§ 3. Процессуальный порядок реализации условно-досрочного освобождения от наказания

Реализация условно-досрочного освобождения от наказания - достаточно длительный и сложный правовой процесс, который начинается с момента поступления в исправительное учреждение осужденного и посредством которого

последний, достигнув соответствия формальным и материальным основаниям, подлежит освобождению.

доведению до осужденного сроков наказания, которые необходимо ему отбыть для возникновения права ходатайствовать в суд о применении в отношении него условно-досрочного освобождения, проинформировать о наступлении этих сроков, и в случае подачи ходатайства составить характеристику на осужденного, которое вместе с ходатайством направить в суд. Отметим, что право осужденного ходатайствовать о применении такого вида освобождения от наказания вытекает из провозглашенного ч. 3. Ст. 50 Конституции Российской Федерации положения о том, что: «Каждый осужденный за преступление имеет право на пересмотр приговора вышестоящим судом в порядке, установленном федеральным законом, а также право просить о помиловании или смягчении наказания». В разъяснение вышеуказанных конституционных положений вынесено Постановление Конституционного Суда РФ от 26.11.2002 N 16-П «По делу о проверке конституционности положений статей 77.1, 77.2, частей первой и десятой статьи 175 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации и статьи 363 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина А.А. Кизимова»^[190]. В соответствии с указанным документом, «реализация конституционного права осужденного просить о смягчении наказания, охватывающая и решение вопроса, об условно-досрочном освобождении от отбывания наказания, в том числе в отношении лица, находящегося в следственном изоляторе в связи с привлечением к уголовной ответственности по другому делу, предполагает обязанность государства обеспечить рассмотрение судом соответствующего обращения осужденного на основе состязательности и равноправия сторон.

их конституционное право просить о смягчении назначенного наказания»^[191]. Таким образом, видна сформированная законодательная позиция в закреплении права осужденного ходатайствовать об освобождении от наказания условно­досрочно напрямую в суд для смягчения наказания. В данном случае интерес представляет оговорка о возможности установления законодателем особенности процедуры решения вопроса о применении такого вида освобождения от наказания.

В законодательстве Республики Беларусь не предусмотрено право осужденного в процессе отбывания наказания просить о его смягчении. В соответствии с ч. 1 ст. 187 УИК РБ инициирует процедуру условно-досрочного освобождения администрация исправительного учреждения или органа, в котором отбывает наказание осужденный. В данной ситуации на администрации органа, исполняющего наказание, лежит обязанность при наличии сроков, указанных в ч. 3 ст. 90 УК РБ, в месячный срок провести аттестацию осужденного на предмет его соответствия достижению необходимой степени исправления. В отличие от уголовного законодательства Российской Федерации, уголовное законодательство Республики Беларусь не предусматривает самостоятельное обращение осужденного не только в суд, но и к администрации исправительного учреждения для инициирования рассмотрения указанного вопроса. Более того, при решении вопроса об условно-досрочном освобождении от наказания осужденный не имеет права дать своё согласие или, наоборот, несогласие на применение в отношении него данного вида досрочного освобождения от наказания. Подобный анализ уголовного законодательства Беларуси показывает, что законодателем сделан акцент на доминировании органов, исполняющих наказание, в определении правового статуса осужденных. В этом случае правовое положение осужденного выглядит как «правовая несамостоятельность»,

обусловленная таким положением администрации органа, исполняющего наказание.

Безусловно, интерес представляет и вопрос, какой из данных подходов эффективнее как элемент уголовно-правовой политики государства. Вопрос о приоритете компетенции инициирования условно-досрочного освобождения, выступает важным элементом его реализации, обеспечивающим достижение целей наказания. С одной стороны, право осужденного самому принимать решение о направлении в суд ходатайства об условно-досрочном освобождении от наказания позволяет ему быть ответственным за свой правовой статус, выражающийся в возможности самостоятельно определять время нахождения в ИУ при наличии минимально необходимых сроков для применения рассматриваемого вида освобождения от наказания. С другой стороны, право

самому определять момент подачи ходатайства об освобождении от наказания условно-досрочно в определенной степени нивелирует авторитет и педагогическое влияние администрации мест лишения свободы, позволяя осуществлять подачу ходатайства об условно-досрочном освобождении от наказания любому осужденному, независимо от его поведения в ИУ, наличия непогашенных взысканий, а также достижения целей наказания, в частности, исправления осужденного.

Представленная позиция находит отражение и в научном сообществе, где совершенно обоснованно поднимается проблема правового положения администрации ИУ в процессе разрешения вопроса об условно-досрочном освобождении от наказания, когда она не обладает возможностью повлиять на вовлечение осужденного в исправительный процесс, а также воздействовать на него дисциплинарными методами и независимо от вовлеченности последнего в исправительный процесс обязана направить его ходатайство в суд.^[193]Дискуссионным является, также, принятый постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 17.11.2015 г. № 51 абз. 4 п. 6 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 8 от 21.04.2009, устанавливающий, что наличие у осужденного взысканий не является препятствием к вынесению судом положительного решения об УДО в отношении осужденного. Данное разъяснение не способствует как достижению целей уголовного наказания в виде исправления, так и повышению авторитета администрации ИУ в решении этого вопроса. Ведь накладывая взыскание, администрация исправительного учреждения дает таким образом оценку совершенного проступка осужденным как противоправного. А суд, в свою очередь, может не прислушаться к мнению администрации и освободить осужденного от отбывания наказания. Кроме того, наличие взысканий

у осужденного свидетельствует также и о том, что процесс психофизической коррекции не достиг своего завершения и нуждается в дальнейшем развитии. Проведенный анализ судебных решений по делам об условно-досрочном освобождении показал, что существуют случаи, когда суды принимают положительное решение об УДО при отрицательной характеристике на осужденного администрацией места отбывания примерно в 9% случаях.

Кажущаяся самостоятельность в определении момента подачи ходатайства об условно-досрочном освобождении от наказания, совместно с относительно небольшими сроками наказания, которые необходимо осужденному фактически отбыть для подачи ходатайства, вызывает у осужденных мнимое чувство «легкости освобождения».

предоставлении условно-досрочного освобождения от наказания, создавая при этом высокую нагрузку на судебную систему.^[194] Опрос, проведенный среди сотрудников ФСИН России, показал, что 77.% респондентов считают, что законодательное закрепление инициирования процесса условно-досрочного освобождения от наказания в зависимости от поведения осужденного в процессе отбывания наказания позволит наиболее эффективно и качественно проводить воспитательную работу среди осужденных. Главным в данном случае будет то, что это позволит мотивировать их на самостоятельную личностную психокоррекцию, а также выстраивание стабильно-позитивной линии поведения, обусловленную правом администрации ИУ определять готовность осужденного к рассматриваемому виду освобождения.

Следует подчеркнуть, что условия инициации разрешения вопроса об условно-досрочном освобождении от наказания осужденного, позволят повысить действенность института данного вида освобождения от наказания по мотивации как правопослушного поведения осужденного, так и стимула в психофизической коррекции над собой. Однако, уголовное законодательство в действующей редакции не позволяет этого сделать без соответствующих изменений.

Несмотря на размытость терминологии уголовного законодательства Российской Федерации относительно требований к осужденному, ходатайствующему об условно-досрочном освобождении от наказания, суды в целом довольно строго подходят к разрешению вопросов, связанных с данным видом освобождения от наказания. Выборочное изучение решений судов первой инстанции Российской Федерации по ходатайствам осужденных о досрочном освобождении показало, что, как правило, суды не принимают положительное решение об освобождении от наказания условно-досрочно, если ходатайство от осужденного поступило сразу по наступлении минимальных сроков наказания, указанных в ч. 3 ст. 79 УК РФ. В решении данного вопроса суды занимают

выжидательную позицию, обусловленную необходимостью подтверждения в течение более длительного срока сведений о положительных изменениях личности осужденного. Вместе с тем нередки случаи, когда суды отказывают в удовлетворении ходатайства об условно-досрочном освобождении от отбывания наказания и в случаях, не указанных в уголовном законодательстве. Например, постановлением Клинцовского городского суда Брянской области от 21 марта 2014 г. (оставленному без изменения судом апелляционной инстанции) К. было отказано в удовлетворении ходатайства об условно-досрочном освобождении от отбывания наказания, мотивируя свой отказ тяжестью совершенных в составе организованной группы преступлений. К. обратился с кассационной жалобой в Верховный Суд РФ, где просил удовлетворить ходатайство, поскольку суд не вправе отказывать в предоставлении условно-досрочного освобождения от отбывания наказания по вышеуказанному мотиву. Президиум Брянского областного суда, которому, постановлением заместителя Председателя Верховного Суда от 20 февраля 2015 г. была передана кассационная жалоба 1 апреля 2015 г., удовлетворил ее на основании того, что суд первой инстанции принял во внимание общественную опасность совершенных в составе организованной группы тяжких преступлений, в особо крупном размере. Кроме того, в постановлении об отказе было указано, что «несмотря на положительную характеристику из исправительного учреждения, с учетом данных о личности осужденного, достаточных оснований полагать, что К. исправился и может быть условно досрочно освобожден, в настоящее время не имеется». Таким образом, с учетом положительной характеристики осужденного, его добросовестного отношения к труду, наличия поощрений, отсутствия взысканий, а также мнения представителя исправительного учреждения о том, что К. для своего исправления не нуждается в полном отбывании назначенного судом наказания, президиум Брянского областного суда принял решение, что постановление Клинцовского городского суда в отказе в удовлетворении ходатайства об условно-досрочном освобождении от наказания

не является законным и данный осужденный подлежит условно-досрочному освобождению^[195].

Похожий случай отказа в удовлетворении ходатайства об условно­досрочном освобождении от отбывания наказания имел место в правоприменительной практике Верховного Суда Республики Калмыкия, хотя Яшкульский районный суд Республики Калмыкия мотивировал свой отказ в удовлетворении ходатайства об условно-досрочном освобождении осужденного А. повышенной общественной опасностью личности А., исходя из тяжести совершенных им преступлений. Вместе с тем президиум Верховного Суда Республики Калмыкия 30 марта 2016 г. кассационную жалобу осужденного А. удовлетворил, так как администрацией исправительного учреждения осужденный А. характеризовался положительно, соблюдал установленный режим содержания, признал вину в совершенных преступлениях, в содеянном раскаялся, трудоустроен, получил специальность механика, имел 40 поощрений за добросовестное отношение к труду и примерное поведение. За весь период отбывания наказания взысканий не имел. Между тем характер и степень общественной опасности совершенного преступления, в том числе и его тяжесть и последствия, не могут являться основаниями для отказа в удовлетворении ходатайства А., поскольку они служат критериями для установления сроков, указанных в ст. 79 УК РФ, а также учтены в приговоре

196 при назначении наказания.^[196]

Более детальное изучение материалов правоприменительной практики условно-досрочного освобождения от наказания показало, что сроки реального освобождения превышают минимально установленные в ч. 3 ст. 79 УК РФ и

фактически составляют в общей массе проанализированных судебных решений не менее: половины срока наказания, установленного за преступления небольшой или средней тяжести; не менее двух третей срока наказания, назначенных за тяжкое преступление; не менее трех четвертей за совершение особо тяжкого преступления. К некоторым категориям осужденных применение условно­досрочного освобождения от наказания на практике осуществляется скорее как исключение, чем правило. Например, к осужденным за преступления против половой неприкосновенности несовершеннолетних, за тяжкие и особо тяжкие преступления, связанные с незаконным оборотом наркотических средств, а также к осужденным за преступления террористической направленности. Это свидетельствует о том, что позиция законодателя, закрепленная в виде малых сроков наказания, которые необходимо отбыть осужденному, не находит понимания среди судов.

Изучение судебной практики также показало, что при решении вопроса о досрочном освобождении, заключение администрации исправительного учреждения о целесообразности применения условно-досрочного освобождения от наказания для суда учитывалось, но не являлось превалирующим критерием. Не являлось для суда доминирующим и мнение потерпевшего. Конечно, оно учитывается, но все же суд принимает решение, исходя из личности осужденного и динамики его правопослушного поведения. Вместе с тем, судом, как правило, учитывалось мнение прокурора. Конечно, в практике есть и исключения, когда суд не соглашался с мнением прокурора и поддерживал мнение администрации ИУ. Например, судом Октябрьского района г. Тамбова от 17 мая 2017 г. принято решение об удовлетворении ходатайства об условно-досрочном освобождении от наказания в отношении осужденного Я. вопреки мнению прокурора, который возражал против удовлетворения ходатайства осужденного Я. Свое несогласие с его ходатайством прокурор мотивировал тем, что потерпевший Ф. возражал против освобождения условно-досрочно осужденного Я. ввиду малой уплаты последним суммы по иску. Представитель администрации ходатайство

осужденного об условно-досрочном освобождении от наказания поддержал, пояснил, что осужденный характеризуется только положительно, и по мнению администрации ИУ, не нуждается в дальнейшем отбывании назначенного судом наказания. Кроме того, просил учесть, что с осужденного в установленном законом порядке из его заработной платы происходят взыскания по исполнительному листу, однако заработная плата осужденных невысокая и нерегулярная, а бригада, где осужденный Я. работает, имеет сдельную оплату труда, то он соответственно получает её только при наличии у него заказов. Суд, приняв во внимание мнение всех сторон и изучив характеристику осужденного, согласно которой осужденный зарекомендовал себя с положительной стороны, принимал все зависящие от него меры по возмещению ущерба, принял решение удовлетворить ходатайство Я¹⁹¹. Несмотря на это, стоит признать, что в общей массе проанализированных судебных решений такие случаи несогласия суда с мнением прокурора имеют несистемный (исключительный) характер.

Вместе с тем есть случаи, когда суды отказывают в удовлетворении ходатайства об условно-досрочном освобождении от наказания, даже в случае поддержки прокурором и администрацией места лишения свободы ходатайства осужденного. Например, Ленинский районный суд г. Комсомольска-на-Амуре 28 сентября 2015 г. отказал осужденному С. в удовлетворении ходатайства об условно-досрочном освобождении от отбывания наказания. Однако президиум Хабаровского краевого суда 21 марта 2016 г. удовлетворил кассационную жалобу осужденного С. и отменил постановление суда по следующим основаниям. В материалах дела усматривается, что осужденный С. отбыл установленную законом часть наказания, имеет три поощрения за добросовестное отношение к труду и учебе, взысканий не имеет, нарушений режима содержания не допускал, за время отбытия наказания овладел профессией плотника, мероприятия воспитательного характера посещает, принимает участие в общественной

¹⁹⁷ Архив Октябрьского районного суда г. Тамбова за 2017 г. Дело № 4/1-92/2017.

жизни отряда и колонии, поддерживает связь с родственниками, вину в совершенных преступлениях признал полностью, требования о возмещении имущественного вреда ему не предъявлялись. Свое решение об отказе в удовлетворении ходатайства суд первой инстанции фактически не мотивировал, не указал, на каком основании он пришел к выводу о том, что данные о личности осужденного, не свидетельствуют о его исправлении, а также не привел конкретных данных, свидетельствующих о том, что для своего исправления С. нуждается в полном отбывании назначенного судом наказания.^[197]

Таким образом, рассмотрев условия инициирования в Российской Федерации осужденным процедуры условно-досрочного освобождения от наказания, напрямую в суд, отметим, что положительное решение по данным делам составляет примерно 40%^[198] от числа рассмотренных судами ходатайств. Помимо этого, нарушается принцип процессуальной экономии, когда много средств и времени в судах отнимается для разрешения заведомо проигрышных для осужденного дел. И самое главное, за администрацией ИУ в данном случае закрепляется функция всего лишь своеобразного «протоколиста» поведения осужденного снижая тем самым педагогический её педагогический авторитет. Это свидетельствует о необходимости введения критерия, которого осужденному необходимо достигнуть в процессе отбывания наказания, после которого он сможет ходатайствовать об условно-досрочном освобождении от наказания.

По законодательству Республики Беларусь право инициировать условно­досрочное освобождение от наказания, в отношении осужденного, закреплено за администрацией учреждения или органа, где отбывает наказание осужденный. Говоря о праве инициации процесса условно-досрочного освобождения от наказания, отметим, что в соответствии с законодательством оно же подразумевает и обязанность сделать это. Причем, данная обязанность, вытекает

из комплекса требований к осужденному, включающих в себя: отбытие минимально необходимых сроков наказания, достижение степени исправления «доказавший свое исправление», возмещение ущерба (полностью или частично), причиненного преступлением. Причем, независимо от поведения осужденного в процессе исполнения наказания, а также его отношения к проводимым мероприятиям воспитательного характера, в соответствии с ч. 1 ст. 187 УИК РБ, администрация места отбывания наказания обязана при фактическом отбытии осужденным срока наказания, после которого к нему может быть применено условно-досрочное освобождение от наказания, в месячный срок провести аттестацию данного осужденного на предмет соответствия его основаниям, предъявляемым для освобождения от наказания условно-досрочно. Порядок проведения аттестации в УК и УИК не предусмотрен, данная процедура регулируется подзаконными актами, а именно постановлениями МВД Республики Беларусь, причем каждый вид наказания регулируется отдельным постановлением. Однако в отличие от положений, регламентирующих исполнение наказания в виде лишения свободы, УИК РБ не закрепляет требований, предъявляемых к осужденным к наказаниям, не связанным с лишением свободы, при наличии которых, они могут быть признаны достигшими той или иной степени исправления. Данные требования содержатся в постановлении МВД РБ «Об утверждении Инструкции о порядке деятельности территориальных органов внутренних дел по исполнению наказаний и иных мер уголовной ответственности» № 13 от 15.01.2014 г^[199]. Проведя анализ, можно обозначить общие требования, которым должен соответствовать осужденный для признания его достигшим вышеуказанным степеням исправления. Ими являются: 1) добросовестное отношение к труду; 2) принятие всех зависящих от осужденного мер по возмещению ущерба, причиненного преступлением; 3) в

отношении таких наказаний как исправительные работы и ограничение свободы без направления в ИУОТ предусмотрено еще требование об отсутствии взысканий. Представляется, что закрепление критериев соответствия степеням исправления в подзаконных актах не совсем верно. Думается в данном случае верной является точка зрения С.В. Казак, считающей, что эти нормы необходимо закрепить в УИК РБ, как и сроки, по достижении которых осужденный может быть признан «твердо вставшим на путь исправления», а когда «доказавшим свое исправление»^[200]. Как уже отмечалось ранее, правом инициирования в соответствии со ст. 187 УИК РБ обладают органы и учреждения УИС, где отбывает наказание осужденный. При этом ч. 3 ст. 187 УИК РБ указывает, что в представлении к условно-досрочному освобождению от наказания должны содержаться данные, характеризующие личность осужденного, его поведение, отношение к труду и обучению во время отбывания наказания, отношение к совершенному деянию, наличие признания его вины в совершенном преступлении, излагаемые им гарантии правопослушного образа жизни после освобождения, а также другие, заслуживающие внимания обстоятельства. Также ч. 9 ст. 187 УИК РБ закрепляет положение, обязывающее администрацию органа или учреждения, исполняющих наказание, рассмотреть вопрос о представлении осужденного к условно-досрочному освобождению в месячный срок по отбытии осужденным срока наказания, предусмотренного ч. 3 ст. 90 УК РБ.

Безусловно, данные о динамике психофизической коррекции осужденного свидетельствуют о его готовности к правопослушному поведению. Вместе с тем, как нам представляется, в практику применения условно-досрочного освобождения необходимо внести и такой элемент как поручительство за осужденного путем внесения залога В Республике Беларусь введение же института личного поручительства и залога предусматривалось п. 16.13 Концепции совершенствования мер уголовной ответственности и порядка их

исполнения, однако так на данный момент и не реализовано^[201], в отличие от нее, законодательство России не предусматривает создание такого элемента института условно-досрочного освобождения. Вместе с тем, представляется целесообразным закрепление в уголовном законодательстве поручительства при условно­досрочном освобождении от наказания. В случае закрепления в законодательстве поручительства необходимо предусмотреть внесение суммы залога поручителем в зависимости от характера и степени общественной опасности совершенного преступления и материального положения самого поручителя. В случае совершения преступления во время неотбытой части наказания залог следует обращать в доход государства. Если осужденный не совершил в этот период нового преступления и выполнял обязанности, возложенные на него судом, то залог необходимо возвращать поручителю. Данные меры позволят повысить качество воздействия на личность освободившегося, так как послужат стимулом для правопослушного поведения ввиду нежелания подвести поручителя, родственников и близких.^[202]

Размер и порядок внесения залога следует установить в соответствии со ст. 106 УПК РФ и ст. 124 УПК РБ. Несмотря на определенные сходства описанной гарантии правопослушного поведения освобожденного с такими мерами пресечения как залог и личное поручительство, предусмотренными УПК, между ними имеются существенные отличия, связанные одновременно с заблаговременным внесением денежных средств в виде залога перед условно­досрочным освобождением от наказания и принятием поручителем на себя определенных обязательств, связанных с обеспечением его надлежащего поведения. Следует также отметить, что данная норма должна нести диспозитивный характер, то есть поручительство при условно-досрочном

освобождении от наказания не должно быть обязательным условием освобождения. Это связано с тем, что не за каждого осужденного есть кому поручиться, поэтому императивность нормы будет нарушать их права. Данная новация в уголовном праве должна быть в качестве дополнительной гарантии не совершения преступления осужденным после освобождения.

Схожий правовой институт предусмотрен ст. 69 УК Республики Казахстан, предусматривающий освобождение от уголовной ответственности с установлением поручительства^[203]. Установление поручительства в соответствии с данной статьей состоит во внесении суммы залога поручителем. В связи с непродолжительным периодом деятельности этого института невозможно говорить о положительных либо отрицательных моментах его применения^[204].

В целом, изучив практику инициирования условно-досрочного освобождения от наказания в уголовных законодательствах стран Союзного Государства, считаем, что право осужденного просить о смягчении наказания является его неотъемлимым правом. Но стоит признать, что в процессе исполнения наказания лучше всего знает осужденного и способен проследить динамику психофизической коррекции тот субъект, который напрямую с ним работает, проводит воспитательные мероприятия, а также контролирует его поведение. К этому субъекту, а в данном случае это орган, где отбывает наказание осужденный, по нашему мнению, и должен обращаться осужденный для смягчения наказания. В свою очередь, используя для примера опыт применения условно-досрочного освобождения от наказания в России, орган исполнения наказания и направляет представление в суд о применении в отношении осужденного условно-досрочного освобождения от наказания, с указанием достигнутого уровня правомерного поведения.

В процедуре инициирования условно-досрочного освобождения от наказания в России отсутствует элемент, предусматривающий оценку намерений осужденного относительно своих планов после освобождения. В Беларуси этот вопрос рассмотрен в Постановлении Пленума Верховного Суда Республики Беларусь «О назначении судами наказания в виде лишения свободы» от 25 марта 2009 г. № 1 ,^[205] где в п. 9 указано, что суды, при рассмотрении представлений администрации исправительных учреждений, должны помимо оценки степени исправления осужденного выяснить его социальные установки, которые свидетельствуют о готовности последнего вести правопослушный образ жизни после освобождения.

Конечно, в процессе отбывания наказания осужденный излагает свои жизненные планы, которые он предполагает осуществить после освобождения. Для суда, превалирующим при их рассмотрении являются гарантии, что осужденный после освобождения будет трудоустроен. Вместе с тем, целесообразно рассмотреть при представлении в суд материалов об условно­досрочном освобождении и собственноручно изложенных осужденным своих жизненных планов после освобождения с указанием лиц, совместно с которыми он намерен проживать. Тем самым, суд, принимая решение об условно-досрочном освобождении осужденного, будет наглядно видеть серьезность намерений осужденного относительно своих жизненных планов, а также социальные связи лица, ходатайствующего об условно-досрочном освобождении. Указанный документ, тем самым, поставит осужденного в рамки, за которые ему нельзя будет выйти, потому что в данном случае это может повлечь в отношении него санкции, вплоть до отмены условно-досрочного освобождения от наказания^[206].

В качестве обязательных мероприятий, перед подачей ходатайства об условно-досрочном освобождении от наказания осужденным, необходимость составления плана пребывания в период неотбытой части наказания в качестве приложения к ходатайству об условно-досрочном освобождении, которое направляется в суд. В дальнейшем, данный план будет являться своеобразной «дорожной картой» в выстраивании модели поведения осужденного после условно-досрочного освобождения.

Помимо этого, целесообразно утверждать «План пребывания в период неотбытой части наказания лица, освобожденного условно-досрочно» у органов, занимающихся постпенитенциарным сопровождением лица, освобожденного условно-досрочно, а также закрепить обязанность должностных лиц указанных органов принимать участие в разработке указанного Плана еще в период отбывания наказания, что обеспечит преемственность при освобождении условно­досрочно в контроле и мероприятиях по социальной адаптации.

Таким образом, вовлечение органов, занимающихся постпенитенциарным сопровождением лиц, освобожденных осужденных условно-досрочно в разработку и утверждение Плана пребывания в период неотбытой части наказания позитивно скажется как на осуществлении контрольных мероприятий, в период неотбытой части наказания, так и успешности социальной адаптации лица, освобожденного условно-досрочно. Закрепление правового регулирования взаимодействия органов, осуществляющих постпенитенциарное сопровождение лиц, освобожденных от наказания условно-досрочно с органами исполнения наказаний, окажет позитивное влияние на создание правовой базы для его трансформации в институт пробации.

Представляется также, что заключение администрации ИУ о целесообразности применения условно-досрочного освобождения от наказания необходимо закрепить в качестве доминирующего фактора, влияющего на решение суда. Более того, для суда необходимо указать необходимость учитывать при этом какого уровня правопослушного поведения достиг осужденный. Если

это самый последний уровень, «сформированный» (для российского правоприменителя) и «доказавший свое исправление» (для белорусского правоприменителя), то суду необходимо это учитывать. Ведь наличие уровня, когда осужденный исправился, говорит о том, что цель наказания достигнута, а дальнейшее отбытие осужденным наказания скорее всего будет вредным для него и нецелесообразным.

В этой связи целесообразно рассмотреть порядок применения условно­досрочного освобождения от наказания в контексте функционирования системы «социальных лифтов» в России и Беларуси. Администрацией органов исполнения наказания выполняются действия, которые можно разделить на следующие группы: 1) действия, связанные с изменением осужденным правового статуса в границах компетенции администрации учреждений, где отбывается наказание и 2) действия, связанные с изменением правового статуса осужденного, выходящие за пределы компетенции администрации места отбывания наказания. Основным препятствием, влияющим на эффективность функционирования системы «социальных лифтов» является то, что его реализацией занимаются органы учреждений уголовно-исполнительной системы, однако деятельность «социальных лифтов» помимо изменений условий отбывания наказания включает в себя и условно-досрочное освобождение, которое выступает заключительным этапом, подразумевающим изменения в личности осужденного настолько, что он может быть освобожден и раньше срока, установленного приговором суда. По замыслу законодателя, основа деятельности «социальных лифтов» заключается в стимулировании осужденных к изменению линии поведения таким образом, чтобы доказать администрации исправительного учреждения, что исправление осужденного наступило раньше окончания срока приговора суда. Вследствие чего администрация исправительного учреждения, оценив данные, которые выносит комиссия по «социальным лифтам» в Российской Федерации и аттестационная комиссия в Республики Беларусь, начинает проводить поэтапное продвижение осужденного вверх через такие «этажи» как улучшение условий содержания в

пределах исправительного учреждения, в котором осужденный отбывает наказание, изменение вида исправительного учреждения с более мягким режимом отбывания наказания, замена неотбытой части наказания более мягким видом наказания более мягким^[207]. Наконец, когда осужденный доказал, что он исправился и готов к правопослушному образу жизни на свободе, а также отбыл необходимый срок, указанный в ч. 3 ст. 79 УК РФ и ч. 3 ст. 90 УК РБ, администрация в данном случае должна ходатайствовать перед судом о досрочном освобождении осужденного ввиду утраты последним общественной опасности. Вместе с тем уязвимое место «социальных лифтов» как раз и заключается в пределах сферы компетенции администрации ИУ при решении вопроса о применении условно-досрочного освобождения от наказания, обусловленной правом суда, решать этот вопрос. При его решении суд не связывает себя какими либо обязательствами по отношению к участвующим в рассмотрении вопроса об УДО сторонам. Более того, он может не учитывать мнение ни одной из сторон. Закрепление в уголовном законодательстве доминирующей обязанности суда учитывать мнение комиссии учреждения, где отбывает наказание осужденный относительно достигнутого осужденным прогресса психофизической коррекции, значительно бы помогло приобрести конструкции «социального лифта» законченный и цельный вид.

Конечно же, рекомендация учреждения, где отбывает наказание осужденный, в свою очередь должна содержать данные, которые будут исчерпывающе свидетельствовать о том, что наказание в отношении осужденного достигло своей цели и имеются доказательства утраты общественной опасности его личности. Уголовное законодательство при определении готовности осужденного к освобождению условно-досрочно выделяет следующие группы вопросов, подлежащих рассмотрению: 1) вопросы позитивной динамики

психофизической коррекции осужденного; 2) вопросы возмещения ущерба в результате совершенного преступления либо действия, направленные на заглаживание вины осужденным; 3) вопросы интеграции в общество осужденного.

Целесообразно для этого ввести в уголовном законодательстве норму, согласно которой суд при положительной оценке комиссии учреждения, где отбывает наказание осужденный, должен учесть мнение администрации учреждения, где отбывает наказание осужденный, а в случае если он не согласен с выводами комиссии, обосновать свой отказ в положительном решении вопроса об условно-досрочном освобождении от наказания.

Изучение решений судов Российской Федерации по ходатайствам осужденных о предоставлении условно-досрочного освобождения от наказания показывает, что оценивая поведение осужденного, суды при вынесении решения используют различные термины оценки исправления осужденного. Так, в решениях судов часто присутствуют термины «не доказал свое исправление», «не встал на путь исправления», «исправления не наступило», «осужденный не утратил общественной опасности» и т.д. Верховный суд РФ, изучая практику применения условно-досрочного освобождения от наказания указывает, что вышеуказанные термины непреемлимы для оценки нуждаемости осужденного в дальнейшем отбывании наказания^[208]

Как нам представляется, данный факт обусловлен отсутствием критериев исправления осужденного в уголовном законодательстве России. Как уже ранее отмечалось, по УИК РФ ходатайство об условно-досрочном освобождении от наказания может подать любой осужденный на любой стадии исправительного процесса. Так, ч. 1 ст. 175 УИК РФ устанавливает следующих субъектов инициации процесса УДО: 1) осужденный, к которому оно может быть применено

2) адвокат либо законный представитель осужденного. Эта же часть статьи 175 УИК РФ устанавливает, что обращение в суд производится в форме ходатайства. В ходатайстве осужденным должны быть указаны сведения, подтверждающие, что он не нуждается в дальнейшем отбывании наказания, в частности: 1) сведения о возмещении вреда, причиненного преступлением. Причем, в соответствии с п. 7 постановления Пленума ВС РФ № 8 «О судебной практике условно-досрочного освобождения от отбывания наказания, замены неотбытой части наказания более мягким видом наказания» возмещение вреда (полностью или частично), в размере, определенном решением суда, является одним из условий освобождения анализируемого вида освобождения от наказания; 2) сведения, свидетельствующие о раскаянии осужденным в совершенном деянии. Данное положение не совсем коррелирует с п. 6 постановления Пленума ВС РФ № 8 в части касающейся, что непризнание осужденным своей вины не может служить препятствием в применении в отношении него УДО. По нашему мнению, для раскаяния, в совершенном поступке осужденному необходимо признать свою вину и соответственно невозможно раскаяться в том преступлении, вину в совершении которого осужденный не признает.

Изучение процессуальных вопросов инициации УДО показало, что позитивные изменения в процессе отбывания наказания, произошедшие в поведении осужденного, ходатайствующего о применении в отношении него условно-досрочного освобождения от наказания, нуждаются в закреплении посредством проведения мероприятий по социальной адаптации. Необходимые меры по социальной адаптации в отношении каждого осужденного должны в обязательном порядке индивидуально учитываться судом при принятии решения по делам об условно-досрочном освобождении от наказания.

Проведя анализ процессуального порядка предоставления условно­досрочного освобождения от наказания, можно предложить следующий авторский подход алгоритма реализации данной формы освобождения от наказания. Так, получив ходатайство от осужденного, администрация

исправительного учреждения обязана рассмотреть его и не позднее пяти рабочих дней проинформировать осужденного о дате заседания комиссии по «социальным лифтам» в России и аттестационной комиссии в Беларуси. В свою очередь, заседание комиссии должно быть произведено в течении двадцати рабочих дней с момента подачи осужденным ходатайство об условно-досрочном освобождении от наказания. Одновременно с информированием осужденного о дате заседания комиссии осужденный информируется о необходимости представления своих жизненных планов в виде «Плана пребывания в период неотбытой части лица, освобожденного от наказания условно-досрочно». Данный план в обязательном порядке должен содержать: 1) сведения о предстоящем месте жительства; 2) сведения о предполагаемом месте работы; 3) сведения о круге общения и т.д. Осужденный может указать и иные сведения, которые выступят в качестве гарантий правомерного поведения в период неотбытой части наказания. Однако, в случае, если суд утвердит данный план, то осужденный должен и выполнять его после освобождения. И обратная сторона: для положительного принятия решения судом относительно условно-досрочного освобождения от наказания, осужденный должен представить суду гарантии правопослушного поведения на свободе. При этом роль администрации ИУ сводится к анализу и оценке поведения осужденного в период отбывания им наказания. В конечном счете, к ходатайству об условно-досрочном освобождении от наказания, администрация прикладывает характеристику с заключением о целесообразности применения данной формы освобождения от наказания^[209]. Причем, характеристика должна содержать следующие сведения: 1) данные о поведении осужденного в период всего срока отбывания наказания; 2) отношение осужденного к труду и учебе в течение всего срока отбывания наказания; 3) отношение осужденного к совершенному деянию и 4) данные о возмещении осужденным вреда, причиненного преступлением.

В случае, если лицо ходатайствующее об условно-досрочном освобождении от наказания, является осужденным за совершение в возрасте старше 18 лет преступления против половой неприкосновенности несовершеннолетнего, не достигшего четырнадцатилетнего возраста, и признано на основании заключения судебно-психиатрической экспертизы страдающим расстройством сексуального предпочтения (педофилией), не исключающим вменяемости, то в характеристике на данное лицо должны содержаться данные о применении к нему принудительных мер медицинского характера и отношении этого осужденного к лечению. Помимо характеристики, к ходатайству данной категории осужденных прилагается заключение его лечащего врача.

Реализация указанного подхода недостижима без законодательных изменений. Так, в Республике Беларусь, целесообразно дополнить уголовно­исполнительный кодекс нормой, предусматривающей возможность самостоятельно ходатайствовать осужденному об условно-досрочному освобождению от наказания после признания его «доказавшим свое исправление» для чего целесообразно дополнить ч. 5 ст. 116 УИК РБ после слов «у осужденного сформирована готовность вести правопослушный образ жизни,» положением «что дает ему право просить о представлении его к условно-досрочному освобождению от наказания», дополнить ч. 1 ст. 187 УИК РФ «по заявлению осужденного» которые следует закрепить после слов «орган или учреждение исполняющие наказание и иные меры уголовной ответственности,» и дополнить ч. 9 ст. 187 УИК РФ дополнить словами «по заявлению осужденного» после слов «администрация органа или учреждения, исполняющих наказание и иные меры уголовной ответственности».

Дополнительно, с материалами по условно-досрочному освобождению от наказания, администрация исправительного учреждения направляет в суд информацию о месте жительстве потерпевшего или его законного представителя, а также в случае наличия в личном деле копии постановления или определения суда об уведомлении потерпевшего или его законного представителя. Вопросы

касающиеся уголовно-правового значения участия потерпевшего являются актуальными и недостаточно разработанными. Нас интересует роль потерпевшего в решении вопросов об условно-досрочном освобождении от наказания. В УК РФ и УК РБ ничего не сказано по этому поводу. Но в УПК РФ содержатся определенные положения, в определенной мере раскрывающие роль потерпевшего в решении этих вопросов. В частности в п. 21 ¹ ч. 1 ст. 42 УПК РФ указано, что потерпевший, его законный представитель, представитель вправе получать информацию о рассмотрении судом связанных с исполнением приговора вопросов об освобождении осужденного от наказания, помимо этого, ч. 2¹ст. 399 УПК РФ устанавливает, что при решении вопросов об условно­досрочном освобождении, потерпевший либо его законный представитель вправе принимать участие в судебном заседании непосредственно либо путем использования систем конференц-связи причем вопрос о форме участия потерпевшего либо его законного представителя в судебном заседании решается судом при наличии ходатайства потерпевшего. Неявка потерпевшего либо его законного представителя, которые были своевременно извещены о дате, времени и месте судебного заседания, не является препятствием для проведения судебного заседания. На наш взгляд потерпевший может влиять на решение вопроса об условно-досрочном освобождении от наказания. Особенно его мнение должно учитываться судом при оценке возмещения потерпевшим причиненного преступлением ущерба. Естественно, это обстоятельство должно учитываться при формулировании судом вывода о принятии решения об условно-досрочном освобождении от наказания. Учитывая рамки данного исследования автор специально не изучал эту проблему, но она существует и требует своего исследования. В данном случае ограничимся следующим выводом: роль потерпевшего в определенных ситуациях может быть существенной при выработке судом решения об условно-досрочном освобождении от наказания. Прежде всего это касается вопросов возмещения ущерба причиненного осужденным при совершении преступления. Например, если осужденный в

процессе отбывания наказания имеет возможность возместить такой ущерб и не предпринимает активных мер в этом направлении, то данное обстоятельство отрицательно характеризует его личность, что должно отражаться на отрицательном решении о возможности условно-досрочного освобождения от наказания. Повторяем, данная проблема требует специального исследования.

Нередко возникают вопросы возмещения ущерба, причиненного совершенным преступлением, являющимся одним из основных требований, выполнив которые, осужденный может претендовать на применение к нему условно-досрочного освобождения от наказания. В то же время, если судом установлено, что возмещенный вред не выплачен полностью или выплачен в незначительном размере в силу объективных причин, то суд в данном случае не вправе отказать осужденному в освобождении условно-досрочно. Данный тезис представляется дискуссионным, поскольку возмещение ущерба является одним из оснований предоставления данного вида досрочного освобождения, что соответствует принципу восстановления социальной справедливости. Но как быть, если ущерб возмещен частично, а осужденный хочет его погасить, однако не имеет возможности ввиду того, что этому препятствует его нахождение в ИУ, а работой он не обеспечен, либо обеспечен, но выплачиваемая ему заработная плата не позволяет погасить ущерб, причиненный преступлением? По этому поводу уголовное законодательство дает однозначный ответ, о том, что к такому осужденному может быть применено условно-досрочное освобождение от наказания, но суд в таком случае может возложить в качестве обязанности осужденного возместить ущерб, причиненный преступлением.

Однако в данном случае возникает вопрос о мотивации у осужденного желания возместить ущерб, причиненный преступлением. Так, если нахождение осужденного в ИУ и перспектива досрочного освобождения может стимулировать последнего на совершение активных действий по возмещению ущерба, то после освобождения осужденный связан с потерпевшим силой действия гражданского иска, влияние которого на мотивацию осужденного уже не так велико по

сравнению с тем, если бы осужденный находился в ИУ и перспектива досрочного освобождения определяла его действия по возмещению ущерба. В данном случае после досрочного освобождения потерпевший остается один на один с тем лицом, которое причинило ему материальный ущерб. И в случае, если осужденный не имеет желания погасить остаток ущерба, причиненного преступлением, то рычагов воздействия у потерпевшего в данном случае немного. В научной литературе достаточно широко освещены меры по возмещению ущерба с виновного за совершенное преступление^[210], где самым целесообразным представляется создание государственного фонда по оказанию помощи жертвам преступлений с последующим взысканием с виновных в его совершении понесенных затрат. Вместе с тем, среди исследователей изучающих проблемы условно-досрочного освобождения от наказания, уделено мало внимания эффективности данного рычага как средства, позволяющего повлиять на деятельность осужденного по возмещению ущерба. Стоит отметить, что согласно УК как России, так и Беларуси, одной из важнейших его задач является защита человека и гражданина, его прав и собственности от преступных посягательств. Вместе с тем, стремление к гуманизации уголовного законодательства, фактически предусматривает сокращение репрессивного воздействия на осужденного, снижение страданий, причиняемых в процессе исполнения наказания (как физического, так и морального). При этом незаслуженно умаляются интересы потерпевшего, а также те страдания, которые ему причинены в результате совершения в отношении него противоправного поступка. Помимо моральных страданий, которые каждым воспринимаются индивидуально и соответственно которые нельзя измерить количественно, выделим то, что можно измерить, а именно материальный ущерб и те обременения, которые потерпевший

должен нести не по своей воле^[211]. Поэтому не совсем понятна логика законодателя в части п. 7 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 8 «О судебной практике условно-досрочного освобождения от отбывания наказания, замены неотбытой части наказания более мягким видом наказания», который говорит о том, что решая вопрос о применении в отношении осужденного условно-досрочного освобождения от наказания, возмещение последним ущерба (полностью или частично) является одним из условий применения в отношении осужденного данного вида освобождения от наказания. В то же время, если осужденный в силу объективных причин не смог погасить ущерб, но предпринимал меры по его погашению, то суд не вправе отказать осужденному в условно-досрочном освобождении. Возникает вопрос, а что значит фраза «предпринимал меры»? Также возникает вопрос и о том, что подразумевается под термином «частично» возместил ущерб и каков его минимальный размер, позволяющий суду констатировать наличие погашения ущерба (хотя бы и частичное). Исходя из формулировки, можно сделать вывод о том, что осужденному достаточно перечислить в счет погашения ущерба незначительную сумму денег, не сильно обременяя себя, и в суде в таком случае он имеет право просить о применении в отношении него условно-досрочного освобождения от наказания и на вполне законных основаниях суд может предоставить данный вид освобождения от наказания такому осужденному. Изучение решений судебных дел показало, что частичное возмещение ущерба суды рассматривают и как основание освобождения условно-досрочно, и как основание отказа в связи с недостаточностью мер, предпринимаемых для погашения ущерба. Таким образом, нередки случаи, когда при решении вопроса об условно-досрочном освобождении от наказания допускается и отступление от положений постановления Пленума Верховного Суда РФ №8 «О судебной практике условно-досрочного освобождения от отбывания наказания, замены неотбытой части наказания более

мягким видом наказания», касаемое возмещения ущерба. Например, Зубово- Полянский районный суд Республики Мордовия 18.05.2017 г., принимая решение по ходатайству осужденного М., отказал ему в освобождении условно-досрочно. Причем одним из оснований отказа, помимо наличия в деле погашенного дисциплинарного взыскания явилось то, что согласно справки бухгалтерии исправительного учреждения, в отношении осужденного М. на исполнении находится исполнительный лист на взыскание 800 000 рублей в доход государства, по которому из заработной платы осужденного удержано 101 996 рублей 71 копейка, остаток невзысканной суммы составляет 698 003 рубля 29 копеек^[212].

Указанное обстоятельство было учтено судом при решении вопроса об условно-досрочном освобождении, поскольку недостаточность мер, предпринимаемых для уплаты штрафа, назначенного приговором суда в качестве наказания, не отвечает требованиям постановления Пленума Верховного Суда РФ №8 «О судебной практике условно-досрочного освобождения от отбывания наказания, замены неотбытой части наказания более мягким видом наказания». Суд в данном случае должен был учесть факт частичного погашения ущерба осужденным как обстоятельство, которое должно положительно повлиять на решение вопроса об условно-досрочном освобождении от наказания. И данный случай, не единственный, когда судом принимается решение об отказе в удовлетворении ходатайства об условно-досрочном освобождении, основываясь на частичном возмещении ущерба.

Вместе с тем возникает вопрос также и относительно того, можно ли освобождать условно-досрочно лиц, которые частично погасили ущерб, причиненный преступлением. Так, освободившись от наказания, лицо теряет стимул к выплате оставшейся суммы ущерба. Конечно, оно может, если работает перечислять минимально необходимые суммы, которые могут быть растянуты

ввиду своей незначительности на большой период времени. Таким образом, следует рассмотреть вопрос о введении в уголовное законодательство ограничения для подобных категорий, осужденных на применение в отношении них условно-досрочного освобождения от наказания. Однако целесообразно оставить возможность замены наказания более мягким с обязательным привлечением к труду, либо рассмотреть вопрос о том, что в случае, если осужденный, в отношении которого может быть применено условно-досрочное освобождение, имеет непогашенный иск, то он может быть освобожден условно­досрочно, с установлением испытательного срока на период, необходимый для возмещения ущерба. В данном случае осужденный продолжит отбывать наказание, но в то же время у осужденного, помимо закрепления позитивных изменений, обусловленных самим фактом, что правопослушное поведение не осталось незамеченным, появится стимул к погашению ущерба в период, установленный судом. По нашему мнению, погашение ущерба осужденным вкупе с правом инициирования условно-досрочного освобождения от наказания, выступят факторами, стимулирующими правопослушное поведение в деле достижения целей наказания.

В результате проведенного исследования целесообразно внести предложение о необходимости внесения дополнений в постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.04.2009 г. № 8 «О судебной практике условно-досрочного освобождения от отбывания наказания, замены неотбытой части наказания более мягким видом наказания» заключающееся в дополнении п. 6 самостоятельным абзацем, разъясняющим, что суды при решении вопроса об условно-досрочном освобождении от наказания должны принимать во внимание обстоятельства, характеризующие предполагаемые условия жительства осужденного, место его работы, источники возмещения вреда потерпевшему и другие сведения, свидетельствующие о наличии положительных социальных установок осужденного и жизненных планов.

Рассмотрев порядок процессуальный порядок реализации условно­досрочного освобождения от наказания в уголовном законодательстве стран Союзного Государства, можно сделать выводы, которые, как нам представляется имеют теоретическую и практическую значимость в совершенствовании института условно-досрочного освобождения от наказания:

1. В Российской Федерации и Республике Беларусь сложилась индивидуальная, присущая каждому государству практика, предусматривающая различные подходы инициирования процедуры условно-досрочного освобождения от наказания. В сложившихся правилах инициации можно выделить слабое место, которым в России является низкое влияние администрации мест лишения свободы на поведение осужденного обусловленное наличием возможности у последнего подавать ходатайство в суд на любой стадии исправительного процесса без привязки к мнению администрации мест лишения свободы, а установившаяся в Беларуси противоположная правоприменительная практика ведет к нарушению конституционных прав осужденных.

2. Вывод о необходимости рецепции УИК РБ правовой позиции УИК РФ, согласно которой за осужденным закрепляется право самостоятельного обращения в суд с ходатайством об условно-досрочном освобождении от наказания. Это обуславливает предложение дополнить уголовно-исполнительный кодекс Республики Беларусь нормой, предусматривающей возможность самостоятельно ходатайствовать осужденному об условно-досрочном освобождении от наказания после признания его «доказавшим свое исправление» для чего целесообразно дополнить ч. 5 ст. 116 УИК РБ после слов «у осужденного сформирована готовность вести правопослушный образ жизни,» положением «что дает ему право просить о представлении его к условно-досрочному освобождению от наказания», в развитие предыдущего предложения, дополнить ч. 1 ст. 187 УИК РФ «по заявлению осужденного либо его законного представителя» которые следует закрепить после слов «орган или учреждение исполняющие наказание и иные меры уголовной ответственности,» и дополнить

ч. 9 ст. 187 УИК РФ дополнить словами «по заявлению осужденного либо его законного представителя» после слов «администрация органа или учреждения, исполняющих наказание и иные меры уголовной ответственности,».

3. В правоприменительной практике целесообразно применять использование «Плана пребывания в период неотбытой части лица, освобожденного от наказания условно-досрочно» в качестве одного из действенных методов верификации серьезности намерений осужденного относительно своего нахождения на свободе;

4. Вывод о том, что позитивные изменения в процессе отбывания наказания, произошедшие в поведении осужденного, ходатайствующего о применении в отношении него условно-досрочного освобождения от наказания, нуждаются в закреплении посредством проведения мероприятий по социальной адаптации. Необходимые меры по социальной адаптации в отношении каждого осужденного должны в обязательном порядке индивидуально учитываться судом при принятии решения по делам об условно-досрочном освобождении от наказания, в связи с чем необходимо внесение дополнений в постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.04.2009 г. № 8 «О судебной практике условно-досрочного освобождения от отбывания наказания, замены неотбытой части наказания более мягким видом наказания» заключающееся в дополнении п. 6 самостоятельным абзацем, разъясняющим, что суды при решении вопроса об условно-досрочном освобождении от наказания должны принимать во внимание обстоятельства, характеризующие предполагаемые условия жительства осужденного, место его работы, источники возмещения вреда потерпевшему и другие сведения, свидетельствующие о наличии положительных социальных установок у осужденного и жизненных планов.