2.3. Квалификация преступлений, совершенных в соучастии

Согласно ст. 32 УК РФ "соучастием в преступлении признается умышленное совместное участие двух или более лиц в совершении умышленного преступления". Соучастие не создает каких-либо особых оснований уголовной ответственности, поэтому положения ст.

В п. 9 постановления Пленума Верховного Суда РФ "О судебной практике по делам о преступлениях несовершенно-летних" отмечено, что "совершение преступления с использованием лица, не подлежащего уголовной ответственности в силу возраста (ст. 20 УК РФ) или невменяемости (ст. 21 УК РФ), не создает участия" . Действующее уголовное законодательство и наука уголовного права исходят из того, что соучастие возможно лишь в умышленных преступлениях. Употребление законодателем в определении соучастия в ст. 32 УК РФ два раза слова "умышленное" указывает на то, что соучастие возможно при совершении лишь умышленного преступления при умышленном объединении усилий двух или более лиц для достижения преступного результата.

Причинение общественно опасных последствий совместными неосторожными действиями двух или более лиц в литературе получило наименование неосторожного сопричинения, что в законодательстве в настоящее время отражения не на-

25

шло .

Квалификация преступлений, совершенных в соучастии, непосредственно связана с выяснением вопросов о формах и видах соучастия, которые относятся к числу наиболее дискуссионных в уголовном праве.

Так например, И. и Б. вступили в преступный сговор для совершения разбойного нападения на владельца автомобиля с целью завладения автомашиной и с последующим убийством водителя. При этом они распределили роли: И. должен был напасть на водителя и убить его, а Б. - управлять автомобилем. Во исполнение задуманного И. изготовил заточку, о чем уведомил Б.

Позднее осужденные договорились о времени и месте совершения преступления, которое указал Б.

Реализуя свой умысел, они сели в автомобиль под управлением потерпевшего. В пути следования, по требованию осу-жденных, потерпевший остановился. После того, как Б. отошел в сторону, И. напал на водителя и нанес ему заточкой три удара в грудь. От полученных телесных повреждений потерпевший скончался на месте.

Затем И. оттащил труп потерпевшего в канаву и уведомил Б. о совершенном им убийстве. На месте происшествия осужденные завладели автомобилем и другим имуществом потерпевшего.

На машине под управлением Б. приехали в город, где сбыли вещи, похищенные из автомобиля потерпевшего. Деньги разделили между собой.

Суд первой инстанции осудил Б. по ст. ст. 33 ч. 5 и 105 ч. 2 п. "ж", "з" УК РФ и ст. 162 ч. 3 п. "б", "в" УК РФ, а И. - по ст. 105 ч. 2 п. "ж", "з" УК РФ и по ст. 162 ч. 3 п. "б", "в" УК РФ.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ приговор изменила, исключила осуждение И. по ст. 105 ч. 2 п. "ж" УК РФ и Б. по ст. 33 ч. 5 и 105 ч.

В протесте заместителя Председателя Верховного Суда РФ поставлен вопрос об изменении состоявшихся по делу су-дебных решений, исключении квалифицирующего признака разбоя - совершение преступления по предварительному сговору группой лиц, переквалификации действий Б. с п. "б", "в" ч. 3 ст. 162 УК РФ на ч. 5 ст. 33 и п. "б", "в" ч. 3 ст. 162 УК РФ.

Президиум удовлетворил протест, указав следующее.

Согласно ч. 2 ст. 33 УК РФ исполнителем признается лицо, непосредственно совершившее преступление либо непосредственно участвовавшее в его совершении совместно с другими лицами (соисполнителями).

Судом установлено, что разбойное нападение на водителя автомашины совершил один И., в то время, когда Б. отошел в сторону. При этом И. нанес потерпевшему заранее приготовленной заточкой три удара в грудь и убил его. Затем И. оттащил труп в канаву и уведомил Б. о содеянном. Лишь после этого осужденные во исполнение своего умысла на завладение автомобилем и вещами потерпевшего распорядились указанным имуществом по своему усмотрению.

Таким образом, нападение на потерпевшего с целью завладения его имуществом совершил лишь И., а не группа лиц. Следовательно, действия осужденных по эпизоду разбойного нападения необоснованно квалифицированы по признаку совершения преступления по предварительному сговору группой лиц. Поэтому указанный квалифицирующий признак разбойного нападения подлежит исключению.

Вместе с тем действия осужденного Б., не принимавшего непосредственного участия в разбойном нападении, подлежат квалификации по ч. 5 ст. 33 и п. "б", "в" ч. 3 ст. 162 УК РФ как пособничество разбойному нападению с целью завладения имуществом потерпевшего в крупном размере и причинением тяжкого вреда здоровью, но не как исполнителя разбоя .

Далее, заранее не обещанное оказание помощи в сокрытии следов убийства, сопряженного с разбоем, не может быть расценено как участие в разбойном нападении, поскольку разбой считается оконченным с момента нападения.

По смыслу ст.

Московским окружным военным судом гр. Мацко, наряду с другими преступлениями, признан виновным в убийстве из корыстных побуждений и в разбое, совершенном с применением предметов, используемых в качестве оружия, с причинением тяжких телесных повреждений, с проникновением в жилище. По совокупности приговоров ему назначено наказание в виде 13-ти лет лишения свободы в исправительной колонии строгого режима с конфискацией имущества. Ширяев признан виновным в разбое с проникновением в жилище.

Рассмотрев материалы дела в кассационном порядке, Военная коллегия переквалифицировала действия Ширяева с п. "в" ч. 2 ст. 162 УК РФ на п. "в" ч. 2 ст. 158 УК РФ и в соответствии с п. 1 постановления Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации от 26.05.2000 "Об объявлении амнистии в связи с 55-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941 - 1945 гг." освободила его от отбывания наказания, а также изменила Мацко место отбывания наказания с исправительной колонии строгого режима на исправительную колонию общего режима по следующим основаниям.

Суд признал, что Мацко и Ширяев договорились похитить имущество К. путем кражи, о чем указано в приговоре. Мац-ко, убив потерпевшего из корыстных побуждений, вышел за пределы состоявшегося сговора. Ширяев в применении насилияне участвовал. Факт заранее не обещанного оказания им помощи Мацко в перетаскивании трупа К. не может быть расценен как участие в разбойном нападении, совершенном Мацко.

Следует заметить, что разбой считается оконченным с момента нападения. Поэтому действия Ширяева, совершившего тайное хищение имущества с проникновением в жилище, после применения Мацко насилия к К.

Следующий пример о обоснованности признания судом подсудимого соисполнителем разбоя и убийства.

Материалами дела установлено, что между осужденными был предварительный сговор на разбой и убийство потерпевшего. При причинении осужденным Бессарабовым смертельных ранений осужденный Реснянский удерживал потерпевшего, лишая его возможности защищаться, отобрал у него монтажку и передал ее Бессарабову.

При таких обстоятельствах суд обоснованно признал Реснянского соисполнителем разбоя и убийства, а не виновным лишь в укрывательстве преступлений, и квалифицировал его действия по п. "ж", "з" ч. 2 ст. 105 УК РФ и п. "в" ч. 3 ст. 162

УК РФ.

Следующий пример. Предварительный сговор на убийство предполагает договоренность двух и более лиц, состоявшуюся до начала совершения действий, непосредственно направленных на лишение жизни потерпевшего, а признак особой жестокости предполагает наличие умысла виновного на причинение при убийстве потерпевшему особых страданий.

Установлено, что Андриянов и Птушкин сначала избили потерпевшего ударами рук и ног в различные части тела, а затем Андриянов нанес потерпевшему множественные удары ножом в грудь, а Птушкин - удар ножом в шею.

В этот момент к ним подошел Кривоножкин, который отнес потерпевшего к контейнерам, где нанес удары обломками досок по голове и туловищу.

Суд первой инстанции квалифицировал действия осужденных по п. "д", "ж", "и" ч. 2 ст. 105 УК РФ.

Президиум Верховного Суда Российской Федерации исключил из осуждения Кривоножкина п. "д", "ж" ч. 2 ст. 105 УК РФ, а Андриянова и Птушина - п. "д" ч. 2 ст. 105 УК РФ, в постановлении указав следующее.

Как установлено по данному делу, осужденный Кривоножкин принял участие в лишении жизни потерпевшего уже после совершения иными лицами, предварительно договорившимися об убийстве, действий, непосредственно направленных на лишение жизни потерпевшего, т. е. участия в предварительном сговоре на убийство потерпевшего осужденный Кривоножкин не принимал.

Его действия выразились в том, что, отнеся потерпевшего к контейнерам, он с целью убийства нанес тому удары обломками досок по голове и туловищу.

Смерть потерпевшего наступила в результате совместных действий всех осужденных.

Таким образом, участия Кривоножкина в предварительном сговоре на убийство потерпевшего суд не установил. Вместе с тем, квалифицировав действия осужденных по п. "д" ч. 2 ст. 105 УК РФ по признаку совершения убийства с особой жестокостью, суд исходил из того, что осужденные наносили множество ударов и ранений потерпевшему с целью убийства. Однако сама по себе множественность причиненных потерпевшему телесных повреждений не свидетельствует об особой жестокости убийства.

По смыслу уголовного закона признак особой жестокости убийства наличествует, если убийство совершалось способом, который заведомо для виновного связан с причинением потерпевшему особых страданий, в данном случае нанесение большого количества телесных повреждений, и если умыслом виновного охватывалось совершение убийства с особой жестокостью.

Поскольку суд не установил того, что избранный осужденными способ убийства был связан с причинением потерпевшему особых страданий путем нанесения большого количества телесных повреждений, следует признать, что по п. "д" ч. 2 ст. 105 УК РФ они осуждены необоснованно.

Следующий пример. Лицо, которое намеренно вызвало нападение, чтобы использовать его как повод для совершения противоправных действий - развязывания драки, учинения расправы, совершения акта мести, не может быть признано находившимся в состоянии необходимой обороны.

Гражданин И. в составе группы с целью выяснения отношений с другой группой лиц участвовал в подготовке драки: ездил к будущим потерпевшим домой, заранее расставил автомашины таким образом, чтобы свет их фар затруднял видимость поджидаемым людям, принес оружие, которое затем применил при нападении. В результате произведенных И. выстрелов был смертельно ранен один человек из противостоящей стороны, а трое получили телесные повреждения с причинением различного вреда здоровью. Суд первой инстанции квалифицировал действия И. по п. "е" ч. 2 ст. 105, ч. 3 ст. 30, п. "е", "н" ч. 2 ст. 105 и ч. 1 ст. 112 УК РФ.

Далее. Следует обратить внимание, что преступление признается совершенным группой лиц по предварительному сговору, если в нем участвовали лица, заранее договорившиеся о совместном его совершении, независимо от того, что некоторые из участвовавших не были привлечены к уголовной ответственности в силу недостижения возраста уголовной ответственности или ввиду невменяемости.

Так например, лицо, скрывшееся от органов следствия, и З. с целью завладения деньгами потерпевшего незаконно проникли в квартиру последнего, где лицо, скрывшееся от следствия, на глазах у З. нанесло потерпевшему удары палкой по го-лове.

В это время З. завладел деньгами и имуществом потерпевшего.

Органы предварительного следствия и суд квалифицировали действия З. по п. "а", "в", "г" ч. 2 ст. 162 УК РФ как разбой, совершенный группой лиц по предварительному сговору, с незаконным проникновением в жилище, с применением предметов, используемых в качестве оружия.

Судебная коллегия оставила приговор без изменения, согласившись с выводами суда первой инстанции о том, что хотя сам З. и не применял насилия, но, участвуя в выполнении объективной стороны состава преступления, т. е. являясь соисполнителем, воспользовался примененным другим лицом насилием, опасным для жизни и здоровья потерпевшего, чтобы завладеть его имуществом.

Президиум Верховного Суда РФ признал ошибочным решения судебных инстанций, указав следующее.

Согласно ч. 2 ст. 35 УК РФ преступление признается совершенным группой лиц по предварительному сговору, если в нем участвовали лица, заранее договорившиеся о совместном совершении преступления.

Установлено, что З. и лицо, скрывшееся от органов следствия, действительно имели сговор на завладение деньгами потерпевшего. Однако каких-либо данных о том, что они договорились о применении к потерпевшему насилия, опасного для жизни или здоровья, либо угрозы применения такого насилия, суд в приговоре не привел.

Кроме того, судом не установлена осведомленность З. о наличии у лица, скрывшегося от органов следствия, палки, которая будет использована при нападении на потерпевшего. Сам З. насилия, опасного для жизни или здоровья, к потерпевшему не применял.

Таким образом, телесные повреждения, опасные для жизни и здоровья, с применением палки потерпевшему были причинены лицом, скрывшимся от органов следствия, без договоренности с З.

Относительно правил квалификации преступлений следующей из рассмотренных ситуацией является.

Граждане А. и М. по предварительному сговору между собой решили похитить чужое имущество. Выбрав дом и полагая, что в нем никого из жильцов нет, они проникли в летнюю кухню, где оказалась хозяйка дома. А. потребовал от нее лечь на пол, после чего принесенным с собой металлическим предметом нанес ей удары по плечу и голове и связал. Затем А. и М. вошли в жилое помещение дома и похитили различное имущество.

Районным судом оба виновных осуждены по п. "а", "б", "в", "г" ч. 2 ст. 162 УК РФ.

Судебная коллегия по уголовным делам краевого суда приговор в отношении М. изменила, его действия переквалифицировала на п. "а", "б", "в" ч. 2 ст. 161 УК РФ.

С учетом изменений, внесенных в приговор судом кассационной инстанции, А. признан виновным в разбойном нападении, совершенном группой лиц по предварительному сговору, неоднократно, с незаконным проникновением в жилище и с применением предмета, используемого в качестве оружия, а М. - в грабеже, совершенном группой лиц по предварительному сговору, неоднократно, с незаконным проникновением в жилище.

Тем самым суд второй инстанции, признав необходимым переквалифицировать действия М. с п. "а", "б", "в", "г" ч. 2 ст. 162 УК РФ на п. "а", "б", "в" ч. 2 ст. 161 УК РФ, ошибочно оставил без изменения квалификацию содеянного А.

В результате последний был осужден и по п. "а" ч. 2 ст. 162 УК РФ, т.е. за разбойное нападение, совершенное группой лиц по предварительному сговору, хотя одновременно суд кассационной инстанции установил со стороны А. эксцесс исполнителя совершения разбоя, что повлекло необходимость переквалификации деяния М.

Следовательно, признание А. виновным в совершении разбойного нападения группой лиц по предварительному сговору с М. противоречит приведенным выводам и решению суда второй инстанции.

Президиум Верховного Суда РФ исключил из судебных решений осуждение А. по п. "а" ч. 2 ст. 162 УК РФ.

В заключение рассматриваемого вопроса представляется необходимым проанализировать преступления против общественной безопасности и общественного порядка.

Зарубежные и отечественные философы, политологи, историки, государствоведы, психологи, юристы систематизируют и классифицируют терроризм на разных срезах, предлагая специфические критерии классификации, что, естественно, отражает многомерность и сложность этого явления. При всем многообразии и иногда несовместимости подходов такая многогранность исследования проблемы позволяет, в свою очередь, ученым-юристам с наибольшей обоснованностью выявить общественную опасность терроризма и те его признаки, которые значимы в уголовно-правовом аспекте, для придания им юридического характера признаков состава преступления.

В соответствии ч. 1 ст. 205 УК РФ законодатель предусматривает ответственность за террористический акт - т.е. совершение взрыва, поджога или иных действий, устрашающих население и создающих опасность гибели человека, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных тяжких последствий, в целях воздействия на принятие решения органами власти или международными организациями, а также угроза совершения указанных действий в тех же целях - наказываются лишением свободы на срок от восьми до двенадцати лет .

Объектом терроризма является общественная безопасность. Понятие безопасности определено в ст. 1 Закона РФ "О безопасности" как "состояние защищенности жизненно важных интересов личности, общества и государства от внутренних и внешних угроз".

Жизненно важные интересы - совокупность потребностей, удовлетворение которых надежно обеспечивает существо -вание и возможности прогрессивного развития личности, общества и государства.

К основным объектам безопасности относятся: личность - ее права и свободы; общество - его материальные и духовные ценности; государство - его конституционный строй, суверенитет и территориальная целостность .

В ряде специальных законов в том же смысле употребляются понятия международной, экономической безопасности, пожарной, радиационной, эпидемиологической и других видов безопасности общества .

2!)См. : О безопасности : закон РФ № 2446-1 от 05.03.1992 (в ред. № 128-ФЗ от 25.07.2006).

В юридической литературе безопасность определяется как состояние защищенности жизненно важных интересов личности, общества и государства от негативных последствий явлений социального, природного или технического характера, а также поддержание уровня этой защищенности.

Общественная безопасность как объект преступлений - это система общественных отношений по поводу создания и поддержания безопасных условий жизнедеятельности общества, функционирования и развития его институтов.

Особенность этого объекта заключается в том, что безопасные условия существования общества слагаются из безопасности, неприкосновенности каждого члена общества, его имущества, нормальной безопасной деятельности государственных и общественных институтов. Это, в свою очередь, затрудняет разграничение терроризма с преступлениями против личности, собственности, порядка управления и др. Кроме того, данное обстоятельство ставит вопрос о наличии основного и дополнительного объектов терроризма.

Автор, анализируя эту проблему, справедливо считает, что общественной безопасности как объекту терроризма присущ комплекс отношений по защите личности, материальных ценностей, социальных институтов, окружающей среды и др. Посягательство на общественную безопасность неизбежно связано либо с угрозой этим благам либо с причинением им реального вреда. Из этого тезиса делается вывод об отсутствии при посягательствах на общественную безопасность дополнительного объекта, что подтверждается анализом механизма причинения вреда общественной безопасности", т.е. без взрыва, поджога, угрозы не может быть самого терроризма, а эти действия, в свою очередь, невозможны без причинения вреда личности или собственности или хотя бы угрозы его .

Так например, судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации рассмотрела кассационные жалобы осужденных Б. и С., адвокатов P.P. Гегия, Д.В. Курепина, Е.В. Мокина, Е.В. Васильева, потерпевшего М. на приговор Красноярского краевого суда от 15 июня 2004 г., которым С., имеющий несовершеннолетнего ребенка, неработав-ший, несудимый, осужден к лишению свободы: по ст. 30 ч. 1, 33 ч. 4, 105 ч. 2 п. "е", "з" УК РФ на 8 лет; по ст. 33 ч. 4, 205 ч. 1 УК РФ - на 5 лет. По совокупности преступлений в соответствии со ст. 69 ч. 3 УК РФ окончательное наказание ему назначено в виде лишения свободы на 9 лет в исправительной колонии строгого режима.

По ст. 222 ч. 3 УК РФ С. оправдан за отсутствием состава преступления.

Гражданин Б., имеющий двух несовершеннолетних детей, работавший директором ООО "Техпромстрой", несудимый, осужден к лишению свободы: по ст. 30 ч. 1, 33 ч. 5, ст. 105 ч. 2 п. п. "е", "з" УК РФ с применением ст. 64 УК РФ на 4 года в исправительной колонии строгого режима.

По ст. 205 ч. 3, 222 ч. 3, 316 УК РФ он оправдан за отсутствием в его действиях состава преступления.

Гражданин С. осужден за подстрекательство, т.е. за склонение другого лица к совершению приготовления к убийству М. по найму, общеопасным способом и к совершению терроризма.

Гражданин Б. признан виновным в пособничестве в приготовлении к умышленному убийству М. по найму общеопасным способом.

Преступления не доведены ими до конца по не зависящим от них обстоятельствам.

Как указано в приговоре, преступления они совершили в период с первой половины сентября по 21 декабря 2001 г. в городе Красноярске.

В судебном заседании С. и Б. виновными себя не признали. В кассационных жалобах:

осужденный С. с приговором не согласен. По мнению осужденного, дело в отношении его сфабриковано в результате провокаций, организованных против него "влиятельными политическими силами и оборотнями в погонах", в частности Назаровым и Живицей А., заинтересованными в лишении его свободы, связи с которыми он в инкриминируемый ему период не имел. По мнению осужденного, суд не дал должной оценки активной деятельности Назарова и Живицы А. по фабрикации материалов уголовного дела в отношении его. Кроме того, осужденный обращает внимание на то, что судом не дано никакой оценки и показаниям М. о том, что Живица после взрыва школы предлагал ему дать показания против С.

Приговор, как указано в кассационной жалобе, основан на противоречивых доказательствах и предположениях суда. В приговоре суд сослался на недопустимые, по мнению осужденного, доказательства, к которым он относит показания свидетеля Зевакиной, а также "залегендированных свидетелей".

Осужденный обращает внимание на необъективность как предварительного, так и судебного разбирательства, на прямую личную заинтересованность суда в исходе дела, а также на применение недозволенных методов следствия психологического характера в отношении Б., оговорившего его в силу изложенного. Необъективность предварительного следствия он объясняет неприязнью к нему Назарова.

Гражданин С. ссылается и на его оговор со стороны Д., под воздействием недозволенных методов следствия в отношении последнего. Он утверждает, что по делу не доказано, когда и при каких обстоятельствах он привлек Б. к убийству М. Оспаривая вывод суда о том, что он заказал П. убийство "своего друга" в Москве, С. ссылается на алиби, в соответствии с которым он в это время (в первой половине сентября 2001 г.) был в г. Красноярске.

Осужденный также считает, что по делу не нашел своего подтверждения и мотив инкриминированного ему преступления - в связи с неприязненными отношениями. Недоказанным С. считает и мотив инкриминированного ему терроризма.

В обоснование довода о фальсификации материалов уголовного дела С. ссылается на то, что вещественные доказательства (исключенные судом из числа допустимых) - сумки - были подброшены Б. при непосредственном участии Назарова.

Осужденный указывает на то, что суд в приговоре не дал должной оценки всем имеющимся доказательствам, в том числе показаниям М., согласно которым Живица А. уговаривал его дать показания об организации взрыва в школе № 100 и его автомобиля С.

С учетом изложенного С. считает, что выводы суда о его виновности, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, и в связи с этим просит об отмене приговора в отношении себя с прекращением дела за его непричастностью к содеянному.

Защита утверждает, что в приговоре, в нарушение требований ч. 1 ст. 73, п. 1 ст. 307 УПК РФ не указано существенное обстоятельство, а именно место совершения преступления. В этой связи защита обращает внимание на то, что в ходе судебного разбирательства убедительно доказано, что С. не мог находиться в первой половине сентября 2001 г. в Москве и встречаться там с П. Вывод суда о том, что С. дал указание Б. готовить встречу П., сообщив тому, что П. нанят им для совершения убийства М., и что Б. должен оказывать пособничество П., по мнению защиты, является голословным, а указанный в приговоре мотив заказа С. убийства М. не основан на фактических обстоятельствах дела.

В этой связи защита ссылается на показания М. о том, что между ним и С. конфликтов не было и что у С. причин для его убийства не было. Кроме того, опровергая вывод суда относительно мотива посягательства на М., защита также ссылается на неправильную оценку судом показаний свидетеля Назарова, который, как считает защита, не подтверждает вывод суда в этой части, а наоборот, опровергает его.

Кроме того, защита считает, что указанный судом мотив "...привлечь к себе таким образом внимание общественности... " и цель - "...поднятие собственного рейтинга... " не только не соответствуют, но явно противоречат мотиву и целям, приведенным в ст. 205 УК РФ как обязательный квалифицирующий признак.

Противоречит фактическим обстоятельствам дела, как указано в кассационной жалобе, и вывод суда о том, что в ноябре - декабре 2001 г., реализуя свой преступный план, С. поручил П. произвести взрыв в школе № 100, где планировалась встреча С. с избирателями, и пообещал заплатить П. за убийство М. и взрыв в школе 50 000 долларов США.

Не нашел своего подтверждения, как указано в кассационной жалобе, и вывод суда о том, что Д. был на встрече С. с избирателями, где получил от него книжку с вложенным в нее календарем, в котором были отмечены место и время взрыва. Защита считает, что показания Д. не только противоречивы сами по себе, но противоречат и имеющимся в деле доказательствам, показаниям свидетелей и исследованным документам.

По мнению защиты, доказано не только то, что С. не приносил с собой книжки для передачи ее Д., но и то, что Д. не мог взять книжку со стола С. в указанном им месте.

Защита считает, что, признавая достоверными показания Д., Филимонова, Живицы В., Зевакиной, суд не учел их роль и заинтересованность в исходе дела; судом не принят во внимание "доказанный в судебном заседании очевидный факт личной заинтересованности следствия и оперативных работников любым путем" лишить С. свободы. В обоснование необъективности суда защита ссылается на "произвольное обращение суда с доказательствами, их подмену собственными умозаключениями", что имело место, по мнению защиты, при оценке показаний.

В кассационной жалобе обращается внимание и на другие нарушения уголовно-процессуального закона, допущенные, по мнению защиты, судом, ограничивающие и лишающие подсудимого и его защитников гарантированных Уголовно-процессуальным кодексом прав.

Виновность Б., по мнению защиты, основана на противоречивых, непоследовательных и ложных показаниях Филимонова, а другие доказательства, как указано в кассационной жалобе, собранные по делу, устанавливают лишь события преступления, которые защитой не оспариваются. Причастность Б. к приобретению Филимоновым сотового телефона для обеспечения связи со всеми участниками преступления, как и контакты Б. и П., по делу не доказаны, выводы суда в этой части сделаны на предположениях. Защита считает, что Б. не имеет отношения и к аренде квартиры для Проскурякова, а также к изъятию содержимого из тайника на базе отдыха "Дом Рыбака".

Государственный обвинитель в своих возражениях на доводы, изложенные в кассационных жалобах, просит оставить их без удовлетворения.

Проверив материалы уголовного дела и обсудив доводы, изложенные в кассационных жалобах, Судебная коллегия на-ходит вину осужденных в содеянном установленной совокупностью следующих доказательств.

Потерпевший М., свидетель Матвиенко показали, что 17 ноября 2001 г. около казино "Зерро" они обнаружили взрывное устройство на автомобиле М. "Гранд-Чероки". Во время осмотра автомашины работниками милиции раздался взрыв. Изложенное подтвердили свидетели - работники милиции Мурников и Эсментова, осматривавшие автомашину по вызову М.

По показаниям потерпевшего Д., 21 декабря 2001 г. он вместе с П. подъехал к школе № 100. Выйдя из автомашины, П. по рации передал, чтобы он подошел к школе, что он и сделал. Не найдя П. в школе, он вышел на крыльцо. Увидев П., направился к нему, и тут раздался взрыв. Пришел в сознание в больнице.

При этом Д. подтвердил то, что в середине сентября 2001 г. П., возвратившийся из Москвы, сообщил ему о получении заказа от С. на убийство М. и предложил поехать с ним в качестве водителя.

В Красноярске они остановились в квартире, ключи от которой П. получил в гостинице "Красноярск". На следующий день мужчина, назвавшийся Сергеем, привез карту города, сотовый телефон и деньги в сумме 50 - 55 тыс. р. Позже этот же мужчина принес П. сумку с пистолетом, похожим на ПМ, с полной обоймой патронов и одним в стволе, с автоматом АКМ калибра 7,62 мм с глушителем и двумя полными рожками, с гранатометом в виде трубы, свертком, обмотанным скотчем, и запалом от гранаты. На карте П. отметил места проживания и передвижения М. В купленной автомашине, на которой они ездили по доверенности от продавца, П. сделал тайник для оружия.

По показаниям Д., П. неоднократно встречался с С. Спустя две недели они возвратились в г. Благовещенск, откуда также через две недели вновь вернулись в Красноярск, где таким же образом получили ключи от квартиры, в которой поселились, на ул. Парашютной П. забрал оружие и по его указанию они ездили по местам, где бывал М. После поломки автомобиля П. купил другой, оборудовав его тайником для оружия. В ночь на 17 ноября 2001 г. П. не ночевал дома, в эту же ночь по телевизору он услышал информацию о взрыве автомашины М. Утром 17 ноября 2001 г. вместе с П. они поехали отдыхать на базу отдыха "Каштак". Переночевав там, 18 ноября 2001 г. на автомашине они уехали в Благовещенск.

Через неделю после этого они вернулись в Красноярск, как сказал ему П., за оплатой. Со слов же П. знает, что взрыв автомашины М. он совершил по заказу С., С. же заказал ему "маленький фейерверк" в школе, который нужен был тому для повышения рейтинга на выборах в депутаты.

В Красноярске П. купил оптический прицел на винтовку, принес две радиостанции, которыми они пользовались для переговоров между собой, кусок чугунной трубы, в которую вталкивал какой-то сверток, с намерением зарядить ее взрывчаткой для окончательной ликвидации М.

19 декабря 2001 г. по указанию П. в школе № 88, в которой происходила встреча С. с избирателями, он (Д.) взял лежавшую перед С. брошюру "По лестнице жизни" и передал ее П., который вытащил из нее календарь с изображением С. с пометкой даты и места совершения взрыва в школе, который и произошел, как указано выше, 21 декабря 2001 г. За этот взрыв С. обещал П. 50 000 долларов. По пути к данной школе П. высказывал опасения расправы со стороны С. и просил в случае, если с ним что-либо произойдет, обратиться в правоохранительные органы и сообщить об изложенном.

Свидетели Можаева, Хохлова (работники больницы, в которую Д. был госпитализирован после взрыва у школы № 100) подтвердили, что Д., придя в сознание, попросил вызвать работников милиции, которым и сообщил об изложенном выше. При этом Д. ориентировался в разговоре с работниками милиции, боясь расправы со стороны С., высказывал опасения за свою жизнь и утверждал, что С. обещал Проскурякову 50 000 долларов за взрыв.

Свидетель Золин, как и потерпевший М., подтвердили слежку за ними в указанное выше время.

Из показаний свидетеля Дубодела усматривается, что в ноябре 2002 г. М. обращался в милицию по поводу слежки за

ним.

Свидетель Филимонов показал, что по просьбе Б. из окружения С. купил сотовый телефон, который, как и ключи от квартиры своего знакомого отдал ему (Б.) Затем этот телефон ему вернул П., которому он позже неоднократно по просьбе Б. передавал ключи от квартир для временного проживания. По поручению П. он ездил на базу отдыха "Дом рыбака" и из указанного П. тайника привез ему два пакета с двумя радиостанциями, четырьмя тротиловыми шашками и тремя гранатами. Выполнял он по указанию Б. и иные поручения для П., в частности, пытался 17 ноября 2001 г. передать Б. сообщение П. о том, что "пока не получилось"; узнавал в избирательном штабе сведения о предвыборной компании С.

Показания Филимонова о том, что он из тайника на базе отдыха "Дом рыбака" забрал перечисленные выше предметы, подтверждаются показаниями свидетеля Шестакова о том, что именно он по указанию Б. сделал этот тайник и положил туда переданные ему Б. две сумки. Место нахождения тайника Шестаков, как это усматривается из протокола осмотра места происшествия, указал при проведении этого следственного действия.

Показания перечисленных выше лиц объективно подтверждаются протоколами:

осмотра места происшествия школы № 100, в ходе которого обнаружен труп П., из его одежды изъята связка ключей, документы на имя П. На месте происшествия, кроме того, изъяты: телефонная трубка, две радиостанции;

осмотра места происшествия около казино "Зерро" и протокола осмотра автомобиля "Гранд Чероки", госномер А775 КТ 24, согласно которым у казино обнаружен сильно закопченный указанный выше автомобиль с множественными повреждениями.

Согласно протоколу обыска квартиры 127 по ул. Урицкого следует, что она открыта изъятыми из одежды П. ключами. В квартире обнаружены гранатомет РПГ-22 и граната РГН, бутылка из-под водки с отпечатками пальцев рук. Следы пальцев рук на этой бутылке согласно заключению дактилоскопической экспертизы оставлены П.

Из показаний свидетеля Смолиной усматривается, что эту квартиру на свое имя она сняла для двух незнакомых мужчин.

В соответствии с заключениями эксперта-взрывотехника и баллистической экспертизы предмет, изъятый в названной выше квартире, является гранатой РГН, содержащей гексоген в качестве взрывчатого вещества. Этот боеприпас осколочно-фугасного действия для производства взрыва пригоден; гранатомет РПГ-22 является огнестрельным оружием, для производства выстрела и взрыва пригоден.

По заключению взрывотехнической экспертизы на объектах, изъятых при осмотре места взрыва автомобиля М., обнаружены следы взрывчатого вещества - тринитронитолуола. Взрывное устройство является самодельным взрывным устройством, использование радиоуправляемого исполнительного механизма не исключается.

Из показаний свидетеля Гладких усматривается, что он действительно, в сентябре 2001 г. продал двум мужчинам, одним из которых был П., автомобиль "Рено", госномер У 998 ЕА, на который он выдал доверенность. Согласно протоколу осмотра этого автомобиля, изъятого на автостоянке на ул. Симферопольской, д. 237, в автомашине снизу, в центре ее заднего сиденья, обнаружены вырезы размером 20 х 30 см глубиной примерно 10 см.

По заключению судебно-криминалистической экспертизы на поролоне из указанной ниши обнаружены микроналожения с признаками нагара (копоти), следы металлизации меди, свинца и железа, происхождение которого не исключается от частей оружия, патронов, стреляных гильз, пуль, загрязненных продуктами выстрелов.

Из протокола осмотра автомобиля ВАЗ-21083, госномер 0522 ОА, регион 02, осуществленного после показаний Д. о тайнике в этой автомашине усматривается, что в передней панели этой автомашины обнаружен тайник с пистолетом "Байкал" № ШС 7321 с 8-ю боевыми патронами. Пистолет согласно заключению судебно-баллистической экспертизы является нарезным огнестрельным оружием калибра 9 мм, для производства выстрелов пригоден, находящиеся в нем патроны являются боеприпасами к боевому нарезному оружию.

Из справки-счета 24 ЕО 866586 следует, что эту автомашину в ноябре 2001 г. в автосалоне "Металлург" г. Красноярска приобрел Д.

Изложенные выше показания по обстоятельствам избирательной компании с участием С. подтверждаются решением краевой избирательной комиссии № 17 от 17 ноября 2001 г., согласно которому С. зарегистрирован кандидатом в депутаты законодательного собрания Красноярского края; графиками встреч с избирателями, в том числе и в школах № 88 и 100.

Свидетели Поликарпова, Замяткина, Назаров и другие, перечисленные в приговоре, подтвердили время и обстоятельства прохождения встречи С. в школе № 88.

В соответствии со справкой о расписании занятий в школе № 100 во время взрыва в ней проводились секционные спортивные занятия. Радиус поражения взрывного устройства в момент взрыва согласно заключению взрывотехнической экспертизы составил от 10 до 100 м.

Смета ремонта школы подтверждает причинение ущерба, причиненного взрывом в школе, на сумму 370 315 р. Показания Д. об обстоятельствах взрыва у школы объективно подтверждаются заключениями судебно-медицинских экспертиз, в соответствии с которыми:

смерть П. наступила от сочетанной травмы тела, сопровождавшейся переломами костей черепа с размозжением вещества головного мозга, переломами 2 - 7 шейных позвонков, разрывом и размозжением легких, перикарда, обширной раной грудной клетки с переходом на шею, голову, правое плечо, травматической ампутацией верхних конечностей; ранение П. огнестрельное снарядное, возникшее в результате воздействия компактно действующего огнестрельного снаряда;

У Д. имелась закрытая черепно-мозговая травма в виде ушиба головного мозга тяжелой степени, с разрушением левого глазного яблока с последующим его удалением хирургическим путем, с ранением правого глаза со снижением зрения, травматическая ампутация ногтевых фаланг 2, 3, 4 пальцев левой руки, с множественными рваными и кольчатыми ранами лица, обеих кистей, с покрытием массой инородных тел темно-серого цвета, с термическими ожогами грудной клетки, рук, множественными ссадинами лица, грудной клетки, повлекших тяжкий вред здоровью.

По заключению комплексной медико-взрывотехнической экспертизы, Д. в момент взрыва находился на расстоянии не более нескольких десятков сантиметров от него.

Из заключения судебно-медицинской экспертизы в отношении Мурникова - оперуполномоченного уголовного розыска Центрального РОВД г. Красноярска, осуществлявшего осмотр заминированной автомашины М. непосредственно перед ее взрывом, ему причинена множественная сочетанная травма в виде оскольчатого слепого ранения правой поясничной области, касательного ранения обеих голеней в нижних третях, повлекших легкий вред здоровью.

Совокупность изложенных выше доказательств опровергает доводы о том, что П. и Д. приехали в г. Красноярск не по заказу С. совершить убийство М., а с целью убийства самого С.

Оценив всю совокупность доказательств, суд обоснованно пришел к выводу о виновности осужденных в содеянном и дал правильную юридическую оценку их действий. Доводы о том, что по делу не установлен мотив содеянного в отношении М., опровергаются показаниями самого М., подозревавшего в покушении на его убийство С., согласно которым с С. у него испортились отношения еще в августе 2001 г.

Об этом же, как это усматривается из приговора Мещанского межмуниципального суда г. Москвы от 19 июня 2002 г., М. заявлял и в судебном заседании по уголовному делу в отношении Быкова.

Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, по делу не имеется. Материалы уголовного дела судом исследованы полно, всесторонне и объективно.

Судом проверены доводы о недопустимости в качестве доказательств, в частности, протокола обыска от 17 января 2001 г. и обнаружения спортивных сумок с их содержимым; экспертных исследований (почерковедческих и химических) предметов, находившихся в этих сумках, а также протокола обыска в квартире Габидулина и экспертных исследований предметов, изъятых во время этого обыска; по этим ходатайствам судом приняты соответствующие решения об исключении названных доказательств из числа допустимых к судебному разбирательству.

Доводы о незаконном использовании в качестве доказательств вины осужденных в приговоре доказательств, признанных недопустимыми, не основаны на материалах уголовного дела, из которого усматривается, что недопустимые доказательства, в том числе и указанные в кассационных жалобах, суд в приговоре в обоснование вины осужденных не приводил. При оценке доказательств в приговоре суд указал на недопустимость использования этих доказательств в доказывании вины осужденных и обратился к ним не как к доказательствам вины осужденных, а в связи с опровержением доводов защиты о фальсификации материалов уголовного дела работниками милиции, в частности, протоколов изъятия сумок в ходе осмотра места происшествия на базе "Дом рыбака".

Проверены судом и доводы осужденных и защиты о фальсификации материалов уголовного дела с целью дискредитации С. на выборах как кандидата в депутаты законодательного собрания. Показания Д. и М., на которые суд сослался в обоснование вины осужденных в приговоре, непротиворечивы. При этом Д. по многим обстоятельствам содеянного давал сведения, не известные органам следствия, нашедшие впоследствии свое подтверждение, в частности, о взрыве джипа М. по указанию С., о местах слежки за М., маршрутах передвижения П. и Д., о встрече С. с избирателями в школе № 88, о переданном П. оружии и двух раций. Показания свои Д. давал непосредственно после случившегося сразу же после того как пришел в сознание. При таких обстоятельствах суд обоснованно пришел к выводу о том, что неточности в показаниях Дударева, на которые обращается внимание в кассационных жалобах, не касаются сути его показаний.

Обоснованно суд, с приведением в приговоре детально по каждой ссылке защиты в этой части мотивов принятого ре-шения, опроверг и доводы об оговоре под воздействием недозволенных методов следствия Филимоновым Б.

Приговор постановлен в соответствии с требованиями ст. 307 УПК РФ, в том числе и в части изложения фактических обстоятельств содеянного. Исследованным в судебном заседании доказательствам, добытым с соблюдением уголовно-процессуального закона, суд, вопреки утверждению осужденных и защиты, дал оценку в приговоре в соответствии с требованиями ст. 307 УПК РФ.

Психическое состояние осужденных в момент совершения инкриминированных им деяний по делу проверено. Согласно заключениям экспертов-психиатров оба они по своему психическому состоянию могли руководить своими действиями и отдавать в них отчет. С учетом изложенного и обстоятельств совершения преступления оба они обоснованно признаны вменяемыми в отношении инкриминированных им деяний.

При назначении наказания осужденным суд учел степень общественной опасности содеянного ими, роль каждого в совершении преступлений. В качестве смягчающих их наказание обстоятельств суд учел наличие у них несовершеннолетних детей, отсутствие у потерпевшего М. претензий к ним. С учетом совокупности исключительных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, совершенного Б., суд назначил ему наказание по правилам ст. 64 УК РФ. Учел при назначении наказания осужденным суд и их положительные характеристики. Оснований как для отмены приговора, так и для его изменения, в том числе с переквалификацией содеянного либо со смягчением назначенного наказания, по делу нет.