18. ПРИЧИНЫ НЕДОВОЛЬСТВА АДВОКАТУРОЙ

. Так говорил В.Д. Спасович на адвокатском обеде 1876 г. А

спустя еще два года, он констатировал, что .

Мы ниже увидим, насколько эта уверенность В.Д. Спасовича оказалась преждевременной.

уже запоздалым. . Не трудно найти и причину этого

нерасположения, она вовсе и не скрывается. . С другой

ЇРЇны, и адвокаты признаются, что их поведение не могло не возбудить

"довольства власти. . Во всяком случае, попытки проглотить от времени до времени делались. В своем известном дневнике Никитенко сообщает, что председателям судов было дано тайное повеление удалять

адвокатов, которые почему-либо не нравятся администрации. По словам

, сильного противника адвокату нужно очень опасаться, ибо такой противник может добиться и высылки адвоката и заставить его прекратить практику. Особенно опасно вести дела крестьян,

ибо это будет изображено, как возбуждение или как подстрекательство

к волнениям. Газета тут же приводит случай с екатеринбургским адвокатом, который был предан даже суду и приговорен казанской Судебной

Палатой, но засим Правительствующий Сенат отменил все производство. Такие случаи встречались не только в захолустном тогда Екатеринбурге, но и в самом Петербурге. На общем собрании 14 апреля 1891 г.

. Однако, само собрание в качестве единственной такой меры

предложило .

Самым крупным актом, чреватым серьезными последствиями, оказалось

оправдание Веры Засулич, стрелявшей в петербургского обер-полицмейстера Трепова. Дело слушалось в 1878 г. в петербургском Окружном Суде,

под председательством А.Ф. Кони. Вере Засулич вынесен был оправдательный вердикт присяжных заседателей. Оправданию этому в немалой

степени способствовала защита в лице бывшего тов. обер-прокурора

П.А. Аександрова. , с. 14. - [єрим- авт.

См.; И. В. Гессен. -Судебная реформа>, с.

. Оп

де Засулич, по словам князя Мещерского", произвело потрясающее

зление и оценивалось, как . Поэтому

тчас по окончании дела министр юстиции граф Пален внес в Государтвенный Совет законопроект о значительном сокращении компетенции

да присяжных заседателей. 9 августа 1878 г. соответствующий закон

д издан , и князь Мещерский в своих сообщает, что

ддон был понят так, что правительство не доверяет верноподданнической

дрданности не только общества, но и судебного ведомства. Но одновременно с этим законопроектом, как бы нарочно для того, чтобы напомнить

о связи судьбы адвокатуры с судьбой суда присяжных, было внесено министром юстиции еще одно представление о подчинении присяжных поверенных надзору Министерства Юстиции. Проект предполагал распространить на присяжных поверенных, в виде временной меры, действия 1117 ст.

II т. 1 ч. Свода Законов, изд. 1876 г., предоставляющей министру юстиции

право лишать частных поверенных права ходатайства по чужим делам . В

каждую данную минуту и без всяких объяснений министр юстиции имел

бы возможность лишать звания присяжного поверенного: иначе говоря,

адвокатура ставилась в полную зависимость от министра.

Было совершенно ясно, что проект Министерства Юстиции вызывается

политическими соображениями; достаточно обратить внимание на то, что

он предлагался в виде временной меры, вызываемой, следовательно, исключительными условиями момента. А между тем, в соображениях министра

юстиции ни словом не упоминается об этих причинах недовольства адвокатами, выдвигаются исключительно те указания, которые уже знакомы

нам по цитированной выше литературе. Представление в Государственный

Совет, доселе в печати не появлявшееся, имеет поэтому большой интерес .

Оно гласит так:

.

Итак, во всем представлении нет даже и намека на какое-либо недовольство антиправительственными выступлениями адвокатов. Но представление явно игнорирует фактические данные.

источников, что приостановление открытия Советов объясняется политическими причинами, а представление ссылается на недостаточность числа

поверенных. Далее, представление уверяет, что в Министерстве уже разработан проект реформы организации адвокатуры, между тем как в действительности ничего не было сделано. Но тем любопытнее, что, скрывая

истинные мотивы, представление укрылось за обвинениями, которые можно

было черпать полной пригоршней в литературе. И нужно лишь удивляться,

как удобно оказалось для правительства использовать либеральные нападки

на адвокатуру в целях искоренения ее независимости, т.е. уничтожения

самой сущности ее.

Единственным доводом против адвокатуры, который не встречался

выше в ссылках на литературу, является указание на приемы, направленные

на оправдание несомненно виновных или даже (!) сознавшихся в преступлении лиц. С трудом верится теперь, что министр юстиции мог вменять

обстоятельство в вину адвокатуре. Но дальше придется убедиться, что

т вопрос то и дело ставился на очередь. Пока же следует отметить, что

десь снова судьба русской адвокатуры тесно сплетается с судьбами суда

мяжнък. Вопрос об оправдании сознавшихся подсудимых стал боевым

"н(з по отношению к этому институту и до сих пор не может считаться

.чательно решенным, вызывая от времени до времени бурю негодования

против суда общественной совести.

Представление министра юстиции не имело, однако, успеха в Государг-гвенном Совете. Оно встретило, - говорит , существенные возражения, и представление было возвращено министру юстиции. Это тем более замечательно, что, как уже замечено выше, другой

законопроект - об изъятии некоторых государственных и должностных

преступлений из компетенции суда присяжных, хотя и с некоторыми смягчениями, был принят. Но в данном случае несоответствие между целью и

средством было слишком разительным. Чем усерднее граф Пален старался

доказать, что он заботиться о возвышении нравственного уровня адвокатуры, тем резче выступала бесплодность предлагаемого средства. Достаточно ведь было вспомнить, что адвокатура получила самоуправление только

в трех округах, а во всех остальных и без того подчинена надзору окружных

судов, отнюдь, однако, не способствовавшему возвышению ее уровня. Очевидно, граф Пален не решался разоблачать перед Государственным Советом

свои истинные побуждения. А в Государственном Совете образовалась цитадель Судебных Уставов. Здесь, где в это время уже заседали многие

опальные творцы этого памятника, естественно, умели ценить значение его

и всячески оберегали его чистоту.