Вопрос о попустительстве и недоносительстве
Вопрос о заранее не обещанном попустительстве и недоносительстве в условиях военного времени является частью общего вопроса о значении в этих условиях бездействия.
Под попустительством следует понимать невоспрепятствование совершению преступления со стороны лица, которое могло этому совершению воспрепятствовать.
«Руководящие начала» по уголовному праву 1919 г. относили попустительство к соучастию, а именно к пособничеству, считая, что попуститель содействует выполнению преступления. «Руководящие начала» предполагали, таким образом, наличие общегражданской обязанности активно бороться с преступлениями вообще. Такое положение можно объяснить условиями гражданской войны, ожесточенной классовой борьбой. Но, хотя «Руководящие начала» этого и не оговаривали, на практике наказуемым считалось попустительство не при всех преступлениях, а при наиболее опасных, в первую очередь при контрреволюционных.
О недоносительстве «Руководящие начала» не упоминали. Очевидно потому, что рассматривали его как попустительство, что неправильно. Не всегда недоносительство включает в себя все элементы попустительства.
УК РСФСР 1922 г. и УК других союзных республик, изданные в этот период, не упоминали попустителей среди пособников. В то же время кодексы устанавливали наказуемое недоносительство как самостоятельное преступление против порядка управления лишь в отношении контрреволюционных преступлений, и то не всех. Попустительство могло караться по УК 1922 г. в некоторых случаях как должностное преступление — бездействие власти или халатное отношение к служебным обязанностям. Все же в период усиленной борьбы со взяточничеством вскоре после издания УК РСФСР 1922 г. декретом 9 октября 1922 г. непринятие мер противодействия взяточничеству стало караться наравне с дачей взятки.
Действующее советское уголовное право не содержит в Общей части никаких постановлений о попустительстве.
Что касается недоносительства, то в Особенной части недоносительство предусматривается как самостоятельное преступление при всех контрреволюционных преступлениях, а также при массовых беспорядках, бандитизме и фальшивомонетчестве. Судебная практика (постановление Верховного суда РСФСР от 27 июня 1933 г.) признала наказуемым и недоносительство о хищениях, подпадающих под действие закона 7 августа 1932 г. Такое расширение общегражданских обязанностей, неисполнение которых является наказуемым, вполне подтверждается и Союзной Конституцией 1936 г., обязывающей каждого гражданина СССР беречь и укреплять общественную, социалистическую собственность (ст. 131).Советская теория уголовного права считает, что у нас нет общегражданской обязанности предотвращать преступления, неисполнение которой подлежало бы наказанию. Исходя из этого положеня и руководствуясь тем соображением, что по действующему праву попустительство со стороны должностных лиц может караться как самостоятельное преступление (ст. 111 УК), проф. Трайнин пришел в своей монографии о соучастии к выводу, что в советском уголовном праве «для так называемого попустительства как особого вида прикосновенности места не остается»
С таким утверждением нельзя согласиться.
Понятие должностного попустительства не тождественно с должностным бездействием. При попустительстве должностное лицо знает, что готовится или уже выполняется то или иное преступление, и тем не менее не предпринимает никаких мер, предупреждающих или пресекающих данное преступление, несмотря на то, что оно обязано было это сделать в силу своей должности или служебного положения. Ни в какое соглашение с совершителями преступления оно не вступает, нет у него и прямого умысла на совершение преступления при помощи своего бездействия, иначе мы стали бы его рассматривать как исполнителя преступления. Но такой попуститель допускает, чтобы преступление было совершено, причем даже нельзя сказать, что мы имеем дело с «безразличным отношением» к тому, будет ли преступление совершено или нет.
Недаром Толковый словарь Даля рассматривает попустительство, как поведение, окрашенное положительным отношением к совершающемуся 2. [17]При бездействии власти или халатном отношении к служебным обязанностям должностное лицо виновно в том, что оно дало создаться общей обстановке, облегчившей или даже создавшей условия для совершения конкретных преступлений, о предстоящем совершении которых должностное лицо не знало, хотя могло бы знать, если бы оно добросовестно относилось к своим обязанностям.
Должностное лицо-попуститель несомненно более виновно, чем должностное лицо, только допустившее бездействие или халатное отношение к службе в указанном выше смысле. Попуститель является и более виновным, чем укрыватель. Укрывательство, заранее не обещанное, не облегчает совершения преступления; укрыватель действует после того, как преступление совершилось. Тем не менее укрывательство, заранее не обещанное, в УК всех союзных республик, кроме УК УССР и Груз. ССР, рассматривается как пособничество. Теоретически это является неправильным, поскольку между укрывательством и совершением преступления нет вообще причинной связи. Между тем попустительство находится в причинной связи с совершившимся или совершающимся преступлением, поскольку причинная связь может иметь место не только при действии, но и при бездействии Г Одной причинной связи для установления ответственности, конечно, недостаточно. Для наказуемости попустительства, как такового, требуется, как указывалось выше, наличие обязанности у данного лица предупреждать или пресекать преступление и знание о совершающемся преступлении.
В условиях военного времени повышаются требования к должностным лицам. По таким преступлениям, как расхищение социалистической собственности, каравшееся по закону 7 августа 1932 г., или разбазаривание государственного имущества, судебная практика ка- [18] рала должностных лиц, виновных в попустительстве, не за бездействие власти, а как пособников. Притом круг лиц, на которых ложится обязанность препятствовать совершению преступления, очерчивается довольно широко.
Так, Верховный суд СССР еще в начале 1942 г. усмотрел пособничество в действиях старшего, видевшего, что в вагон таскают мешками краденую муку, и тем не менее не принявшего никаких мер к пресечению преступления (определение Железнодорожной коллегии от 6 января 1942 г.).Проф. Герцензон в своем докладе на научной сессии Военно-юридической Академии «Некоторые вопросы социалистического уголовного и военно-уголовного права», май 1942 г., высказывался за наказуемость по общему правилу попустительства по всем контрреволюционным преступлениям, и в особенности по изменническим; по хищениям социалистической собственности, и в особенности по хищениям военного имущества; по наиболее тяжким воинским преступлениям. По воинским преступлениям, по мнению проф. Герцензона, должно караться и недоносительство.
Мы не считаем необходимым расширять область наказуемого недоносительства в условиях военного времени. Интересы государства в достаточной мере охраняются карательной угрозой за недонесение о контрреволюционных преступлениях. К такому воинскому преступлению, как дезертирство, население, как известно, относится крайне отрицательно. Карать же недоносителей из среды военнослужащих — значило бы чрезмерно прибегать к судебной репрессии там, где уместнее бороться мерами воспитательного воздействия. Наказуемость недоносительства в случаях, не предусмотренных законом, вообще недопустима при помощи аналогии и потребовала бы издания специального законодательного акта. То, что такой акт не последовал за годы войны, является достаточным доказательством того, что практика не ощущала потребности в нем. [19] того господствующими. Отсутствие сознания противоправности (общественной опасности) того или другого действия, по господствующему взгляду, не устраняет виновности лица и не влияет на форму его виновности *. Формула «неведением закона никто не может отговариваться» получает хождение и у нас.
Конечно, нельзя допустить, чтобы виновный не знал о том, что измена Родине, расхищение социалистического имущества, убийство, изнасилование, кража[20] личного имущества являю'гся действиями преступными.
Ссылки на неведение закона в таких случаях мы и не встретим на практике. Но когда действия, до того не запрещенные, специальными законами объявляются преступными, ссылка обвиняемого в первое время действия такого закона, что он не знал и по условиям места своего пребывания не мог быть осведомлен об издании закона, должна быть всесторонне рассмотрена. Уголовная ответственность за самовольный проезд в товарных поездах установлена была Указом 9 апреля 1941 г. Верховный суд СССР (Железнодорожная коллегия) и в военное время прекращал дела за отсутствием состава преступления, если нарушение новой нормы имело место в первое время действия закона, а виновный не мог еще знать о новом законе.Более общее значение получала ссылка на незнание закона в местах, освобожденных от оккупации. Во время Отечественной войны советской властью был издан ряд законов, о которых население оккупированных районов не могло, конечно, знать (например, Указ 13 февраля 1942 г. об ответственности за уклонение от мобилизации на производство и др.). Было бы нарушением основ социалистической законности, если бы судебные органы стали привлекать за нарушение Указов до ознакомления с ними широких масс населения.
5.