<<
>>

§3. Квалифицирующие и особо квалифицирующие признаки умышленного причинения тяжкого вреда здоровью

Квалифицирующие признаки можно определить, как существенные объективные и субъективные обстоятельства, указанные в законе и отражающие значительно измененную по отношению к основному составу преступления повышенную степень общественной опасности содеянного и личности виновного и влияющие на квалификацию содеянного и меру ответственности.[204] Особо ква­лифицирующие признаки характеризуют еще более высокую степень обществен­ной опасности совершенного преступления.

В Уголовном кодексе Российской Федерации к числу квалифицирующих и особо квалифицирующих относятся следующие признаки, перечисленные в час­тях 2, 3 и 4 ст.

111 УК РФ:

1) в отношении лица или его близких в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности или выполнением общественного долга;

2) в отношении малолетнего или иного лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, а равно с особой жестокостью, издевательством или мучениями для потерпевшего;

3) общеопасным способом;

4) по найму;

5) из хулиганских побуждений;

6) по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы;

7) в целях использования органов или тканей потерпевшего;

8) с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия;

9) группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой;

10) в отношении двух или более лиц;

11) повлекшие по неосторожности смерть потерпевшего.

В Уголовном кодексе Республики Беларусь указанные признаки в частях 2 и 3 ст. 147 УК РБ перечислены в следующем порядке:

1) в отношении лица, заведомо малолетнего, престарелого или находящегося в беспомощном состоянии;

2) в отношении похищенного человека или заложника;

3) способом, носящим характер мучения или истязания;

4) с целью получения трансплантата;

5) в отношении лица или его близких в связи с осуществлением им служебной деятельности или выполнением общественного долга;

6) из корыстных побуждений либо по найму;

7) из хулиганских побуждений;

8) по мотивам расовой, национальной, религиозной вражды или розни, политической или идеологической вражды, а равно по мотивам вражды или розни в отношении какой-либо социальной группы;

9) группой лиц;

10) общеопасным способом;

11) совершенные повторно;

12) лицом, ранее совершившим иное преступление, сопряженное с умышленным причинением тяжкого телесного повреждения, либо ранее совершившим убийство (за исключением преступлений, предусмотренных статьями 140-143 УК РБ);

13) в отношении двух или более лиц;

14) повлекшие по неосторожности смерть потерпевшего.

В результате анализа наблюдается сходство по 10 признакам, которые пред­ставлены как самостоятельно, так и в совокупности с другими обстоятельствами. Кроме того, некоторые из указанных признаков имеют разные названия либо представлены не в полном объеме в одном из анализируемых уголовных кодек­сов. Например, в п. «б» ч. 2 ст. 111 УК РФ закреплен признак: «в отношении малолетнего или иного лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, а равно с особой жестокостью, издевательством или мучениями для потерпевшего». В УК РБ квалифицирующие признаки «в отношении лица, заведомо малолетнего, престарелого или находящегося в беспомощном состоянии» (п. 1 ч. 2 ст. 147 УК РБ) и «способом, носящим характер мучения или истязания» (п. 3 ч. 2 ст. 147 УК РБ) представлены само­стоятельно. Кроме того, в УК РБ отсутствует такой признак как «с особой жесто­костью». Также, в УК РФ закреплен такой признак как «в целях использования органов или тканей потерпевшего» (п. «ж» ч. 2 ст. 111 УК РФ). В УК РБ он имеет другое название: «с целью получения трансплантата» (п. 4 ч. 2 ст. 147 УК РБ).

Итак, рассмотрим подробнее отягчающие обстоятельства, содержащиеся в чч. 2, 3 и 4 ст. 111 УК РФ, а также в чч. 2 и 3 ст. 147 УК РБ.

Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (тяжкого телесного по­вреждения) в отношении лица или его близких в связи с осуществлением данным лицом (им) служебной деятельности или выполнением общественного долга (п. «а» ч. 2 ст. 111 УК РФ, п. 5 ч. 2 ст. 147 УК РБ) представляет повышенную обще­ственную опасность. Это объясняется тем, что виновное лицо совершает данное преступление с целью воспрепятствования правомерной деятельности потерпев­шего при выполнении им своего служебного или общественного долга, а также по мотивам мести за такую деятельность.

Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 ян­варя 1999 г. № 1 «О судебной практике по делам об убийстве» разъясняет, что «под осуществлением служебной деятельности следует понимать действия лица, входящие в круг его обязанностей, вытекающих из трудового договора (контракта) с государственными, муниципальными, частными и иными зарегистрированными в установленном порядке предприятиями и организациями независимо от формы собственности, с предпринимателями, деятельность которых не противоречит действующему законодательству»[205].

Похожее определение «служебной деятельности» дает и постановление Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 17 декабря 2002 г. № 9 «О су­дебной практике по делам об убийстве», в котором говорится, что «под осуществлением служебной деятельности следует понимать законные действия любого лица, входящие в круг его служебных обязанностей, вытекающих из трудового договора (контракта) с государственными, частными и иными, зарегистрированными в установленном порядке предприятиями и организациями независимо от формы собственности, а также с предпринимателями»[206].

В основе понятия «служебной деятельности» лежит термин «служба», кото­рую можно определить, как «работа, занятие служащего»[207]. То есть, о данной деятельности мы можем говорить как о процессе выполнения определенной рабо­ты служащим. При этом важно, чтобы такая деятельность была законной и пра­вомерной. Также необходимо отметить, что потерпевшим от преступления может оказаться любое лицо - от руководителя до сторожа и охранника. Приведем при­мер.

К. употреблял пиво в помещении магазина, на что сотрудник Б., работающий учеником охранника, сделал К. замечание по поводу употребления спиртных напитков в помещении магазина. Тут же у К., в связи с исполнением Б. своих служебных обязанностей по охране и обеспечению безопасности в указанном магазине, возник преступный умысел на причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни последнего в связи с осуществлением им служебной деятельности. Реализуя задуманное, К. предложил Б. выйти на улицу, на что Б., с целью соблюдения порядка в вышеуказанном магазине, вышел из помещения на улицу к входной двери этого магазина, где К. нанес Б. множественные удары рукой и не менее одного удара ногой в область головы. В результате преступных действий К., Б. были причинены телесные повреждения в виде закрытой черепно-мозговой травмы черепа с ушибом головного мозга средней степени, линейного перелома теменной, височной костей справа, гематомы носовой перегородки и ссадины носа, ушибленной раны в правой периорбитальной области, которые причинили тяжкий вред здоровью, опасный для жизни[208].

Определение «общественного долга» в постановлениях Пленумов Верхов­ного Суда Российской Федерации и Республики Беларусь закреплено как осуществление гражданином как специально возложенных на него обязанностей в интересах общества или законных интересах отдельных лиц, так и совершение

других общественно полезных действий (пресечение правонарушений, сообщение органам власти о совершенном или готовящемся преступлении либо о местонахождении лица, разыскиваемого в связи с совершением им правонарушений, дача свидетелем или потерпевшим показаний, изобличающих лицо в совершении преступления, и др.).

Выполнение общественного долга предполагается гражданами как в ходе специально возложенных на них обязанностей, предусмотренных законодательст­вом, трудовым договором и т.п. (например, поручение членам трудового коллек­тива охраны общественного порядка на каком-либо мероприятии и т.д.), так и в силу своего внутреннего убеждения и воспитания (оказание помощи в установле­нии местонахождения скрывшегося преступника, противодействие преступнику и т.п.). Основным критерием, которым необходимо руководствоваться в контексте, применительно к рассматриваемому квалифицирующему признаку, является на­правленность действий потерпевшего на получение социально полезного резуль­тата в соответствии с нормами морали и нравственности.

Так, Д., находясь возле домовладения, в ходе ссоры с В., стал наносить ей удары, которые были замечены С., в связи с чем последний, выполняя общественный долг, стал пресекать противоправные действия Д., который в свою очередь, находившимся при нем ножом, нанес один удар в область спины С., причинив тем самым последнему телесные повреждения в виде резаной раны лопаточной области слева, влекущее за собой причинение легкого вреда здоровью по признаку кратковременного расстройства здоровья; и один удар ножом в область живота С., причинив тем самым последнему телесные повреждения в виде проникающего колото-резанного ранения передней брюшной стенки слева, с ранением тонкого кишечника, желудка, брыжейки поперечно-ободочной кишки, осложнившееся гемоперитонеумом, влекущее за собой причинение тяжкого вреда здоровью по признаку вреда здоровью опасного для жизни человека, создающего непосредственную угрозу для жизни[209].

Потерпевшими от деяния, характеризуемого данным квалифицирующим признаком, могут быть как сами исполнители служебных или общественных функций, так и их близкие.

При этом понятие «близкие» в УК РФ не закреплено. В п. 3 ч. 2 ст. 4 УК РБ дается такое определение: «близкие - близкие родственни­ки и члены семьи потерпевшего либо лица, совершившего преступление, либо иные лица, которых потерпевший или лицо, совершившее преступление, обосно­ванно признают своими близкими». Необходимо отметить, что близость отноше­ний является оценочной категорией. Для определения признаков лица, близкого потерпевшему, недостаточно формальных признаков родства, брака или свойства. Органы уголовного преследования и суд должны на основе анализа фактических отношений между людьми констатировать наличие или отсутствие близких от­ношений. Например, близкими могут признаваться мужчина и женщина, состоя­щие в длительных фактических супружеских отношениях, обрученные жених и невеста, пасынок и мачеха, приемные родители и принятый на воспитание ребе­нок. Близкими могут признаваться друзья и подруги при наличии данных, свиде­тельствующих об исключительном взаимном доверии, тесной привязанности, общности интересов, взаимопомощи[210].

В УК РФ понятие «близкие» не закреплено, но разъясняется в п. 6 поста­новления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27.01.1999 № 1 «О судебной практике по делам об убийстве»: «к близким потерпевшему лицам, на­ряду с близкими родственниками, могут относиться иные лица, состоящие с ним в родстве, свойстве (родственники супруга), а также лица, жизнь, здоровье и благо­получие которых заведомо для виновного дороги потерпевшему в силу сложив­шихся личных отношений».

Квалифицирующие признаки «в отношении малолетнего или иного лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, а равно с особой жестокостью, издевательством или мучениями для потерпевшего» (п. «б» ч. 2 с. 111 УК РФ), «в отношении лица, заведомо малолетнего, престарелого или находящегося в беспомощном состоянии» (п. 1 ч. 2 ст. 147 УК РБ),

«способом, носящим характер мучения или истязания» (п. 3 ч. 2 ст. 147 УК РБ) рассмотрим вместе, поскольку они отражают одно и то же понимание законодате­ля.

В ч. 7 ст. 4 Уголовного кодекса РБ закреплено, что «под малолетними по­нимается лицо, которое на день совершения преступления не достигло возраста четырнадцати лет». Действующий Уголовный кодекс РФ не содержит определе­ния понятия «малолетний». Вместе с тем в научных работах отмечается, что ма­лолетними в уголовном праве признаются лица, не достигшие 14 лет[211], и опира­ются авторы в данном случае на ч. 1 ст. 28 Гражданского кодекса РФ, в которой значится: «за несовершеннолетних, не достигших четырнадцати лет (малолетних), сделки ... могут совершать от их имени только их родители, усыновители или опекуны»[212][213].

Кроме того, в УК РФ отсутствует указание на заведомость для виновного возраста потерпевшего. Это в свою очередь ставит под сомнение не только требо­вание системности, но и принцип субъективного вменения. Как известно, никакое преступление не может быть признано умышленным, если субъект не осознает характера объекта либо тех обстоятельств объективной стороны, которые сущест­венно влияют на характер и степень общественной опасности деяния. Ведь по за­конодательному определению умысел характеризуется осознанием общественной опасности совершаемого деяния. А применительно к квалифицированным соста­вам это требование означает осознание повышенной общественной опасности деяния, что предполагает обязательное знание субъектом тех фактических об-

219 стоятельств, которые и повышают эту опасность .

Также необходимо отметить отсутствие единой терминологии при обозна­чении законодателем одной и той же категории потерпевших. Так, в п. «б» ч. 2 ст.

111, равно как и в п. «з» ч. 1 ст. 63, п. «в» ч. 2 ст. 105, п. «в» ч. 2 ст. 112 УК РФ употребляется термин «малолетнее лицо», а в п. «б» ч. 4 ст. 131, п. «б» ч. 4 ст. 132, ч. 3 ст. 241, п. «а» ч. 2 ст. 242.1, п. «в» ч. 2 ст. 242.2 УК РФ - «лицо, не дос­тигшее четырнадцатилетнего возраста». В УК РБ в аналогичных преступлениях повсеместно используется один термин - «малолетнее лицо». Как справедливо указал Л.М. Прозументов, наличие двойного наименования одной и той же кате­гории потерпевших обусловливает поиск скрытого смысла в законодательных оп­ределениях. Представляется, что исключить возможность ограничительного тол­кования норм возможно посредством введения унифицированного понятия мало­летнего возраста потерпевшего[214].

УК РБ к квалифицирующему признаку также относит умышленное причи­нение тяжкого телесного повреждения в отношении заведомо престарелого лица. При этом в ч. 9 ст. 4 УК РБ закреплено, что «под престарелым понимается лицо, которое на день совершения преступления достигло возраста семидесяти лет». Некоторые авторы предлагают под престарелыми понимать лиц 80-летнего воз­раста[215], другие и вовсе к престарелым относят лиц, достигших 90-летнего возрас­та[216]. Однако следует отметить, что Всемирная организация здравоохранения счи­тает престарелыми людей, достигших возраста 75 лет[217]. Поэтому полагаем, что правильнее всего к престарелым относить именно лиц, которые достигли 75­летнего возраста.

В актах судебного толкования возраст потерпевшего называется в качестве причин его беспомощного состояния. Так, в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 января 1999 г. № 1 «О судебной практике по делам об убийстве» отмечается, что к лицам, находящимся в беспомощном со­

стоянии, могут быть отнесены, в частности, престарелые, тяжелобольные лица. В постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 4 декабря 2014 г. № 16 «О судебной практике по делам о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности» престарелый или малолетний возраст определен в качестве одной из причин, по которой лицо не могло пони­мать характер и значение совершаемых с ним действий либо оказать сопротивле-

224 ние виновному .

Л.Л. Кругликов считает, что «малолетство и старость, по сути, также предполагают состояние физической или интеллектуальной беспомощности, составляют ее разновидность»[218][219]. В целом такое понимание беспомощного со­стояния, когда в него включается специфика не только психического, но и физи­ческого состояния, вызванного малолетним или престарелым возрастом, типично для современной уголовно-правовой науки[220][221].

Как справедливо отмечает А.А. Байбарин, сам по себе факт достижения по­жилого, а тем более - пенсионного возраста не может автоматически свидетель­ствовать о беспомощности лица во время совершения посягательства, если отсут­ствуют сведения о психофизиологических нарушениях состояния его здоровья. Аналогичным образом факт недостижения лицом 14-летнего возраста не означает его неспособности осознавать характер и значение совершаемого преступления и

227

оказывать сопротивление .

Некоторые авторы высказываются против дополнения соответствующих статей Уголовного кодекса РФ (п. «в» ч. 2 ст. 105, п. «б» ч. 2 ст. 111, п. «в» ч. 2 ст. 112 УК) квалифицирующим признаком в отношении малолетнего. Так, А.Г. Кор­чагин и Н.П. Федотова отмечают, что «излишним является включение в п. «б» ч. 2

ст. 111 и п. «в» ч. 2 ст. 112 УК РФ квалифицирующего признака в виде соверше­ния преступления в отношении малолетнего. Согласно постановлению Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 января 1999 г. № 1 «О судебной практике по делам об убийстве», к лицам, находящимся в беспомощном состоя­нии, могут быть отнесены, в частности, наряду с другими лицами, малолетние де­ти»[222]. Следует отметить, что словосочетание «малолетние дети» было удалено из указанного постановления Пленума в 2015 году[223].

Полагаем, законодатель справедливо ставит под повышенную защиту всех малолетних детей. Дети и молодежь - это будущее общества. Общество, в кото­ром не созданы условия для нормального развития подрастающего поколения, имеет плохое будущее[224]. Не случайно принятая Генеральной Ассамблеей ООН от 20 ноября 1989 г. Конвенция «О правах ребенка» в ч. 2 ст. 6 возлагает на государ­ства-участников обязанность обеспечивать в максимально возможной степени выживание и здоровое развитие ребенка[225]. И хотя указанная Конвенция отмечает, что «ребенком является каждое человеческое существо до достижения 18-летнего возраста» (ст. 1), на наш взгляд, именно малолетние дети (до 14 лет) должны на­ходиться под особой защитой государства. Спецификой неокрепшей психики яв­ляется повышенная чувствительность к конфликтным и стрессовым ситуациям различного рода; поэтому и вред, причиняемый преступлением малолетнему ли­цу, является большим, чем в случае, когда потерпевшим от преступления высту­пает несовершеннолетний (от 14 до 18 лет) или взрослый[226].

Некоторые авторы выступают против дополнения рассматриваемого квали­фицирующего признака такой категорией потерпевших как «престарелые», по­скольку не смогли найти иного обоснования для повышения ответственности за

посягательства на пожилых людей, кроме того, что такой возраст ограничивает возможности человека, в том числе и его способности принимать меры к самосо­хранению[227]. Вместе с тем обеспечение безопасности пожилых граждан - одна из главных задач, стоящих перед государственными органами Российской Федера­ции и Республики Беларусь. Люди старшего поколения в силу своего возраста и состояния здоровья могут стать более доступным объектом совершения преступлений. Любое общество должно уважительно относиться к старикам, которые вырастили, воспитали, защищали своих детей, передают им свой жизненный опыт. Поэтому безопасности пожилых людей уделяется особое внимание во всем мире. Организация Объединенных Наций причисляет пожилых людей к одной из наиболее уязвимых категорий населения. Высказываются пред­ложения и по созданию Конвенции о правах пожилых людей для обеспечения полной реализации прав данной уязвимой группы населения[228].

Исходя из вышеизложенного, на наш взгляд, белорусский законодатель правильно дифференцирует в п. 1 ст. 147 УК РБ понятия возраста и беспомощно­го состояния, поскольку они не всегда взаимосвязаны.

Остановимся более подробно на этимологии понятия «беспомощное со­стояние». В толковом словаре русского языка под беспомощным понимается «тот, который нуждается в поддержке (помощи), слабый (не способен сам сделать что- нибудь для себя)»[229]. В общеупотребительном смысле под «беспомощностью» понимают «неспособность защитить себя, преисполненность бессилия»[230]. Иными словами, беспомощность - это такое состояние, когда человек находится в безвы­

ходном положении, он является жертвой обстоятельств, и это положение невоз­можно изменить[231].

В судебной практике последних лет наметилась достаточно четкая тенден­ция к непризнанию сна, а также сильной степени опьянения беспомощным со­стоянием. Приведем примеры.

Н., находясь в комнате, расположенной на втором этаже общежития, на почве личных неприязненных отношений, с целью причинения тяжких телесных повреждений, умышленно нанес Т., спящему на кровати в указанной комнате, не менее 10 ударов обрезком металлической трубы по различным частям тела, причинив телесные повреждения, повлекшие за собой тяжкий вред здоровью потерпевшего. После чего, Н., в продолжение реализации своего преступного умысла, направленного на причинение тяжких телесных повреждений, прошел в соседнюю комнату, расположенную на втором этаже общежития, где на почве личных неприязненных отношений, с целью причинения тяжких телесных повреждений, умышленно нанес А., спящему на кровати в указанной комнате, не менее 15 ударов обрезком металлической трубы по различным частям тела, причинив телесные повреждения, повлекшие за собой тяжкий вред здоровью потерпевшего.

В судебном заседании государственный обвинитель изменил юридическую оценку действий подсудимого, просил исключить из объема обвинения, как излишне вмененный, квалифицирующий признак преступления, предусмотренного ст. 111 УК РФ - «совершение преступления в отношении лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состояни». По смыслу закона, к лицам, находящимся в беспомощном состоянии, при оценке конкретных обстоятельств дела могут быть отнесены, в частности, тяжелобольные и престарелые, малолетние дети, лица, страдающие психическими расстройствами, лишающими их способности правильно воспринимать происходящее. Между тем, факт нахождения потерпевших

в состоянии сна не является основанием для правовой оценки действий подсудимого Н., виновного в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, по указанному квалифицирующему признаку преступления, поскольку сон является жизненно необходимым и физиологически обусловленным состоянием человека, и не может расцениваться как беспомощное состояние в том понимании, которое придается ему уголовным законом.

Таким образом, суд квалифицирует действия Н. по п. «б» ч. 3 ст. 111 УК РФ, как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, совершенное в отношении двух лиц[232].

По аналогичному пути идет судебная практика и в случае нахождения по­терпевшего в состоянии сильной степени опьянения. Так, К., находясь в комнате дома, действуя из личных неприязненных отношений, возникших на почве ранее произошедшей ссоры, умышленно, с целью причинения тяжкого вреда здоровью Ч., нанес не менее двух ударов правой ногой, обутой в зимний ботинок, в левую часть головы Ч., находящегося на диване в состоянии сильного алкогольного опьянения, причинив тем самым телесные повреждения, относящиеся к категории тяжкого вреда здоровью по признаку опасности для жизни человека. Органами предварительного следствия К. обвинялся в совершении умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, в отношении лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии.

Суд считает, что обвинение К. предъявлено обоснованно и подтверждается собранными по делу в ходе предварительного расследования доказательствами. Вместе с тем суд находит излишне вмененным подсудимому квалифицирующий признак «совершение преступления в отношении лица, заведомо для виновного, находящегося в беспомощном состоянии», поскольку по смыслу закона заведомо для виновного беспомощное состояние лица, в отношении которого совершается преступление, может определяться его

возрастом (малолетний, престарелый), состоянием здоровья (тяжелобольной или страдающий психическим расстройством, лишающим его способности правильно воспринимать происходящее) и другими обстоятельствами, в силу которых он не может оказать сопротивление виновному или уклониться от посягательства.

По настоящему делу такие обстоятельства не установлены. Нахождение

потерпевшего в состоянии сильной степени алкогольного опьянения и сна не может свидетельствовать о его беспомощном состоянии во время причинения ему тяжкого вреда здоровью и служить основанием для квалификации действий виновного по п. «б» ч. 2 ст. 111 УК РФ. При таких обстоятельствах действия подсудимого суд квалифицирует по ч. 1 ст. 111 УК РФ как умышленное

причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека[233].

В науке уголовного права «беспомощное состояние потерпевшего» понима­ется неоднозначно. Так, М.Д. Шаргородский, Б.В. Здравомыслов, Э.Ф. Побегайло, С.В. Бородин и другие ученые к беспомощным относили тех лиц, которые нахо­дились без сознания, в сильной степени опьянения, в состоянии сна или гипно­за[234]

Но некоторые правоведы занимают иную позицию. Например, по мнению Н.А. Бабия, конкретные проявления беспомощности могут быть также самыми разнообразными в зависимости от состояния человека и характера источника гро­зящей опасности. Однако в общеупотребительном смысле значение «беспомощ­ность» является более большим понятием, нежели в используемом законодателем. Далее Н.А. Бабий предлагает в качестве критерия оценки рассматриваемого ква­лифицирующего признака не саму по себе неспособность лица сопротивляться убийце, а проявление виновным особой жестокости. В связи с этим спящих или

пьяных, по мнению автора, нельзя относить к указанной категории, так как они не вызывают к себе сочувственного отношения в отличие от убогих и немощных, малолетних и престарелых[235]. С.И. Дементьев утверждает, что убийство спящего не следует рассматривать как убийство лица, заведомо для виновного находяще­гося в беспомощном состоянии, поскольку такое рассмотрение может привести к проявлению особой «психической» жестокости. Автор приводит в пример сле­дующую ситуацию: преступник, зная, что предусмотрена более суровая ответст­венность за убийство спящего, перед тем как нанести смертельный удар, будит жертву, а когда она просыпается, лишает ее жизни. Кто опаснее? Тот, кто убивает жертву во сне, или тот, кто убивает жертву после пробуждения[236]?

Как справедливо отмечает Т.А. Кадацкая, в данном случае следует учесть, что проснувшийся человек уже не находится в беспомощном состоянии, а неожи­данность действий не означает беспомощность потерпевшего[237]. Глубина и про­должительность непрерывного сна у каждого человека индивидуальны. Вместе с тем всех спящих в плоскости анализируемого вопроса объединяет одно состояние - полное «отключение» либо существенное притупление физиологической сиг­нальной системы, ответственной за предупреждение о надвигающейся опасности и самосохранение человека. В связи с этим вполне логично признавать состояние глубокого сна при убийстве (равно как и в случае причинения тяжкого вреда здо­ровью) беспомощным состоянием[238].

Также вполне обоснованно, на наш взгляд, к беспомощному состоянию че­ловека приравнивать и сильную степень опьянения (алкогольного, наркотическо­го и т.п.), поскольку человек в данном случае не способен воспринимать грозя­щую его здоровью опасность. Ведь при опьянении человек определенное время находится в бессознательном состоянии. Полагаем, что человек, находящийся в

бессознательном состоянии, всегда является беспомощным, т.к. он лишен воз­можности сознавать происходящее с ним и оказать сопротивление. Такой вид беспомощности можно назвать психофизиологической беспомощностью.

Встречаются ошибки в квалификации в случае приведения потерпевшего в бессознательное состояние как совершения преступления в отношении лица, на­ходящегося в беспомощном состоянии. Так, органом предварительного расследования О. обвинялся в том, что, будучи в состоянии алкогольного опьянения, в ходе ссоры с Н. умышленно избил его, нанеся удар кулаком в область лица, от чего Н. упал и потерял сознание, а затем ударил коленом в голову, причинив ему телесные повреждения в виде закрытой черепно-мозговой травмы, относящиеся к тяжким телесным по признаку опасности для жизни. Преступные действия О. были квалифицированы по п. 1 ч. 2 ст. 147 УК, как умышленное причинение тяжкого телесного повреждения, совершенное в отношении лица, заведомо находящегося в беспомощном состоянии. При рассмотрении данного дела в суде Лунинецкого района государственный обвинитель просил переквалифицировать действия обвиняемого на ч. 1 ст. 147 УК. Суд согласился с данной квалификацией, указав, что телесные повреждения потерпевшему были причинены в ходе обоюдной ссоры, при этом до избиения Н. не находился в беспомощном состоянии. Позицию суда следует признать правильной, поскольку в случае, когда потерпевший приведен в беспомощное состояние виновным лицом в процессе осуществления его преступных намерений, общественно опасные действия обвиняемого не могут квалифицироваться по п. 1 ч. 2 ст. 147 УК[239].

Исходя из изложенного, на наш взгляд, под беспомощным состоянием сле­дует понимать физическое, психическое или психофизиологическое состояние потерпевшего, лишающее его возможности оказать преступнику активное сопро­тивление, когда последний осознает это обстоятельство. Данное состояние может быть порождено тяжелой болезнью, возрастом, психическим расстройством, ум­

ственной недостаточностью или бессознательным состоянием. Полагаем, целесо­образно внести соответствующие изменения в постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 января 1999 г. № 1 «О судебной практике по делам об убийстве» и постановление Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 29 марта 2006 г. № 1 «О судебной практике по делам об умышленном причинении тяжкого телесного повреждения».

В п. «б» ч. 2 ст. 111 УК РФ законодатель указывает также на такой квали­фицирующий признак как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью с особой жестокостью, издевательством или мучениями для потерпевшего. В УК РБ данный квалифицирующий признак закреплен в п. 3 ч. 2 ст. 147 как умышленное причинение тяжкого телесного повреждения способом, носящим характер муче­ния или истязания.

Понятия «особая жестокость», «издевательство», «мучения» и «истязания» отнесены наукой уголовного права к категории оценочных: их содержание уточ­няется в процессе правоприменения путем оценки конкретных обстоятельств де-

246 ла

В словаре жестокость определяется как крайняя суровость, безжалостность, беспощадность, причинение страдания, то есть физической или нравственной бо-

247

ли, мучения .

Ю.М. Антонян и В.В. Гульдан под жестокостью как чертой личности пони­мают стремление к причинению страданий, мучений людям или животным, вы­ражающееся в действиях, бездействиях, словах, а также фантазировании соответ­ствующего содержания. При этом проявления жестокости могут быть преднаме­ренными или импульсивными, сознательными или бессознательными[240][241][242].

О.Ю. Михайлова полагает, что жестокость является вполне конкретным свойством личности насильственного преступника, которое проявляется в анти­общественном поведении, направленном на причинение страданий[243].

Согласно точке зрения, принятой в теории уголовного права, особая жесто­кость - это какая-то исключительная жестокость, превышающая по своей степени обычную, имеющую место в той или иной мере в каждом насильственном пре­ступлении[244]. В частности, п. 8 постановления Пленума Верховного Суда Россий­ской Федерации от 27 января 1999 г. № 1 «О судебной практике по делам об убийстве» и п. 10 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 17 декабря 2002 г. № 9 «О судебной практике по делам об убийстве» разъясня­ют, что признак особой жестокости имеется в случаях, когда к потерпевшему применялись пытки, истязание или совершалось глумление над жертвой либо когда убийство совершено способом, который заведомо для виновного связан с причинением потерпевшему особых страданий (нанесение большого количества телесных повреждений, использование мучительно действующего яда, сожжение заживо, длительное лишение пищи, воды и т.д.).

Особая жестокость может выражаться в совершении преступного деяния в присутствии близких потерпевшему лиц, когда виновный сознавал, что своими действиями причиняет им особые страдания.

По мнению И.Д. Самолюк, как признак состава преступления особая жесто­кость проявляется, прежде всего, при совершении действий, носящих характер мучения и истязания[245]. К такому же выводу пришли Ю.М. Антонян, Л.Л. Круг­ликов и Г.И. Чечель[246].

Истязание является одним из проявлений особой жестокости. В словаре В.И. Даля истязание толкуется как «жестокое обращение, мучение или пытка», а истязать означает «пытать, жестоко мучить»[247]. Пункт 8 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 29 марта 2006 г. № 1 «О судебной практике по делам об умышленном причинении тяжкого телесного повреждения» к истязаниям относит действия, связанные с многократным или длительным причинением боли, в том числе систематическое нанесение побоев, щипание, сечение, причинение множественных, но небольших повреждений тупыми или остро-колющими (режущими) предметами, воздействие термических факторов и иные аналогичные действия, повлекшие причинение тяжкого телесного повреждения. УК РФ в статье 117 раскрывает на законодательном уровне понятие истязания как причинение физических или психических страданий путем систематического нанесения побоев либо иными насильственными действиями, если это не повлекло последствий, указанных в статьях 111 (тяжкий вред здоро­вью) и 112 (вред здоровью средней тяжести) данного кодекса. Побоями призна­ются действия, характеризующиеся многократным нанесением ударов. Поскольку истязанием является систематическое нанесение побоев, под систематичностью следует понимать, на наш взгляд, нанесение побоев три и более раза. В то же время, некоторые авторы полагают, что систематичность характеризуется не только многократностью нанесения побоев, но и их внутренним единством, обусловленным направленностью прямого умысла виновного на причинение жертве особых мучений и страданий[248]. Истязание будет иметь место и тогда, ко­гда насильственные действия совершались единожды, но были рассчитаны на

причинение особенно мучительной боли, физических или психических страданий своей жертве, носили характер пытки[249].

Пытка представляет собой усугубленный и преднамеренный вид жестокого, бесчеловечного или унижающего достоинство обращения и наказания. Понятие пытки раскрывается в статье 1 Конвенции ООН «Против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания» как «любое действие, которым какому-либо лицу умышленно причиняется сильная боль или страдание, физическое или нравственное, чтобы получить от него или от третьего лица сведения или признания, наказать его за действие, которое совершило оно или третье лицо или в совершении которого оно подозревается, а также запугать или принудить его или третье лицо ... когда такая боль или страдание причиняются государственным должностным лицом .»[250]. В примечании к ст. 117 УК РФ под пыткой понимается «причинение физических или нравственных страданий в целях понуждения к даче показаний или иным действиям, противоречащим воле человека, а также в целях наказания либо в иных целях». По своей сути, это насильственное воздействие на человека с целью получения какой-либо информации либо совершения или не совершения каких- либо действий, которое заключается в длительном причинении изощренным спо­собом особых физических или психических страданий и мучений (например, под­вешивание за руки, одевание на голову целлофанового пакета и т.п.)[251].

Под издевательством следует понимать циничные действия, унижающие честь и достоинство потерпевшего, причиняющие ему сильные психические страдания. Здесь у виновного лица в качестве основной цели выступает желание унизить человеческое достоинство жертвы, и в данном случае издевательство можно рассматривать как элемент особой жестокости[252].

В п. 8 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 29 марта 2006 г. № 1 «О судебной практике по делам об умышленном причинении тяжкого телесного повреждения» закреплено, что под мучениями следует понимать действия, причиняющие страдания путем длительного лишения пищи, питья или тепла либо помещения или оставления жертвы во вредных для здоровья условиях, и другие сходные действия, которые повлекли причинение тяжкого телесного повреждения.

По нашему мнению, признак особой жестокости охватывает и понятие «садизм», под которым могут пониматься любые насильственные действия, которые носят характер мучений и истязаний. В судебной психиатрии садизм рассматривается как самостоятельное психическое расстройство, связанное с сексуальными переживаниями, которые испытывает лицо, мучая и истязая свою

59

На практике в некоторых случаях происходит подмена одних понятий дру­гими. Приведем пример. К., будучи в состоянии алкогольного опьянения, на почве возникших личных неприязненных отношений, имея умысел на причинение тяжкого вреда здоровью своей сожительнице А., взял со стола электрический чайник, в котором находилась недавно вскипевшая вода, и, заведомо зная об этом, действуя умышленно и целенаправленно, с особой жестокостью, и мучениями для А., стал многократно обливать последнюю кипятком по различным частям тела, при этом обливал не менее 2-х раз, пока не вылил на А. всю горячую воду из чайника, преследуя ее по комнате.

Судом установлено, что неоднократно обливая потерпевшую большим объемом вскипевшей горячей воды (кипятком), К. понимал, что использует особо болезненный способ физического насилия, который заведомо для него связан с причинением потерпевшей особых страданий, путем неоднократного воздействия на ее тело термических факторов, вызвавших длительную боль, причинением множества не вызываемых необходимостью телесных [253]

повреждений. При совершении преступления К. проявил к потерпевшей А. безжалостность, исключительное бессердечие, неоднократно обливая ее кипятком по всему телу, когда та пыталась увернуться от противоправных действий подсудимого, металась по комнате, кричала от боли. Потерпевшей были причинены явно излишне страдания, не обусловленные сущностью преступления.Следовательно, в действиях подсудимого присутствует квалифицирующие признаки «с особой жестокостью» и «с мучениями для потерпевшего».

Суд квалифицирует действия К. по п. «б» ч. 2 ст. 111 УК РФ - как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, совершенное с особой жестокостью и мучениями для потерпевшей[254].

На наш взгляд, характер примененного насилия в данном случае свидетель­ствует об истязании, однако законодатель в п. «б» ст. 111 УК РФ указал только на применение таких признаков как «издевательство» и «мучения» наравне с «осо­бой жестокостью». Полагаем, что мучение в первую очередь направлено на при­чинение лицу страдания, ограничивая его определенные условия существования, хотя воздействие на тело также может иметь место. Например, к данному случаю относится оставление человека в определенном месте в результате фиксации его рук и ног липкой лентой.

Также необходимо отметить и разночтение при описании различных составов преступлений против личности, в которых предусмотрен такой квалифицирующий признак как особая жестокость. В статьях УК, его содержащих, в каждой из них он сформулирован по своему. Например, применительно к убийству - это совершение преступления с особой жестокостью (п. «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ), к умышленному причинению тяжкого вреда здоровью (п. «б» ч. 2 ст. 111 УК РФ) - совершение преступления с особой жестокостью, издевательством или мучениями для потерпевшего. Б.Н. Титов справедливо вы­сказался о том, что было бы целесообразным согласовать и унифицировать ква­

лифицирующие признаки убийства и умышленного причинения тяжкого вреда здоровью[255].

С учетом изложенного можно сделать вывод о том, что понятие «особая жестокость» является более широким по отношению к понятиям «издевательст­во», «мучения», «истязания», «садизм» и включает их в себя, раскрывая при этом различные свои проявления. В связи с этим предлагаем исключить вышеуказан­ные частные проявления «особой жестокости» из числа квалифицирующих при­знаков состава преступления, а также из числа обстоятельств, отягчающих нака­зание (п. «и» ч. 1 ст. 63 УК РФ); обстоятельств, отягчающих ответственность (п. 5 ч. 1 ст. 64 УК РБ).

Таким образом, для унификации сферы правового регулирования ответст­венности за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (тяжкого телесного повреждения) с учетом внесенных изменений в УК двух стран предлагаем п. «б» ч. 2 ст. 111 УК РФ изложить в следующей редакции: «в отношении лица, заведо­мо малолетнего, престарелого или находящегося в беспомощном состоянии, а равно с особой жестокостью». Пункт 3 ч. 2 ст. 147 УК РБ целесообразно изложить в следующей редакции: «совершенное с особой жестокостью». Пункт «и» ч. 1 ст. 63 УК РФ и п. 5 ч. 1 ст. 64 УК РБ полагаем изложить в следующей редакции: «со­вершение преступления с особой жестокостью». Пункт «з» ч. 1 ст. 63 УК РФ це­лесообразно изложить в следующей редакции: «совершение преступления в отношении женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности, а также в отношении заведомо малолетнего, престарелого или лица, находящегося в беспомощном состоянии либо лица, находящегося в зави­симости от виновного».

Также предлагаем п. 9 ст. 4 УК РБ изложить в следующей редакции: «Под престарелым понимается лицо, которое на день совершения преступления дос­тигло возраста семидесяти пяти лет».

Кроме того, целесообразно ст. 63 УК РФ дополнить примечанием следую­щего содержания:

«Примечание. Под малолетним в статьях настоящего Кодекса понимается лицо, которое на день совершения преступления не достигло возраста четырнадцати лет. Под престарелым в статьях настоящего Кодекса понимается лицо, которое на день совершения преступления достигло возраста семидесяти пяти лет».

Квалифицирующий признак в отношении похищенного человека или за­ложника предусмотрен п. 2 ч. 2 ст. 147 УК РБ. Следует отметить, что в ст. 111 УК РФ указанный квалифицирующий признак не закреплен. Уголовная ответствен­ность за похищение человека установлена ст. 182 УК РБ и ст. 126 УК РФ. Захват заложника в качестве преступного деяния закреплен в ст. 291 УК РБ и ст. 206 УК РФ.

Согласно ч. 1 ст. 182 УК РБ под похищением человека понимается «тайное, открытое, путем обмана или злоупотребления доверием, или соединенное с наси­лием или с угрозой его применения, или иными формами принуждения противо­правное завладение лицом ...». Ст. 126 УК РФ и вовсе содержит простую диспо­зицию, в которой отсутствует определение этого понятия. Каких-либо уточнений указанной законодательной дефиниции постановления Пленумов Верховных Су­дов Российской Федерации и Республики Беларусь не содержат. Это в свою оче­редь позволяет трактовать ученым понятие этого состава преступления различ­ным способом. На наш взгляд, одно из самых удачных определений было дано Р.А. Адельханяном, который под похищением человека понимает умышленные противоправные действия, направленные на захват человека, изъятие его из при­вычной микросреды, дальнейшее перемещение, удержание его помимо воли в оп­ределенном месте путем применения к нему физического либо психического на­силия или обмана[256].

Л.Д. Гаухман, С.В. Максимов и С. Сауляк отмечали, что «составы преступ­лений «похищение людей» и «захват заложника» практически не поддаются точ­ному отграничению одного от другого, что вызвано недостаточно определенными формулировками признаков этих преступлений в диспозициях составов преступ­

лений»[257]. Вместе с тем главное различие похищения человека от захвата залож­ника в том, что в последнем случае действия виновного не ограничиваются завла­дением человека и его удержанием, а сопровождаются целью выдвижения раз­личных требований, обращенных к государству, международной организации, юридическому лицу или гражданину[258].

Также отметим наличие в п. 7 ч. 2 ст. 182 УК РБ, п. «в» ч. 2 ст. 126 УК РФ (похищение человека), а также в п. 3 ч. 2 ст. 291 УК РБ, п. «в» ч. 2 ст. 206 УК РФ (захват заложника) такого квалифицирующего признака как совершение указан­ных деяний с применением насилия, опасного для жизни или здоровья.

Постановление Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 21 де­кабря 2001 г. № 15 «О применении судами уголовного законодательства по делам о хищениях имущества» в п. 5 разъясняет, что под насилием, опасным для жизни или здоровья, следует понимать причинение потерпевшему легких телесных повреждений, повлекших за собой кратковременное расстройство здоровья либо незначительную стойкую утрату трудоспособности, или телесного повреждения большей степени тяжести, а равно насилие, которое хотя и не повлекло за собой причинения таких телесных повреждений, однако в момент применения создавало реальную опасность для жизни или здоровья потерпевшего[259].

В п. 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 декабря 2002 г. № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и раз­бое» закреплено, что под насилием, опасным для жизни или здоровья, следует понимать такое насилие, которое повлекло причинение тяжкого и средней тяжести вреда здоровью потерпевшего, а также причинение легкого вреда

здоровью, вызвавшего кратковременное расстройство здоровья или незначительную стойкую утрату общей трудоспособности[260].

Как видно из определений, содержащихся в указанных постановлениях Пленума Верховного Суда, насилие, опасное для жизни или здоровья, включает в себя и причинение потерпевшему тяжкого вреда здоровью (тяжкого телесного по­вреждения).

В соответствии с правилами квалификации при конкуренции части (ст. 147 УК РБ и ст. 111 УК РФ) и целого (п. 7 ч. 2 ст. 182 УК РБ, п. «в» ч. 2 ст. 126 УК РФ и п. 3 ч. 2 ст. 291 УК РБ, п. «в» ч. 2 ст. 206 УК РФ) предпочтение отдается целому, так как действия виновного полностью охватываются указанными статьями и дополнительной квалификации по статьям о преступлениях против здоровья не требуют. Также необходимо отметить, что в случае причинения фактического вреда здоровью человека при совершении похищения человека или захвата за­ложника, санкция за совершение преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 182 и ч. 2 ст. 291 УК РБ, а также ч. 2 ст. 126 и ч. 2 ст. 206 УК РФ, выше, чем за причине­ние тяжкого вреда здоровью (тяжкого телесного повреждения) по ч. 2 ст. 147 УК РБ и ч. 2 ст. 111 УК РФ. Поэтому, на наш взгляд, российский законодатель спра­ведливо не внес в ч. 2 ст. 111 УК РФ такой квалифицирующий признак как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью в отношении похищенного че­ловека или заложника.

Следует также обратить внимание на момент окончания указанных престу­плений. Как захват заложника, так и похищение человека - это длящиеся престу­пления с формальным составом. Захват заложника считается оконченным с мо­мента фактического лишения свободы потерпевшего (захвата), если при этом ви­новный преследовал цель понудить указанных в законе субъектов, выполнить оп­ределенные требования, как условие освобождения заложника. В отличие от за­хвата заложника, похищение человека начинается с момента захвата и является

оконченным с его перемещением хотя бы на некоторое время в другое место[261][262]. По мнению Д.А. Ситникова, процесс похищения человека начинается с момента

268

захвата потерпевшего и длится на стадиях его перемещения и удержания . То же самое можно сказать и применительно к захвату заложника. Исходя из изложен­ного, полагаем, что преступное деяние должно квалифицироваться по п. 7 ч. 2 ст. 182 УК РБ, п. «в» ч. 2 ст. 126 УК РФ и п. 3 ч. 2 ст. 291 УК РБ, п. «в» ч. 2 ст. 206 УК РФ в случае применения насилия опасного для жизни или здоровья, не только во время захвата потерпевшего или его перемещения, но и в случае применения указанного насилия во время удержания.

Таким образом, предлагаем п. 2 ч. 2 ст. 147 УК РБ «в отношении похищен­ного человека или заложника» исключить.

Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (тяжкого телесного по­вреждения), совершенное общеопасным способом (п. «в» ч. 2 ст. 111 УК РФ, п. 10 ч. 2 ст. 147 УК РБ) отнесено законодателем к квалифицирующим обстоятельст­вам на том основании, что заключает в себе большую степень общественной опасности вследствие поставления под угрозу не одного, а одновременно ряда объектов уголовно-правовой охраны[263].

Пункт 15 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 29 марта 2006 г. № 1 «О судебной практике по делам об умышленном причинении тяжкого телесного повреждения» разъясняет, что под общеопасным следует понимать такой способ умышленного причинения тяжкого телесного повреждения, при котором действия виновного были заведомо реально опасны для жизни или здоровья других людей либо создавали опасность наступления иных тяжких последствий.

Возникает вопрос относительно количественного признака рассматриваемо­го способа, а именно: сколько людей должно пострадать, чтобы последний удов­

летворял требованиям закона. На наш взгляд, следует согласиться с мнением А.Н. Попова о том, что суть общеопасного способа причинения тяжкого вреда здоро­вью (тяжкого телесного повреждения) заключается в том, что действия виновного одинаково опасны как для потерпевшего, так и еще хотя бы одного лица, которое находится в зоне поражения[264]. Такая позиция отражена и в п. 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 1 от 27 января 1999 года «О судебной практике по делам об убийстве», в котором закреплено, что под общеопасным способом убийства следует понимать такой способ умышленного причинения смерти, который заведомо для виновного представляет опасность для жизни не только потерпевшего, но хотя бы еще одного лица. Приведем следую­щий пример.

Б., осознавая общественно опасный характер своих действий, предвидя возможность наступления тяжких последствий, и, желая этого, действуя с особой жестокостью в отношении А., достоверно зная, что в доме находится В., взял бутылку с горючей смесью и облил им А., после чего, продолжая свой преступный умысел, зажег спичку, и бросил ее в область нижних конечностей А., отчего последняя загорелась. Б. стал наблюдать, как горит одежда на последней, тем самым причиняя ей физическую боль, страдания и мучения, а также, сознавая опасность возгорания жилого деревянного дома, в котором также находилась В., Б. не предпринял попытки к тушению А., тем самым при­менил общеопасный способ совершения преступления[265].

В ч. 13 ст. 4 УК РБ разъясняется, что «под общеопасным способом понима­ется способ совершения преступления, характеризующийся большой разруши­тельной силой или иным образом создающий опасность гибели людей, причине­ния телесных повреждений, иных тяжких последствий». При этом виновным ис­пользуются орудия или средства, характеризующиеся большими поражающими свойствами (например, взрыв, поджог, затопление, наезд транспортным средством). Так, Т., управляя автомашиной, умышленно, общеопасным способом в

месте большого скопления людей, совершил наезд на проходившего по указанной улице Б., чем причинил последнему телесное повреждение, которое относится к тяжкому вреду здоровью по признаку стойкой утраты общей трудоспособности не менее чем на одну треть[266][267].

Квалификация тяжкого вреда здоровью (тяжкого телесного повреждения) общеопасным способом может иметь место лишь тогда, когда существует реаль­ная, а не мнимая или предполагаемая, опасность гибели людей, причинения те­лесных повреждений, наступления иных тяжких последствий. Так, суд не усмот­рел в действиях виновного общеопасного способа причинения тяжких телесных повреждений при умышленном совершении наезда автомобилем на Ш., поскольку не имелось одновременной непосредственной угрозы для вреда здоровью другим 273 лицам, помимо потерпевшего .

Для квалификации тяжкого вреда здоровью (тяжкого телесного поврежде­ния) общеопасным способом не имеет значения, наступили какие-либо последст­вия для других лиц или нет. В тех случаях, когда помимо умышленного причинения тяжкого вреда здоровью (тяжкого телесного повреждения) конкретному лицу, совершенного общеопасным способом, одновременно причинен вред здоровью других лиц либо умышленно уничтожено или повреждено имущество этим же способом, действия виновного следует квалифицировать также и по статьям УК, предусматривающим ответственность за причинение вреда здоровью либо умышленное уничтожение или повреждение имущества.

Таким образом, деяние виновного лица необходимо квалифицировать по п. «в» ч. 2 ст. 111 УК РФ, п. 10 ч. 2 ст. 147 УК РБ, если имеется совокупность как минимум следующих обстоятельств:

1) применяется общеопасное орудие или средство (огонь, взрывные устрой­ства, взрывчатые вещества и т.п.);

2) их применение осуществляется в условиях, когда возникает угроза при­чинения вреда одновременно двум или более объектам;

3) реальность такой угрозы[268].

Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (тяжкого телесного по­вреждения) по найму (п. «г» ч. 2 ст. 111 УК РФ), из корыстных побуждений либо по найму (п. 6 ч. 2 ст. 147 УК РБ). Корыстный мотив - это осознанное побужде­ние получить незаконную имущественную выгоду, обогащение, наживу, которым руководствовалось лицо при совершении рассматриваемого преступления[269]. По­нятие корысти в преступлениях против здоровья охватывает материальную выго­ду в самом широком понимании этого слова. В п. 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 1 от 27 января 1999 года «О судебной практике по делам об убийстве» дается толкование убийства, совершенного из корыстных побуждений. Это убийство совершается в целях получения материальной выгоды для виновного или других лиц (денег, имущества или прав на его получение, прав на жилплощадь и т.п.) или избавления от материальных затрат (возврата имущества, долга, оплаты услуг, выполнения имущественных обязательств, уплаты алиментов и др.). В ч. 10 ст. 4 УК РБ дается следующее оп­ределение: «под корыстными побуждениями понимаются мотивы, характери­зующиеся стремлением извлечь из совершенного преступления для себя или сво­их близких выгоду имущественного характера либо намерением избавить себя или своих близких от материальных затрат». При этом намерение извлечь мате­риальную выгоду должно возникнуть у виновного до совершения рассматривае­мого преступления[270].

В судебной практике Республике Беларусь встречаются ошибки при квали­фикации рассматриваемого преступления по признаку «из корыстных побужде­ний». Так, И. с целью возврата своего имущества стал предъявлять требования

к К. В ходе возникшего конфликта на почве невыполненного обязательства о по­чинке мобильного телефона, И. умышленно причинил тяжкое телесное повреж­дение потерпевшему[271]. Органы предварительного следствия квалифицировали действия виновного по ч. 2 ст. 384 (Принуждение к выполнению обязательств, со­вершенное с применением насилия) и п. 6 ч. 2 ст. 147 УК РБ (Умышленное при­чинение тяжкого телесного повреждения, совершенное из корыстных побужде­ний). Данная квалификация, на наш взгляд, является неверной, поскольку И. ни­какой материальной выгоды от своих действий не получил и получить не мог, возвращая свое имущество. Поэтому его действия необходимо квалифицировать по ч. 1 ст. 147 УК РБ и ч. 2 ст. 384.

В п. «г» ч. 2 ст. 111 УК РФ закреплен только квалифицирующий признак причинение тяжкого вреда здоровью по найму. Толковый словарь С.И. Ожегова и Н.Ю. Шведовой определяет глагол «нанять» как «взять на работу или во времен­ное пользование за плату»[272]. Согласно п. 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 1 от 27 января 1999 года «О судебной практике по делам об убийстве» совершение преступления по найму обусловлено получением исполнителем преступления материального или иного вознаграждения. Такое же разъяснение причинения тяжкого телесного повреждения по найму содержит и п. 11 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 29 марта 2006 г. № 1 «О судебной практике по делам об умышленном причинении тяжкого телесного повреждения».

Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (тяжкого телесного по­вреждения) по найму неразрывно сопряжено с соучастием в нем других лиц: ор­ганизатора, подстрекателя, пособника. Вместе с тем наличие всех видов соучаст­ников в данном случае необязательно, достаточно присутствие «заказчика», роль которого обычно играет организатор или подстрекатель. При этом подстрекатель­ство или организация рассматриваемого преступления по найму влечет ответст­венность соучастника за это деяние, даже если он действовал по другим мотивам

(месть, ревность и т.д.)[273]. В соответствии с п. 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 1 от 27 января 1999 года «О судебной практике по делам об убийстве» лица, организовавшие убийство за вознаграждение, подстрекавшие к его совершению или оказавшие пособничество в совершении такого убийства, несут ответственность по соответствующей части ст. 33 и п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Соответственно, применительно к умышленно­му причинению тяжкого вреда здоровью по найму указанные лица будут нести ответственность по соответствующей части ст. 33 и п. «г» ч. 2 ст. 111 УК РФ. Аналогичная норма содержится и в п. 11 постановления Пленума Верховного Су­да Республики Беларусь от 29 марта 2006 г. № 1 «О судебной практике по делам об умышленном причинении тяжкого телесного повреждения»: «лица, организовавшие такое преступление или подстрекавшие к его совершению либо оказавшие содействие в его совершении, должны нести ответственность по соответствующей части ст. 16 и п. 6 ч. 2 ст. 147 УК РБ».

Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (тяжкого телесного по­вреждения) по найму не во всех случаях может совершаться с целью получения материального вознаграждения[274]. При этом постановления Пленумов Верховного Суда Российской Федерации и Республики Беларусь не разъясняют, что понима­ется под «иным вознаграждением». Представляется, что к такому можно отнести определенные нематериальные блага (например, обещание «заказчика» устроить исполнителя на высокооплачиваемую работу, обеспечить принятие в учебное заведение, продвинуть по службе), безвозмездное оказание услуг имущественного характера, которые подлежат оплате (например, ремонт квартиры, предоставле­ние туристических путевок).

Основное отличие умышленного причинения тяжкого вреда здоровью (тяж­кого телесного повреждения) по найму от совершения указанного деяния из ко­рыстных побуждений заключается в том, что в первом случае корыстный мотив

выражен в получении выгоды со стороны заказчика, а во втором - со стороны по­терпевшего.

Как верно отмечает Б.Н. Титов, возникает сложность с квалификацией дея­ния как умышленного причинения тяжкого вреда здоровью по найму в случае, ес­ли бы не было «заказчика», а исполнитель сам по себе причинил тяжкий вред здо­ровью, чтобы избавиться от выплаты долга кредитору, запугав его[275]. Поэтому, на наш взгляд, к квалифицирующим признакам данного преступления следует также отнести и совершение его «из корыстных побуждений».

Таким образом, предлагаем изложить п. «г» ч. 2 ст. 111 УК РФ в следующей редакции: «из корыстных побуждений либо по найму».

Уголовная ответственность за умышленное причинение тяжкого вреда здо­ровью (тяжкого телесного повреждения) из хулиганских побуждений предусмот­рена п. 7 ч. 2 ст. 147 УК РБ, п. «д» ч. 2 ст. 111 УК РФ.

Содержание «хулиганских побуждений» раскрывается в ч. 11 ст. 4 УК РБ как «мотивы, выражающие стремление виновного лица проявить явное неуважение к обществу и продемонстрировать пренебрежение к общепринятым правилам общежития». Согласно п. 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2007 № 45 «О судебной практике по уголовным делам о хулиганстве и иных преступлениях, совершенных из хулиганских побуж­дений», под уголовно наказуемыми деяниями, совершенными из хулиганских по­буждений, «следует понимать умышленные действия, направленные против лич­ности человека или его имущества, которые совершены без какого-либо повода или с использованием незначительного повода»[276]. Постановление Пленума Вер­ховного Суда Российской Федерации от 27 января 1999 г. № 1 «О судебной прак­тике по делам об убийстве» в п. 12 разъясняет, что преступное деяние следует квалифицировать как убийство из хулиганских побуждений, если оно совершено «на почве явного неуважения к обществу и общепринятым нормам морали, когда

поведение виновного является открытым вызовом общественному порядку и обусловлено желанием противопоставить себя окружающим, продемонстрировать пренебрежительное к ним отношение (например, умышленное причинение смерти без видимого повода или с использованием незначительного повода как предлога для убийства)».

Следовательно, критериями рассматриваемых уголовно наказуемых деяний, совершаемых из хулиганских побуждений, являются:

1) явное неуважение к обществу и общественным нормам морали, когда по­ведение виновного является открытым вызовом общественному порядку и обу­словлено желанием противопоставить себя окружающим, продемонстрировать пренебрежительное к ним отношение;

2) умышленные действия, направленные против личности человека, кото­рые совершены без какого-либо повода или с использованием незначительного повода, несоразмерного содеянному и причиненному насилию[277].

Чаще тяжкий вред здоровью из хулиганских побуждений причиняется в общественных местах, при наличии очевидцев, поскольку своими действиями ви­новное лицо преследует цель продемонстрировать пренебрежение к устоям общества[278]. Так, Т., находясь в состоянии алкогольного опьянения у здания Дома Культуры, беспричинно, из хулиганских побуждений, в присутствии посторонних лиц, умышленно, разбежавшись, с большой силой нанес Ч. удар левой ногой в область левого бока, причинив ему телесные повреждения, которые относятся к тяжкому вреду здоровью по признаку опасности для жизни[279].

Нередко такие преступления совершаются без повода либо из желания использовать незначительный повод как предлог для умышленного причинения вреда здоровью. Как правило, такое преступление совершается лицом,

находящимся в нетрезвом состоянии, без какого-либо видимого повода[280]. Как верно отмечает Н.Н. Колунтаева, общепризнанные нормы и правила поведения также нарушаются, когда виновный из хулиганских побуждений избивает потер­певшего, причиняет вред его здоровью, применяя при этом оружие или другие предметы, используемые в качестве оружия, но делает это не в общественном месте и не публично[281]. Так, И., находясь в состоянии алкогольного опьянения в зальной комнате дома, умышленно, используя малозначительный повод, из хули­ганских побуждений, с целью причинения тяжких телесных повреждений и физической боли, применяя в качестве оружия скамейку, нанес ею не менее 6 ударов по правой ноге спящего на диване Ж., а также один удар кулаком в область его подбородка и не менее 6 ударов ногой в область его живота. Своими преступными действиями И. причинил потерпевшему Ж. телесное повреждение в виде закрытого перелома малоберцовой кости в средней и нижней трети, многооскольчатого перелома диафиза большеберцовой кости в средней и нижней трети правой голени, которое по признаку значительной стойкой утраты общей трудоспособности (стойкая утрата общей трудоспособности свыше 30%) квалифицируется как тяжкий вред здоровью, а также физическую боль[282].

Следует отметить, что нередко умышленному причинению тяжкого вреда здоровью (тяжкого телесного повреждения) предшествуют хулиганские действия либо они совершаются после умышленного причинения тяжкого вреда здоровью (тяжкого телесного повреждения). В таких случаях они образуют самостоятельные составы и квалифицируются по совокупности по ст. 111 и ст. 213 УК РФ или по ст. 147 и ст. 339 УК РБ. Приведем пример.

В. и З. совместно подошли ко второму подъезду дома, где в это время из подъезда выходил А. и С. Реализуя их совместный преступный умысел, З., грубо нарушая общественный порядок, выражая явное не уважение к обществу, в

присутствии посторонних граждан, и из хулиганских побуждений, умышленно произвел один выстрел вверх из находившегося при нем охотничьего карабина. После того как А. и С. с учетом сложившейся обстановки, испугавшись за свою жизнь, забежали в вышеуказанный подъезд данного дома, З. совместно с В. также зашли в данный подъезд, являющийся общественным местом, где у В. возник преступный умысел, направленный на причинение телесных повреждений из хулиганских побуждений в отношении А., также находящегося в указанном подъезде. Реализуя свой преступный умысел, он, взяв у З. охотничий карабин, умышленно произвел один прицельный выстрел в сторону А., находящегося на лестничной площадке второго этажа указанного подъезда. В результате его преступных действий А. были причинены телесные повреждения, которые были квалифицированы как тяжкий вред здоровью по признаку стойкой утраты общей трудоспособностью свыше 30%.

Исходя из изложенного, суд признал В. виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 213 УК РФ (хулиганство, совершенное группой лиц по предварительному сговору) и п. «д» ч. 2 ст. 111 УК РФ (умышлен­ное причинение тяжкого вреда здоровью из хулиганских побуждений)[283].

В судебной практике нередко встречаются ошибки при квалификации умышленного причинения тяжкого вреда здоровью (тяжкого телесного повреж­дения) из личных неприязненных отношений и хулиганских побуждений. На практике возможны ситуации, когда антипатия к какой-либо персоне проявляет себя именно внезапно и вред здоровью чаще всего причиняется именно на фоне внезапно возникшего конфликта. В случае совершения виновным насильствен­ных действий в ходе ссоры либо драки судам необходимо выяснять, кто явился их инициатором, не был ли конфликт спровоцирован для использования его в каче­стве повода к совершению противоправных действий. Если зачинщиком ссоры или драки явился потерпевший, а равно в случае, когда поводом к конфликту по­служило его противоправное поведение, лицо не подлежит ответственности за со­

вершение в отношении такого потерпевшего преступления из хулиганских побу­ждений[284][285]. Показательным является следующий пример.

З., находясь в коридоре четвертого этажа дома, действуя с прямым умыслом, направленным на причинение вреда здоровью, на почве внезапно возникших неприязненных отношений умышленно нанес один удар неустановленным колюще-режущим предметом в область спины слева ранее ему незнакомому Б. В результате преступных действий З. потерпевшему Б. были причинены телесные повреждения, которые оцениваются как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни. Первоначально действия З. были квалифицированы по п. «д» ч. 2 ст. 111 УК РФ (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью из хулиганских побуждений). Однако суд исключил из объема обвинения квалифицирующий признак «из хулиганских побуждений», поскольку, как следует из показаний подсудимого, потерпевшего и протокола очной ставки между Б. и З., подсудимый умышленно нанес один удар потерпевшему неустановленным колюще - режущим предметом на почве внезапно возникших неприязненных отношений, так как у подсудимого возник конфликт с потерпевшим, в ходе которого потерпевший оскорбил подсудимого

291 нецензурными словами .

Проблемы в квалификации возникают и при отграничении умышленного причинения тяжкого вреда здоровью (тяжкого телесного повреждения) по моти­вам мести, ревности от совершения данного преступного деяния из хулиганских побуждений. Под местью принято понимать акт возмездия, расплаты, воздаяния за причиненный физический, материальный или моральный вред[286]. При этом по­водом для возникновения мотива мести может служить, например, оскорбление, причинение вреда здоровью, отказ вступить в интимную связь, шантаж и т.п. Ревность как мотив преступления выражается в стремлении лица сохранить

значимое благо для себя посредством противоправного действия. Она проявляется и воспринимается людьми по-разному, вызывая к жизни различные эмоциональные состояния, сопровождающиеся зачастую применением силовых методов, которые ведут к преступным последствиям[287]. Мотив мести, как и мотив ревности, возникает на почве личных неприязненных отношений между преступ­ником и его жертвой, в результате чего месть персонифицируется и обретает ярко выраженный личностный характер[288][289]. В отличие от умышленного причинения тяжкого вреда здоровью (тяжкого телесного повреждения) из мести, при совер­шении данного преступления из хулиганских побуждений потерпевшим оказыва­ется случайный человек, поэтому конфликт с ним не носит личностного характе-

295

ра

Таким образом, умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (тяжкого телесного повреждения), совершенное из ревности, мести или других побуждений, возникших на почве личных неприязненных отношений, независимо от места совершения не должно квалифицироваться по п. «д» ч. 2 ст. 111 УК РФ (п. 7 ч. 2 ст. 147 УК РБ).

Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (тяжкого телесного по­вреждения) по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти, или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы (п. «е» ч. 2 ст. 111 УК РФ); по мотивам расовой, национальной, религиозной вражды или розни, политической или идеологической вражды, а равно по мотивам вражды или розни в отношении какой-либо социальной группы (п. 8 ч. 2 ст. 147 УКРБ).

Сравнительный анализ показывает, что УК Российской Федерации выделяет две разновидности мотива в указанном квалифицирующем признаке: ненависти

или вражды, в то время как в УК Республики Беларусь закреплены мотивы враж­ды или розни.

Под ненавистью в толковом словаре С.И. Ожегова и Н.Ю. Шведовой пони­мается «чувство сильной вражды, злобы»[290][291]. Вражда в указанном словаре тракту- 297 ется как «отношения и действия, проникнутые неприязнью, ненавистью» , а рознь - «вражда, ссоры»[292].

Различие между ненавистью и враждой заключается в причине, вызываю­щей негативное отношение к чьим-либо интересам и убеждениям. Так, враждеб­ность может быть основана на открытом противостоянии, розни двух и более на­ций (например, евреев и палестинцев, турков и курдов), когда человек причиняет вред здоровью, потерпевшему в силу неприятия лица иной нации обществом или социальной группой, к которым принадлежит виновный. Если неприязнь к нации, расе и религии складывается в силу индивидуальных воззрений личности, то име­ет место мотив ненависти[293]. Как справедливо отмечает С.В. Борисов, мотив «рознь» ни теоретически, ни практически невозможно однозначно отличить от ненависти либо вражды, более того, слово «рознь» нисколько не детализирует и не уточняет субъективную сторону рассматриваемого уголовно наказуемого дея­ния[294]. Поэтому полагаем, что закрепленные в п. «е» ч. 2 ст. 111 УК РФ мотивы ненависти или вражды более точно отражают побуждения, характеризующие пре­ступления экстремистской направленности.

Уголовные кодексы Российской Федерации и Республики Беларусь допус­кают наличие пяти разновидностей мотива ненависти или вражды (вражды или розни): политической, идеологической, расовой, национальной, религиозной,

а также мотив ненависти или вражды (вражды или розни) в отношении какой- либо социальной группы.

Политика - деятельность органов государственной власти и государствен­ного управления, отражающая общественный строй и экономическую структуру страны, а также деятельность партий и других организаций, общественных груп­пировок, определяемая их интересами и целями[295][296]. Таким образом, политическая ненависть или вражда связаны с неприятием чужих для виновного политических взглядов на проведение государственной внешней или внутренней политики и соответствующей деятельности по воплощению этих взглядов в жизнь в виде участия в работе политической партии или общественного объединения, в выборах и референдуме, в работе органов государственной власти и органов местного самоуправления. При этом политическая ненависть или вражда не обязательно связаны с активной политической деятельностью потерпевшего. Жертвами преступления могут оказаться простые носители политических

302

взглядов .

Идеология - система взглядов, идей, характеризующих какую-нибудь соци­альную группу, класс, политическую партию, общество[297]. Идеологическая ненависть или вражда отчасти включает в себя политическую ненависть или вражду, однако имеет при этом более широкое наполнение, сводясь в целом к неприятию иной системы взглядов и идей, мировоззрения. Идеологическая ненависть или вражда, в отличие от политической, носит более абстрактный, неперсональный характер, хотя преступные действия совершаются, как правило, в отношении индивидуально определенных лиц[298]. Приведем следующий пример.

В. умышленно причинил тяжкий вред здоровью, опасный для жизни человека, по мотивам идеологической вражды при следующих обстоятельствах. В., находясь в состоянии алкогольного опьянения, встретил Б., придерживающегося неонацистских взглядов. Между ними на почве

идеологической вражды произошел конфликт. В ходе конфликта у В. возник преступный умысел, направленный на причинение Б. тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека. Реализуя свой преступный умысел, В., используя складной нож в качестве оружия, с целью причинения физической боли и тяжкого вреда здоровью, с силой нанес четыре удара клинком ножа Б. в область груди и обеих рук. Причинив Б. ножевые ранения, В. свои преступные действия прекратил и с места совершения преступления скрылся.

Органом предварительного следствия действия В. были квалифицированы как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, совершенное по мотивам идеологической ненависти или вражды. Одна­ко суд счел необходимым исключить из обвинения совершение преступления по мотивам идеологической ненависти по следующим основаниям. Согласно совокупности представленных суду доказательств, было установлено, что причиной конфликта стало выяснение отношений на почве идеологических разногласий во взглядах, в частности Б., придерживающийся взглядов, близких к националистическим, стал выяснять отношения с А., придерживающимся антифашистских и анархических взглядов, высказывая свои требования, допуская оскорбления. В., осознавая, что Б. придерживается националистических взглядов, достоверно зная о наличии вражды между идеоло­гиями движений «антифа» и «неонацисты», придерживаясь антифашистских взглядов, принял решение о совершении противоправных действий в отношении Б. с применением ножа. Суд усмотрел достаточным вменение В. «по мотивам идеологической вражды», поскольку поведение В. было вызвано его пониманием идеологической вражды между «антифашистами» и «неонацистами» и сложившимися между неформальными молодежными движениями

305

отношениями .

Раса - исторически сложившаяся группа человечества, объединенная общ­ностью наследственных физических признаков (цветом кожи, глаз, волос, формой [299]

черепа и др.), обусловленных общностью происхождения и первоначального рас­селения (монголоидная, европеоидная, негроидная и т.д.)[300]. Национальность - принадлежность человека к определенной нации[301]. Религия - одна из форм обще­ственного сознания - совокупность духовных представлений, основывающихся на вере в сверхъестественные силы[302][303][304].

Ненависть к расе, нации может возникнуть на основе чувства национальной исключительности лица, его принадлежности к «высшей расе», его представления о том, что его раса, национальность отличается от других рас, национальностей, так как она по своему интеллектуальному и нравственному уровню выше, чем другие национальности или «неполноценные» расы. Основанием может послу­жить и какой-либо личный мотив, когда обида, нанесенная представителем кон-

309

кретной национальности, распространяется на всю нацию .

Религиозная ненависть или вражда может возникнуть вследствие неприятия лиц иного вероисповедания (религии). Разновидностью такой ненависти или вра­жды является негативное отношение религиозного человека к атеисту и наоборот. Возможно вменение мотива религиозной ненависти или вражды и в случае со­вершения преступления в отношении представителя той же самой религии, что исповедует виновный, если потерпевший, как полагает виновное лицо, «откло-

310

нился» от религиозных догматов, «впал в ересь» и т.п .

Для квалификации умышленного причинения тяжкого вреда здоровью (телесного повреждения) по мотивам расовой, национальной, религиозной нена­висти или вражды (вражды или розни) необходимо установить, что такие действия совершены виновным именно по этим мотивам, а не из других побуждений, например из ревности, мести, на почве личных неприязненных отношений к конкретному потерпевшему.

Наибольшие трудности как в теории уголовного права, так и в практической деятельности вызывает разъяснение понятия «какая-либо социальная группа». Под социальной группой понимается относительно устойчивая, исторически сформировавшаяся совокупность людей, объединенных на основе общих соци­ально значимых процессов[305][306]. Под это понятие можно подвести любую из неис­числимого множества социальную группу, например, группу болельщиков каж­дой из существующих спортивных команд и т.д. В то же время, буквальное тол­кование закона свидетельствует о том, что к уголовной ответственности за рас­сматриваемое уголовно наказуемое деяние должно привлекаться лицо, совер­шившее преступление в отношении представителя любой внешней социальной

группы, если установлен мотив ненависти или вражды в отношении этой груп-

пы

312

При этом возникает вопрос: преступное деяние, предположительно, должно быть совершено в отношении целой социальной группы для того, чтобы его мож­но было квалифицировать по данному квалифицирующему признаку, или для квалификации достаточно принадлежности потерпевшего к социальной группе, или необходимо быть активным членом какой-либо социальной группы[307]?

По мнению Е.А. Редькиной, совершение преступления против лица в силу наличия исключительно в его отношении деструктивных чувств следует квали­фицировать как совершенное по мотивам политической, идеологической, расо­вой, национальной или религиозной ненависти или вражды. Совершение же пре­ступления, направленного против личности в силу ее принадлежности к каким- либо слоям населения, определенной расе, конфессии и пр., т.е. принадлежности к определенной группе лиц, которая в целом вызывает у преступника ненависть или

вражду, может квалифицироваться как совершение преступления по мотивам не­нависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы[308][309]. Вместе с тем представляется справедливым замечание С.В. Борисова о том, что следует при­знать недопустимым использование в уголовном законе излишне обобщенного словосочетания «какая-либо социальная группа» без указания определенных и

315 существенных отличительных признаков такой группы .

К квалифицирующим признакам также относится умышленное причинение тяжкого вреда здоровью в целях использования органов или тканей потерпевшего (п. «ж» ч. 2 ст. 111 УК РФ), умышленное причинение тяжкого телесного повре­ждения с целью получения трансплантата (п. 4 ч. 2 ст. 147 УК РБ).

В толковом словаре под трансплантатом понимается «участок ткани, орган, используемый для трансплантации»[310]. Статья 1 Закона Республики Беларусь от 4 марта 1997 г. № 28-З «О трансплантации органов и тканей человека» разъясняет, что трансплантация органов и (или) тканей человека - это замещение у больного путем проведения хирургической операции или манипуляции отсутствующих или поврежденных органов и (или) тканей человека, не способных выполнять свои жизненно важные функции, органами и (или) тканями, изъятыми в результате за­бора органов и (или) тканей человека[311]. Постановление Министерства здраво­охранения Республики Беларусь от 29 августа 2012 г. № 134 «О некоторых вопро­сах трансплантации органов и тканей человека»[312] устанавливает перечень орга­нов и тканей, которые могут быть трансплантатами, а именно: почки, печень и ее части, сердце, кожа, роговица и т.д. (всего 27 наименований).

В соответствии с Законом Российской Федерации от 22 декабря 1992 г. № 4180-1 «О трансплантации органов и (или) тканей человека» объектами транс­плантации могут быть следующие органы и (или) ткани человека: легкое, почка, печень, костный мозг и другие органы и (или) ткани, перечень которых определяется федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере здравоохранения и социального развития, совместно с Российской академией медицинских наук[313].

Законодательство Республики Беларусь и Российской Федерации преду­сматривают обязанность соответствующего учреждения здравоохранения полу­чить согласие потенциального донора на изъятие (забор) у него определенных анатомических сегментов. При этом согласие должно быть получено до начала проведения операции по эксплантации органа или ткани. Подобная операция, осуществляемая без предварительного прохождения надлежащей процедуры по­лучения согласия донора, считается проводимой против воли последнего и долж­на признаваться преступлением против телесной неприкосновенности человека[314]. О.Ю. Савельева также отмечает, что в случае получения потерпевшим согласия на отчуждение органа (ткани) в результате обманных действий лица, выразив­шихся, например, в ненадлежащем информировании донора о последствиях изъя­тия органа (ткани), то субъект информирования донора должен быть привлечен к уголовной ответственности за приготовление к преступлению, предусмотренному п. «ж» ч. 2 ст. 111 УК РФ[315].

Данное преступление следует отличать от принуждения к изъятию органов или тканей человека для трансплантации (ст. 120 УК РФ), принуждения к даче ор­ганов или тканей для трансплантации (ст. 163 УК РБ). В соответствии с данными

статьями принуждение может быть сопряжено с угрозой применения насилия или с применением насилия. При этом насилие может выражаться в нанесении уда­ров, побоев, причинении вреда здоровью (телесных повреждений) различной сте­пени тяжести, истязании и других насильственных действиях. Однако в тех слу­чаях, когда под принуждением было получено согласие на изъятие органа или тканей и потерпевшему был причинен тяжкий вред здоровью (тяжкое телесное повреждение), действия виновного должны квалифицироваться с учетом сово­купности преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 120 и п. «ж» ч. 2 ст. 111 УК РФ, ч. 2 ст. 163 и п. 4 ч. 2 ст. 147 УК РБ.

Российским законодателем в рассматриваемый пункт статьи 111 УК РФ включено в качестве цели именно «использование органов или тканей». Следова­тельно, виновное лицо при изъятии органа или ткани у потерпевшего должно иметь цель их использовать, иначе данное преступление не будет квалифициро­ваться по п. «ж» ч. 2 ст. 111 УК РФ[316].

Необходимо также отметить, что ответственность по п. 4 ч. 2 ст. 147 УК РБ наступает только в том случае, если будет установлено, что виновный действовал со специальной целью - получение трансплантата. Вместе с тем использовать ор­ганы и (или) ткани виновный может не только для трансплантации, но и для иных целей, (например, фетишизма, в промышленности).

Поэтому представляется целесообразным не делать акцент только на цели получении трансплантата, а расширить содержание квалифицирующего признака в п. 4 ч. 2 ст. УК РБ и изложить его редакцию следующим образом: «в целях ис­пользования органов или тканей потерпевшего».

Квалифицирующий признак умышленное причинение тяжкого вреда здоровью с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия (п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ) был введен Федеральным законом от 21 июля 2014 г. № 227-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты

Российской Федерации в связи с совершенствованием законодательства об обороте оружия».

В соответствии со статьей 1 Федерального закона от 13 декабря 1996 г. № 150-ФЗ «Об оружии» под оружием понимается устройства и предметы, конструктивно предназначенные для поражения живой или иной цели, подачи сигналов. Итак, оружие обладает следующими необходимыми признаками: конструктивное предназначение для поражения живой или иной цели, подачи сигналов; целевое предназначение для поражения живой или иной цели, подачи

323

сигналов .

Под применением оружия при совершении преступления, по мнению Г.М. Байзаковой, следует понимать умышленное использование его поражающих свойств для воздействия на живую цель, когда оружием причиняется вред жизни

324

или здоровью либо предпринимается попытка такого причинения .

Статья 2 Федерального закона от 13 декабря 1996 г. № 150-ФЗ «Об оружии» в зависимости от целей использования оружия соответствующими субъектами, а также по основным параметрам и характеристикам подразделяет оружие на следующие виды:

1) гражданское;

2) служебное;

3) боевое ручное стрелковое и холодное.

Данные виды оружия подробно описываются в статьях 3-5 указанного Федерального закона. Как показывает анализ судебной практики, при причинении тяжкого вреда здоровью виновное лицо чаще всего использует оружие самообороны, а именно, травматическое или пневматическое. Можно привести следующие примеры.

Х., находясь на крыльце третьего подъезда дома, на почве внезапно возникших личных неприязненных отношений к Л., имея умысел на причинение [317][318]

тяжкого вреда здоровью с применением оружия, приставил травматический пистолет к животу Л. и умышленно произвел один выстрел в область брюшной полости Л., чем причинил последнему телесное повреждение в виде проникающего ранения в брюшную полость живота, которое по квалифицирующему признаку вреда здоровью, опасного для жизни человека, оценивается как тяжкий вред здоровью[319][320].

Ф., будучи в состоянии алкогольного опьянения, находился на придомовой территории квартиры, где между Ф., с одной стороны, и Н., с другой стороны, произошла ссора, в ходе которой у Ф. возник умысел на причинение тяжкого вреда здоровью Н. Реализуя свой преступный умысел, Ф. зашел в свою квартиру, где взяв пневматическую винтовку, вышел с ней на улицу и снарядил металлической пулей. Используя указанную винтовку в качестве оружия, действуя умышленно, на почве личных неприязненных отношений, Ф. произвел один выстрел из винтовки в область спины Н. В результате преступных действий Ф. потерпевшему Н. было причинено телесное повреждение. Данное ранение вызвало причинение тяжкого вреда здоровью по признаку опасности для

326 жизни .

С.В. Борисов под предметами, используемыми в качестве оружия, предлага­ет понимать «вещи материального мира, которые хотя и не являются оружием, но по своим свойствам способны в процессе их применения повысить интенсивность насилия»[321]. По мнению В.В. Фомина, под предметами, используемыми в качестве оружия, следует понимать любые предметы, за исключением оружия, при исполь­зовании которых виновным увеличивается интенсивность преступного посяга­тельства, а также наступают более общественно опасные преступные последст­вия, чем при совершении преступления без использования этих предметов[322].

К таким предметам, например, можно отнести палку, топор, кухонный нож, предметы мебели и т.п. Так, с целью реализации своего преступного умысла, П., действуя умышленно, осознавая общественно опасный и противоправный характер своих преступных действий, руководствуясь мотивом личной неприязни, подошел к К. и с силой нанес последнему не менее 3-х ударов рукой в область лица и головы. После чего, в продолжение реализации своего преступного умысла, направленного на причинение тяжкого вреда здоровью К., с применением предмета, используемого в качестве оружия, П., находясь в помещении квартиры, взял в руки деревянный табурет и, действуя умышленно, со значительной силой нанес не менее 3-х ударов указанным табуретом в область головы К. После чего, в продолжении своего преступного умысла, направленного на причинение тяжкого вреда здоровью К., с применением предмета, используемого в качестве оружия, П. взял в руки нож, находящийся в помещении указанной квартиры, подошел к К. и нанес ему удар в область грудной клетки слева сзади[323].

Необходимо отметить, что существуют противоречия между органами следствия и судами при квалификации рассматриваемого уголовно наказуемого деяния в части определения предметов, используемых в качестве оружия. Так, Б., сидя на стуле за столом в кухне дома, осознавая общественную опасность своих действий, предвидя неизбежность наступления общественно опасных последствий в виде причинения тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, и желая их наступления, взял лежавший на столе, за которым он сидел, кочан капусты и, действуя умышленно, с силой бросил его в А., которая в это время стояла в комнате этого же дома, попав данным кочаном в левый бок, под ребра потерпевшей, после чего прекратил свои преступные действия. Умышленными преступными действиями Б. потерпевшей А. были причинены телесные повреждения, которые оцениваются как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни. Действия Б. органом следствия квалифицированы по п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ, как умышленное причинение

тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшего за собой потерю какого-либо органа, совершенное с применением предметов, используемых в качестве оружия.

Однако суд отметил, что кочан капусты по своим объективным свойствам не относится к предметам, способным причинить вред здоровью или жизни человека. В связи с изложенным, суд квалифицировал действия подсудимого по ч. 1 ст. 111 УК РФ, как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшего за собой потерю органа[324].

На наш взгляд, такая квалификация суда является ошибочной. Так, согласно п. 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 нояб­ря 2007 г. № 45 под предметами, используемыми в качестве оружия, понимаются любые материальные объекты, которыми, исходя из их свойств, можно причинить вред здоровью[325]. П.И. Сащенко отмечает, что предметы, используемые в качестве оружия, могут быть предназначены, например, для хозяйственно-бытовых целей (вилы, лопата, отвертка, бутылка), либо не предназначены вообще ни для каких целей (камни, палки, иные предметы, существующие в природе, не изготовленные и не обработанные человеком)[326][327]. По мнению Т.М. Устиновой, под данными предметами следует понимать как хозяйственно-бытовую утварь (столовые ножи, топоры и т.п.), так и любые иные предметы, которые можно использовать для на­несения ударов, повреждений, например, обрезок трубы или камень, найденные

333

преступником на месте преступления .

Приведем следующий пример. О., находясь возле принадлежащего ей домовладения, грубо нарушая общественный порядок и выражая явное неуважение к обществу, беспричинно, из хулиганских побуждений, используя

малозначительный повод и имея умысел, направленный на причинение телесных повреждений, кинула подобранный ею с земли каменный булыжник в проезжавшую на велосипеде Б., при этом попала камнем в спицы колеса, отчего она упала на землю. Затем, продолжая свои противоправные действия, О. схватила с земли каменный булыжник и вновь кинула его в Б., попав последней по голове, чем причинила ей телесные повреждения[328]. В данном случае суд отнес каменный булыжник к предметам, используемым в качестве оружия. Но ведь ко­чан капусты может по весу не уступать булыжнику и также причинить тяжкий вред здоровью. Исходя из изложенного, полагаем, что в рассматриваемом выше случае кочан капусты следует также отнести к предметам, используемым в каче­стве оружия.

На наш взгляд, введение данного квалифицирующего признака в ч. 2 ст. 111 УК РФ является достаточно спорным. Во-первых, анализ материалов судебно­следственной практики показывает, что в большинстве случаев (примерно 65 %) при совершении умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, преступный результат достигается с использованием различных видов оружия или предметов, используемых в качестве оружия. Следовательно, значительно уменьшится коли­чество дел, возбужденных по ч. 1 ст. 111 УК РФ, то есть п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ во многих случаях будет подменять основной состав рассматриваемого преступ­ления. Во-вторых, ст. 111 УК РФ допускает любой способ причинения тяжкого вреда здоровья, независимо от того, применялись ли какие-либо орудия или сред­ства, или нет. Кроме того, следует отметить, что совершение преступления с ис­пользованием оружия отнесено законодателем к обстоятельствам, отягчающим наказание (п. «к» ч. 1 ст. 63 УК РФ).

Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, совершенное группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой (п. «а» ч. 3 ст. 111 УК РФ) относится к особо квалифицирующим признакам рассматри­ваемого преступления. В УК РБ умышленное причинение тяжкого телесного по­

вреждения, совершенное группой лиц (п. 9 ч. 2 ст. 147 УК РБ), отнесено законода­телем к квалифицирующим признакам.

В соответствии с ч. 12 ст. 4 УК РБ под группой лиц понимается признак, ха­рактеризующий совершение преступления группой лиц без предварительного сговора, по предварительному сговору или организованной группой.

Анализ изученных нами материалов уголовных дел в Российской Федера­ции показал, что, как правило, рассматриваемое преступление совершается одним лицом - 94,3 %; группой лиц (без предварительного сговора) - 3,8%; группой лиц по предварительному сговору - 1,9%; организованной группой - 0.

В Республике Беларусь одним лицом было совершено 93,2% преступлений; группой лиц без предварительного сговора - 4,5%; группой лиц по предваритель­ному сговору - 2,3%; совершение данных преступлений организованной группой также не выявлено.

Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (тяжкого телесного по­вреждения) группой лиц без предварительного сговора означает, что преступле­ние совершается двумя или более исполнителями, которые заранее не договари­вались о совместном совершении преступления. Взаимодействие участников воз­никает в момент начала совершения преступления или во время его соверше­ния[329]. При этом необязательно, чтобы телесные повреждения были причинены каждым из них (например, один из участников группы подавляет сопротивление потерпевшего, в то время как другой причиняет повреждения). В этих случаях, как правило, соучастник присоединяется к исполнителю, уже начавшему выпол­нять объективную сторону преступления. Их действия должны быть согласованы по объекту и объективной стороне преступления, и эти лица должны осознавать, что действуют совместно для достижения единого преступного результата. При­ведем пример умышленного причинения тяжкого вреда здоровью группой лиц без предварительного сговора.

Т. совместно с Р., находясь в доме, увидев Ф., сидевшего на стуле, имея умысел на причинение телесных повреждений последнему, под предлогом того, что Ф. похитил принадлежащее Р. имущество, не вступая друг с другом в предварительный сговор, направленный на избиение Ф., но действуя совместно, стали по очереди наносить удары руками и ногами по различным частям тела Ф., тем самым причинив ему телесные повреждения, которые квалифицируются как тяжкий вред здоровью, по признаку опасности для жизни[330][331].

В теории уголовного права идут споры о том, какой же вид соучастия (со- исполнительство или распределение ролей) имеет место при совершении престу-

337 пления в составе группы лиц по предварительному сговору .

В п. 10 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 января 1999 г. № 1 «О судебной практике по делам об убийстве» указывается, что предварительный сговор на убийство предполагает выраженную в любой форме договоренность двух или более лиц, состоявшуюся до начала совершения действий, непосредственно направленных на лишение жизни потерпевшего. Со­гласно ч. 2 ст. 17 УК РБ преступление признается совершенным группой лиц по предварительному сговору, если исполнители заранее договорились о совместном совершении данного преступления.

Таким образом, если умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (тяжкого телесного повреждения) совершено двумя или более соисполнителями, то их действия надлежит квалифицировать по п. «а» ч. 3 ст. 111 УК РФ, п. 9 ч. 2 ст. 147 УК РБ. Так, Г., Б. и Т., имея умысел на причинение тяжкого вреда здоровью А., действуя из личных неприязненных отношений, находясь у кафе- бара, вступили в предварительный сговор на совместное причинение А. тяжкого вреда здоровью. После чего, Г., Б. и Т., действуя в составе группы лиц по предва­рительному сговору, догнали А., где Б. умышленно нанес А. удар в спину, от ко-

торого последний, испытывая физическую боль, упал на землю. После чего, Г. умышленно нанес потерпевшему обутыми ногами не менее 2-х ударов по различным частям его тела, Т. умышленно нанес потерпевшему обутыми ногами не менее 3-х ударов по различным частям тела, Б. умышленно нанес потерпевшему обутыми ногами не менее 5-ти ударов по различным частям его тела, а всего втроем умышленно нанесли А. не менее 10-ти ударов обутыми ногами в область грудной клетки слева, головы и конечностей. Своими совместными преступными действиями Г., Т. и Б. причинили А. тупую травму грудной клетки слева с переломом 5 ребра, с повреждением ткани легкого и травматическим пневмотораксом (наличие воздуха в левой плевральной полос­ти). Данные повреждения относятся к тяжкому вреду здоровью по признаку опасного для жизни .

Если наряду с соисполнителями в совершении преступления принимают участие организатор, подстрекатель или пособник, то их действия также надлежит квалифицировать по соответствующей части ст. 16 УК РБ, ст. 33 УК РФ и п. 9 ч. 2 ст. 147 УК РБ, п. «а» ч. 3 ст. 111 УК РФ. Так, А., с целью совершения умышленного преступления против М., содействуя в совершении преступления путем предоставления средств, на автомобиле доставил Б. и В. к месту назначения, где они вышли из автомобиля, взяв с собой заранее приготовленные орудия преступления, и направились к дому, где проживал М., в то время как А. остался в автомобиле, ожидая их возвращения. Находясь на этаже жилого дома, возле лифта на площадке перед квартирой М., действуя совместно и согласованно, из личных неприязненных отношений, реализуя совместный преступный умысел на причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, группой лиц по предварительному сговору, осознавая характер совершаемых преступных действий, Б. и В. умышленно нанесли каждый не менее чем по пять ударов заранее приготовленными имеющимися у них деревянной рукоятью для кувалды и деревянной рукоятью для топора по голове, туловищу и конечностям М.,

338 См.: Архив Петрозаводского городского суда Республики Карелия за 2014 год. Дело № 1-370/2014.

который вышел из указанной квартиры. В результате указанных преступных действий потерпевшему М. были причинены телесные повреждения, которые квалифицируются как тяжкий вред здоровью человека по признаку опасности для жизни. После совершения преступления Б. и В. с места происшествия скрылись, уехав на ожидавшем их автомобиле под управлением А., который, продолжая содействовать совершению преступления путем предоставления средств, перевез последних на указанном автомобиле от места совершения преступления к гостинице. Суд квалифицировал действия А. по ч. 5 ст. 33 и п. «а» ч. 3 ст. 111 УК РФ - пособничество в совершении преступления - умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, совершенного группой лиц по предварительному сговору, с предоставлением средств совершения преступления, а также заранее обещанным сокрытием следов

339

преступления .

Групповое преступление предполагает не менее двух соисполнителей (ч. 1 ст. 35 УК РФ, ч. 1 ст. 17 УК РБ). Поэтому в тех случаях, когда исполнитель умышленного причинения тяжкого вреда здоровью (тяжкого телесного повреж­дения) был один, действия подстрекателей и пособников не должны квалифицироваться по п. «а» ч. 3 ст. 111 УК РФ, п. 9 ч. 2 ст. 147 УК РБ. В данном случае действия исполнителя квалифицируются по ч. 1 ст. 111 УК РФ, ч. 1 ст. 147 УК РБ, если нет иных квалифицирующих признаков, а действия иных соучастни­ков - по соответствующей части ст. 33 УК РФ, ст. 16 УК РБ и ч. 1 ст. 111 УК РФ, ч. 1 ст. 147 УК РБ.

В соответствии с ч. 3 ст. 35 УК РФ «преступление признается совершенным организованной группой, если оно совершено устойчивой группой лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений». В свою очередь ч. 1 ст. 18 УК РБ устанавливает, что «преступление признается совер­шенным организованной группой, если оно совершено двумя или более лицами, предварительно объединившимися в управляемую устойчивую группу для совме­стной преступной деятельности.

339 См.: Архив Люблинского районного суда г. Москвы за 2013 год. Дело № 1-785/2013.

Необходимо отметить, что исполнителями преступления, совершенного ор­ганизованной группой, признаются все члены данной группы независимо от того принимали ли они участие в совершении, организации либо подготовке указанно­го преступления, либо руководстве им[332].

Таким образом, можно выделить следующие признаки организованной группы:

1) в состав организованной группы может входить не менее двух человек. При этом ее участниками могут быть только вменяемые лица, достигшие возрас­та, с которого наступает уголовная ответственность;

2) предварительная объединенность (соорганизованность);

3) управляемость преступной группы, которая включает в себя систему внутренней дисциплины, основанную на согласованности действий участников группы относительно объектов и предмета преступной деятельности, планирова­ния конкретных преступлений, распределение функций и ролей при совершении конкретных преступлений, обеспечение безопасности участников группы;

4) устойчивость организованной группы, о чем могут свидетельствовать следующие обстоятельства: продолжительность преступной деятельности в од­ном или преимущественно в одном составе, стабильность основного состава уча­стников группы, тесная взаимосвязь между ее членами, высокая степень согласо­ванности их действий и др[333]. Целью организованной преступной группы является совершение одного или нескольких преступлений (по УК РФ), занятие преступ­ной деятельностью (по УК РБ).

В науке предлагается несколько вариантов определения критериев устойчи­вости. Так, например, по мнению Р.Р. Галиакбарова, устойчивость организован­ной группы подразумевает длительность и стойкость преступной связи между участниками, достигаемой, как правило, в ходе неоднократного совершения пре­

ступлений[334]. Ю.Б. Мельникова и Т.Д. Устинова понимают под устойчивостью постоянную или временную преступную деятельность, рассчитанную на неодно­кратность совершения преступных действий, относительную непрерывность в со­вершении преступных деяний[335][336][337][338]. В.М. Быков утверждает, что не может быть ус­тойчивой организованная преступная группа, если она объединилась для совер­шения только одного преступления, а затем распалась. По его мнению, в этом случае такую группу следует считать группой лиц, совершивших преступление по

344

предварительному сговору .

Предлагались и противоположные критерии. Например, П.И. Гришаев и Г.А. Кригер считали, что устойчивая совместная деятельность может быть и при

345

совершении одного преступления .

Мы поддерживаем точку зрения Л.М. Прозументова о том, что группа мо­жет быть устойчивой и при совершении одного, но очень серьезного преступле­ния, которое требует длительной подготовки, детального распределения ролей,

346

тщательного планирования и т.д.

Одним из обязательных признаков соучастия в преступлении в любой его форме является участие в нем двух или более лиц. Определенные сложности воз­никают при квалификации умышленного причинения тяжкого вреда здоровью (тяжкого телесного повреждения), совершенного в группе лиц с малолетним или невменяемым.

В ходе проведенного исследования было выявлено, что в теории уголовного права отсутствует единство в рассматриваемом вопросе. Так, М.В. Панкратов ут­верждает, что Уголовный кодекс Российской Федерации не связывает наличие

той или иной формы группового совершения преступления с учетом в группе только лиц, подлежащих уголовной ответственности. В таких условиях, по его мнению, логичен довод, что недостижение возрастного «ценза», с которого на­ступает уголовная ответственность, либо невменяемость лица имеет значение для ответственности лишь «годного» субъекта, а не лиц, участвовавших в преступле­нии совместно с ним[339][340]. Д.С. Куренев отмечает невозможность квалификации преступления как совершенного группой лиц в тех случаях, когда только один из участников преступления обладает всеми признаками субъекта преступления, а другие - являются малолетними или невменяемыми. На его взгляд, такая позиция представляется верной в силу того, что полностью и правильно будет учитывать содержание таких уголовно-правовых конструкций как невменяемость, умысел, предварительный сговор, исполнитель, а также требования ст. 32 УК РФ о том, что умысел на участие в преступлении у соучастников должен быть

348

совместным .

Постановление Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 29 марта 2006 г. № 1 «О судебной практике по делам об умышленном причинении тяжкого телесного повреждения» и постановление Пленума Верховного Суда Республики от 28 июня 2002 г. № 3 «О судебной практике по делам о преступлениях несо­вершеннолетних» не уточняют, как квалифицировать деяния в случае совершения преступления с «негодным» субъектом (невменяемым или не достигшим возраста привлечения к уголовной ответственности). Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 декабря 2002 г. № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» в п. 13 разъясняет, что «лицо, организовавшее преступление либо склонившее к совершению кражи, грабежа или разбоя заведо­мо не подлежащего уголовной ответственности участника преступления, в соот­ветствии с частью второй статьи 33 УК РФ несет уголовную ответственность как

исполнитель содеянного. При наличии к тому оснований, предусмотренных зако­ном, действия указанного лица должны дополнительно квалифицироваться по статье 150 УК РФ».

С одной стороны, совершение любого насильственного преступления груп­пой лиц с участием «негодного» субъекта существенно повышает его обществен­ную опасность, рассматривается совсем иначе и самим потерпевшим, нежели со­вершение преступного деяния одним лицом. Но с другой стороны, исходя из за­крепленных в науке уголовного права интеллектуального и волевого критериев вменяемости субъекта, существенным признаком сговора между участниками преступления является его осознанно-волевой характер и направленность. На наш взгляд, Т.Г. Терещенко верно отмечает, что нельзя говорить о свободном волеизъ­явлении одного из таких субъектов, который не понимает фактическую значи- „ ~ 349

мость своих действий или не может ими руководить .

Таким образом, если лицо совершает рассматриваемое преступление по­средством использования других лиц, не подлежащих уголовной ответственности в силу возраста, невменяемости или других обстоятельств, то должно нести уго­ловную ответственность (при отсутствии иных квалифицирующих признаков) по ч. 1 ст. 111 УК РФ (ч. 1 ст. 147 УК РБ). При этом совершение преступления с по­мощью других лиц, не являющихся субъектами преступления, должно рассматри­ваться как обстоятельство, отягчающее ответственность[341][342]. Полагаем целесооб­разным прописать соответствующие разъяснения в постановлении Пленума Вер­ховного Суда Республики Беларусь от 29 марта 2006 г. № 1 «О судебной практике по делам об умышленном причинении тяжкого телесного повреждения». Это по­зволит выбрать единый подход в судебной практике при оценке рассматриваемо­го преступления, совершенного субъектом совместно с лицом, не достигшим воз­раста уголовной ответственности или невменяемым, в частности, не квалифици­руя данное деяние по признаку «совершения группой лиц».

Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (тяжкого телесного по­вреждения) в отношении двух или более лиц (п. «б» ч. 3 ст. 111 УК РФ), совершенное повторно, либо лицом, ранее совершившим иное преступление, сопряженное с умышленным причинением тяжкого телесного повреждения, либо ранее совершившим убийство (за исключением преступлений, предусмотренных статьями 140-143 УК РБ), а равно в отношении двух или более лиц (ч. 3 ст. 147 УК РБ) относится к особо квалифицирующим признакам рассматриваемого пре­ступления.

Опасность данного деяния заключается в том, что виновный посягает на здоровье двух или более людей. Следует отметить, что законодатель в Республике Беларусь и Российской Федерации по-разному относится к случаям, когда причи­нение тяжкого вреда здоровью (тяжкого телесного повреждения) двум или более лицам не охватывается одним умыслом виновного лица.

Согласно п. 17 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 29 марта 2006 г. № 1 «О судебной практике по делам об умышленном причинении тяжкого телесного повреждения» при умышленном причинении тяжких телесных повреждений двум или более лицам содеянное следует квалифицировать по ч. 3 ст. 147 УК РБ, если действия виновного охватывались единством умысла и были совершены, как правило, одновременно, без разрыва во времени либо с незначительным разрывом. В случае умышленного причинения тяжких телесных повреждений двум или более лицам с разрывом во времени для квалификации действий виновного по ч. 3 ст.147 УК РБ необходимо наличие единого умысла на причинение таких повреждений двум или более лицам, возникшего до начала совершения действий, направленных на причинение повреждений хотя бы одному лицу.

К одновременному причинению вреда здоровью двух или более лиц отно­сятся такие посягательства, при которых потерпевшим был причинен вред здоровью без разрыва во времени, например, причинение вреда непосредственно одному за другим. В то же время состав данного вида причинения вреда здоровью будет налицо и в некоторых случаях разновременного его причинения.

В этом случае действия виновного должны охватываться единством умысла, а совершение задуманных действий возможно и не всегда одновременно[343]. В су­дебной практике Республики Беларусь решение вопроса о единстве умысла, как и о разрыве во времени является не простым. Так, Б., будучи в состоянии алкоголь­ного опьянения, находясь возле помещения кафе, в ходе возникшего конфликта на почве личных неприязненных отношений с потерпевшим В., причинил последнему тяжкое телесное повреждение. В это время знакомый В. - Х. находился на не­котором расстоянии от кафе и видел происходящее. После причинения вреда здоровью В., Х. подбежал к месту инцидента и попытался оказать последнему помощь. В этот момент виновный причинил тяжкое телесное повреждение и Х[344]. Суд оценил действия виновного по ч. 3 ст. 147 УК РБ по признаку «в отно­шении двух или более лиц». Т.Г. Терещенко верно отмечает, что такая квалифи­кация суда является неправильной. Так, если бы изначально у виновного был сформирован умысел на причинение тяжких телесных повреждений в отношении двух лиц, то он и прилагал бы соответствующие усилия для этого, что могло вы­разиться, например, в высказывании угроз в отношении них, попытке догнать второго потерпевшего[345]. В данном случае умысел у Б. на причинение телесных повреждений Х. возник уже после того как винновое лицо причинило телесные повреждения В., а для квалификации преступления по указанному признаку необ­ходимо, чтобы умысел на причинение тяжких телесных повреждений двум или более лицам возник до начала преступных действий виновного.

Устанавливая в особо квалифицированном составе преступления, преду­смотренного ст. 147 УК РБ, признак «повторности», законодатель тем самым уси­ливает ответственность за несколько тождественных преступлений. Так, п. 16 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 29 марта 2006 г. № 1 «О судебной практике по делам об умышленном причинении тяжкого телесного повреждения» разъясняет, что по признаку повторности

(ч. 3 ст. 147 УК РБ) квалифицируется умышленное причинение тяжкого телесного повреждения лицом, ранее совершившим преступление, предусмотренное ст. 147 УК РБ, независимо от того, совершил ли виновный ранее оконченное преступление или покушение, был ли он его исполнителем или иным соучастником, был или не был осужден за ранее совершенное преступление.

Законом Республики Беларусь от 5 января 2015 года № 241-З ч. 3 ст. 147 УК РБ была дополнена признаком «лицом, ранее совершившим иное преступление, сопряженное с умышленным причинением тяжкого телесного повреждения, либо ранее совершившим убийство (за исключением преступлений, предусмотренных статьями 140-143 УК РБ)».

Таким образом, в случае если лицо ранее совершило убийство, предусмот­ренное ст. 139 УК РБ, либо иное преступление, сопряженное с умышленным при­чинением тяжкого вреда здоровью, его действия необходимо квалифицировать также по ч. 3 ст. 147 УК РБ. Необходимо отметить, что законодатель не уточняет, какие именно деяния следует относить к «иным преступлениям, сопряженным с умышленным причинением тяжкого телесного повреждения». Либо это может быть любое преступление, где основным или дополнительным объектом выступа­ет здоровье человека и причиняется тяжкое телесное повреждение (например, ч. 3 ст. 207 УК РБ - разбой с причинением тяжкого телесного повреждения). Либо к таким преступлениям следует относить статьи Особенной части УК, в диспозиции которых четко прописаны последствия в виде умышленного причинения тяжкого телесного повреждения (статьи 150-152 УК РБ). Представляется, законодатель ве­дет речь о последнем варианте. Однако в этом случае целесообразно указать дан­ные статьи в анализируемой диспозиции, что позволит единообразно применять данную норму. Кроме того, возникает вопрос: должно лицо быть осуждено за данное преступление (если не истекли сроки давности и судимость не погашена и не снята) или нет? Полагаем, что соответствующие разъяснения необходимо про­писать в постановлении Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 29 марта 2006 г. № 1 «О судебной практике по делам об умышленном причинении тяжкого телесного повреждения».

До вступления в силу Федерального закона от 8 декабря 2003 г. № 162-ФЗ, совершение двух и более преступлений, предусмотренных ст. 111 УК РФ, ни за одно из которых лицо не было осуждено, рассматривалось как неоднократное умышленное причинение тяжкого вреда здоровью и квалифицировалось по п. «в»

ч. 3 ст. 111 УК РФ. Однако названным законом признак неоднократности, преду­смотренный п. «в» ч. 3 ст. 111 УК РФ, был исключен.

В соответствии с п. 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 января 1999 г. № 1 «О судебной практике по делам об убийстве» и положениями ч. 1 ст. 17 УК РФ убийство двух или более лиц, совершенное одновременно или в разное время, не образует совокупности преступлений и подлежит квалификации по пункту «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ, а при наличии к тому оснований также и по другим пунктам части 2 данной статьи, при условии, что ни за одно из этих убийств виновный ранее не был осужден.

Тем самым Пленум Верховного Суда исключил квалификацию убийства по совокупности преступлений, отметив, что убийства, совершенные лицом вне за­висимости от времени их совершения, мотивов и умысла, должны быть квалифи­цированы как преступление, предусмотренное п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ[346]. Это правило распространяется и на п. «б» ч. 3 ст. 111 УК РФ.

Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (тяжкого телесного по­вреждения) одному человеку и покушение на причинение тяжкого вреда (тяжкого телесного повреждения) другому не может рассматриваться как оконченное пре­ступление - умышленное причинение тяжкого вреда (тяжкого телесного повреж­дения) двум или более лицам. В таких случаях независимо от последовательности преступных действий содеянное следует квалифицировать по чч. 1 или 2 ст. 111 и по ч. 3 ст. 30 и п. «б» ч. 3 ст. 111 УК РФ; по ч. 1, соответствующим пунктам ч. 2 или признакам ч. 3 ст. 147 УК РБ, за исключением признака «в отношении двух или более лиц», а также по ч. 1 ст. 14 и соответствующим признакам ч. 3 ст. 147 УК РБ, включая признак «в отношении двух или более лиц».

К особо квалифицирующему признаку относится также умышленное при­чинение тяжкого вреда здоровью (тяжкого телесного повреждения), повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего (ч. 4 ст. 111 УК РФ, ч. 3 ст. 147 УК РБ).

Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (тяжкого телесного повреждения), повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего, квалифицируется по ч. 4 ст. 111 УК РФ (ч. 3 ст. 147 УК РБ) лишь в том случае, если у виновного имелись умысел на причинение тяжкого вреда здоровью (тяжкого телесного повреждения) и неосторожная вина к последствиям в виде наступления смерти. При этом для такой квалификации необходимо установить наличие причинной связи между причиненным тяжким вредом (тяжким телесным повреждением) и наступившей смертью.

Таким образом, при умышленном причинении тяжкого вреда здоровью (тяжкого телесного повреждения), повлекшего по неосторожности смерть потер­певшего, имеет место двойная форма вины: умысел на причинение тяжкого вреда здоровью и неосторожность по отношению к смерти потерпевшего. При этом умысел в отношении тяжкого вреда здоровью (телесного повреждения) может быть как прямым, так и косвенным. Неосторожная вина в отношении смерти вы­ражается, как правило, в преступной небрежности. Приведем следующие приме­ры.

Находясь в помещении у Л., находящегося в состоянии алкогольного опьянения, по мотиву личных неприязненных отношений возник преступный умысел, направленный на причинение телесных повреждений К. Реализуя свой преступный умысел, Л. умышленно, осознавая преступный характер и общественную опасность своих действий и желая наступления общественно опасных последствий, нанес кулаками не менее 2 ударов в область головы потерпевшего. Своими умышленными действиями Л. причинил К. телесные повреждения, которые расцениваются как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни. Закрытая черепно-мозговая травма, имевшаяся на трупе К., находится в прямой причинной связи с наступлением смерти потерпевшего.

Л., умышленно причиняя К. тяжкие телесные повреждения, опасные для жизни, осознавал общественную опасность своих действий, предвидел возможность наступления общественно опасных последствий в виде тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни и желал их наступления, однако не предвидел, но должен был и мог предвидеть возможность наступления последствий в виде смерти.

В другом случае, Д., возвращаясь домой, в подъезде между этажами увидел лежащего у лифта К., который был неопрятно одет, пнул его по ноге и сказал, чтобы тот уходил из подъезда, тот встал, но ответил что-то грубое в ответ и не захотел уходить из подъезда. Д. сразу ударил его в нос, от удара К. упал на пол. Далее Д. взял К. за шиворот и волоком потащил по лестницам на улицу. К. закрывал рукой нос, т.к. у него кровь шла из носа. Возле подъезда Д. посадил К. на лавочку. В результате умышленных действий Д, от отека, набухания и дислокации головного мозга, развившегося вследствие закрытой черепно-лицевой травмы, наступила по неосторожности смерть К. Таким обра­зом, Д. причинил К. тяжкое телесное повреждение, опасное для жизни, умышленно, с косвенным умыслом, поскольку он осознавал общественную опасность своих действий, предвидел возможность наступления общественно опасных последствий в виде тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни, не желал их наступления, но сознательно допускал эти последствия либо относился к ним безразлично, также он не предвидел, но должен был и мог предвидеть возможность наступления последствий в виде смерти[347].

Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (тяжкого телесного по­вреждения), повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего, необходимо отграничивать от убийства и от причинения смерти по неосторожности. Пробле­мы, возникающие при отграничении указанных составов, будут рассмотрены в главе 3 нашей работы.

Проведенное нами исследование квалифицирующих и особо квалифицирующих признаков умышленного причинения тяжкого вреда здоровью

(тяжкого телесного повреждения) по уголовному праву Российской Федерации и Республики Беларусь позволяет сделать следующие выводы.

1. В результате проведенного анализа перечисленных в частях 2, 3 и 4 ст. 111 УК РФ, а также в частях 2 и 3 ст. 147 УК РБ квалифицирующих и особо квалифицирующих признаков, наблюдается сходство по 10 из них, которые пред­ставлены как самостоятельно, так и в совокупности с другими обстоятельствами.

2. Понятие «особая жестокость» является более широким по отношению к понятиям «издевательство», «мучения», «истязания», «садизм» и включает их в себя, раскрывая при этом различные свои проявления. Поэтому предлагается:

- п. 3 ч. 2 ст. 147 УК РБ изложить в следующей редакции: «совершенное с особой жестокостью»;

- п. «и» ч. 1 ст. 63 УК РФ и п. 5 ч. 1 ст. 64 УК РБ изложить в следующей ре­дакции: «совершение преступления с особой жестокостью».

Обосновывается необходимость на указание в УК РФ заведомости для ви­новного возраста потерпевшего, а также дополнения такой категории лиц, как «престарелые». Исходя из этого, для унификации сферы правового регулирования ответственности за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (тяжкого телесного повреждения) с учетом внесенных изменений в УК двух стран предла­гается п. «б» ч. 2 ст. 111 УК РФ изложить в следующей редакции: «в отношении лица, заведомо малолетнего, престарелого или находящегося в беспомощном со­стоянии, а равно с особой жестокостью».

Также предлагается:

- п. «з» ч. 1 ст. 63 УК РФ изложить в следующей редакции: «совершение преступления в отношении женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности, а также в отношении заведомо малолетнего, престарелого или лица, находящегося в беспомощном состоянии либо лица, нахо­дящегося в зависимости от виновного»;

- п. 9 ст. 4 УК РБ изложить в следующей редакции: «Под престарелым по­нимается лицо, которое на день совершения преступления достигло возраста семидесяти пяти лет».

- ст. 63 УК РФ дополнить Примечанием следующего содержания:

«Примечание. Под малолетним в статьях настоящего Кодекса понимается лицо, которое на день совершения преступления не достигло возраста четырнадцати лет. Под престарелым в статьях настоящего Кодекса понима­ется лицо, которое на день совершения преступления достигло возраста семиде­сяти пяти лет».

4. Похищение человека и захват заложника должны квалифицироваться по п. 7 ч. 2 ст. 182 УК РБ, п. «в» ч. 2 ст. 126 УК РФ и п. 3 ч. 2 ст. 291 УК РБ, п. «в» ч. 2 ст. 206 УК РФ в случае применения насилия опасного для жизни или здоровья человека не только во время захвата потерпевшего или его перемещения, но и в случае применения указанного насилия во время удержания. Поэтому предлагает­ся п. 2 ч. 2 ст. 147 УК РБ «в отношении похищенного человека или заложника» исключить.

5. Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью может совершаться не только по найму, но и из корыстных побуждений. Поэтому предлагается п. «г» ч. 2 ст. 111 УК РФ в следующей редакции: «из корыстных побуждений либо по найму».

6. Использовать органы и (или) ткани виновный может не только для транс­плантации, но и для иных целей, например, фетишизм, в промышленности. По­этому представляется целесообразным не делать акцент только на цели получе­нии трансплантата, а расширить содержание квалифицирующего признака в п. 4 ч. 2 ст. 147 УК РБ и изложить его редакцию следующим образом: «в целях исполь­зования органов или тканей потерпевшего».

<< | >>
Источник: Шаматульский Игорь Александрович. УГОЛОВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА УМЫШЛЕННОЕ ПРИЧИНЕНИЕ ТЯЖКОГО ВРЕДА ЗДОРОВЬЮ ПО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВУ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2015. 2015

Еще по теме §3. Квалифицирующие и особо квалифицирующие признаки умышленного причинения тяжкого вреда здоровью:

  1. 43. Преступления против собственности: понятие, виды. Кража, грабеж, разбой: признаки и критерии разграничения.
  2. 3. Преступления, причиняющие вред здоровью различной степени тяжести
  3. 1. Понятие и признаки хулиганства
  4. § 1. Особенности уголовной ответственности несовершеннолетних
  5. 66. Преступления против жизни. Понятие и общая характеристика
  6. 68. Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью. Его квалифицированные виды. Отличие умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, повлёкшего по неосторожности смерть, от убийства и причинения смерти по неосторожности.
  7. 75. Изнасилование. Квалифицирующие признаки. Отличие от иных преступлений против половой неприкосновенности и половой свободы.
  8. 81. Мошенничество. Квалифицирующие признаки. Отличие мошенничества от кражи с элементами обмана, причинения имущественного ущерба путём обмана и злоупотребления доверием.
  9. Неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего (#M12293 10 9017477 1265885411 7617408 997197125 2641217983 3464 168290118 4188594076 7617408ст. 156 УК#S).
  10. 2. 5. ВОПРОСЫ КВАЛИФИКАЦИИ ПРИЧИНЕНИЯ СМЕРТИ ПО НЕОСТОРОЖНОСТИ
  11. 2. 7. ВОПРОСЫ КВАЛИФИКАЦИИ УМЫШЛЕННОГО ПРИЧИНЕНИЯ ТЯЖКОГО ВРЕДА ЗДОРОВЬЮ
  12. ВВЕДЕНИЕ
  13. §1. Понятие умышленного причинения тяжкого вреда здоровью: сравнительно-правовой аспект
  14. §1. Объективные признаки умышленного причинения тяжкого вреда здоровью
  15. §2. Субъективные признаки умышленного причинения тяжкого вреда здоровью
  16. §3. Квалифицирующие и особо квалифицирующие признаки умышленного причинения тяжкого вреда здоровью
  17. §1. Проблемы квалификации умышленного причинения тяжкого вреда здоровью и его отграничения от смежных составов
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предотвращение COVID-19 - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -