II СЕКСУАЛЬНАЯ ПРЕСТУПНОСТЬ

Lernell [188] считает, что с юридической точки зрения под сексуальным преступлением следует понимать “такой тип человеческого поведения (и его последствий), связанного с сексуальной жизнью, который запрещен уголовным законодательством”.

Уголовными кодексами разных стран определяется и разный круг сексуальных преступлений. При этом нередко встречается, что уголовное законодательство одной и той же страны на разных этапах ее истории относит к категории сексуальных преступлений различные деяния. Abraham [I] в монографии, посвященной сексуальным девиациям, описывает нормы морали, обычаев и уголовной регламентации сексуального поведения человека, существовавшие в истории Европы. Так, германское право к сексуальным преступлениям относило изнасилование и супружескую неверность. У фризов уличенного в супружеской неверности мужа бросали в болото. Немецким правом XIII века под страхом смертной казни была запрещена половая жизнь христиан с иудеями, а также слуги с хозяйкой. Упоминание об уголовном наказании за мужеложство в Европе впервые встречается в 1267 году в немецком праве Аугсбурга. За это преступление светский суд предусматривал смертную казнь через отсечение головы, а духовный суд — умерщвлением голодом в клетке. В XV веке впервые встречается упоминание об уголовном наказании за содомию — сожжение на костре. В то же время за совершение инцеста предусматривалось лишь наложение штрафа.

В средневековой Европе постепенно происходит смягчение мер наказания за сексуальные преступления, со временем отменяются такие жестокие меры, как кастрация и депенисация.

Вместе с тем до настоящего времени в общественном и правовом мнении по отношению к сексу вообще и к сексуальной преступности в частности во многих регионах мира вне Европы (особенно в исламских государствах) господствует репрессивная половая мораль.

Отображением либерального подхода к проблеме сексуальной преступности может служить следующее высказывание: “Положения уголовного права относительно сферы сексуальной жизни прежде всего имеют целью охранить ту из наивысших человеческих ценностей, которой является индивидуальная свобода личности, как в смысле защиты ее от насилия и навязывания извне, так и в смысле охраны элементарного права частной жизни — относительно свободного формирования своей интимной, сексуальной жизни, если таковая не порождает оскорбления другой личности и не приносит объективного ущерба реальным интересам общества” (L. Lernell, 1974) [188].

Несмотря на то что в отношении сексуальных преступлений можно говорить о значительной либерализации как теории, так и практики польского законодательства (отмена смертной казни, ограничение сроков лишения свободы за их совершение и т.п.), тем не менее во многих социальных средах польского общества в этом вопросе по-прежнему доминируют крайний ригоризм и проявления репрессивной сексуальной морали. Не так еще редки и призывы к введению исключительной меры наказания (смертной казни) за совершение этих преступлений, кастрации совершивших их лиц, создания для них специальных лагерей и т.п. Часто с проявлением подобных позиций приходится сталкиваться и эксперту-сексологу. К сожалению, не являются исключением случаи, когда в суде приходится слышать в свои адрес обвинение в том, что “эксперт умышленно делает здорового ненормальным”. Особенно это характерно для ситуаций, в которых заключение судебно-сексологической экспертизы оказывает влияние на смягчение наказания преступника.