ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Реформа гражданского права России требует своего продолжения по многим направлениям, включая и правовое совершенствование договорного права. В связи с тем, что одним диссертационным исследованием невозможно охватить весь спектр гражданско-правовых отношений, связанных с проблемой обхода закона, автор сосредоточился на проблемах научно-практического характера, а также на выявлении направлений, в рамках которых подобные проблемы могут быть успешно решены.
Проведенный сравнительный анализ позволил выделить основные вопросы, стоящие перед российской наукой и законодателем в рассмотренной области, сделать ряд выводов и предложений.
На основании обобщения существующих доктринальных подходов и судебной практики предлагается следующее определение понятия «обход закона»: «Обход закона - действия субъектов гражданского права, совершаемые с намерением не выполнять установленные законодательством требования или не применять иные установленные законодательством положения без их непосредственного нарушения». Предлагаемое определение учитывает обоснованные в работе выводы о том, что обход закона не может во всех случаях рассматриваться в качестве противоправного деяния, так как для признания действий по обходу закона правонарушением требуется установление дополнительных обстоятельств, связанных с намерениями осуществляющих их лиц и последствиями совершения таких действий.
В зависимости от правовых последствий сделок или иных действий, связанных с обходом закона, предлагается разделить их на несколько категорий: во-первых, совершаемые в обход закона действия,
представляющие собой злоупотребление правом, способные причинить вред другим лицам или публичным интересам, во-вторых, действия,
совершаемые в обход закона и представляющие собой злоупотребление правом, но не приводящие к причинению вреда другим лицам или публичным интересам, и в-третьих, действия, имеющие исключительно признаки совершения в обход закона при отсутствии злоупотребления правом.
Наличие последней категории, как показывается в работе, обусловлено пробелами или противоречиями в законодательстве, а также отсутствием в ряде случаев возможности для субъектов гражданского права удовлетворить свои законные интересы в установленном законодательством порядке.В качестве примера действий, совершаемых в обход закона, но не приводящих к причинению вреда публичным интересам или третьим лицам, может быть приведена ситуация, в которой единственный наследник или один из наследников (с согласия остальных наследников) получает денежные средства со счета наследодателя по доверенности, выданной при жизни наследодателя и утратившей силу после его смерти. В указанном случае нарушается формальный порядок получения таких денежных средств, предусматривающий длительный срок принятия наследства (шесть месяцев) и длительный период оформления документов, но при этом наследники получают доступ к денежным средствам, которые впоследствии должны перейти в их собственность, без причинения вреда каким-либо третьим лицам.
Совершение сделки или иного действия обход закона может признаваться правонарушением только в случае, если соответствующие действия субъектов гражданского права представляют собой злоупотребление правом и приводят или могут привести к причинению вреда публичным интересам либо правам и охраняемым законом интересам третьих лиц.
Критерий противоправности целей при совершении обхода закона, используемый в пункте 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской
Федерации в качестве условия признания правонарушением действий, осуществляемых в обход закона, должен быть заменен совокупностью критериев злоупотребления правом и посягательства на публичные интересы или права третьих лиц. Доказывается, что использование критерия, связанного с наличием вреда или возможности его причинения публичным интересам либо физическим или юридическим лицам, позволяет закрепить в законодательстве объективное основание для оценки в качестве правонарушения действий субъектов гражданского права, связанных с обходом установленных законодательных требований.
В связи с этим предлагается внести изменения в абзац первый пункта 1 и пункт 3 статьи 10 ГК РФ, изложив положения, относящиеся к правонарушению в форме обхода закона, по аналогии с определением ничтожной сделки в пункте 2 статьи 168 ГК РФ, в следующей редакции:
«1. Не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона, представляющие собой злоупотребление правом и посягающие на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, а также злоупотребление правом путем иного заведомо недобросовестного осуществления гражданских прав.»;
«3. В случае, если злоупотребление правом выражается в совершении действий в обход закона, посягающих на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, последствия, предусмотренные пунктом 2 настоящей статьи, применяются, поскольку иные последствия таких действий не установлены настоящим Кодексом.».
Буквальное толкование судом положений закона (принцип текстуализма) не способно обеспечить достаточный уровень превенции в отношении действий субъектов гражданского права по обходу закона, при совершении которых последовательность законных сделок или иных осуществляемых субъектами действий может приводить к достижению
незаконного результата. В связи с этим недостатки российского законодательного обеспечения прямого запрета «обхода закона» должны восполняться обобщением судебной практики, препятствующей возможности использования формальных положений закона как прикрытия «обхода закона».
Следует отметить, что сделки, совершаемые в обход закона, не имеют характера притворности. Если для притворной сделки форма ее выражения полностью соответствует закону, прикрывая истинную волю сторон, то в сделках в обход закона стороны стремятся к достижению планируемого результата, обходя непосредственно предназначенные для использования правовые механизмы за счет использования других предоставляемых законодательством возможностей.
Между тем законодательство не может предписывать субъектам гражданских правоотношений использование определенных правовых подходов с установлением запрета использования иных правовых институты и запретить использование других путей, поскольку в этом случае нарушается принцип диспозитивности гражданского права.На основании проведенного исследования можно сделать вывод о том, что доктринальные различия в толковании термина «обхода закона» в российском праве и во многом аналогичных ему терминов «evasion of law» («уклонение от закона»), «circumvention of law» («обход закона») в праве США обусловлены различием правовых систем и применяемых правовых подходов. Для российского права основой формирования законодательных норм является прежде всего принцип справедливости, в то время как право США исходит из необходимости учета экономической обоснованности, в связи с чем обход закона, рассматриваемый в российском праве как деяние, противоречащее принципу справедливости, не анализируется в качестве такового в американском гражданском праве, основным предназначением которого признается обеспечение экономического оборота с
использованием любых правовых способов, допускаемых законодательством. Несмотря на невозможность непосредственного использования американских правовых доктрин в российской судебной практике ввиду их прямого противоречия основам российского гражданского права, они могут использоваться в качестве основы для выработки отдельных компенсационных мер законодательного и судебного характера, подобных тем, что имеются в торговом и гражданском праве США: институт эстоппель, доктрина материально-правовой
недобросовестности (substantive unconscionability), доктрина гибридной (или смешанной) недобросовестности (hybrid unconscionability), поскольку система американских судебных доктрин, будучи гибкой в отношении толкования действий субъектов, эффективно защищает интересы участников сделок от обхода закона их контрагентами.
Также важным представляется вывод о том, что доктринальное понятие договорной дисциплины в российском гражданском праве не предполагает запрета на совершение контрагентом действий с целью избежать обязательных требований закона или исполнения обязательств по договору, и, следовательно, не устанавливает обязанности воздержаться от действий, представляющих «обход закона». Принятый в США подход, основанный на положениях доктрины «встречного удовлетворения», предполагает запрет любых действий контрагента по договору, включая направленные на «обход закона», если их совершение может привести к тому, что встречное удовлетворение не будет предоставлено в том объеме или на тех условиях, на которые рассчитывала другая сторона при заключении договора.
Сделанные выводи и предложения нашли отражение в положениях, выносимых на защиту, и могут стать основой для дальнейших исследований.