Регламентация применения оружие для защиты жизни

Закон «Об оружии» в ст. 24 говорит о том, что: «Граждане Российской Федерации могут применять имеющееся у них на законных основаниях оружие для защиты жизни, здоровья и собственности в состоянии необходимой обороны...» Думается, применение оружия для защиты лишь перечисленных в ст.

кодекса и распространяться на все случаи отражения общественно опасного посягательства. При этом в уголовном законе необходимо отразить положение о том, что «применению оружия должно предшествовать четко выраженное предупреждение об этом лица, против которого применяется оружие». Данное предупреждение может быть выражено либо в словесной форме, либо в виде предупредительного выстрела. Исключением из этого правила должны быть случаи, когда «промедление в применении оружия создает непосредственную опасность для жизни людей или может повлечь иные тяжкие последствия». К последним можно отнести объекты защиты, предусмотренные в специальной норме о «правомерной защите».

' В ч. 2 ст. 24 Закона РФ «Об оружии» содержится запрет «применять огнестрельное оружие в отношении женщин, лиц с явными признаками инвалидности, несовершеннолетних, когда их возраст очевиден или известен, за исключением случаев совершения указанными лицами вооруженного либо группового нападения». Думается, что данное положение должно быть предусмотрено только для лиц, на которых возложена правовая обязанность осуществлять защиту охраняемых уголовным законом интересов, о чем собственно и говорится в ч. 3 ст. 15 Закона РФ «О милиции».

Данное ограничение не должно содержаться в уголовно-правовой норме о «правомерной защите» для гражданских лиц, так как это существенно ограничивало бы применение средств защиты для отражения общественно опасного посягательства, каким бы лицом оно не совершалось - женщиной, несовершеннолетним либо инвалидом.

Применение оружия при защите должно быть допустимо против любого лица, осуществляющего общественно опасное посягательство, которое предусмотрено в специальной норме о правомерной защите.

На правоприменительном уровне, при законодательном урегулировании в уголовном законе применения «оружия самообороны» могут возникать случаи, когда в процессе реализации права на защиту используется незаконно хранившееся у защищающегося огнестрельное оружие. Возникает вопрос об ответственности такого лица за незаконное приобретение или хранение огнестрельного оружия, что предусмотрено ст. 222 УК РФ.

Думается, в подобных ситуациях необходимо поступать следующим

образом. Если вред посягающему причиняется правомерно, т.е. в пределах

предусмотренной правомерной защиты, и лицо, причинившее этот вред,

добровольно сдает огнестрельное оружие уже после реализации своего права

на правоверную защиту, то данное лицо на основании примечания к ст. 222

УК должно быть освобождено от уголовной ответственности за незаконное

приобретение или хранение огнестрельного оружия. В тех же случаях, когда

лицо в ситуации правомерной защиты превышает ее пределы посредством

использования незаконно приобретенного огнестрельного оружия и

добровольно заявляет об этом посредством обращения в

правоохранительные органы, то данное лицо должно нести ответственность ?

только за превышение пределов правомерной защиты, без квалификации по совокупности преступлений.

Думается, что данные положения должны применяться и к случаям незаконного приобретения, ношения газового и холодного оружия.

Прранализируем по данной проблеме некоторые материалы уголовных

дел.

Плотников был осужден по ч. I ст. 218 и п. «и» ст. 102 УК РСФСР (1960 г.). Он был признан виновным в умышленном убийстве Горбунова И.и

незаконном хранении и ношении огнестрельного оружия, совершенных при следующих обстоятельствах.

Без соответствующего разрешения Плотников приобрел у неустановленных лиц малокалиберную винтовку с боеприпасами, которую незаконно хранил и брал с собой на охоту.

Группа работников экспедиции, в том числе Плотников, Горбунов Н.и Горбунов И.

Поздно вечером возникла ссора между Плотниковым и Горбуновым И.из-за того, что Плотников не возвращал долг Горбунову. В ходе этой ссоры Горбуновы нанесли побои Плотникову. Последний после этого ушел в свой вагончик. Ночью Горбуновы вновь пришли в вагончик к Плотникову, где Горбунов И.нанес ему побои. После ухода Горбуновых со словами: «Это еще не все», - Плотников зарядил двуствольное охотничье ружье 16-го калибра двумя патронами и стал ждать. Узнав по голосу вновь вошедшего в вагончик Горбунова И., Плотников выстрелом с расстояния 2,5 м убил его.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР приговор суда изменила, указав следующее.

Вывод суда о виновности Плотникова в умышленном убийстве Горбунова И.основан на неправильной оценке фактических обстоятельств, установленных по делу, и сделан без учета мотивов действий осужденного.

Так, Плотников, в ходе предварительного следствия последовательно показывал, что Горбуновы неоднократно избивали его. Потом они ушли со словами: «Это еще не все». Восприняв сказанное как угрозу, он зарядил ружье и стал ждать у себя в вагончике. Вскоре вновь появился в вагончике Горбунов И., тогда он произвел выстрел в его сторону, полагая, что он опять пришел избивать. Эти показания осужденного подтверждаются показаниями

свидетелей и заключением судебно-медицинского эксперта о наличии на теле осужденного телесных повреждений.

Таким образом, установлено, что Горбуновы несколько раз подвергали избиению Плотникова, после чего Горбунов и ушел со словами, которые осужденный воспринял как угрозу. Плотников, вооружившись заряженным ружьем, не преследовал потерпевшего. Появление потерпевшего в вагончике он мог расценить как намерение снова его избить. Все это свидетельствует о том, что действия Плотникова в отношении Горбунова И.были вызваны стремлением защититься от противоправного нападения, следовательно, были совершены в состоянии необходимой обороны.

Однако причиненный осужденным вред и примененные средства защиты не вызывались конкретной обстановкой и не соответствовали характеру и интенсивности нападения. Тем более, что потерпевший не был вооружен. В связи с этим действия Плотникова подлежат переквалификации с п. «и» ст. 102 по ст. 105 УК, предусматривающую ответственность за убийство при превышении пределов необходимой обороны.

За незаконное хранение и ношение огнестрельного оружия Плотников осужден обоснованно. Выдача огнестрельного оружия, хранящегося в месте совершения преступления, после совершенного убийства не может быть расценена как добровольная сдача огнестрельного оружия. В связи с этим оснований к отмене приговора и прекращению производства по делу в части осуждения Плотникова по ч. I ст. 218 УК не имеется.1

Верховный суд, оставляя в силе приговор в части осуждения Плотникова по ч. I ст. 218 УК РСФСР, не принял во внимание того факта, что Плотников выдал огнестрельное оружие добровольно, что данное оружие, хотя и приобретенное незаконно, хранилось не с целью приготовления и использования для совершения какого-либо преступления.

Плотников был вынужден воспользоваться оружием для защиты своей личности от преступных посягательств, так как иным способом прекратить предпринятые против него избиения он не мог. В данном случае сдача оружия, сделанная лицом добровольно, должна являться основанием для освобождения этого лица от уголовной ответственности.

В п. 18 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам о хищении и незаконном обороте оружия, боеприпасов и взрывчатых веществ» от 25 июня 1996 г. № 5 сказано, что «Под добровольной сдачей огнестрельного оружия и других предметов преступления следует понимать сдачу лицом указанных предметов по своей воле независимо от мотивов. О добровольности сдачи огнестрельного оружия и других предметов может свидетельствовать факт их выдачи или сообщение об их местонахождении органам власти при реальной возможности их дальнейшего хранения».1 Исходя из вышеизложенного, огнестрельное оружие как предмет преступления, выданное добровольно, является основанием для применения примечания к ст.

после применения акта защиты следует исключать ответственность по ст. 222 УК РФ.

Вместе с тем, правоохранительные органы не всегда решают вопрос о привлечении к уголовной ответственности лица за незаконное ношение холодного оружия при использовании последнего лицом для защиты от общественно опасного посягательства.

Показательно в связи с этим дело Капланова Б., осужденного по ст. 105 УК РСФСР. Он был признан виновным в умышленном убийстве Резанова Л., совершенном при превышении пределов необходимой обороны.

Как указано в приговоре, преступление совершено при следующих обстоятельствах. Группа строителей, среди которых был и Капланов, пришли в Дом спорта на кинофильм. Находившиеся там Резанов Л.и группа его друзей из хулиганских побуждений стали приставать к строителям с целью их избиения. Резанов Л.схватил Капланова Б.за одежду, но тот вырвался и убежал. Бригада строителей вышла из зала и отошла в сторону, остановившись напротив толпы молодежи. Капланов Б.достал нож и раскрыл его со словами «подходите». Резанов Л.схватил Капланова Б.за одежду, и они стали бороться. В борьбе Капланов Б.нанес Резанову Л.два ножевых ранения, от которых он тут же скончался.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР указала, что народный суд правильно установил фактические обстоятельства по делу, но дал неправильную оценку действиям Капланова Б., ошибочно признав их преступными.

Превышение пределов необходимой обороны по настоящему делу отсутствует, а выводы суда о том, что Капланов применил несоразмерное средство защиты, противоречат фактическим обстоятельствам.

Признавая превышение Каплановым Б.

Капланов Б. нанес эти ранения безоружному и не угрожавшему ему потерпевшему. Однако нельзя не учитывать конкретную обстановку и условия, сложившиеся для Капланова Б. к моменту применения им оружия.

По делу установлено, что потерпевший Резанов JI. в течение длительного времени допускал противоправные действия в отношении членов строительной бригады, в которой работал Капланов Б. В частности, неоднократно приставал к ним, требовал строительные материалы, угрожал расправой. В день происшествия, как показали свидетели, собрал большую группу молодежи для расправы с членами строительной бригады.

При разрешении дела не приняты во внимание интенсивность нападения группы Резанова Л. на Капланова Б. и его товарищей, численное превосходство нападавших и состояние душевного волнения Капланова Б. Изложенные обстоятельства свидетельствуют о том, что Капланов Б. действовал в пределах необходимой обороны.1

Как видно из материалов дела, предмет используемый Каплановым Б. как средство защиты был признан народным судом холодным оружием совершения преступления. Совершенно очевидно, что нельзя ставить вопрос о превышении пределов необходимой обороны лишь по факту использования обороняющимся лицом оружия против безоружного посягающего лица, даже в том случае, если это холодное оружие приобретено и находится у обороняющегося незаконно. Но во всех случаях использования холодного оружия необходимо устанавливать законность его нахождения у лица. И в случае признания незаконным приобретение и ношения холодного оружия лицом, которое было использовано последним для своей защиты от общественно опасного посягательства, следует решать вопрос об ответственности такого лица по ч. 4 ст. 222 УК РФ, если разумеется, не было добровольной сдачи этого оружия.

Следует отметить еще одно обстоятельство, при котором лицо в состоянии необходимой обороны применяет средства защиты, а именно огнестрельное оружие, источник приобретения которого не установлен, и само данное средство защиты не найдено. Показательно в связи с этим дело Федотова В.А., рассмотренное Московским областным судом присяжных заседателей 30 ноября 1997 г. Обстоятельства дела следующие. Между Косиновым В.И. и его сожительницей Кавыршиной С.Ю. и ее матерью Кавыршиной Н.В. во время совместного распития спиртного возникла ссора, в ходе которой Косинов стал избивать женщин. Малолетний Кавыршин Н. позвал на помощь своего знакомого Федотова В.А. для того, чтобы последний защитил от избиений со стороны Косинова мать и бабушку. Придя в квартиру к Кавыршиным, Федотов попытался остановить Косинова, но последний напал на Федотова и стал избивать его. Федотов достал пистолет и выстрелил дважды в Косинова. От огнестрельного слепого пулевого ранения грудной клетки с повреждением левого легкого и сердца Косинов скончался. После совершенного убийства Федотов выбросил пистолет в Москву-реку.

Вердиктом коллегии присяжных заседателей признано доказанным, что указанные выше телесные повреждения Федотов причинил Косинову, защищаясь, в связи с чем он был признан невиновным, и недоказанным незаконное приобретение, хранение и ношение огнестрельного оружия.1

Как видно из материалов дела и установлено судом, следствие не могло установить незаконность приобретения пистолета Федотовым и хранение последним его у себя дома, а также ношение пистолета Федотовым с собой.

В данном случае следует согласиться с решением присяжных заседателей и отметить то обстоятельство, что хотя и установлен факт применения огнестрельного оружия при защите, но само оружие не найдено,

по делу как вещественное доказательство оно не проходит, незаконность приобретения, хранения и ношения оружия не установлена и, соответственно, не доказано, поэтому ответственность по ч. I ст. 222 исключена правильно.

В практике нередки случаи, когда оружие, используемое посягающим лицом при нападении, переходит от посягающего к обороняющемуся, и последний отражает этим оружием общественно опасное посягательство. При таких обстоятельствах следует признать, что действия, направленные на защиту от общественно опасного посягательства с применением оружия, исключают уголовную ответственность по ст. 222 УК РФ.

Александровским городским народным судом Владимирской области Канахин осужден по ст. 103 УК РСФСР. Он был признан виновным в умышленном убийстве Чернявского. Обстоятельства дела следующие. Канахин и Чернявский играли в карты. Во время игры между Канахиным и Чернявским произошла ссора из-за того, что во время игры Чернявский оскорбил Канахина, угрожал убийством. Канахин хотел прекратить игру, однако Чернявский стал заставлять его играть, пытался нанести удар бутылкой, но Канахин отнял бутылку и выбросил ее. Тогда Чернявский выхватил нож и, угрожая зарезать Канахина, бросился на него. Однако последний перехватил руку Чернявского с ножом. В процессе начавшейся борьбы Канахин, выхватив нож у Чернявского, нанес ему удар ножом в грудь.

Президиум Владимирского областного суда пришел к выводу о том, что Канахин совершил убийство в условиях необходимой обороны, но с превышением ее пределов. Мотивировал суд свое решение тем, что, завладев ножом, Канахин имел возможность отразить посягательство без

применения оружия, и нанесение удара ножом не вызывалось необходимостью.1

-Думается, что данное решение суда является спорным. Совершенно очевидно, что действия Канахина не нарушили условия правомерности необходимой обороны. Но то обстоятельство, что судебные органы не ставят вопрос об ответственности по ст. 222 УК РФ, является правильным на том основании, что оружие оказывается у обороняющегося вынужденно. Таким образом, нахождение непосредственно оружия у обороняющегося, перешедшего к последнему из рук посягающего исключает ответственность обороняющегося по ст. 222 УК РФ, каким бы видом данное оружие не являлось - огнестрельным или холодным.

Думается, что следует исключить уголовную ответственность по ст. 224 УК РФ для лица за небрежное хранение огнестрельного оружия, если последнее было использовано другим лицом в состоянии необходимой обороны. Если лицо, например, хранило охотничье ружье в платяном шкафу в пределах досягаемости членов семьи и, в последствии, кто-либо из членов семьи применил это оружие для защиты своей жизни от общественно опасного посягательства, то лицо, которое обязано было хранить оружие в условиях, исключающих доступ к нему посторонних лиц, должно быть освобождено от уголовной ответственности. В законе данные случаи не оговариваются, но, думается, это необходимо сделать. Ведь состав преступления, предусмотренный ст. 224 УК РФ, материальный. Уголовная ответственность наступает лишь при наступлении тяжких последствий. Но если последние наступили в результате правомерных действий лица с использованием огнестрельного оружия, следовательно, уголовная ответственность за наступление таких последствий исключается, а значит, должна быть исключена и уголовная ответственность лица за небрежное

хранение огнестрельного оружия, ведь тяжкими последствия могут быть признаны лишь тогда, когда они причиняются в результате совершения преступления. В рассматриваемом случае действия лица в состоянии необходимой обороны носят не общественно опасный, а общественно полезный характер, а значит последствия, которые наступили в результате этих действий, с уголовно-правовой точки зрения нельзя признать тяжкими. Вот по этим основаниям и следует исключать уголовную ответственность по ст. 224 УК РФ для лица, которое допустило небрежное хранение огнестрельного оружия.

Далее необходимо определиться по вопросу о субъекте права на правомерную защиту. В ч. 2 ст. 37 УК РФ сказано, что данным правом обладают «все лица», т.е. за основу взята личностная форма определения субъекта «обороны».

И. Козаченко предлагает включить в уголовный закон формулировку «каждый человек». По мнению Звечаровского И.Э. и Пархоменко С.В. : «Наиболее удачно в данном случае слово «каждый», так как «данная словесная форма обращения изначально создает психологический комфорт для адресата, раскрепощает его для реализации права обороны». «Каждый» - как субъект реализации права обороны был определен и в ст. 13 УК в редакции Федерального Закона РФ от 1 июля 1994 г.

Думается, что законодательная регламентация правомерной защиты в уголовном законе должна начинаться со слова «каждый» либо его синонима «любой» с последующим определением субъекта обороны - «человек», так как употребление слова «лицо» не совсем точно выражает юридическую природу того явления, которое оно обозначает, ведь за этим термином могут стоять как физические, так и юридические лица, а последние не могут рассматриваться в качестве субъекта права на правомерную защиту из-за

отсутствия вообще такого определения в уголовном праве и придания ему определенного статуса.

«Каждый», т.е. любой человек, подвергшийся преступному посягательству, вправе прибегнуть к защите и отразить возможную угрозу причинения ему вреда. Данное определение является еще одной гарантией реализации естественного права человека на защиту. Право применить правомерную защиту принадлежит любому человеку, если осуществляется общественно опасное посягательство. Норма уголовного закона о необходимой обороне определяет такое право от любого общественно опасного посягательства, без какой-либо конкретизации.

Следует отметить, что законодатель Белоруссии в новом уголовном кодексе употребил данное слово. Ст. 34 О необходимой обороне начинается со слова «каждый» - «Каждый гражданин имеет право на защиту от общественно опасного посягательства».

Существует мнение, что из общего понятия общественно опасного посягательства необходимо вычленить такое понятие как нападение, так как основная масса преступных посягательств осуществляется посредством последнего, а степень его определения и будет служить критерием допустимого причинения вреда посягающему, тем самым облегчится оценка действий защищающегося на правоприменительном уровне.

Данная точка зрения разделяется законодателями некоторых стран. Так, согласно ст. 29 Уголовного закона Латвийской республики, необходимая оборона возможна лишь от нападения или его угрозы.

Аналогичную ситуацию можно наблюдать и в УК Румынии. Уголовный кодекс 1968 г. (в редакции 1999 г.) в ст. 44 определил, «что является преступлением деяние, предусмотренное уголовным законом,

которое совершено в состоянии необходимой обороны для отражения реального, прямого, непосредственного и неправомерного нападения...1

В УК Болгарии говорится о том, что: «Не является общественно опасным деяние, которое совершено в состоянии необходимой обороны для защиты государственных или общественных интересов, личности или прав обороняющегося либо другого лица от противоправного нападения» (ст. 12 ч. I).2

Согласно вышеприведенным положениям уголовных законов необходимая оборона невозможна против других преступных посягательств, которые совершаются не в форме нападения, а в иных формах.

Законодатели этих стран, вероятно, посчитали, что основная масса преступных посягательств осуществляется посредством нападения, и необходимая оборона применяется, как правило, при нападении. Думается, что подобное решение вопроса по применению необходимой обороны непосредственно ее правоприменителем в корне не отвечает интересам последнего.

Существует множество составов, которые осуществляются в форме нападения, такие, например, как «похищение человека», «захват заложников» и носят длительный характер. Применение необходимой обороны возможно на протяжении всего срока удержания человека, либо его захвата. Согласно данным уголовным законам, необходимая оборона возможна только в момент нападения, в приведенном примере - это момент похищения или захвата. Думается, что выделение в норме «О необходимой обороне» нападения как частый, наиболее распространенный случай посягательства существенно принижает применение данного института уголовного права и его роль в борьбе с преступностью.

Думается, что такой подход значительно сужает применение права на защиту, так как исключает возможность прибегать к данному праву во всех иных случаях совершения общественно опасных посягательств. Что же касается определения критерия допустимого причинения вреда, то исключение ошибок при его определении можно избежать лишь при дифференцированном подходе к определению объектов защиты и степени тяжести причинения вреда посягающему при отражении преступного посягательства.

Исходя из сказанного, в общей норме о правомерной защите необходимо указать, что правомерная защита допустима от любого общественно опасного посягательства.

Некоторые авторы считают недостаточно логичным отнесение законодателем совершение преступления при нарушении условий правомерности необходимой обороны к числу обстоятельств, смягчающих наказание (п. «ж» ч. 1 ст. 61 УК РФ) из-за того, что это обстоятельство учтено законодателем при конструировании привилегированных составов в качестве признака преступления, и оно повторно не может учитываться при назначении наказания.

Думается, что такая точка зрения не заслуживает одобрения.