§2. Совершенствование уголовного законодательства об ответственности за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью

Создание государственного образования - Союза Беларуси и России являет­ся важным этапом в развитии этих двух стран. Процесс объединения России и Бе­ларуси идет в нескольких направлениях.

Уголовный кодекс Российской Федерации 1996 г. заменил термин «телес­ные повреждения» на «вред здоровью». В Уголовном кодексе Республики Беларусь в настоящее время сохранилось словосочетание «телесное повреждение». Вместе с тем понятие вреда здоровью значительно шире, чем телесное повреждение, поскольку включает в себя и патологические состояния, а

также и заболевания. УК РФ не дает определение термину «вред здоровью», т.к. он является медицинским и разъясняется в ведомственных нормативно-правовых актах.

Так, в Правилах определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 17 августа 2007 г. № 522, дается следующее толкование понятия «вред здоровью»: «нарушение анатомической целостности и физиологической функции органов и тканей человека в результате воздействия физических, химических, биологических и психических факторов внешней среды». Правила судебно-медицинской экспертизы характера и степени тяжести телесных повреждений, утвержденные приказом Белорусской государственной службы су­дебно-медицинской экспертизы от 1 июля 1999 г.

Однако если нарушения в структуре и функциях органов и тканей (переломы, вывихи, размозжения и т.д.) в целом соответствуют анатомическим повреждениям, то понятия, принятые для обозначения патологических изменений, не охватываются терминологической конструкцией вышеуказанных Правил. А это приводит к нечеткости формулировок и обуславливает необоснованное расширение в толковании судебно-медицинских терминов.

В связи с этим, полагаем, что правильным будет определить «вред здоровью» как « нарушение анатомической целостности либо физиологических функций органов и (или) тканей человека, а также заболевания и (или) патологические состояния, возникшие в результате воздействия физических, химических, биологических, психических или других факторов внешней среды». Представляется, такое определение необходимо закрепить в Правилах Республи­ки Беларусь 1999 г. и Правилах Российской Федерации 2007 г. Также полагаем название ст. 147 УК РБ «Умышленное причинение тяжкого телесного повреждения» изменить на «Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью». Это представляется логически верным и правильным для единообразного подхода к пониманию и правильному употреблению судебно-медицинских и уголовно­

правовых терминов. Соответствующие изменения целесообразно сделать и в других статьях УК РБ, заменив слова «телесное повреждение» на «вред здоровью» по аналогии с российским уголовным законодательством.

Необходимо отметить, что в ч. 1 ст. 111 УК РФ закреплена следующая формулировка: «умышленное причинение тяжкого вреда здоровью ... повлекшего за собой потерю зрения, речи, слуха ...». Выходит, что потерпевшему вначале должен быть причинен тяжкий вред здоровью, а уже затем последовать потеря зрения, речи, слуха и т.д.

Исходя из изложенного, а также учитывая сделанный нами выше вывод о целесообразности замены в УК РБ термина «тяжкое телесное повреждение» на «тяжкий вред здоровью», предлагаем ч.

В ч. 1 ст. 111 УК РФ и ч. 1 ст. 147 УК РБ предусмотрена уголовная ответст­венность за прерывание беременности. При этом ничего не говорится о заведомо- сти для виновного состояния беременности. Буквальное толкование данного при­знака позволяет предположить, что если в результате деяния лица прерывается беременность, уголовная ответственность по данной норме наступает независимо от того, знало данное лицо о беременности потерпевшей либо нет. Вместе с тем привлечение к уголовной ответственности по данной статье уголовного кодекса в случае, если лицо не знало о беременности потерпевшей, есть не что иное как объективное вменение.

Между тем, рассматриваемое преступное деяние может совершаться только умышленно и умысел лица должен быть направлен на причинение тяжкого вреда здоровью. Для правильного толкования данного признака тяжкого вреда здоро­вью правоприменителем, предлагаем внести изменения в диспозицию ч. 1 ст. 111 УК РФ, ч. 1 ст. 147 УК РБ, изложив ее в следующей редакции: «... прерывание беременности женщины, заведомо для виновного находящейся в таком состоянии .».

Одним из признаков тяжкого вреда здоровью является психическое рас­стройство (ч. 1 ст. 111 УК РФ), психическое расстройство (заболевание) (ч. 1 ст. 147 УК РБ). Вместе с тем в Правилах Республики Беларусь 1999 г. используется термин «душевная болезнь». Необходимо отметить, что понятие «психическое расстройство» в психиатрии является очень объемным по своему содержанию и, по сути, охватывает практически всю известную психическую патологию. В связи с этим мы предлагаем заменить слова «душевная болезнь» в Правилах Республики Беларусь 1999 г. и «психическое расстройство (заболевание)» в УК РБ на «психическое расстройство» для устранения пробелов и несоответствия в уголовном законодательстве и в правоприменительной деятельности.

Одной из новелл уголовного законодательства Российской Федерации явля­ется такой признак тяжкого вреда здоровью, как заболевание наркоманией либо токсикоманией. В ч. 1 ст. 147 УК РБ данный признак не включен, однако общест­венная опасность данных заболеваний не вызывает сомнения, поэтому следует отметить целесообразность введения данного признака в диспозицию ч. 1 ст. 147 УК РБ в следующей редакции: «...повлекшего ... психическое расстройство, заболевание наркоманией либо токсикоманией. ».

Есть различия между ч. 1 ст. 111 УК РФ и ч. 1 ст. 147 УК РБ при закрепле­нии таких признаков тяжкого вреда здоровью как «иное расстройство здоровья, соединенное со стойкой утратой общей трудоспособности не менее чем на одну треть; расстройство здоровья, связанное с травмой костей скелета, на срок свыше четырех месяцев» (УК РБ) и «вызвавшего значительную стойкую утрату трудо­способности не менее чем на одну треть (УК РФ)».

УК РБ в ч. 1 ст. 147 отдельно выделяет такой признак тяжких телесных повреждений как «расстройство здоровья, связанное с травмой костей скелета, на срок свыше четырех месяцев». Этот признак тяжких телесных повреждений Правилами Республики Беларусь 1999 г. не разъясняется и не комментируется. Нами предлагается пойти по пути российского законодателя и признавать повре­ждения тяжким вредом здоровью только при установлении стойкой утраты общей

трудоспособности свыше 30 процентов. Поэтому мы считаем целесообразным признак «расстройство здоровья, связанное с травмой костей скелета, на срок свыше четырех месяцев» из ч. 1 ст. 147 УК РБ исключить. В пункте 11 Правил Республики Беларусь 1999 г. после слов «определившегося исхода повреждения» дополнить словами «и при длительности расстройства здоровья свыше 120 дней ...».

В п. 6.11 Медицинских критериев указано, что не менее чем одной трети утраты трудоспособности соответствует ее потеря более чем 30%. Вместе с тем, если брать за основу изначальную трудоспособность, равную 100%, то одна треть от нее составляет 33,3 %.

С учетом изложенного, предлагаем изложить данный признак тяжкого вреда здоровью в ч. 1 ст. 111 УК РФ (ч. 1 ст. 147 УК РФ) в следующей редакции: «... или вызвавшего значительную стойкую утрату общей трудоспособности не менее чем на 35 % ...».

Диспозиция ч. 1 ст. 111 УК РФ среди признаков тяжкого вреда здоровью на­зывает также «заведомо для виновного полную утрату профессиональной трудоспособности». На наш взгляд, данный признак тяжкого вреда здоровью по степени общественной опасности выделяется из числа других признаков. Поэтому нами предлагается умышленное лишение профессиональной трудоспособности поместить в отдельной статье уголовного кодекса, предусматривающей меньшее наказание по сравнению с ч. 1 ст. 111 УК РФ.

Уголовный кодекс Российской Федерации в ч. 1 ст. 111 предусматривает уголовную ответственность за неизгладимое обезображивание лица. В ч. 1 ст. 147 УК РБ данный признак закреплен как «неизгладимое обезображение лица или шеи». Как видим, российский законодатель использует термин «обезображива­

ние», тогда как белорусский законодатель - «обезображение» лица. Слово «обезображение» от глагола совершенного вида «обезобразить», т.е. обезображение является результатом обезображивания. Обезображивание от глагола несовершенного вида «обезображивать», т.е. это процесс. Следовательно, обезображивание можно определить как действие, направленное на искажение черт лица в результате воздействия физических, химических, биологических и психических факторов. Поэтому полагаем более правильно использовать термин «обезображивание».

Также необходимо отметить, что важная роль в образе человека, несомнен­но, принадлежит не только лицу (или шее), но также привлекательной и приятной для окружающих и самого человека, форме ног и рук, состоянию кожных покро­вов тела.

В связи с этим предлагается изменить анализируемый признак тяжкого вреда здоровью и изложить его в ч. 1 ст. 147 УК РБ и ч. 1 ст. 111 УК РФ в следующей редакции: «.неизгладимое обезображивание части тела».

Целесообразно усовершенствовать и квалифицирующие признаки умыш­ленного причинения тяжкого вреда здоровью (умышленного причинения тяжкого телесного повреждения).

В п. «б» ч. 2 ст. 111 УК РФ закреплен такой квалифицирующий признак тяжкого вреда здоровью как «в отношении малолетнего или иного лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, а равно с особой жестокостью, издевательством или мучениями для потерпевшего». В данном слу­чае отсутствует указание на заведомость для виновного возраста потерпевшего, в отличие от Уголовного кодекса Республики Беларусь. Вместе с тем никакое пре­ступление не может быть признано умышленным, если субъект не осознает ха­рактера объекта либо тех обстоятельств объективной стороны, которые сущест­венно влияют на характер и степень общественной опасности деяния. Поэтому

полагаем необходимым указать на заведомость и применительно к возрасту по­терпевшего.

Также нами предлагается дополнить указанную норму УК РФ такой катего­рией людей как престарелые. Мы исходим из того, что люди старшего поколения в силу своего возраста и состояния здоровья, так же, как и малолетние, могут стать более доступным объектом совершения преступлений. Целесообразно про­писать в уголовном кодексе и возраст как для малолетних, так и престарелых лиц. УК РБ к малолетнему относит лицо, не достигшее на момент совершения престу­пления четырнадцати лет. Российский законодатель, исходя из смысла ч. 1 ст. 28 Гражданского кодекса Российской Федерации, к малолетним также относит лиц, не достигших четырнадцати лет. К престарелым УК РБ отнес лиц, которые на день совершения преступления достигли семидесяти лет. Однако следует отме­тить, что Всемирная организация здравоохранения считает престарелыми людей, достигших возраста 75 лет. Поэтому полагаем, что правильнее всего к престаре­лым относить именно лиц, которые достигли 75-летнего возраста.

На основании изложенного, предлагается п. 9 ст. 4 УК РБ изложить в сле­дующей редакции: «Под престарелым понимается лицо, которое на день совер­шения преступления достигло возраста семидесяти пяти лет».

Ст. 63 УК РФ предлагается дополнить примечанием следующего содержа­ния: «Примечание. Под малолетним в статьях настоящего Кодекса понимается лицо, которое на день совершения преступления не достигло возраста четырнадцати лет. Под престарелым в статьях настоящего Кодекса понима­ется лицо, которое на день совершения преступления достигло возраста семиде­сяти пяти лет».

Необходимо также отметить, что в п. «б» ч. 2 ст. 111 УК РФ указывается и такой признак как «с особой жестокостью, издевательством или мучениями для потерпевшего». В УК РБ признак «способом, носящим характер мучения или ис­тязания» закреплен в п. 3 ч. 2 ст. 147 УК РБ, при этом ничего не говорится о со­вершении рассматриваемого преступления с особой жестокостью. На наш взгляд, понятие «особая жестокость» является более широким по отношению к понятиям

«издевательство», «мучения», «истязания», «садизм» и включает их в себя, рас­крывая при этом различные свои проявления. В связи с этим, предлагается ис­ключить вышеуказанные частные проявления «особой жестокости» из числа ква­лифицирующих признаков состава преступления, а также из числа обстоятельств, отягчающих наказание (п. «и» ч. 1 ст. 63 УК РФ); обстоятельств, отягчающих от­ветственность (п. 5 ч. 1 ст. 64 УК РБ). Исходя из изложенного, предлагаются сле­дующие изменения:

- п. «б» ч. 2 ст. 111 УК РФ изложить в следующей редакции: «в отношении лица, заведомо малолетнего, престарелого или находящегося в беспомощном со­стоянии, а равно с особой жестокостью»;

- п. 3 ч. 2 ст. 147 УК РБ изложить в следующей редакции: «совершенное с особой жестокостью»;

- п. «и» ч. 1 ст. 63 УК РФ и п. 5 ч. 1 ст. 64 УК РБ изложить в следующей ре­дакции: «совершение преступления с особой жестокостью»;

- п. «з» ч. 1 ст. 63 УК РФ изложить в следующей редакции: «совершение преступления в отношении женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности, а также в отношении заведомо малолетнего, престарелого или лица, находящегося в беспомощном состоянии».

Уголовная ответственность за умышленное причинение тяжкого телесного повреждения в отношении похищенного человека или заложника предусмотрена п. 2 ч. 2 ст. 147 УК РБ. В ч. 2 ст. 111 УК РФ данного квалифицирующего признака нет. Следует отметить, что УК РБ уголовную ответственность за похищение че­ловека или захват заложника, совершенные с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, также предусматривает и в других статьях (п. 7 ч. 2 ст. 182 УК РБ, п. 3 ч. 2 ст. 291 УК РБ). На наш взгляд, преступное деяние должно квали­фицироваться именно по этим статьям в случае применения насилия, опасного для жизни или здоровья, не только во время захвата потерпевшего или его пере­мещения, но и в случае применения указанного насилия во время удержания. В данном случае дополнительная квалификация по п. 2 ч. 2 ст. 147 УК РБ, на наш

взгляд, является излишней. Поэтому предлагается п. 2 ч. 2 ст. 147 УК РБ «в отно­шении похищенного человека или заложника» исключить.

Уголовный кодекс Российской Федерации в п. «г» ч. 2 ст. 111 УК РФ уста­навливает уголовную ответственность за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью по найму, тогда как п. 6 ч. 2 ст. 147 УК РБ - за умышленное причинение тяжкого телесного повреждения из корыстных побуждений либо по найму. Со­гласно ч. 10 ст. 4 УК РБ «под корыстными побуждениями понимаются мотивы, характеризующиеся стремлением извлечь из совершенного преступления для себя или своих близких выгоду имущественного характера либо намерением избавить себя или своих близких от материальных затрат». Отметим также, что п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ к квалифицирующим признакам относит совершение убийства из корыстных побуждении или по найму. В п. 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 1 от 27 января 1999 года «О судебной практике по делам об убийстве» дается толкование убийства, совершен­ного из корыстных побуждений. Это убийство совершается в целях получения материальной выгоды для виновного или других лиц (денег, имущества или прав на его получение, прав на жилплощадь и т.п.) или избавления от материальных затрат (возврата имущества, долга, оплаты услуг, выполнения имущественных обязательств, уплаты алиментов и др.). Далее в этом же пункте говорится, что со­вершение преступления по найму обусловлено получением исполнителем преступления материального или иного вознаграждения.

Однако следует отметить, что, умышленно причиняя тяжкий вред здоровью из корыстных побуждений, виновное лицо не всегда действует по найму. Напри­мер, исполнитель сам по себе причинил тяжкий вред здоровью, чтобы избавиться от выплаты долга кредитору.

Исходя из изложенного, предлагается изложить п. «г» ч. 2 ст. 111 УК РФ в следующей редакции: «из корыстных побуждений либо по найму».

Сравнительный анализ ч. 2 ст. 147 УК РБ и ч. 2 ст. 111 УК РФ позволяет выделить и следующее различие при закреплении квалифицирующих признаков рассматриваемого преступления. Так, п. «ж» ч. 2 ст. 111 УК РФ к квалифици­

рующим признакам относит умышленное причинение тяжкого вреда здоровью в целях использования органов или тканей потерпевшего, тогда как в п. 4 ч. 2 ст. 147 УК РБ предусмотрена уголовная ответственность за умышленное причинение тяжкого телесного повреждения с целью получения трансплантата.

Трансплантат - это участок ткани или орган, используемый для трансплан­тации. Таким образом, белорусский законодатель ограничивает совершение дан­ного преступления только с целью трансплантации. Однако виновный может ис­пользовать органы и (или) ткани потерпевшего не только для трансплантации, но и для иных целей, например, фетишизма, в промышленности.

Поэтому предлагается внести изменения в п. 4 ч. 2 ст. УК РБ, изложив его редакцию следующим образом: «в целях использования органов или тканей по­терпевшего».

Поскольку в следственно-судебной практике возникает очень много вопро­сов при квалификации тяжкого вреда здоровью, целесообразно принять постанов­ление Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О судебной практике по делам об умышленном причинении вреда здоровью». Именно так поступил бе­лорусский законодатель. Полагаем, что принятие данного постановления будет способствовать предупреждению многих ошибок, возникающих при квалифика­ции рассматриваемых преступлений, а также единообразному применению закона в судебной и следственной практике.