<<
>>

Структура нормы уголовного права

Вопрос о том, из каких элементов состоит норма уголовного права, имеет довольно длительную историю поисков, находок и заблуждений. Однако в отличие от общетеоретического освещения структуры нормы права его решение по существу сводится к установлению следующего, из гипотезы (диспозиции) и диспозиции (санкции) или из гипотезы, диспозиции и санкции состоит уголовноправовая норма.

В науке уголовного права под гипотезой принято понимать «условия, при наличии которых осуществляется норма», под диспозицией — «устанавливаемое нормой правило поведения», под санкцией — «те отрицательные или невыгодные последствия, которые влечет невыполнение требования, распоряжения, содержащегося в диспозиции»13. В то же время логический анализ приведенных дефиниций структурных элементов нормы выявляет ряд существенных противоречий, дающих основание для иного взгляда на ее состав.

Внутренняя противоречивость определения гипотезы нормы заключается в том, что оно, «с одной стороны, рассматривает гипотезу как часть нормы, с другой — выносит ее за пределы нормы, конструирует в качестве самостоятельного и внешнего начала, которое указывает на условия осуществления противостоящей ему нормы»14, и тогда норма должна включать лишь диспозицию и санкцию. Если же гипотезой действительно выдвигаются какие-либо условия, то только те, которые необходимы для осуществления не всей, а определенной части нормы.

В определении диспозиции нормы заложено, что она является и частью нормы, и нормой в целом — правилом поведения15. Вместе с тем часть не может быть равна целому. В противном случае норма должна стать тождественной диспозиции, что исключено, по крайней мере, в силу объективной необходимости ограничения ее действия определенными условиями. Если же диспозиция — часть нормы, то именно та, на которую рассчитаны условия, содержащиеся в гипотезе, и которая представляет собой лишь указания на субъективные права и юридические обязанности, но никак не на все правило поведения.

Еще более странным является определение санкции нормы. Во- первых, хотя она и рассматривается как часть нормы, по сути же дела отрицает ее диспозицию, а значит, и гипотезу, ибо выступает последствием невыполнения требований диспозиции. Во-вторых, формой выражения отрицательных или невыгодных последствий могут быть исключительно соответствующие и отличные от диспо- зиционных права и обязанности (иным образом наложить названные последствия невозможно), рассчитанные на собственные условия осуществления — невыполнение требования диспозиции. Однако тогда получается, что в определении санкции заложена совокупность новой гипотезы и новой диспозиции. Они вполне могут образовать самостоятельную норму права и не являться просто санкцией другой нормы, ибо последняя не оказывает воздействие только на обычное поведение, а не на конфликтное.

На основании изложенного кажется закономерным вывод, что в теорию трехэлементной структуры нормы уголовного права внесены такие существенные противоречия, которые вырастают в очевидный методологический порок, ведущий к логическому вычленению двух норм, каждая из которых имеет двухэлементную структуру- В одном элементе указываются условия возникновения субъективных прав и юридических обязанностей, содержащихся в другом. В последнем — сами права и обязанности, возникающие при условиях, предусмотренных в первом. Первый элемент нормы следует именовать гипотезой, а второй (в целях вычленения специфики различных по природе норм) в одних нормах (рассчитанных на обычное поведение, регулятивных) — диспозицией, в других (рассчитанных на конфликтное поведение, охранительных) — санкцией. При этом не следует забывать приведенные выше соображения и то, что, хотя диспозиция и санкция рассматриваются в качестве элементов различных норм, они «не разнородные, а однородные явления»16.

Таким образом, «любая правовая норма слагается из двух реф- лектированных друг в друга частей: гипотезы, указывающей на условия, при наличии которых возникают субъективные права и юридические обязанности, предусмотренные диспозицией, и диспозиции, которая указывает на субъективные права и юридические обязанности, возникающие при наличии предусмотренных гипотезой условий.

В юридических нормах, рассчитанных на конфликтные ситуации, вторая часть называется санкцией, а все нормы данного вида фигурируют в качестве охранительных по отношению к охраняемым ими регулятивным нормам права»17.

На сделанный вывод объективно работают даже мнения тех сторонников выделения трехчленной нормы права, которые заявляют о слиянии в норме уголовного права некоторых элементов18. Конечно, условие и обусловленное, субъективные права и юридические обязанности, возникающие при наличии несовпадающих условий, в одном элементе уголовно-правовой нормы находиться не могут: они слишком различны для объединения в нем. В то же время такие взгляды объективно разрушают концепцию трехэлемент- ности нормы права, ибо ее приверженцы не могут вычленить и четко обособить каждую часть нормы.

Впрочем, представители критикуемого взгляда на структуру нормы права иногда опровергают сами себя. С одной стороны, по существу теряется гипотеза, когда утверждают, что она «в уголовноправовой норме не приводится»19. С другой стороны, наоборот, теряются остальные элементы, когда заявляют, что гипотеза подразумевается в виде условия, «если лицо, обозначенное в диспозиции уголовно-правовой нормы, нарушает запрет, содержащийся в ней, и совершает то, что описано в диспозиции этой нормы... то к нему будет применена санкция данной уголовно-правовой нормы»20.

Против мнения о двучленности уголовно-правовой нормы, казалось бы, работает практически общепринятое выделение норм Общей и Особенной частей. Ведь вполне очевидно, что гипотезы и санкции непосредственно имеются только в Особенной части уголовного законодательства. Общая же часть прямо их не предусматривает. Вместе с тем указанное деление в строгом смысле слова относится лишь к законодательству. «Деление на Общую и Особенную части имеет целью упрощение внешней формы права»21— закона — и не относится к содержанию права — нормам. «Общая и Особенная части Уголовного кодекса представляют собой разные совокупности статей, а не различные комплексы уголовно-правовых норм»22.

Норма уголовного права в своем бытие едина. Данное суждение — обязательное, но часто опускаемое, следствие единогласного заключения о том, что «Общая и Особенная части... уголовного закона представляют органическое единство. Норма Особенной части существует, действует и применяется только в единстве и совокупности с нормами Общей части. Без норм Общей части... норма Особенной части или совсем не существует, или же неизбежно будет пониматься извращенно»23. Вместе с тем не могут быть самостоятельными (пусть и относительно) нормы, если они не способны ни существовать, ни правильно пониматься, ни действовать, ни применяться друг без друга.

В свете отмеченного сторонники двучленности структуры нор- мы уголовного права в принципе не должны, как бы оправдываясь, выискивать специфику или насильственно выводить отсутствующие элементы норм Общей части уголовного законодательства24. Таковых, как и норм его Особенной части, просто не существует. Предписания же Общей части уголовного законодательства дополняют содержание соответствующих статей его Особенной части, образуя целостный регулятор общественных отношений — норму уголовного права. «Если уж говорить о количественном соотношении нормы и статьи уголовного закона, то для этого нужно представить себе либо отдельную норму (например, об ответственности за кражу) в кодексе, в котором не используется деление на Общую и Особенную части, либо отдельный закон, в котором решаются все без исключения вопросы преступности и наказуемости какого-то одного преступления (кражи)»25.

В то же время не следует думать, как подчас бывает, что «роль гипотезы для норм Особенной части выполняют все статьи Общей части УК...»26. Это, конечно, сильное преувеличение. Многие предписания Общей части уголовного законодательства относятся все- таки к санкции нормы (ст. 43 и след. УК РФ).

Концепция двухэлементности любой нормы уголовного права иногда опорочивается по линии ее адресатов и функций. И тогда схема конструкции уголовно-правовой нормы представляется следующей: «при условиях, указанных в норме (гипотеза), запрещено совершать следующее действие (диспозиция) во избежание определенных нормой последствий (санкция) — таков позитивный аспект уголовно-правового регулирования; если же требование нормы нарушено (гипотеза), суду должно применить к виновному следующие меры (диспозиция) — таков второй (негативный) аспект уголовноправовой нормы»27; говоря иначе, два элемента содержатся лишь в норме, обращенной к суду, тогда как в норме, обращенной к гражданам, их все-таки три.

Первое, что бросается в глаза при таком решении, — рассогласованность адресата позитивного аспекта уголовно-правового регулирования и субъекта ответственности при ретроспективном подходе. Запрет, например, не красть, не убивать, конечно же, распространяется не только на лиц, достигших определенного возраста и вменяемых, но уголовная ответственность может быть наложена исключительно на них, что позволяет усомниться в единой правовой природе норм в приведенном подходе.

Кроме того, помимо общих недостатков, свойственных любой теории трехчленности структуры уголовно-правовой нормы, данная теория включает в уголовное право в дополнение к охранительным еще и регулятивные нормы. Исходным моментом при этом является утверждение, что, «как и все иные отрасли... уголовное право организует (регулирует) порядок общественных отношений, и в первую очередь порядок обычных, “нормальных” общественных отношений, а не только отношений, возникающих вследствие совершения преступлений»28.

Приведенное утверждение порождает целый ряд вопросов. Как же быть с тем, что обычные отношения уже урегулированы нормами соответствующих отраслей права или морали? Что нового дает уголовно-правовое регулирование? Есть ли у него собственно уголовно-правовое содержание? Чем объяснить положения ст. 2 УК РФ, согласно которым «Кодекс устанавливает основание и принципы уголовной ответственности, определяет, какие опасные для личности, общества или государства деяния признаются преступлениями, и устанавливает виды наказаний и иные меры уголовно-правового характера за совершение преступлений»? Почему, наконец, статьи Особенной части уголовного законодательства, строящиеся по указанной в упомянутой статье его Общей части схеме, также умалчивают о регулировании охраняемых отношений?

Все оказывается очень просто: требование применения ответственности за совершение определенных деяний как внешняя форма соответствующих норм якобы «есть лишь уголовно-правовое следствие нарушения уголовно-правового запрета, являющегося содержанием самой уголовно-правовой нормы»17, ибо «запрет обычно формулируется не как предписание (“запрещено такое-то деяния”), а как описание запрещенного деяния и предписание применить за него определенное наказание»18. Конечно, в ч. 1 ст. 14 УК РФ понятие преступления раскрывается через признак запрещенности общественно опасного деяния Кодексом под угрозой наказания. В действительности же уголовный закон нигде и ничего не запрещает. Даже в упомянутой ст. 2 УК РФ говорится, что Кодекс «определяет, какие опасные для личности, общества или государства деяния признаются преступлениями». Мало того, уже в ч. 2 ст. 14 УК РФ признак запрещенности заменен термином «предусмотренный». И в даль- НЄЙШЄІМ законодатель поступает так постоянно (ст. 15, 17, 24, 29, 34, 35 УК РФ). В силу изложенного было бы предпочтительно вернуться к апробированному в ст. 7 УК РСФСР и более удачному варианту обозначения формального признака понятия преступления.

Предложенная замена терминов вполне оправдана. В противном случае создается впечатление, что уголовно-правовые нормы являются нормами «в себе». Именно такой подход и приводил к уста-

Прохоров В. С., Кропачев Н. М., Тарбагаев А. Н. Механизм уголовно-правового Регулирования: норма, правоотношение, ответственность. Красноярск, 1989. С. 39. — Исток такого подхода можно найти уже в XIX в. (см.: Неклюдов Н. А. Общая часть уголовного права. СПб., 1875. С. 170 и др.). Однако единственным он никогда не был (см., напр.: Сергеевский Н. Д. Русское уголовное право: Часть Общая. СПб., 1900. С. 41-42; Таганцев Н. С. Русское уголовное право. Т. 1. С. 24-25).

Лейст О. Э. Сущность права. Проблемы теории и философии права. М., 2002. С. 56.

новлению в недавнем прошлом уголовной ответственности за добровольное мужеложство между совершеннолетними (ч. 1 ст. 121 УК РСФСР 1960 г.), выпуск недоброкачественной, нестандартной или некомплектной продукции (ст. 152), приписки и другие искажения отчетности о выполнении планов (ст. 152-1), потребление наркотических средств без назначения врача (ст. 224-3), а сейчас допускает умышленную форму вины при любой степени физиологического опьянения либо позволяет считать возможной уголовную ответственность за проституцию и т. п.

На самом же деле нормы уголовного права необходимы только для охраны норм других отраслей права или морали, когда собственного метода регулирования в соответствующих сферах общественной жизни оказывается недостаточно. Запреты более продуктивно видеть в конституционных нормах, нормах гражданского, семейного, трудового, других отраслей права, которые действительно регулируют обычное поведение людей, и в нормах морали («не убий», «не укради» и т. д.).

Конечно, при совершении преступлений обязательно не соблюдаются запреты, т. е. нарушаются определенные нормы. В то же время это не уголовно-правовые нормы29. Совершая общественно опасное деяние, преступник, наоборот, ведет себя в соответствии с положениями последних. Не случайно во многих статьях Особенной части уголовного законодательства хотя и используется термин «нарушение», но применительно к правилам, которые входят в предмет уголовно-правовой охраны, но не регулирования (ст. 143, 216-219, 246-249 и др. УК РФ).

Так, в ст. 264 УК РФ установлено нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств. В Правилах же дорожного движения, введенных в действие с 1 июля 1994 г., содержится множество запретов (п. 15.3, 16.1, 20.4, 22.8, 24.3 и др.), нарушение которых как раз и способно влечь ответственность по ст. 264 УК РФ.

В ст. 307 УК РФ отражены заведомо ложные показания, заключение или показание эксперта, показание специалиста или неправильный перевод. В ч. 6 ст. 56, ч. 4 ст. 57, ч. 4 ст. 59 УПК РФ предусмотрено, что участники уголовного судопроизводства не вправе давать заведомо ложные соответственно показания или заключения и неправильный перевод. Нарушения именно приведенных запретов влекут ответственность по ст. 307 УК РФ.

Если отмеченное справедливо, нельзя не прийти к выводу о чисто охранительной природе норм уголовного права как норм, воздействующих лишь на конфликтное поведение людей, норм, в гипотезах которых содержится описание только преступлений. Причем следует согласиться с тем, что вряд ли вообще правильно уголовноправовые нормы разделять в зависимости от их адресованности тем или иным субъектам30. В противном случае31 санкция, адресованная суду, оказывается лишенной уголовно-правового содержания, что ведет к размыванию отраслевой принадлежности норм права и даже разрушению их системы32, теоретическая значимость чего вызывает серьезные сомнения.

В любой гипотезе норм уголовного права описывается преступление. Каждая санкция содержит указания на уголовные субъективные права и юридические обязанности. Конечно, гипотеза описывает поведение преступника, а санкция — государства в лице его компетентных органов. Однако оба элемента нормы уголовного права адресованы и тому и другому субъектам, ибо для определения соответствующих субъективных прав и юридических обязанностей государства нужно установить, имело ли место совершение предусмотренного в гипотезе преступления; в санкции же заложены субъективные права и юридические обязанности как государства, так и преступника.

Наконец, необходимо отметить, что включение в сферу уголовного права регулятивных и охранительных норм представляется следствием недопонимания соотношения последних. Уголовноправовая норма проявляет свою охранительную природу исключительно при сопоставлении с защищаемой ею регулятивной нормой. В то же время по отношению к той норме, которая обеспечивает правильное применение нормы уголовного права, последняя выступает как охраняемая, регулятивная. Таковой уголовно-правовая норма является при сопоставлении с уголовно-процессуальными нормами, регулирующими проверку законности, обоснованности и справедливости уголовно-правовых решений (ст. 382, 383 и др. УПК РФ), ибо в соответствии с ранее изложенным нарушения нормы уголовного права могут заключаться лишь в неправильном применении гипотезы и (или) санкции.

Правда, в литературе встречается и другое мнение. Так, порой считается, что «норма ст. 144 УК является охранительной по отношению к норме, закрепленной в ст. 92 ГК. В случае нарушения этой охранительной нормы (лицо, осужденное за кражу к наказанию в виде лишения свободы, совершает побег из мест заключения) в действие вступает норма ст. 188 УК, которая обеспечивает исполнение ст. 144 УК. Совершенно очевидно, что норма, предусматривающая уголовную ответственность за кражу, выступает как охранительная только по отношению к норме ст. 92 ГК. В рамках же соотношения этой нормы с охраняющей ее нормой ст. 188 УК она функционирует уже в качестве регулятивной»33.

В приведенных суждениях не учитывается, что уголовное право, с одной стороны, регулирует не исполнение наказания, но его назначение, с другой — вторгается в сферу исполнения наказания только тогда, когда необходимо внести соответствующие изменения в первоначально определенные субъективные права и юридические обязанности (ст. 79-83 УК РФ). Регулирование порядка и условий исполнения наказаний — задача уголовно-исполнительного права (ст. 1 УИК РФ). При его нарушении вступает в действие ст. 313 УК РФ, которая является охранительной не по отношению к ст. 158, а в сравнении с защищаемыми уголовно-исполнительными, регулятивными нормами.

Вычленение в структуре нормы уголовного права лишь гипотеза и санкции позволяет говорить о совершенстве строения статей Особенной части уголовного законодательства. Законодатель нашел адекватную форму выражения содержания права. И это не случайно, форму и содержание, несмотря на их различия, должны пронизывать единые закономерности. В противном случае или закон будет формой иного содержания (не нормы права), или норма права — содержанием иной формы (не закона). Таким образом, преимуществом приведенного решения о структуре нормы уголовного права в отличие от других является то, что оно не противопоставляет, а объединяет содержание и форму уголовного права.

Однако нужно видеть несовпадение гипотез и санкций норм уголовного права и статей Особенной части уголовного законодательства. В гипотезе статьи указываются, в отличие от гипотезы нормы, далеко не все признаки преступления. Согласно ст. 14 УК РФ преступление вообще — виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное Кодексом под угрозой наказания. В то же время признаки конкретного преступления определяются не только статьями Особенной части. Повторяющиеся даются в Общей части (ст. 17-36 и др. УК РФ). В санкции статьи описываются наказания. В санкции же нормы обрисовываются все уголовные субъективные права и юридические обязанности, т. е. не связанные лишь с назначением наказания, но и с освобождением от уголовной ответственности или наказания. В конечном счете исключительно в норме уголовного права, а никак не в статье уголовного законодательства, имеется весь необходимый комплекс распространяющихся на данный случай нормативов. 2.

<< | >>
Источник: Благов Е. В.. Применение уголовного права (теория и практика). — СПб.: Издательство Р. Асланова «Юридический центр Пресс» —505 с.. 2004

Еще по теме Структура нормы уголовного права:

  1. 1. Понятие и общая характеристика Особенной части уголовного права зарубежных государств
  2. § 1. Понятие уголовно-исполнительного права и политики в области исполнения уголовных наказаний
  3. § 3. Нормы и уголовно-исполнительные правоотношения. Связь уголовно-исполнительного права с другими отраслями права (знаний)
  4. 7. ПОНЯТИЕ, СОДЕРЖАНИЕ, ВИДЫ И СТРУКТУРА НОРМ УГОЛОВНО-ИСПОЛНИТЕЛЬНОГО ПРАВА
  5. УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОЕ ПРАВО И УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО
  6. §2. Структура норм права. Соотношение нормы и статьи (пункта) нормативного акта
  7. 9.1. Понятие уголовного права законодательства Российской Федерации
  8. Структура нормы уголовного права
  9. Гипотеза нормы уголовного права
  10. § 4. Нормы уголовно-процессуального права и их применение
  11. § 2. Нормы уголовного права: функции и структура
  12. § 3. Норма и уголовно-правовые отношения
  13. 9.1. Понятие уголовного права законодательства Российской Федерации
  14. Система уголовного права Российской Федерации
  15. Структура нормы-предписания
  16. Структура нормы права
  17. Предмет, методы и система уголовного права
  18. 26. Структура нормы права.
  19. § 2. Место судимости и ее общеправовых последствий в системе институтов уголовного права
  20. § 2. Конституционно-правовые гарантии и нормы уголовно-исполнительного законодательства в области правовой защиты осужденных
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предотвращение COVID-19 - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -