодательная и правоприменительная деятельность как органов и институтов ЕС, так и государств- членов.
Тем не менее, ничуть не умаляя результатов, достигнутых Судом ЕС в правозащитной сфере и утверждении высоких стандартов уважения прав человека в праве ЕС, надо оценивать их объективно и реалистично. Проверка на соответствие требованиям защиты прав человека является для Суда ЕС отнюдь не главной обязанностью. Ее можно квалифицировать скорее как сопутствующий вид деятельности.
Суд ЕС создан, прежде всего, для обслуживания интересов интеграции.
Именно в этом он всегда видел свое призвание. Поэтому для него и в обозримом будущем приоритетными будут оставаться забота об авторитете органов и институтов ЕС и определенности права ЕС, жесткий отсев исков, подаваемых физическими и юридическими лицами против актов ЕС.Пока барьер на пути доступа частных лиц в Суд ЕС намеренно установлен достаточно высоко. Им надо доказывать, что акты ЕС затрагивают их непосредственно и индивидуально. Это очень непросто.
Поэтому можно констатировать, что и для региона ЕС европейская система защиты прав человека и основных свобод, базирующаяся на ЕКПЧ, остается наиболее доступной, важной и определяющей. А Суд ЕС хорошо дополняет ЕСПЧ с учетом спепифики и сферы ответственности интеграционного объединения.
Принятие Хартии основных прав и разработка текста Конституции ЕС в этом отношении почти ничего не меняют. Ситуация станет другой только после того, как Конституция вступит в силу.
19.3.