18. ПРИЧИНЫ НЕДОВОЛЬСТВА АДВОКАТУРОЙ

спустя еще два года, он констатировал, что .

Мы ниже увидим, насколько эта уверенность В.Д. Спасовича ока

залась преждевременной.

уже запоздалым. Не трудно найти и причину этого

нерасположения, она вовсе и не скрывается. С другой

ЇРЇны, и адвокаты признаются, что их поведение не могло не возбудить

"довольства власти. Прим. авт.

191

стай шакалов, которые тоскуют по вырванной у них из пасти добыче. Мы

пришлись не по нраву всей фарисейской синагоге, мы стали костью в горле

не одной высокопоставленной особы, эти особы охотно бы съели нас, но

1 п

не лезет удавишься>Во всяком случае, попытки проглотить от вре

мени до времени делались. В своем известном дневнике Никитенко со

общает, что председателям судов было дано тайное повеление удалять

адвокатов, которые почемулибо не нравятся администрации. По словам

, сильного противника адвокату нужно очень опа

саться, ибо такой противник может добиться и высылки адвоката и за

ставить его прекратить практику. Особенно опасно вести дела крестьян,

ибо это будет изображено, как возбуждение или как подстрекательство

к волнениям. Газета тут же приводит случай с екатеринбургским адво

катом, который был предан даже суду и приговорен казанской Судебной

Палатой, но засим Правительствующий Сенат отменил все производ

ство. Такие случаи встречались не только в захолустном тогда Екате

ринбурге, но и в самом Петербурге. На общем собрании 14 апреля 1891 г.

. Однако, само собрание в качестве единственной такой меры

предложило.

Самым крупным актом, чреватым серьезными последствиями, оказалось

оправдание Веры Засулич, стрелявшей в петербургского оберполицмейс

тера Трепова. Дело слушалось в 1878 г. в петербургском Окружном Суде,

под председательством А.Ф.

тельный вердикт присяжных заседателей. Оправданию этому в немалой

степени способствовала защита в лице бывшего тов. оберпрокурора

П.А. А\ександрова., с. 14. [єрим авт.

См.; И. В. Гессен. Судебная реформа>, с. \~>\. Прим. ав!П.

Оп

де Засулич, по словам князя Мещерского", произвело потрясающее

зление и оценивалось, как. Поэтому

тчас по окончании дела министр юстиции граф Пален внес в Государ

твенный Совет законопроект о значительном сокращении компетенции

да присяжных заседателей. 9 августа 1878 г. соответствующий закон

д издан, и князь Мещерский в своих сообщает, что

ддон был понят так, что правительство не доверяет верноподданнической

дрданности не только общества, но и судебного ведомства. Но одновре

менно с этим законопроектом, как бы нарочно для того, чтобы напомнить

о связи судьбы адвокатуры с судьбой суда присяжных, было внесено ми

нистром юстиции еще одно представление о подчинении присяжных пове

ренных надзору Министерства Юстиции. Проект предполагал распростра

нить на присяжных поверенных, в виде временной меры, действия 1117 ст.

II т. 1 ч. Свода Законов, изд. 1876 г., предоставляющей министру юстиции

право лишать частных поверенных права ходатайства по чужим деламВ

каждую данную минуту и без всяких объяснений министр юстиции имел

бы возможность лишать звания присяжного поверенного: иначе говоря,

адвокатура ставилась в полную зависимость от министра.

Было совершенно ясно, что проект Министерства Юстиции вызывается

политическими соображениями; достаточно обратить внимание на то, что

он предлагался в виде временной меры, вызываемой, следовательно, ис

ключительными условиями момента. А между тем, в соображениях министра

юстиции ни словом не упоминается об этих причинах недовольства адво

катами, выдвигаются исключительно те указания, которые уже знакомы

нам по цитированной выше литературе. Представление в Государственный

Совет, доселе в печати не появлявшееся, имеет поэтому большой интерес.

Оно гласит так:

сих Советов.

Но еще менее удовлетворительною представляется та сторона деятель

присяжных поверенных, оценка и значение которой обнаруживаются

пясс\iотрения отдельных действий представителей этого сословия.

не признать, что отличительным признаком, характеризующим ныне

поавление большинства присяжных поверенных, является отнюдь не пре

анность избранному делу и его задачам, заключающимся в содействии

гестороннему раскрытию истины в делах уголовного правосудия и в ох

мненин требующих защиты интересов имущественных; напротив того, это

призвание представителей частных лиц на суде как бы вовсе утрачено в

знании большей части присяжных поверенных и, вместо того, выступили

постепенно, все с большей очевидностью, цели исключительно денежной

цдивы, стремление к которым не останавливается ни перед какими нрав

ственными соображениями ни при выборе клиентов, ни при употреблении

средств защиты. Такой образ действий, граничащий весьма часто с по

ступками крайне неблаговидными и недобросовестными, остается, однако,

безнаказанным и неуловимым для преследования ввиду искусных приемов

обхода поверенными закона в ущерб его смыслу и предназначению. По

добные побуждения и приемы, направленные путем всевозможного затем

нения обстоятельств дела, к оправданию несомненно виновных или даже

сознавшихся в преступлении лиц, не могли, в некоторой степени, не подо

рвать доверия к самому суду и создали представление о судебном защитнике,

как о наемном укрывателе всякой неправды и преступления. То же на

правление, проистекающее из объясненных выше побуждений, проявляется

и в таких делах, в которых, повидимому, нет места какимлибо личным

расчетам поверенного, как, например, в некоторых случаях бесплатной за

щиты; но и в этих делах нередко материальный расчет является лишь более

утонченным и направленным к расширению адвокатской практики, путем

известности, приобретаемой успешностью, или, по крайней мере, внешним

блеском судебной речи, заведомо ложной и несправедливой по содержанию

своему и по обстоятельствам дела, хорошо известным защитнику, но не

всегда доступным публике.

Независимо, однако, от действий присяжных поверенных по исполнению

обязанностей их звания, нельзя не остановиться и на том, что в частной,

внесудебной деятельности некоторых из них были усматриваемы поступки,

вполне недостойные или же, во всяком случае, неприличествующие озна

ченному званию. Ввиду таких деяний, хотя и не воспрещенных под страхом

уголовной кары, но несогласных с честностью, лицо, их себе дозволившее,

не может оставаться в среде присяжных поверенных, не нанося вреда ре

путации этого сословия.

на твердое применение самими Советами предоставленной им власти к уда

лению подобных лиц из числа присяжных поверенных. Соображения сии

убеждают в том, что было бы полезно допустить участие высшей админи

стративной, по судебному ведомству, власти в надзоре за присяжными по

веренными, с предоставлением министру юстиции права исключать из оз

наченного сословия таких лиц, в отношении которых эта мера оказалась

бы нужною и, однако, осталась бы почемулибо непримененною.

Все изложенные выше обстоятельства приводят к заключению о необ

ходимости тщательного пересмотра, законодательным порядком, первона

чально изданных о присяжных поверенных постановлений, в видах пра

вильного и, вместе с тем, широкого и успешного развития деятельности

упомянутого сословия, какой вопрос уже и рассмотрен со всею подробностью

в Министерстве Юстиции. Но так как внесение выработанных по сему

предмету многосложных предположений в Государственный Совет и рас

смотрение их законодательною властью не может последовать в продол

жение текущей сессии Государственного Совета, то казалось бы необхо

димым, в виде временной меры, для усиления надзора за присяжными по

веренными, распространить на них ныне же действие статьи 16 Высочайше

утвержденных 25 мая 1874 г. правил о лицах, имеющих право быть по

веренными по судебным делам, а именно предоставить министру юстиции

право исключать из числа присяжных поверенных таких лиц, которые, по

имеющимся несомненным сведениям, обнаруживают предосудительный

образ действий, не соответствующий званию присяжного поверенного>.

Итак, во всем представлении нет даже и намека на какоелибо недо

вольство антиправительственными выступлениями адвокатов. Но представ

ление явно игнорирует фактические данные. Мы уже знаем, из официальных

источников, что приостановление открытия Советов объясняется полити

ческими причинами, а представление ссылается на недостаточность числа

поверенных.

работан проект реформы организации адвокатуры, между тем как в дей

ствительности ничего не было сделано. Но тем любопытнее, что, скрывая

истинные мотивы, представление укрылось за обвинениями, которые можно

было черпать полной пригоршней в литературе. И нужно лишь удивляться,

как удобно оказалось для правительства использовать либеральные нападки

на адвокатуру в целях искоренения ее независимости, т.е. уничтожения

самой сущности ее.

Единственным доводом против адвокатуры, который не встречался

выше в ссылках на литературу, является указание на приемы, направленные

на оправдание несомненно виновных или даже (!) сознавшихся в пре

ступлении лиц. С трудом верится теперь, что министр юстиции мог вменять

обстоятельство в вину адвокатуре. Но дальше придется убедиться, что

т вопрос то и дело ставился на очередь. Пока же следует отметить, что

десь снова судьба русской адвокатуры тесно сплетается с судьбами суда

мяжнък. Вопрос об оправдании сознавшихся подсудимых стал боевым

"н(з по отношению к этому институту и до сих пор не может считаться

.чательно решенным, вызывая от времени до времени бурю негодования

против суда общественной совести.

Представление министра юстиции не имело, однако, успеха в Государ

ггвенном Совете. Оно встретило, говорит ,

существенные возражения, и представление было возвращено министру юс

тиции. Это тем более замечательно, что, как уже замечено выше, другой

законопроект об изъятии некоторых государственных и должностных

преступлений из компетенции суда присяжных, хотя и с некоторыми смяг

чениями, был принят. Но в данном случае несоответствие между целью и

средством было слишком разительным. Чем усерднее граф Пален старался

доказать, что он заботиться о возвышении нравственного уровня адвока

туры, тем резче выступала бесплодность предлагаемого средства. Доста

точно ведь было вспомнить, что адвокатура получила самоуправление только

в трех округах, а во всех остальных и без того подчинена надзору окружных

судов, отнюдь, однако, не способствовавшему возвышению ее уровня. Оче

видно, граф Пален не решался разоблачать перед Государственным Советом

свои истинные побуждения. А в Государственном Совете образовалась ци

тадель Судебных Уставов. Здесь, где в это время уже заседали многие

опальные творцы этого памятника, естественно, умели ценить значение его

и всячески оберегали его чистоту.