<<
>>

Глава III. ЭФФЕКТИВНОСТЬ ДЕЙСТВИЯ НОРМЫ О НЕОБХОДИМОЙ ОБОРОНЕ В УГОЛОВНОМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ РФ И ПРОБЛЕМЫ ЕЕ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ

За последние годы криминогенная обстановка в России крайне обострилась. На масштабы ее развития негативное воздействие оказал кризис в финансово-экономической сфере, не последнюю роль сыграла и социально-политическая нестабильность в стране.

Наиболее остро негативные тенденции проявились в структуре насильственной преступности. По данным министерства внутренних дел и министерства юстиции РФ, в 1998 году более чем в половине регионов РФ отмечен рост числа умышленных убийств и покушений на них, произошел рост числа фактов похищения людей, захватов заложников. Неуклонно растет вверх кривая преступности по кражам, грабежам, разбоям, вымогательствам. Остается напряженной обстановка на улицах населенных пунктов. Наибольший удельный вес уличной преступности отмечен во всех крупных городах страны.[131]

В этих условиях роль и значение института необходимой обороны существенно возрастает. Право граждан на необходимую оборону закреплено в уголовном законодательстве России. Но достигает ли данное право своей цели, активизирует ли оно деятельность граждан по пресечению преступлений? Является ли эффективной в применении на практике действующая конструкция нормы института необходимой обороны?

Социологические исследования, относящиеся к практической реализации института необходимой обороны, подтверждают, что данное право граждане готовы использовать редко (около 40 % респондентов). Среди причин такого положения названы: незнание конкретных правовых установлений - 17 %; незнание конкретных правил поведения в состоянии

необходимой обороны - 19 %; боязнь наступления нежелательных правовых последствий - 48 %; в силу того, что известен лишь негативный опыт наступления подобных последствий - 11 %; и лишь 5 % - недооценка собственных сил и возможностей.1

Показатели данных социологических исследований не меняются на протяжении нескольких последних десятилетий.

Так, еще В.И. Козак в 1972 году, выясняя причины недостаточного использования гражданами права необходимой обороны, провел социологические опросы различных социальных групп населения и выделил пять основных обстоятельств, в силу которых граждане не участвуют в пресечении преступных посягательств, т.е. не используют права необходимой обороны. Эти обстоятельства следующие: 1) боязнь ответственности; 2) незнание закона; 3) безразличное отношение к фактам преступных посягательств; 4) трусость; 5) другие факторы...[132] [133] Причем в процентном отношении цифры социологического опроса, приведенные В.И. Козаком, аналогичны цифрам опроса, которые указаны в настоящей работе.

Изучая статистику судебно-следственной практики по делам о необходимой обороне, можно констатировать, что ее цифры подтверждают цифры социологических опросов. Граждане не используют предоставленное им право на необходимую оборону. Случаи отказа в возбуждении уголовных дел со ссылкой на правомерность действий обороняющегося в следственно­судебной практике - явление исключительное. Этому свидетельствуют следующие цифры. За период 1997 - сентябрь 2000 гг. автором данной работы были исследованы архивы трех прокуратур г. Москвы - Мещанской межрайонной прокуратуры, Преображенской межрайонной прокуратуры и Перовской межрайонной прокуратуры. В архивах Преображенской и

Перовской межрайонных прокуратур не было обнаружено ни одного случая отказа в возбуждении уголовного дела со ссылкой на правомерность действий обороняющегося по факту причинения вреда, смерти либо тяжкого вреда здоровью посягающему лицу.1 В Мещанской межрайонной прокуратуре в 1997 году было возбуждено одно уголовное дело по факту причинения тяжкого вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны [134] [135]

Аналогичное положение дел наблюдается и в архивах судов г. Москвы. Автором данной работы были исследованы архивы Басманного межмуниципального суда центрального административного округа г.

Москвы, Мещанского межмуниципального суда центрального административного округа г. Москвы, Преображенского межмуниципального суда Восточного административного округа г. Москвы и Бутырского межмуниципального суда северо-восточного административного округа г. Москвы за период 1997-сентябрь 2000 гг. на предмет выявления рассмотренных данными судами уголовных дел по факту осуждения лиц за превышение пределов необходимой обороны либо оправдания лиц по причине правомерности их действий в силу ст. 34 УК РФ. В трех судах (Басманном, Преображенском и Бутырском) дела данной категории в архивах не обнаружены. В Мещанском межмуниципальном суде в 1997 году было рассмотрено одно уголовное дело по ч. 1 ст. 114 УК РФ.

И.Э. Звечаровский и С.В. Пархоменко провели аналогичные исследования в судах г. Иркутска. По их данным за период 1990-94 гг. судами г. Иркутска в среднем в год рассматривалось 6-7 уголовных дел по ст.ст. 105, 111 УК РСФСР, в 1995 году было рассмотрено всего два уголовных дела, в 1996 году в двух наиболее крупных судах г. Иркутска -

Кировском и Свердловском - не было рассмотрено ни одного уголовного дела по этим статьям.1

Думается, что аналогичное положение по делам данной категории можно наблюдать и в других регионах и городах России. И цифры федеральной статистики подтверждают это. Общее количество зарегистрированных преступлений по ч. 1 ст. 108 и ч. 1 ст. 114 УК РФ составляет по всей России за 1998 г. - 2202, а в 1999 г. - 1872. И это с населением страны 147 млн. человек. Складывается такое впечатление, что в государстве практически отсутствует преступность, либо цифры ее минимальны.

Тот факт, что большая часть граждан не использует право необходимой обороны из-за боязни ответственности, имеет под собой определенные основания. Думается, что это в первую очередь связано с теми ошибками, которые допускаются судебно-следственными органами при рассмотрении дел, связанных с применением института необходимой обороны. Так, в 1997 году были прекращены судами кассационной и надзорной инстанций дела в отношении 60 % осужденных за причинение тяжкого вреда при превышении пределов необходимой обороны по тем основаниям, что действия этих лиц были совершены в состоянии необходимой обороны, в отношении 44 % осужденных за убийство при превышении пределов необходимой обороны дела были прекращены по тем же основаниям.[136] [137]

За 1998-99 гг.

общее количество зарегистрированных преступлений по ч. 1 ст. 108 УК (убийство при превышении пределов необходимой обороны) составили в 1998 г. - 622, в 1999 г. - 576. При рассмотрении данных уголовных дел судами, в т.ч. кассационными и надзорными, в общем итоге

были прекращены 135 дел в 1998 г. и 170 дел в 1999 г. по тем основаниям, что данные лица находились в состоянии необходимой обороны.1

По ч. 1 ст. 114 УК РФ (причинение тяжкого вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны) было возбуждено в 1998 г. - 1580 уголовных дел, в 1999 ~ 1296. При рассмотрении данных дел в судах, в т.ч. их надзорными и кассационными инстанциями, были прекращены в 1998 г. - 321 , в 1999 - 226 уголовных дела по тем основаниям, что лица, привлеченные к уголовной ответственности по данной статье, находились в состоянии необходимой обороны.[138] [139]

Основная масса ошибок при квалификации действий лица, находящегося в состоянии необходимой обороны, допускается на стадии предварительного расследования. Некоторые из этих ошибок исправляются при рассмотрении данных дел в судах первой инстанции. Но, как показывает статистика, в большинстве случаев данные ошибки устраняются вышестоящими судами. Органы предварительного расследования при возбуждении уголовных дел по вышеуказанным статьям УК и привлечении к уголовной ответственности обороняющихся лиц не могут правильно проанализировать обстоятельства дела и дать им правовую оценку, в результате чего совершается ошибка, которая выражается не только в необоснованном привлечении лица к уголовной ответственности, но и в подрыве эффективности института необходимой обороны, что, в свою очередь, свидетельствует о недостаточной гарантии прав граждан на необходимую оборону.

Изучая уголовные дела данной категории, можно с уверенностью констатировать, что, как правило, действия обороняющегося лица квалифицируются по статьям УК, предусматривающим ответственность за умышленные преступления, т.е.

на общих основаниях, без рассмотрения

вопооса о нахождении этого лица в состоянии необходимой обороны. Из 43 уголовных дел, рассмотренных в данной работе, в 26 случаях, что составляет 61 % от общего числа дел, обороняющимся предъявлялись обвинения в совершении тяжкого преступления. И только вмешательство вышестоящих судов позволяло ликвидировать необоснованные осуждения лиц.

Герцензон А.А., изучая дела данной категории, приводит следующие цифры: «Если исходить из обвинительного заключения, то в 81 % изученных уголовных дел было предъявлено обвинение в совершении тяжкого преступления - умышленного убийства или нанесение умышленного тяжкого телесного повреждения ив 19 % - содеянное квалифицировалось как превышение пределов необходимой обороны».1

Несмотря на то, что данное исследование проводилось в 1970 году, но, думается, до сих пор картина событий не изменилась. Так, Звечаровский И.Э. и Пархоменко С.В. приводят данные по г. Иркутску: «Подавляющее число уголовных дел, рассмотренных судами г. Иркутска в период 1990-1995 гг. с вынесением обвинительного приговора по ст.ст. 105, 111 УК РСФСР, явилось результатом «перехода» с основных (ст.ст. 103, 108 УК РСФСР - 85 %) или даже квалифицированных (ст. 102 УК РСФСР - 1 %) составов преступлений».[140] [141]

Изучая монографии специалистов в области уголовного права, касающихся института необходимой обороны, можно установить тот факт, что их исследования в основном касаются теоретических вопросов необходимой обороны с приведением небольшого числа уголовных дел из практики. Конкретные социологические изучения института необходимой обороны не затрагиваются. И на протяжении уже 30 лет не изучаются. А ведь «одной из актуальных задач науки уголовного права следует признать внесение в нее социологического аспекта как обязательной составной части

любого уголовно-правового исследования. В противном случае этой науке грозит опасность замкнуться в тесном кругу одних лишь юридико- догматических понятий, одного лишь формально-юридического комментария норм уголовного законодательства».1

«Сочетание юридического и социологического аспектов изучения уголовно-правовых проблем, несомненно, окажет практике существенную помошь в деле повышения качества следственной и судебной работы, в деле дальнейшего укрепления законности».[142] [143] К сказанному следовало бы добавить и то обстоятельство, что изучение социологических аспектов уголовно­правовых проблем, посредством которых наглядно будет показана несостоятельность действия уголовно-правовой нормы, а в определенных случаях ее негативное появление в практике применения, подтолкнет законодателя к ее изменению.

Изучая институт необходимой обороны и практику его применения, можно с уверенностью сказать, что данный институт уголовного права, как никакой другой, нуждается в комплексном и масштабном социологическом исследовании, с охватом большого фактического материала и его глубокой статистической обработки. Только в этом случае наглядно будет показана неудовлетворенность построения нормы о необходимой обороне в УК РФ и практики ее применения. Пока же положение вещей по делам данной категории сводится к тому, что лицам, которым пришлось обороняться от преступного посягательства, предъявляются обвинения в совершении тяжких преступлений и следуют приговоры с наказаниями в виде лишения свободы на долгие сроки заключения. И лишь после того, как вышестоящие судебные органы установят невиновность обороняющегося лица либо признают, что последнее находилось в состоянии необходимой обороны, но превысило ее пределы, это лицо не будет считаться опасным преступником. Как

справедливо заметил Герцензон А. А., «...очень многим приходится проделывать довольно длительный и нелегкий путь - от обвинения в совершении тяжкого преступления и осуждения за него до признания виновным лишь в превышении пределов необходимой обороны или до признания вообще невиновными в силу отсутствия состава преступления. Что же касается действительных преступников - хулиганов, грабителей, насильников и т.д., то они по данным делам фигурируют в качестве потерпевших».!

По большому количеству необоснованно привлеченных к уголовной ответственности лиц и последующему их осуждению можно сделать вывод о том, что следственно-судебные органы испытывают определенные трудности в применении законодательства о необходимой обороне. Что же тогда говорить о простом человеке, не наделенным специальными знаниями в области уголовного права, ведь ему как обороняющемуся необходимо выполнить слишком много условий, чтобы его действия носили правомерный характер. Законодательство о необходимой обороне ставит обороняющегося в такую ситуацию, при которой он не только должен дождаться момента начала самого посягательства, но определить степень и выяснить характер применяемого насилия. В итоге обороняющийся должен в момент отражения посягательства решить все вопросы, относящиеся к необходимой обороне согласно закону, которые вызывают трудности даже у специалистов. Таким образом, сложившееся в настоящее время положение дел относительно применения рассматриваемого института никак не отвечает интересам обороняющегося, поскольку правоприменительная практика стабильно идет по пути привлечения к уголовной ответственности в первую очередь лица, прибегнувшего к акту необходимой обороны, а не того, кто совершил посягательство. В результате обороняющемуся лицу приходится защищаться дважды: сначала от общественно опасного

посягательства, а затем от предъявления к нему со стороны органов следствия обвинения.

Такую ситуацию можно объяснить прежде всего несовершенством закона о необходимой обороне из-за высокого уровня оценочного характера его понятий. Следственно-судебным органам необходимо давать правовую оценку как действиям обороняющегося, так и действиям посягающего, проводить сопоставления действий посягающего и обороняющегося с точки зрения характера и момента их совершения. Оценивается также психологическое восприятие ситуации обороняющимся. Используется многолетняя традиция рассмотрения условий правомерности необходимой обороны с подразделением их на условия, относящиеся посягательству и условия, относящиеся к защите. Исходя из этого, невыполнение обороняющимся хотя бы одного из условий правомерности влечет для него неблагоприятные последствия. Обороняющийся поставлен в такие условия, что он должен думать не о том, как отразить посягательство, а о том, как бы не превысить пределы обороны.

Оценочные признаки - достаточно сложное и противоречивое явление в праве, они вносят в правоприменительный процесс известную неопределенность и вызывают значительные трудности при отправлении правосудия по делам о необходимой обороне. Содержание этих признаков определяется правосознанием лица, которое применяет норму о необходимой обороне, исходя из конкретных обстоятельств дела. Однако уровень правосознания и профессиональной подготовки работников следственно-судебной системы не одинаков.

В.В. Питецкий считает, что «одним из требований, которым должны руководствоваться практические работники при толковании уголовно­правовых норм с оценочными понятиями, является требование толковать всякое сомнение при применении уголовного закона в пользу

обвиняемого»? Это не вызывает возражения, если следовать принципу, закрепленному в уголовно-процессуальном законе, согласно которому все неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого. Можно ли следовать данному принципу по делам о необходимой обороне? Ведь неизвестно, кто окажется в роли обвиняемого - обороняющийся или посягающий. Было бы вернее в уголовном законе закрепить положение о том, что все сомнения по делам данной категории толкуются только в пользу лица обороняющегося.

Отношение законодателя к проблемам института необходимой обороны пока не меняется, а в следственно-судебной практике возникают серьезные затруднения при правовой оценке действий, совершенных в состоянии необходимой обороны. Существует несколько точек зрения по выходу из создавшегося положения.

Так, Иванов Н. говорит о необходимости унификации оценочных признаков Уголовного кодекса посредством их толкования в специальной норме Общей части УК.[144] [145] Данное положение нельзя отнести к решению проблемы о необходимой обороне, так как в уголовный кодекс нужно будет перенести весь теоретический материал, касающийся условий правомерности этого института уголовного права, что само по себе является малоперспективным.

А.В. Наумов утверждает, что «только судебный прецедент может, например, ответить на вопрос о конкретном содержании оценочного понятия, употребленного в уголовно-правовой норме. Без судебного прецедента указанное оценочное понятие не имеет реального значения, его определенный стандарт вырабатывается через судебное решение... Судебный прецедент как прецедент толкования уголовного закона является вторичным и производным по отношению к закону. Будучи подчиненным

закону, он конкретизирует его, наполняет реальным содержанием и создает необходимое условие реализации воли законодателя»?

Думается, что предложенный автором выход из создавшегося положения относительно института необходимой обороны не изменит существующего положения вещей, так как судебный прецедент - это не закон, а всего лишь его толкование. И где гарантия того, что данное толкование будет верным, либо оно будет дано на все случаи жизни. В настоящее время суды при рассмотрении дел о необходимой обороне руководствуются Постановлением Пленума Верховного Суда СССР по данному вопросу, которое является официальным судебным толкованием закона, однако это не исключает судебные ошибки и необоснованное осуждение лиц. Думается, что российскому законодательству, находящемуся в поле континентальной системы права, примесь англосаксонской системы не нужна.

Закон о необходимой обороне необходимо построить таким образом, чтобы исключить из него оценочные категории. Это было бы основным шагом к его совершенствованию, так как оценочные понятия «прикрывают огрехи правосудия».[146] [147]

Не следственно- судебные органы, а само лицо должно определять и оценивать обстановку, при которой оно может прибегнуть к обороне. С этой целью уголовно-правовые нормы, касающиеся необходимой обороны, должны быть построены таким образом, чтобы было ясно и понятно, при каких обстоятельствах можно, не боясь уголовного преследования, причинить, например, смерть посягающему. При такой постановке вопроса не нужно оценивать обстановку, соизмерять средства защиты и нападения - достаточно посмотреть закон.

Российский уголовный закон о необходимой обороне нуждается в расширении своих рамок и в расширении полном и конкретном. Человек должен знать, когда и при каких условиях он может отразить преступное посягательство, не боясь уголовного преследования за свои действия, и какой вред он может причинить посягающему в том или ином случае. Все это подробно, четко и конкретно должно быть отражено в уголовном законе. Именно такая норма будет способствовать усилению правовых гарантий соблюдения правоохранительными органами законных интересов граждан, проявляющих инициативу в борьбе с преступлениями.

Какова же должна быть конструкция уголовно-правовой нормы о необходимой обороне?

В первую очередь, необходимо выяснить о праве на что должна идти речь: о праве на защиту, о праве на оборону, о праве на самозащиту.

Так, И. Козаченко считает целесообразным заменить термин «необходимая оборона» на «необходимую защиту», так как последний является более точным. Автор объясняет это тем, что «оборона» ориентирует на пассивную (отражательную) форму поведения, а защита включает в себя активное начало. Кроме того, оборона предполагает заведомость «нападения неприятеля» и носит упредительный характер. «Оборона» - одна, но не единственная тактическая форма защиты от преступного посягательства. Автор считает неудачным и термин «самозащита», так как он предполагает защиту обороняющегося без посторонней помощи и только самого себя, что ограничивает возможности защиты.1

Данная позиция автора заслуживает внимания. Ведь и в Конституции РФ говорится о «защите» прав и свобод человека и гражданина». Если посмотреть и сравнить понятия «защита» и «оборона» в словаре русского языка С.И. Ожегова, то можно сделать вывод о том, что «оборона» является

лишь одним из средств «защиты». «Защита», «защищать» - это означает «оградить от посягательства, враждебных действий, от опасности; предохранить, обезопасить от чего-нибудь». «Защитник» - это тот, кто защищает, охраняет, оберегает кого-нибудь или что-нибудь».1 «Оборона» - это совокупность средств, необходимых для отпора врагу».[148] [149]

Звечаровский И.Э., Пархоменко С.В. считают, что «в тексте нормативно-правового акта должно употребляться именно слово «оборона», так как «слово «защита» в юриспруденции имеет другое распространенное значение (например, судебная, правовая защита), а также то, что глагол «обороняться» несет в себе более точный смысл в плане отражения взаимодействия обороняющегося с посягающим». Мотивация данной позиции авторов представляется малоубедительной. Складывается мнение, что нежелание менять терминологию у закона основывается на простой мысли о том, что понятие «оборона» существует уже давно, и оно устоялось как в теории, так и на практике. И почему глагол «обороняться» «несет в себе более точный смысл», чем глагол «защищаться», не понятно.

Думается, что термин «защита» наиболее точно подходит к формулировке закона, так как он несет в себе более углубленную смысловую нагрузку, ведь действия по защите должны быть более интенсивными, чем само посягательство, ибо защита только тогда будет результативной, когда по своей активности она будет превосходить посягательство.

Думается, следует исключить употребление предикта «необходимая», заменив его понятием «правомерная». Даже с точки зрения этимологии термин «необходимая» употребляется в уголовном законе неправильно. «Необходимый» - это «такой, без которого нельзя обойтись; нужный, обязательный, неизбежный».[150] Исходя из этого определения, действия лица по отражению преступного посягательства являются правовой

обязанностью, что, в свою очередь, противоречит закону, согласно которому данные действия являются только правом лица, но никак не обязанностью. Предикт «необходимая» более всего применим к деятельности лиц, на которых возложена прямая обязанность осуществлять защиту личности, ее прав, государственные и общественные интересы.

«Правомерная» значит «обоснованная».1 Это означает, что причинение вреда посягающему лицу обосновано при осуществлении этим лицом общественно опасного посягательства.

Исходя из вышеизложенного, можно сделать вывод о том, что название «необходимая оборона» нужно заменить на более точную формулировку - «правомерная защита».

Далее необходимо определить круг объектов «правомерной защиты». Думается, здесь необходимо избрать дифференцированный подход и разделить объекты защиты на общие и специальные. К общим объектам защиты следует отнести всю совокупность общественных отношений, охраняемых уголовным законом.

Из общих объектов защиты, определенных в общей норме о «правомерной защите» необходимо выделить специальную норму, в которой будут описаны конкретные, специальные объекты. В данной специальной норме должны быть отражены те объекты защиты, которые являются особо ценными охраняемыми благами.

К специальным объектам защиты могут быть отнесены - жизнь и здоровье человека при осуществлении покушения на убийство либо угрозы такового, либо причинения тяжкого вреда здоровью; собственность при осуществлении разбойного нападения либо вымогательства совершаемого с применением насилия либо с угрозой причинения тяжкого вреда здоровью; половая свобода и половая неприкосновенность при осуществлении изнасилования либо насильственных действий сексуального характера;

общественная безопасность при осуществлении преступлений в форме терроризма, захвата заложников и бандитизма; общественный порядок при осуществлении хулиганства с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия; личная свобода при осуществлении преступлений, сопряженных с похищением людей. Такое понятие, как время суток в диспозициях норм Особенной части, как правило, не учитывается. Однако в норме о «правомерной защите» это сделать следует. Как справедливо заметила Н. Подольная: «Время суток существенно влияет на эмоциональное состояние человека. Если человек приспособлен к дневному образу жизни, то в ночное время у него при появлении раздражения возникает преувеличенное чувство страха, наблюдается иллюзия восприятия пространственных и временных форм».1 Думается, в специальной норме необходимо закрепить возможность причинения смерти либо тяжкого вреда здоровью посягающему, если последний осуществляет проникновение в помещение с целью хищения в ночное время суток, если возникла угроза применения насилия по отношению к лицу, находящемуся в состоянии «правомерной защиты», независимо от того, в какой форме осуществляется хищение - грабежа или разбоя.

■ Способы защиты общего и специального объекта также должны носить дифференцированный характер и зависеть от ценности охраняемых благ. Так, причинение тяжкого вреда здоровью либо лишение жизни посягающего должно быть допустимо в случаях, предусмотренных в специальной норме закона о «правомерной защите». Причинение иного вреда здоровью посягающему должно допускаться во всех иных случаях защиты от посягательств, не предусмотренных специальной нормой. Исходя из сказанного, в норме о правомерной защите, следует отразить, что уголовная ответственность защищающегося за превышение пределов правомерной защиты может наступить в случае причинения смерти либо

тяжкого вреда здоровью посягающего, когда будет установлено, что действия последнего не содержат признаки состава преступления, предусмотренного специальной нормой.

При такой постановке вопроса из нормы о правомерной защите и превышении ее пределов исключается оценочная категория.

Данный дифференцированный подход к определению состояния необходимой обороны и возможного причинения вреда необходим прежде всего для того, чтобы человек, попав в экстремальную жизненную ситуацию, обусловленную преступным посягательством в отношении него со стороны посягающего лица, имел возможность свободно выбирать рамки дозволенного поведения. Установив в законе возможность для обороняющегося причинения смерти посягающему лицу, в случае осуществления последним деяния, предусмотренного в специальной норме, законодатель тем самым даст возможность обороняющемуся идти по пути беспредельной обороны, то есть для обороняющегося будет установлен специальный правовой режим обороны, который сводится не к цели расправы с посягающим лицом, а к цели отражения преступного посягательства и при этом возможным причинением вреда посягающему лицу, вплоть до лишения его жизни. Какие последствия для здоровья и жизни наступят для последнего в случаях посягательства с его стороны на особо ценные охраняемые блага, для обороняющегося не должно иметь особого значения. Главным для него должна стать защита этих благ.

Решению этой задачи должно способствовать описание самого преступного посягательства в уголовном законе. Таким образом, речь в данном случае идет о казуальном определении действия института необходимой обороны. Следует заметить, что установление перечня общественно опасных посягательств в специальной норме необходимой обороны не должно быть произвольным, а должно исходить, прежде всего, из ценности охраняемого блага. В этой специальной норме должны быть

установлены исключительные объекты обороны, охрана которых должна носить абсолютно определенный характер в плане ее правовой оценки.

Исходя из сказанного, на первом месте в специальной норме должна стоять жизнь человека или, если точнее, общественные отношения, гарантирующие неприкосновенность жизни любого человека, который находится на территории действия уголовного закона РФ. При обороне данного объекта могут использоваться любые способы обороны, независимо от того, при каких обстоятельствах осуществляется оборона. Лишение жизни может иметь место и при защите менее ценных благ, чем жизнь. Если посягательство направлено на причинение тяжкого вреда обороняющемуся либо другим лицам, то верхний предел обороны может быть выше причиняемого вреда (либо угрозы его причинения) и должен быть установлен на уровне лишения жизни посягающего.

В специальной норме следует отразить, что беспредельная оборона не является абсолютно конечным способом защиты, то есть лишение жизни посягающего не должно являться для обороняющегося стимулом именно лишения его жизни. В данной норме необходимо отразить положение о возможности причинения любого вреда посягающему лицу, вплоть до лишения его жизни. И в то же время необходимо отметить следующее. Исключительный характер посягательств, направленных на возможное лишение жизни посягающего, должен исключать необходимость учета, а соответственно и отражение этого положения в законе, дополнительных обстоятельств для признания ответных оборонительных действий правомерными.

Далее, к числу обстоятельств, оправдывающих лишение жизни посягающего, следует отнести сексуальное посягательство. Так как последнее, как правило, соединено с насилием, которое зачастую представляет собой реальную угрозу для жизни и здоровья лица, в отношении которого предпринимаются эти действия, возможность лишения

жизни посягающего является в данном случае адекватным действием к возможно наступившим последствиям от этого посягательства. Общественные отношения собственности также могут являться основанием для реализации права на оборону, предусмотренного специальной нормой. В данном случае речь может идти только о двуобъектных составах преступления, в которых преступному посягательству подвергается не только имущество, но и личность, в отношении которой осуществляются насильственные физические действия, способные причинить смерть либо тяжкий вред здоровью этой личности.

Поэтому к специальным объектам защиты в специальной норме можно отнести отношения собственности при осуществлении разбойного нападения и вымогательство, совершенное с применением насилия либо с угрозой причинения тяжкого вреда здоровью.

По причине угрозы жизни для лица либо наступления тяжких последствий для его здоровья к специальным объектам защиты следует отнести и общественную безопасность при осуществлении преступлений в форме терроризма, захвата заложников и бандитизма. Эти формы преступных посягательств являются одними из самых опасных для общества и для отдельно взятого человека и связаны с опасностью гибели людей.

В последние годы значительное распространение получило такое опасное преступление как похищение людей. Во многом данный вид преступлений связан с применением насилия в отношении объекта этого посягательства, которое выражается в причинении вреда здоровью, а также угрозой его жизни. Поэтому лишение жизни посягающего при защите от данного совершаемого преступления будет являться обоснованным основанием для освобождения обороняющегося от уголовной ответственности. Исходя из изложенного, данный вид преступления необходимо включить в специальную норму необходимой обороны. Опасным для личности является и совершение хулиганских действий с

применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия, так как данные действия сопряжены с насилием, опасным для жизни и здоровья личности. По этой причине следует допустить возможность беспредельной обороны в отношении лица, осуществляющего данное преступное

посягательство.

Установив в специальной норме о необходимой обороне специальные, особо охраняемые объекты защиты и определив в этой норме пределы возможного причинения вреда посягающему лицу, законодатель тем самым создаст определенные гарантии для обороняющегося от возможного уголовного преследования за его оборонительные действия.

Многие зарубежные страны избрали путь конкретизации объектов защиты в нормах о необходимой обороне.

1 января 1998 г. в республике Казахстан введен в действие новый уголовный кодекс, статья 32 которого закрепляет право граждан на необходимую оборону: «Не является преступлением причинение вреда посягающему лицу в состоянии необходимой обороны, то есть при защите личности, жилища, собственности, земельного участка и других прав обороняющегося или иных лиц, охраняемых законом интересов общества или государства от общественно опасного посягательства путем причинения посягающему вреда, если при этом не было допущено превышения пределов необходимой обороны».1

Как видно из данной нормы, объекты защиты конкретизированы. Помимо личности и собственности говорится о жилище, земельном участке. Но, думается, что подобная конкретизация объектов защиты в норме о необходимой обороне существенно сужает применение данного института на практике. Законодатель, выделяя определенные объекты защиты, ставит последние как бы во главу угла, тем самым принижая другие, менее значимые, с точки зрения законодателя Казахстана, объекты защиты. Было

бы правильнее закрепить в уголовном законе «О необходимой обороне» положение о том, что объектами защиты является вся совокупность общественных отношений, охраняемых уголовным законом. Возможно, законодатель Казахстана, конкретизируя объекты защиты, хотел выделить последние как наиболее ценные блага для человека, но возникает вопрос: «С какой целью это сделано?» Если это сделано для того, чтобы непосредственный правоприменитель закона «О необходимой обороне», не оглядываясь на норму о превышении пределов необходимой обороны, мог причинять любой вред, вплоть до лишения жизни посягающего в случае посягательства на эти конкретные объекты, но, как видно из закона, об этом ничего не говорится, дифференцированный подход к причинению вреда при посягательстве на конкретные объекты защиты в норме «О необходимой обороне» Казахстана отсутствует. Возможно, данная конкретизация содержит в себе как бы подтекст для судебных органов, из которого можно понять, если законодатель выделяет что-то прямым текстом в законе, то следует руководствоваться положением о причинении любого вреда лицу, в случае посягательства на эти конкретные объекты защиты. Но такой подход не допустим.

Следует сказать, что если в диспозиции нормы уголовного закона что- то конкретизируется, то возникает необходимость и в отдельной конкретизации ответственности либо освобождения от нее. В норме же «О необходимой обороне» конкретизация объектов защиты должна предполагать конкретизацию причинения вреда в случаях совершающегося преступного посягательства на эти объекты. Что, собственно, и можно наблюдать в УК Литвы.

Институт необходимой обороны в уголовном законодательстве Литвы сформулирован следующим образом: «Не является преступлением действие, хотя формально и подпадающее под признаки деяния, предусмотренного уголовным законом, но совершенное в состоянии необходимой обороны, то

есть при самообороне, защите другого лица, собственности, неприкосновенности жилища, других прав, общественных интересов или интересов государства от совершаемого или непосредственной угрозы опасного посягательства, если при этом не было допущено превышения пределов необходимой обороны» (ст. 14 УК Литвы 1997 г.).1

В УК Литвы так же, как и в УК Казахстана, в норме «О необходимой обороне» наблюдается конкретизация объектов защиты. Законодатель Литвы выделил, с его точки зрения, наиболее ценные, для своих граждан, охраняемые блага. Но здесь необходимо отметить, что устанавливая в общей норме «О необходимой обороне» конкретные объекты защиты, законодатель выделил и специальную норму, в которой конкретизировал объем возможного причинения вреда в случае посягательства на эти особо ценные охраняемые блага, что и можно наблюдать в ч. 3 ст. 14, в которой говорится о том, что «возможно причинение любого вреда, вплоть до лишения жизни при обороне от вторжения в жилище».

Разделение нормы «О необходимой обороне» на общую и специальную, с определением в последней допустимого объема причинения вреда, является существенным шагом к ликвидации оценочной категории в норме о превышении пределов необходимой обороны, к чему, на наш взгляд, должно стремиться и уголовное законодательство России.

Аналогичный путь был избран и законодателем Франции. В ст. 122-6 определено, что действовавшим в состоянии правомерной защиты предполагается тот, кто совершает действия:

п. 1. С целью отразить проникновение ночью в жилище, осуществляемое путем взлома, насилия или обмана;

п. 2. С целью защитить себя от совершающих кражу или грабеж с применением насилия.2

' УК Литвы. Вильнюс, 1997. С. 10.

' УК Франции 1992 г. Уголовное законодательство зарубежных стран. М., 1998. С. 135.

Несмотря на то, что в УК Франции существует общая норма «правомерной защиты», положение которой отражено в ст. 122-5, законодатель выделяет и специальные объекты защиты, при этом оговаривая, что при защите данных объектов, какой бы исход для посягающего лица не наступил, даже если последний будет лишен жизни, действия обороняющегося всегда признаются правомерными, то есть совершенными в состоянии правомерной защиты.

Уголовный Кодекс штата Нью-Йорк в § 35.15 следующим образом формулирует нормы, которые определяют, какой вред может быть причинен в зависимости от объекта посягательства:

«лицо может... применить физическую силу к другому лицу тогда и в такой степени, когда и насколько, как оно разумно полагает, это необходимо для защиты самого себя или третьего лица от того, что, как оно разумно полагает, представляет собой применение или нависшую угрозу применения физической силы таким другим лицом». В п. 2 этого параграфа четко определяется, когда «лицо может применять смертельную физическую силу к другому лицу при обстоятельствах, указанных в п.1, если оно разумно полагает, что такое другое лицо:

применяет или вот-вот начнет применять смертельную физическую

силу;

совершает или пытается совершить похищение человека, насильственное половое сношение (изнасилование), насильственное извращенное половое сношение или ограбление, или

совершает или пытается совершить берглэри (незаконное проникновение в помещение, жилище, любой другой объект, являющийся недвижимостью).1

§ 35.20 излагает оправдывающие обстоятельства применения

физической силы для защиты помещения и любой недвижимости, а также

для защиты лица в ходе совершения берглэри. Любое лицо может применить физическую силу к другому лицу, если оно разумно полагает, что это необходимо для предотвращения или пресечения того, что, как оно разумно полагает, представляет собой совершение или покушение на свершение преступления, связанного с причинением ущерба помещению и любой недвижимости. Оно может применить Физическую силу любой степени, кроме смертельной физической силы, которая, как оно разумно полагает, необходима для данной цели, и оно может применить смертельную физическую силу, если, как оно разумно полагает, она необходима для предотвращения или пресечения совершения или попытки совершения поджога, а также в силу п. 3 этого параграфа лицо..., которое разумно полагает, что другое лицо совершает или пытается совершить берглэри в отношении... жилища или помещения, может применить смертельную физическую силу к такому другому лицу, если, как оно разумно полагает, это необходимо для предотвращения или пресечения совершения или попытки совершения такого берглэри».1

Все то, о чем говорилось выше, относится к обстоятельствам, которые в американском уголовном праве исключают преступность и наказуемость деяния. Эти обстоятельства терминологически обозначаются как «защита от уголовного преследования». Данной защитой является указанная в законе ситуация, обстоятельство, которые исключают уголовную ответственность.

На примере норм о самозащите УК штата Нью-Йорк видно, что совершение лицом определенных действий рассматривается как защита от уголовного преследования только в том случае, если лицо, осуществляющее такие действия, поступает «разумно», т.е., «если оно разумно полагает».

Критерий разумности используется в качестве ориентира для лица, находящегося в состоянии самозащиты, и стремления данного лица к тому, чтобы его действия были признаны правомерными.

Нормы, касающиеся самозащиты лица, сконструированы определенно и конкретно. Единственный факт, который требует установления, - это уверенность обороняющегося в необходимости немедленного использования силы.1

Лицо само определяет и оценивает обстановку, при которой оно может прибегнуть к самозащите. Достаточно ясно изложено, когда можно причинять любой вред, в том числе смертельный. Любому американцу данного штата не составит труда разобраться в нехитрой конструкции данного закона и успешно применять его в жизненных ситуациях. Этим самым законодатель предоставил возможность для своих граждан бороться с преступностью своими силами, без боязни ответственности за неправильно причиненный вред. Характерной особенностью УК штата Нью-Йорк является защита собственности - это отдельный вид защиты. Нормы о защите собственности разделены на две группы: 1) нормы о защите помещений и недвижимости и 2) нормы о защите другой собственности. Данное разделение имеет принципиальное значение. В первом случае, при соблюдении определенных условий, таких как начавшийся или угрожающий поджог, в ходе совершения или при попытке совершения берглэри допускается причинение смерти. Во втором случае причинение смерти исключается полностью.

Безоговорочное право на причинение смерти при самозащите достаточно четко определено в законе. Это право лицо может использовать даже в тех случаях, если оно могло избежать определенного в законе посягательства, не причиняя смерти нападающему.

Законодатель Штата Нью-Йорк в нормах о правомерной защите выделил два основные ее объекта - это личность, ее жизнь и здоровье и собственность. Правила защиты данных объектов определены в кодексе самостоятельными нормами, а последние, в свою очередь, подразделены на

общие и специальные. В специальных нормах предусмотрены конкретные преступные посягательства, при совершении которых на указанные объекты защиты возможно причинение любого вреда, вплоть до лишения жизни посягающего. Законодатель, выделяя конкретные объекты защиты, определил и возможность конкретного причинения вреда. Думается, что цель такого построения норм заключается в том, чтобы лицо, в отношении которого были предприняты преступные действия, было лишено надобности оценивать силы и средства защиты тяжести преступного посягательства. Ему достаточно установить факт совершения в отношении него того преступного посягательства, которое зафиксировано в специальной норме, чтобы, защищаясь, применить к посягающему любые меры воздействия, вплоть до

лишения его жизни.

Определяя в специальной норме конкретные преступные посягательства и способы защиты, законодатель в этом случае не делегирует функции правосудия лицу, в отношении которого были предприняты эти преступные посягательства, а создает последнему гарантии не только для защиты своей жизни либо собственности, но и гарантии защиты от уголовного преследования. При таком построении нормы исключается оценочная категория из уголовного закона о необходимой обороне и поэтому следственные и судебные органы лишаются возможности оценивать способы и средства защиты характеру и опасности посягательства. В этом случае первоначально решается вопрос о правовой оценке факта общественно опасного посягательства, т.е. устанавливается факт наличия предусмотренного в специальной норме посягательства, а затем уже дается правовая оценка реакции на него, т.е. предпринятых контр действий. И если факт совершения преступного посягательства, предусмотренный в специальной норме, установлен, то никаких претензий к лицу, предпринявшему меры защиты, какой бы исход для посягающего эти меры не возымели, быть не должно.

Следует отметить, что нормы УК штата Нью-Йорк по защите от преступных посягательств ориентированы на граждан. Форма их выражения доступна в понимании, а значит существуют гарантии их полноценного

применения в жизни.

Согласно уголовному кодексу другого штата, штата Пенсильвании, «использование силы в целях самозащиты» подразделяется, в зависимости от объекта охраняемых благ, на три самостоятельные уголовно-правовые нормы: 1) правомерность использования силы для защиты лица, 2) в целях защиты других лиц, 3) в целях защиты имущества.

Согласно п. «а» § 505: «Использование силы против другого правомерно, если исполнитель полагает, что такая сила необходима для защиты против использования незаконной силы другим лицом».1

Характерной особенностью УК Пенсильвании в части рассматриваемых норм является то, что правомерность использования силы определяется путем исключения конкретных случаев ее неправомерного использования. Так, пункт 2 § 505 определил, что «использование смертельной силы неправомерно, если исполнитель не полагает, что такая сила необходима для защиты его самого от смерти, тяжкого телесного повреждения, похищения, сексуального посягательства, сопровождаемого силой или угрозой таковой».[151] [152]

Причинение смерти в целях защиты имущества будет считаться правомерным, если:

«(А) здесь имело место проникновение в жилище исполнителя;

(B) исполнитель не предполагает и не имеет причин предполагать, что проникновение законно, и

(C) исполнитель не предполагает и не имеет причин предполагать, что меньшей силы будет достаточно для прекращения проникновения».[153]

Для российского уголовного права был бы интересен опыт законодательного регулирования института необходимой обороны УК штатов Нью-Йорк и Пенсильвании, в частности, разделение объектов защиты в зависимости от ценности охраняемого блага с определением объекта возможного причинения вреда посягающему лицу и отсутствие, в этой связи, оценочной категории в определении средств и способов защиты тяжести преступного посягательства.

Рассмотрев американский институт необходимой обороны на примере двух штатов, можно обратить внимание на схожий по своей сути институт необходимой обороны еще одного государства.

Уголовный кодекс Индии посвятил необходимой обороне 11 статей,

которые объединены общим названием «О праве необходимой обороны».

/

Согласно уголовному закону: «Не является преступлением действие, совершаемое при осуществлении права необходимой обороны»1 .

Объектами защиты могут быть только личность, ее жизнь и здоровье и имущество, принадлежащее этой личности. Причем данные объекты защиты разделены между собой и рассматриваются отдельно друг от друга. «Всякий имеет право оборонять:

1) свое тело и тело любого другого лица против преступления, направленного против человеческого тела;

2) имущество, движимое или недвижимое, свое или любого другого лица против любого действия, которое является преступлением, подпадающим под определение кражи, разбоя, порчи имущества или преступного нарушения границы чужого владения (ст. 97).

В ст.ст. 100, 103 определяют случаи, когда право необходимой обороны личности, имущества распространяется на причинение смерти.

«Право необходимой обороны тела распространяется... на сознательное причинение смерти или любого другого вреда нападающему,

если преступление, которое служит основанием для осуществления такого права, подпадает под любое из указанных ниже определений, а именно:

1) такое нападение, которое разумно может вызвать опасение, что его последствием, если потерпевший не прибегнет к обороне, явится смерть;

2) такое нападение, которое разумно может вызвать опасение, что его последствием, если потерпевший не прибегнет к обороне, явится тяжкий телесный вред;

3) нападение с намерением совершить изнасилование;

4) нападение с намерением удовлетворить противоестественную похоть;

5) нападение с намерением похитить ребенка или женщину;

6) нападение с намерением неправомерно лишить потерпевшего свободы при обстоятельствах, которые разумно могут вызвать у него опасение, что он не будет иметь возможности прибегнуть для своего освобождения к помощи публичных властей.

Право необходимой обороны имущества распространяется... на сознательное причинение смерти или любого другого вреда правонарушителю, если преступление, совершение которого или покушение на совершение которого является основанием для осуществления этого права, подпадает под любое из указанных ниже определений, а именно:

1) разбой;

2) вторжение в жилой дом в ночное время;

3) порча имущества путем поджога здания, палатки или судна, каковые здание, палатка или судно используются в качестве жилья или в качестве места для хранения имущества;

4) кража, порча имущества или нарушение границ чужого дома при таких обстоятельствах, которые разумно могут вызвать опасение, что

последствием их, если потерпевший не прибегнет к обороне, будет смерть или тяжкий телесный вред».1

Можно с уверенностью сказать, что текст закона достаточно доступен в понимании, в нем определенно четко прописаны случаи причинения смерти в состоянии необходимой обороны, этим самым исключается возможность судебным органам произвольно оценивать правомерность действий обороняющегося.

В УК Индии норма о необходимой обороне разделена на как бы общую и специальную, где в последней отражены конкретные преступные посягательства, в результате совершения которых возможно причинение любого вреда нападающему, т.е. в ней содержится конкретно-допустимый в этих случаях вред.

Положительным является и то, что законодательная регламентация применения мер защиты учитывает субъективное восприятие обороняющимся угрожающей ему опасности. И делается это именно на законодательном уровне, а не на уровне толкования закона. Исключение оценочной категории в определении пределов необходимой обороны - заслуга уголовных законов рассматриваемых стран.

Следует отметить, что попытки казуального подхода при применении мер защиты уже предприняты и в некоторых российских федеральных нормативных актах.

Так, в ст.ст. 17-18 Федерального Закона «О частной детективной и охранной деятельности в Российской Федерации» говорится о том, что «частные детективы и охранники имеют право применить специальные

средства в следующих случаях:

1) для отражения нападения, непосредственно угрожающего их жизни и здоровью;

2) при пресечении преступления против охраняемой ими собственности..1

А «охранники имеют право применить огнестрельное оружие: 1) для отражения нападения, когда его собственная жизнь подвергается непосредственной опасности и 2) для отражения группового или вооруженного нападения на охраняемую собственность...» [154] [155]

В Федеральном Законе «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы» в ст.ст. 30-31 определено, что «сотрудники уголовно-исполнительной системы применяют специальные средства...

1) для отражения нападения на работников уголовно-исполнительной системы, военнослужащих внутренних войск МВД РФ, осужденных, заключенных и других граждан;

3) для освобождения заложников, захваченных зданий...

А огнестрельное оружие применяется:

1) для защиты от нападения, угрожающего жизни и здоровью граждан;

2) для отражения нападения, угрожающего жизни и здоровью работников уголовно-исполнительной системы, военнослужащих внутренних войск МВД РФ, осужденных, заключенных и иных лиц, а также для отражения нападения с целью завладения оружием;

3) для освобождения заложников, захваченных зданий, сооружений, помещений и транспортных средств...».[156]

Аналогичные положения содержатся в Федеральном Законе «О внутренних войсках министерства внутренних дел Российской Федерации» от 24 сентября 1992 г., в редакции 1998 года и Федеральном Законе «О милиции» от 18 февраля 1991 г. в редакции 1999 года.

Данные законы принимались и вступали в действие в 1991-93 гг. В это же время научная общественность в области уголовного права поднимала вопрос об изменении института необходимой обороны ввиду его неэффективности применения следственными и судебными органами. Многочисленные публикации на этот счет содержались в журнале «Законность». И законодатель не прошел стороной институт необходимой обороны, когда в 1994 году вносил изменения и дополнения в Уголовный Кодекс РФ. Статья 13 УК РСФСР в редакции Федерального Закона от 1 июля 1994 г. претерпела существенные изменения. Были как бы конкретизированы объекты защиты и допускалось причинение любого

*

вреда, вплоть до лишения жизни посягающего, если последним совершалось посягательство, опасное для жизни человека, либо угрозе совершения такого

посягательства.

Думается, что хотя изменения каким-то образом и коснулись института необходимой обороны и было сделано все же небольшое продвижение вперед по конкретизации данного института уголовного права, но должного эффекта на правоприменительном уровне достичь было бы невозможно, так как в законе оставалась оценочная категория определения соответствия защиты и нападения. Кроме этого, данная новелла не ликвидировала традиционное судебное толкование данной нормы и противоречивое доктринальное толкование этого института уголовного права.

Закрепление в законе понятия беспредельной обороны возымеет эффект только в том случае, если эта беспредельная оборона будет применима к защите от конкретных преступных деяний, указанных в специальной норме о необходимой обороне, с обязательной ликвидацией в законе оценочной категории, о чем, собственно, и говорилось выше.

Определяя конкретные жизненные ситуации в Федеральных Законах о силовых структурах, частных охранных предприятии и возможность применения мер защиты, вплоть до применения огнестрельного оружия со

стороны их субъектов, законодатель все же облегчил задачу последних. Но в то же время, в данных нормах не указано о пределах допустимого вреда в

случаях применения мер защиты в указанных данными законами ситуациях. Это, собственно, сделать в этих нормативных актах и невозможно, так как данные положения отражаются только в уголовно-правовых нормах. Складывается, в этом случае, парадоксальная ситуация. Субъект, применяя средства и способы защиты, а также оценивая объем причинения вреда посягающему лицу, исходит из положения норм данных законов, согласно

которым, если возникла опасность для его жизни и происходит нападение на этого субъекта, то он вправе применить, скажем, огнестрельное оружие и отразить данное нападение и отвести, соответственно угрозу причинения вреда для своего здоровья, а возможно, и спасти свою жизнь. Следственный орган, расследуя обстоятельства применения оружия, ориентируется сразу на два федеральных закона, один из которых - это уголовный кодекс. В том случае, если будет признано, что вред причинен посягающему лицу правомерно, то вопрос об ответственности отпадает, а если будет установлено обратное, то лицо, применившее огнестрельное оружие, привлекается к уголовной ответственности и его действия квалифицируются по соответствующей статье УК РФ.

Не вызывает никакого сомнения положение о том, что для сотрудников силовых ведомств должны действовать специальные нормативные акты по применению огнестрельного оружия и спецсредств, но то обстоятельство, что вопросы, которые должны регулироваться уголовным правом, содержатся в иных нормативных актах, вызывает крайнюю озабоченность.

Думается, что конкретные ситуации, при возникновении которых возможно применение мер защиты, в том числе и с применением огнестрельного оружия и спецсредств, должны находиться в нормах только

*

уголовного права и правомерность их применения должна определяться также исходя из норм уголовного права.

Но то обстоятельство, что законодатель избрал казуальный подход в определении ситуаций, при возникновении которых субъекты вышеназванных законов имеют право прибегнуть к защите и при этом причинить вред посягающему лицу, заслуживает одобрения. Хотелось бы, чтобы реформирование института необходимой обороны уголовного права РФ .шло именно по такому пути.

В норме о правомерной защите необходимо решить проблему применения защищающимся оружия, ведь применение последнего при отражении общественно опасного посягательства может быть единственно пригодной мерой защиты не только от вооруженного, но и невооруженного посягательства, отразить которое без применения оружия не представляется возможным. Федеральный закон «Об оружии» определил, что граждане РФ и иностранные граждане имеют право приобретать оружие самообороны и применять последнее для защиты жизни, здоровья и собственности (ст. 10, п. 8,9, ст. 24). Но ведь данное положение содержится в специальном нормативном акте, а согласно ч. 1 ст. 1 УК РФ ни один уголовный закон не может действовать отдельно от УК РФ. Поэтому, хотя право применения оружия самообороны и регулируется федеральным законом, но уголовный закон об этом умалчивает, поэтому применение оружия при защите будет тогда только действующим средством защиты, когда это прямо будет указано в уголовной норме о правомерной защите.

Закон «Об оружии» в ст. 24 говорит о том, что: «Граждане Российской Федерации могут применять имеющееся у них на законных основаниях оружие для защиты жизни, здоровья и собственности в состоянии необходимой обороны...»1 Думается, применение оружия для защиты лишь перечисленных в ст. 24 объектов значительно сужает применение данных средств. Законодательное закрепление применения оружия самозащиты должно находиться в общей норме о «правомерной защите» уголовного

кодекса и распространяться на все случаи отражения общественно опасного посягательства. При этом в уголовном законе необходимо отразить положение о том, что «применению оружия должно предшествовать четко выраженное предупреждение об этом лица, против которого применяется оружие». Данное предупреждение может быть выражено либо в словесной форме, либо в виде предупредительного выстрела. Исключением из этого правила должны быть случаи, когда «промедление в применении оружия создает непосредственную опасность для жизни людей или может повлечь иные тяжкие последствия». К последним можно отнести объекты защиты, предусмотренные в специальной норме о «правомерной защите».

’ В ч. 2 ст. 24 Закона РФ «Об оружии» содержится запрет «применять огнестрельное оружие в отношении женщин, лиц с явными признаками

инвалидности, несовершеннолетних, когда их возраст очевиден или

известен, за исключением случаев совершения указанными лицами вооруженного либо группового нападения». Думается, что данное положение должно быть предусмотрено только для лиц, на которых возложена правовая обязанность осуществлять защиту охраняемых уголовным законом интересов, о чем собственно и говорится в ч. 3 ст. 15 Закона РФ «О милиции».

Данное ограничение не должно содержаться в уголовно-правовой норме о «правомерной защите» для гражданских лиц, так как это существенно ограничивало бы применение средств защиты для отражения общественно опасного посягательства, каким бы лицом оно не совершалось - женщиной, несовершеннолетним либо инвалидом. Если данные лица не реагируют на предупреждение о применении оружия, то почему им нужно создавать привилегированные условия при отражении преступного

посягательства.

Применение оружия при защите должно быть допустимо против любого лица, осуществляющего общественно опасное посягательство, которое предусмотрено в специальной норме о правомерной защите.

На правоприменительном уровне, при законодательном урегулировании в уголовном законе применения «оружия самообороны» могут возникать случаи, когда в процессе реализации права на защиту используется незаконно хранившееся у защищающегося огнестрельное оружие. Возникает вопрос об ответственности такого лица за незаконное приобретение или хранение огнестрельного оружия, что предусмотрено ст. 222 УК РФ.

Думается, в подобных ситуациях необходимо поступать следующим образом. Если вред посягающему причиняется правомерно, т.е. в пределах предусмотренной правомерной защиты, и лицо, причинившее этот вред, добровольно сдает огнестрельное оружие уже после реализации своего права на правомерную защиту, то данное лицо на основании примечания к ст. 222 УК должно быть освобождено от уголовной ответственности за незаконное приобретение или хранение огнестрельного оружия. В тех же случаях, когда лицо в ситуации правомерной защиты превышает ее пределы посредством использования незаконно приобретенного огнестрельного оружия и добровольно заявляет об этом посредством обращения в правоохранительные органы, то данное лицо должно нести ответственность только за превышение пределов правомерной защиты, без квалификации по совокупности преступлений.

Думается, что данные положения должны применяться и к случаям незаконного приобретения, ношения газового и холодного оружия.

Прранализируем по данной проблеме некоторые материалы уголовных

дел.

Плотников был осужден по ч. I ст. 218 и п. «и» ст. 102 УК РСФСР (1960 г.). Он был признан виновным в умышленном убийстве Горбунова И.и

незаконном хранении и ношении огнестрельного оружия, совершенных при следующих обстоятельствах.

Без соответствующего разрешения Плотников приобрел у неустановленных лиц малокалиберную винтовку с боеприпасами, которую незаконно хранил и брал с собой на охоту.

Группа работников экспедиции, в том числе Плотников, Горбунов Н.и Горбунов И.отмечала день рождения Чирикина. Между Плотниковым и Горбуновым Н.произошла ссора, в ходе которой Горбунов ударил Плотникова, но драка между ними была предотвращена присутствующими.

Поздно вечером возникла ссора между Плотниковым и Горбуновым И.из-за того, что Плотников не возвращал долг Горбунову. В ходе этой ссоры Горбуновы нанесли побои Плотникову. Последний после этого ушел в свой вагончик. Ночью Горбуновы вновь пришли в вагончик к Плотникову, где Горбунов И.нанес ему побои. После ухода Горбуновых со словами: «Это еще не все», - Плотников зарядил двуствольное охотничье ружье 16-го калибра двумя патронами и стал ждать. Узнав по голосу вновь вошедшего в вагончик Горбунова И., Плотников выстрелом с расстояния 2,5 м убил его.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР приговор суда изменила, указав следующее.

Вывод суда о виновности Плотникова в умышленном убийстве Горбунова И.основан на неправильной оценке фактических обстоятельств, установленных по делу, и сделан без учета мотивов действий осужденного.

Так, Плотников, в ходе предварительного следствия последовательно показывал, что Горбуновы неоднократно избивали его. Потом они ушли со словами: «Это еще не все». Восприняв сказанное как угрозу, он зарядил ружье и стал ждать у себя в вагончике. Вскоре вновь появился в вагончике Горбунов И., тогда он произвел выстрел в его сторону, полагая, что он опять пришел избивать. Эти показания осужденного подтверждаются показаниями

свидетелей и заключением судебно-медицинского эксперта о наличии на теле осужденного телесных повреждений.

Таким образом, установлено, что Горбуновы несколько раз подвергали избиению Плотникова, после чего Горбунов и ушел со словами, которые осужденный воспринял как угрозу. Плотников, вооружившись заряженным ружьем, не преследовал потерпевшего. Появление потерпевшего в вагончике он мог расценить как намерение снова его избить. Все это свидетельствует о том, что действия Плотникова в отношении Горбунова И.были вызваны стремлением защититься от противоправного нападения, следовательно, были совершены в состоянии необходимой обороны. Это не учтено судом первой инстанции.

Однако причиненный осужденным вред и примененные средства защиты не вызывались конкретной обстановкой и не соответствовали характеру и интенсивности нападения. Тем более, что потерпевший не был вооружен. В связи с этим действия Плотникова подлежат переквалификации с п. «и» ст. 102 по ст. 105 УК, предусматривающую ответственность за убийство при превышении пределов необходимой обороны.

За незаконное хранение и ношение огнестрельного оружия Плотников осужден обоснованно. Выдача огнестрельного оружия, хранящегося в месте совершения преступления, после совершенного убийства не может быть расценена как добровольная сдача огнестрельного оружия. В связи с этим оснований к отмене приговора и прекращению производства по делу в части осуждения Плотникова по ч. I ст. 218 УК не имеется.1

Верховный суд, оставляя в силе приговор в части осуждения Плотникова по ч. I ст. 218 УК РСФСР, не принял во внимание того факта, что Плотников выдал огнестрельное оружие добровольно, что данное оружие, хотя и приобретенное незаконно, хранилось не с целью приготовления и использования для совершения какого-либо преступления.

Плотников был вынужден воспользоваться оружием для защиты своей личности от преступных посягательств, так как иным способом прекратить предпринятые против него избиения он не мог. В данном случае сдача оружия, сделанная лицом добровольно, должна являться основанием для освобождения этого лица от уголовной ответственности.

В п. 18 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам о хищении и незаконном обороте оружия, боеприпасов и взрывчатых веществ» от 25 июня 1996 г. № 5 сказано, что «Под добровольной сдачей огнестрельного оружия и других предметов преступления следует понимать сдачу лицом указанных предметов по своей воле независимо от мотивов. О добровольности сдачи огнестрельного оружия и других предметов может свидетельствовать факт их выдачи или сообщение об их местонахождении органам власти при реальной возможности их дальнейшего хранения».1 Исходя из вышеизложенного, огнестрельное оружие как предмет преступления, выданное добровольно, является основанием для применения примечания к ст. 222 УК РФ. Здесь необходимо учитывать два критерия - субъективный и объективный. Субъективный критерий должен выражаться в свободной воле лица, то есть сдаче оружия без чьего-либо принуждения и осознания лицом добровольности своего действия, а объективный критерий должен заключаться в том, что до момента обнаружения и изъятия незаконно приобретенного и хранившегося огнестрельного оружия компетентными органами лицо, по своей инициативе, сдает данный предмет или указывает данным органам место его нахождения. Только в совокупности данных критериев можно определить добровольность сдачи оружия. По делам о необходимой обороне либо превышении ее пределов с использованием незаконно приобретенного огнестрельного оружия и добровольно сданного

после применения акта защиты следует исключать ответственность по ст.

222 УК РФ.

Вместе с тем, правоохранительные органы не всегда решают вопрос о привлечении к уголовной ответственности лица за незаконное ношение холодного оружия при использовании последнего лицом для защиты от

общественно опасного посягательства.

Показательно в связи с этим дело Каштанова Б., осужденного по ст. 105 УК РСФСР. Он был признан виновным в умышленном убийстве Резанова Л., совершенном при превышении пределов необходимой обороны.

Как указано в приговоре, преступление совершено при следующих обстоятельствах. Группа строителей, среди которых был и Капланов, пришли в Дом спорта на кинофильм. Находившиеся там Резанов Л.и группа его друзей из хулиганских побуждений стали приставать к строителям с целью их избиения. Резанов Л.схватил Капланова Б.за одежду, но тот вырвался и убежал. Бригада строителей вышла из зала и отошла в сторону, остановившись напротив толпы молодежи. Капланов Б.достал нож и раскрыл его со словами «подходите». Резанов Л,схватил Капланова Б.за одежду, и они стали бороться. В борьбе Капланов Б.нанес Резанову Л.два ножевых ранения, от которых он тут же скончался.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР указала, что народный суд правильно установил фактические обстоятельства по делу, но дал неправильную оценку действиям Капланова Б., ошибочно признав их преступными.

Превышение пределов необходимой обороны по настоящему делу отсутствует, а выводы суда о том, что Капланов применил несоразмерное средство защиты, противоречат фактическим обстоятельствам.

Признавая превышение Каплановым Б. пределов необходимой обороны, народный суд и последующие судебные инстанции взяли за основу лишь сам момент причинения Резанову Л. смертельных ранений, указав, что

Капланов Б. нанес эти ранения безоружному и не угрожавшему ему потерпевшему. Однако нельзя не учитывать конкретную обстановку и условия, сложившиеся для Капланова Б. к моменту применения им оружия.

По делу установлено, что потерпевший Резанов Л. в течение длительного времени допускал противоправные действия в отношении членов строительной бригады, в которой работал Капланов Б. В частности, неоднократно приставал к ним, требовал строительные материалы, угрожал расправой. В день происшествия, как показали свидетели, собрал большую группу молодежи для расправы с членами строительной бригады.

При разрешении дела не приняты во внимание интенсивность нападения группы Резанова Л. на Капланова Б. и его товарищей, численное превосходство нападавших и состояние душевного волнения Капланова Б. Изложенные обстоятельства свидетельствуют о том, что Капланов Б. действовал в пределах необходимой обороны.1

Как видно из материалов дела, предмет используемый Каплановым Б. как средство защиты был признан народным судом холодным оружием совершения преступления. Совершенно очевидно, что нельзя ставить вопрос о превышении пределов необходимой обороны лишь по факту

использования обороняющимся лицом оружия против безоружного

fc

посягающего лица, даже в том случае, если это холодное оружие приобретено и находится у обороняющегося незаконно. Но во всех случаях использования холодного оружия необходимо устанавливать законность его нахождения у лица. И в случае признания незаконным приобретение и ношения холодного оружия лицом, которое было использовано последним для своей защиты от общественно опасного посягательства, следует решать вопрос об ответственности такого лица по ч. 4 ст. 222 УК РФ, если разумеется, не было добровольной сдачи этого оружия.

*■

Следует отметить еще одно обстоятельство, при котором лицо в состоянии необходимой обороны применяет средства защиты, а именно огнестрельное оружие, источник приобретения которого не установлен, и само данное средство защиты не найдено. Показательно в связи с этим дело Федотова В.А., рассмотренное Московским областным судом присяжных заседателей 30 ноября 1997 г. Обстоятельства дела следующие. Между Косиновым В.И. и его сожительницей Кавыршиной С.Ю. и ее матерью Кавыршиной Н.В. во время совместного распития спиртного возникла ссора, в ходе которой Косинов стал избивать женщин. Малолетний Кавыршин Н. позвал на помощь своего знакомого Федотова В.А. для того, чтобы последний защитил от избиений со стороны Косинова мать и бабушку. Придя в квартиру к Кавыршиным, Федотов попытался остановить Косинова, но последний напал на Федотова и стал избивать его. Федотов достал пистолет и выстрелил дважды в Косинова. От огнестрельного слепого пулевого ранения грудной клетки с повреждением левого легкого и сердца Косинов скончался. После совершенного убийства Федотов выбросил пистолет в Москву-реку.

Вердиктом коллегии присяжных заседателей признано доказанным, что указанные выше телесные повреждения Федотов причинил Косинову, защищаясь, в связи с чем он был признан невиновным, и недоказанным незаконное приобретение, хранение и ношение огнестрельного оружия.1

Как видно из материалов дела и установлено судом, следствие не могло установить незаконность приобретения пистолета Федотовым и хранение последним его у себя дома, а также ношение пистолета Федотовым с собой.

В данном случае следует согласиться с решением присяжных заседателей и отметить то обстоятельство, что хотя и установлен факт применения огнестрельного оружия при защите, но само оружие не найдено,

по делу как вещественное доказательство оно не проходит, незаконность приобретения, хранения и ношения оружия не установлена и, соответственно, не доказано, поэтому ответственность по ч. I ст. 222 исключена правильно.

В практике нередки случаи, когда оружие, используемое посягающим лицом при нападении, переходит от посягающего к обороняющемуся, и последний отражает этим оружием общественно опасное посягательство. При таких обстоятельствах следует признать, что действия, направленные на защиту от общественно опасного посягательства с применением оружия, исключают уголовную ответственность по ст. 222 УК РФ.

Александровским городским народным судом Владимирской области Канахин осужден по ст. 103 УК РСФСР. Он был признан виновным в умышленном убийстве Чернявского. Обстоятельства дела следующие. Канахин и Чернявский играли в карты. Во время игры между Канахиным и Чернявским произошла ссора из-за того, что во время игры Чернявский оскорбил Канахина, угрожал убийством. Канахин хотел прекратить игру, однако Чернявский стал заставлять его играть, пытался нанести удар бутылкой, но Канахин отнял бутылку и выбросил ее. Тогда Чернявский выхватил нож и, угрожая зарезать Канахина, бросился на него. Однако последний перехватил руку Чернявского с ножом. В процессе начавшейся борьбы Канахин, выхватив нож у Чернявского, нанес ему удар ножом в грудь.

Президиум Владимирского областного суда пришел к выводу о том, что Канахин совершил убийство в условиях необходимой обороны, но с превышением ее пределов. Мотивировал суд свое решение тем, что, завладев ножом, Канахин имел возможность отразить посягательство без

применения оружия, и нанесение удара ножом не вызывалось необходимостью.1

■ Думается, что данное решение суда является спорным. Совершенно очевидно, что действия Канахина не нарушили условия правомерности необходимой обороны. Но то обстоятельство, что судебные органы не ставят вопрос об ответственности по ст. 222 УК РФ, является правильным на том основании, что оружие оказывается у обороняющегося вынужденно. Таким образом, нахождение непосредственно оружия у обороняющегося, перешедшего к последнему из рук посягающего исключает ответственность обороняющегося по ст. 222 УК РФ, каким бы видом данное оружие не являлось - огнестрельным или холодным.

Думается, что следует исключить уголовную ответственность по ст. 224 УК РФ для лица за небрежное хранение огнестрельного оружия, если последнее было использовано другим лицом в состоянии необходимой обороны. Если лицо, например, хранило охотничье ружье в платяном шкафу в пределах досягаемости членов семьи и, в последствии, кто-либо из членов семьи применил это оружие для защиты своей жизни от общественно опасного посягательства, то лицо, которое обязано было хранить оружие в условиях, исключающих доступ к нему посторонних лиц, должно быть освобождено от уголовной ответственности. В законе данные случаи не оговариваются, но, думается, это необходимо сделать. Ведь состав преступления, предусмотренный ст. 224 УК РФ, материальный. Уголовная ответственность наступает лишь при наступлении тяжких последствий. Но если последние наступили в результате правомерных действий лица с использованием огнестрельного оружия, следовательно, уголовная ответственность за наступление таких последствий исключается, а значит, должна быть исключена и уголовная ответственность лица за небрежное

Судебная практика по уголовным делам Верховного Суда РФ. // Бюллетень Верховного суда РФ. 1992. № іо.'с. 13.

хранение огнестрельного оружия, ведь тяжкими последствия могут быть признаны лишь тогда, когда они причиняются в результате совершения преступления. В рассматриваемом случае действия лица в состоянии необходимой обороны носят не общественно опасный, а общественно полезный характер, а значит последствия, которые наступили в результате этих действий, с уголовно-правовой точки зрения нельзя признать тяжкими. Вот по этим основаниям и следует исключать уголовную ответственность по ст. 224 УК РФ для лица, которое допустило небрежное хранение огнестрельного оружия.

Далее необходимо определиться по вопросу о субъекте права на правомерную защиту. В ч. 2 ст. 37 УК РФ сказано, что данным правом обладают «все лица», т.е. за основу взята личностная форма определения субъекта «обороны».

И. Козаченко предлагает включить в уголовный закон формулировку «каждый человек».1 По мнению Звечаровского И.Э. и Пархоменко С.В. : «Наиболее удачно в данном случае слово «каждый», так как «данная словесная форма обращения изначально создает психологический комфорт для адресата, раскрепощает его для реализации права обороны».2 «Каждый» - как субъект реализации права обороны был определен и в ст. 13 УК в редакции Федерального Закона РФ от 1 июля 1994 г.

Думается, что законодательная регламентация правомерной защиты в уголовном законе должна начинаться со слова «каждый» либо его синонима «любой» с последующим определением субъекта обороны - «человек», так как употребление слова «лицо» не совсем точно выражает юридическую природу того явления, которое оно обозначает, ведь за этим термином могут стоять как физические, так и юридические лица, а последние не могут рассматриваться в качестве субъекта права на правомерную защиту из-за

Козаченко И. Указ.соч. С. 25.

2 Звечаровский И.Э.. Пархоменко С.В. Указ.соч. С. 93.

отсутствия вообще такого определения в уголовном праве и придания ему определенного статуса.

«Каждый», т.е. любой человек, подвергшийся преступному посягательству, вправе прибегнуть к защите и отразить возможную угрозу причинения ему вреда. Данное определение является еще одной гарантией реализации естественного права человека на защиту. Право применить правомерную защиту принадлежит любому человеку, если осуществляется общественно опасное посягательство. Норма уголовного закона о необходимой обороне определяет такое право от любого общественно опасного посягательства, без какой-либо конкретизации.

Следует отметить, что законодатель Белоруссии в новом уголовном кодексе употребил данное слово. Ст. 34 О необходимой обороне начинается со слова «каждый» - «Каждый гражданин имеет право на защиту от общественно опасного посягательства».1

Существует мнение, что из общего понятия общественно опасного посягательства необходимо вычленить такое понятие как нападение, так как основная масса преступных посягательств осуществляется посредством последнего, а степень его определения и будет служить критерием допустимого причинения вреда посягающему, тем самым облегчится оценка действий защищающегося на правоприменительном уровне.[157] [158]

Данная точка зрения разделяется законодателями некоторых стран. Так, согласно ст. 29 Уголовного закона Латвийской республики, необходимая оборона возможна лишь от нападения или его угрозы.[159]

Аналогичную ситуацию можно наблюдать и в УК Румынии. Уголовный кодекс 1968 г. (в редакции 1999 г.) в ст. 44 определил, «что является преступлением деяние, предусмотренное уголовным законом,

которое совершено в состоянии необходимой обороны для отражения реального, прямого, непосредственного и неправомерного нападения...1

В УК Болгарии говорится о том, что: «Не является общественно опасным деяние, которое совершено в состоянии необходимой обороны для защиты государственных или общественных интересов, личности или прав обороняющегося либо другого лица от противоправного нападения» (ст. 12 ч. I).[160] [161]

Согласно вышеприведенным положениям уголовных законов необходимая оборона невозможна против других преступных посягательств, которые совершаются не в форме нападения, а в иных формах.

Законодатели этих стран, вероятно, посчитали, что основная масса преступных посягательств осуществляется посредством нападения, и необходимая оборона применяется, как правило, при нападении. Думается, что подобное решение вопроса по применению необходимой обороны непосредственно ее правоприменителем в корне не отвечает интересам

последнего.

Существует множество составов, которые осуществляются в форме нападения, такие, например, как «похищение человека», «захват заложников» и носят длительный характер. Применение необходимой обороны возможно на протяжении всего срока удержания человека, либо его захвата. Согласно данным уголовным законам, необходимая оборона возможна только в момент нападения, в приведенном примере - это момент похищения или захвата. Думается, что выделение в норме «О необходимой обороне» нападения как частый, наиболее распространенный случай посягательства существенно принижает применение данного института уголовного права и его роль в борьбе с преступностью.

Думается, что такой подход значительно сужает применение права на защиту, так как исключает возможность прибегать к данному праву во всех иных случаях совершения общественно опасных посягательств. Что же касается определения критерия допустимого причинения вреда, то исключение ошибок при его определении можно избежать лишь при дифференцированном подходе к определению объектов защиты и степени тяжести причинения вреда посягающему при отражении преступного

посягательства.

Исходя из сказанного, в общей норме о правомерной защите необходимо указать, что правомерная защита допустима от любого

* общественно опасного посягательства.

Некоторые авторы считают недостаточно логичным отнесение законодателем совершение преступления при нарушении условий правомерности необходимой обороны к числу обстоятельств, смягчающих наказание (п. «ж» ч. 1 ст. 61 УК РФ) из-за того, что это обстоятельство учтено законодателем при конструировании привилегированных составов в качестве признака преступления, и оно повторно не может учитываться при назначении наказания.1

Думается, что такая точка зрения не заслуживает одобрения.

Понятие превышения пределов необходимой обороны входит составной частью в условия нарушения правомерности необходимой обороны. Суд, определяя в действиях лица наличие признака превышения пределов необходимой обороны, принимает во внимание и иные обстоятельства, которые повлияли на то, что защита не соответствовала характеру и степени общественной опасности посягательства. Данные обстоятельства могут быть различными, например, ночное время суток, недооценка своих физических возможностей и пр. Так почему эти

обстоятельства нельзя учитывать как смягчающие вину? Думается, что это делать необходимо.

В ч. 3 ст. 61 УК РФ содержится положение о том, что «если смягчающее обстоятельство предусмотрено соответствующей статьей Особенной частью настоящего кодекса в качестве признака преступления, оно само по себе не может повторно учитываться при назначении наказания». Иные обстоятельства, о чем говорилось выше, которые повлияли на совершение преступлений, предусмотренных чч.1 ст.ст. 108, 114 УК РФ в качестве признака диспозиций данных составов не указаны, поэтому они могут быть учтены при назначении наказания, при этом ссылка должна быть сделана на п. «ж» ч. 1 ст. 61 УК РФ, т.е. «совершение преступления при нарушении условий правомерности необходимой обороны».

Преступления, предусмотренные чч. 1 ст.ст. 108, 114 порождены неправомерными действиями потерпевших. Исходя из этого, думается, что в обстоятельствах, смягчающих наказание, следует предусмотреть еще одно положение, согласно которому «смягчающим обстоятельством признается противоправность действий потерпевшего явившаяся поводом для совершения преступления при превышении пределов необходимой обороны».

<< | >>
Источник: Фомин Михаил Анатольевич. ПРОБЛЕМЫ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ ИНСТИТУТА НЕОБХОДИМОЙ ОБОРОНЫ В УГОЛОВНОМ ПРАВЕ РОССИИ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2000. 2000

Скачать оригинал источника

Еще по теме Глава III. ЭФФЕКТИВНОСТЬ ДЕЙСТВИЯ НОРМЫ О НЕОБХОДИМОЙ ОБОРОНЕ В УГОЛОВНОМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ РФ И ПРОБЛЕМЫ ЕЕ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ:

  1. § 2 Место и роль норм и институтов Общей части уголовного закона в обеспечении уголовно-правовой охраны прав и свобод человека и гражданина
  2. § 3. Понятие и содержание механизма реализации прав и свобод человека и гражданина
  3. 2. Государственные награды как высшая форма правовых поощрений.
  4. Глава 17 Эволюция и стагнация системы государственного управления в СССР (конец 60-х — начало 80-х гг.)
  5. 1. НЕЗАКОННЫЕ ВООРУЖЕННЫЕ ФОРМИРОВАНИЯ КАК ПРОЯВЛЕНИЕ ЭКСТРЕМИЗМА, ЭТНОСЕПАРАТИЗМА И ФАКТОР ДЕСТАБИЛИЗАЦИИ СОВРЕМЕННОЙ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ: ПОЛИТИКО-ПРАВОВОЙ АНАЛИЗ
  6. Эволюция групповой идентичности крестьянства
  7. ГЛАВА IV. Право, мораль и свобода в трактовке современной западной юриспруденции
  8. Создание профессионального лесного ведомства и расширение содержания лесоохранной функции государства в XIX - начале ХХ в.
  9. ПРОБЛЕМЫ ГОСУДАРСТВЕННОГО УПРАВЛЕНИЯ
  10. ГЛАВА ВОСЬМАЯ. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ВОПРОСЫ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ
  11. ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ. ПРАВОМЕРНОЕ ПОВЕДЕНИЕ, ПРАВОНАРУШЕНИЕ И ЮРИДИЧЕСКАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
  12. § 2 Место и роль норм и институтов Общей части уголовного закона в обеспечении уголовно-правовой охраны прав и свобод человека и гражданина
  13. Глава III. ЭФФЕКТИВНОСТЬ ДЕЙСТВИЯ НОРМЫ О НЕОБХОДИМОЙ ОБОРОНЕ В УГОЛОВНОМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ РФ И ПРОБЛЕМЫ ЕЕ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ
  14. БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК
  15. § 2. Национальная жандармерия на пути к радикальной реформе. Объединение Национальной полиции и Национальной жандармерии Франции
  16. Библиографический список
  17. §1. Виды освобождения несовершеннолетних от уголовной ответственности по законодательству Российской Федерации и Социалистической Республики Вьетнам
  18. 1.3. Контрольные функции законодательной, исполнительной и судебной власти
  19. СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ И НАУЧНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
  20. § 1. Сущностная характеристика роли права в предупреждении и устранении современных глобальных экологических вызовов человечеству
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предотвращение COVID-19 - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -