Развод

Указ 8 июля 1944 г. очень серьезно изменил законодательство о разводе.

Как уже указывалось выше, закон 27 июня 1936 г. «О запрещении абортов» несколько затруднил процедуру развода «в целях борьбы с легкомысленным отношением к семье и семейным обязанностям», установив личный вызов обоих супругов в ЗАГС при разводе и отметки о произведенном разводе в паспортах разводящихся, а также повысив оплату регистрации развода.

Указ 8 июля пошел значительно дальше и не только внес дальнейшие осложнения в процедуру развода, но и поставил самый развод под контроль суда. Последний по •ст. 26 Указа выносит решение о разводе «в случае признания необходимости расторгнуть брак» и, стало быть, может в разводе и отказать. Однако в каких случаях возникает такая необходимость, Указ не определяет, предоставляя решение этого вопроса самому суду.

Процедура развода делится на две части: а) рассмотрение дела в народном суде и б) рассмотрение его в областном, краевом, окружном, городском или верховном .170 суде союзной или автономной республики,.непосредственно стоящем над народным судом.

На народный суд возлагается обязанность выяснить мотивы подачи заявления о разводе, производить в случае надобности проверочные действия и принимать меры к примирению сторон. Функция народного суда является, таким о'бразом, подготовительн о-п р и м и р и- тельной.

По существу дело решается вышестоящей инстанцией, куда заинтересованная сторона должна обратиться с новым заявлением.

Вышестоящая инстанция, — т. е. областной, краевой, окружной, городской или верховный суд союзной или автономной республики, — постановляя о разводе, должен одновременно: а) решить вопрос о детях, кто из них и при ком из родителей остается и кто из родителей и в каком размере несет издержки на их содержание; б) произвести1, в случае требования сторон, раздел имущества супругов в натуре или в долевом отношении; в) присвоить каждому из разведенных супругов, по их ^желанию, добрачную фамилию; г) определить сумму, подлежащую взысканию при выдаче свидетельства о разводе, в пределах от 500 до 2 000 руб.

Дело как в народном суде, так и в вышестоящей инстанции должно рассматриваться с народными заседателями.

Решения второй инстанции являются решениями по существу и могут быть обжалованы сторонами на общих основаниях.

Заявление о разводе подается в народный суд по месту жительства заявителя, но рассматривается, как правило, по месту жительства ответчика. Однако, если при заявителе находятся несовершеннолетние дети и выезд ёго к местожительству ответчика затруднителен, суд может, по просьбе заявителя, рассмотреть дело по его местожительству.

В случае удостоверения в установленном порядке безвестного отсутствия другого супруга, пропажи его без вести н$ фронте, осуждения его к длительному лишению свободы (на срок не менее трех лет) и хронической душевной бо. 171

лезни заявления подаются непосредственно в областной, краевой, окружной, городской суд или в верховный суд союзной или автономной республики без предварительного рассмотрения в народном суде.

При подаче заявления о разводе взыскивается с заявителя 100 руб., а также сумма, необходимая для оплаты публикации о разводе в местной газете.

Дела о разводе рассматриваются публично, но но просьбе супругов суд может в необходимых случаях рассматривать дело и при закрытых дверях.

Вызов сторон в судебное заседание обязателен, за исключением случаев безвестного отсутствия другого супруга, пропажи его без вести на фронте, осуждения его к длительному лишению свободы (на срок не менее трех лет), когда вызов ответчика не производится. Однако дела о разводе с лицами, находящимися в заключении, рассматриваются с обязательным письменным уведомлением ответчика.

В случае неявки вызванного ответчика вторично без- уважительных причин суд рассматривает дело в его отсутствии, а при неявке вторично без уважительных причин супруга-заявителя прекращает дело производством.

В случае неявки ответчика в суд. решающий дело по- существу, последний, признав явку ответчика необходимой для решения вопроса о воспитании и содержании детей, может постановить о приводе ответчика применительно- к ст.

Во время войны, если ответчик находился в Действующей армии, производство дела на общих основаниях приостанавливалось (п. «г» ст. 113 ГПК РСФСР и соответствующие статьи других союзных республик).

Пока еще не нашел себе разрешения вопрос о допустимости освобождения истиа или ответчика по делу о разводе- от установленных Указом 8 июля сборов. Сборы эти, как мы 'видели, довольно высоки. Они имеют вполне определенную цель — предупреждать возбуждение неосновательных дел о разводах, но в то же время сам Указ исходит из того, что- развод может оказаться необходимым и в этом случае должен быть произведен. Воспрепятствование разводу только потому, что истец или стороны не в состоянии оплатить связанных с делом расходов, противоречило бы, 172 .

целям Указа 8 июля. Какой смысл, например, обрекать на фактическое безбрачие и бездетность жену неспособного к брачной жизни мужа только потому, что для сторон процесс о разводе слишком дорог? Нужно учесть и следующее соображение: дела о разводах суды должны рассматривать, поскольку из Указа 8 июля 1944 г. не вытекает обратного, применительно к правилам ГПК. а ст. 43 ГПК РСФСР и соответствующие статьи ГПК других союзных республик предоставляют суду право освобождать от расходов по делу лиц, не имеющих достаточных для этого средств (в частности, от государственных пошлин, к которым закон относит и сборы, указанные выше) Г Мы полагаем поэтому, что суд вправе освобождать стороны в соответствующих случаях от расходов и по делам о разводе, либо эти расходы уменьшить. Но чтобы не ослабить целевого назначения сборов по этим делам, освобождение от расходов нужно производить с особой осторожностью — лишь в случаях точно установленной действительной необходимости. Желательно официальное указание по этому вопросу.

При обсуждении порядка применения Указа 8 июля возникает также вопрос о допустимости участия в делах о разводах адвокатов, в особенности в народном суде.

Не касаясь других процессуальных вопросов, (’вязанных с делами о разводах, остановимся на основном материальном вопросе, возникающем в этих делах, именно на вопросе о том, чем следует руководствоваться при решении вопроса о «необходимости» или отсутствии «необходимости» в данном случае развода или, что тоже, в каких случаях возникаетусупруга право на развод и когда таковой должен быть емусудом предоставлен.

В Указе, как известно, на этот предмет нет никаких указаний. При новизне вопроса и огромной сложности и разнообразии явлений социальной жизни ответить на этот вопрос конкретно и подробным образом сейчас, как нам ка- [125]

жется, невозможно. Такой ответ может дать лишь сама судебная практика, когда она достаточно развернется, да и то, конечно, ответ не исчерпывающий и не неизменный. Как бы ни были богаты содержанием формулы, всего богатства жизни в ее вечном движении и бесконечном разнообразии ими никогда не охватишь. Сейчас, при небольшой еще практике применения Указа, можно наметить лишь самые предварительные общие указания. Исходить при этом, естественно, приходится из важнейших установок Указа.

При социализме воспитательная роль семьи .огромна и чрезвычайно ответственна. К советским гражданам предъявляются все более высокие требования политике-' ской сознательности и патриотизма, интеллектуального развития, моральной устойчивости, воли, характера, здоровья, а основы всех этих качеств закладываются еще в первые, младенческие годы — и во многом, если не главным образом, в семье. На семью падает также в значительной мере внешкольное воспитание подрастающего поколения.

Ясно, что надлежаще выполнить эту воспитательную задачу может не внешне, принудительно сколоченная семья, а семья, сплоченная изнутри, дружная, тесно спаянная чувствами взаимной привязанности. Семья в определенных рамках — прекрасная ячейка для воспитания, в особенности первоначального, но она же, как.

С другой стороны, время, когда жена была покорным орудием мужской воли, у нас миновало. В историческом развитии семья в миниатюре отражала и отражает классовые противоречия своего общества. При социализме эти противоречия уничтожаются. Уничтожаются также подчиненность женщины в семье и ее эксплоата- ция мужчиной. Жена уже не рабыня мужа и не безгласная машина деторождения. При социализме женщина- мать пользуется высоким общественным признанием и почетом. Недаром Указ 8 июля награждает многодетных матерей медалями и орденами, а особо отличившихся — провозглашением героинями. Но соответствующая обстановка женщине-матери нужна и внутри семьи. Прину- 174

ждение в области супружеских отношений в наших условиях может быть по необходимости лишь косвенным » ограниченным. Заставить жену жить с постылым мужем или, наоборот, мужа с постылой женой — вовсе не значит способствовать укреплению семьи. Суд к тому же может отказать лишь в оформлении развода, но не может предупредить фактического разрыва супругов. Не нужно забывать, что наш закон, в отличие от многих буржуазных законодательств, не требует, чтобы жена жила с мужем и не карает за нарушение супружеской верности. Основная скрепа советского брака не во внешнем принуждении, а во внутренних взаимоотношениях супругов. Если связь между супругами не поддерживается из этих источников, брака,, который служил бы базой для выполнения задач советской семьи, уже нет. Он не соответствует, таким образом, и основным целям Указа 8 июля 1944 г.

Такова установка советского законодательства д семье.. Правовым выражением этой установки являются принципы свободы брака и развода, хотя свобода брака всегда была ограничена определенными условиями, установленными законом, а развод Указ 8 июля поставил под контроль суда. Но роль суда по Указу 8 июля в основном контрольно-примирительная. Указ лишь усилил ту борьбу «с легкомысленным отношением к семье и семейным обязанностям», которая была начата еще законом 27 июня 1936 г.

В каких же случаях наступает необходимость развода с точки' зрения целей Указа? Нам думается, в тех слу-' чаях, когда брак перестал удовлетворять требованиям нормального советского брака, т. е. тогда, когда отсутствует минимум необходимой внутренней скрепы между супру-

гами и у суда нет оснований рассчитывать, что при его -содействии этот минимум будет восстановлен, т. е. когда брака в сущности уже нет.

По выражению Маркса, «развод есть только констатирование: данный брак есть мертвый брак, его бытие есть только видимость и обман». И дальше Маркс / писал: «Судебное расторжение может быть только протоколированием внутреннего распада» [126].

Но это имеет место тогда, когда супруги твердо и решительно не хотят продолжать брачные отношения, исходя, конечно, из каких-то достаточных для них индивидуальных оснований. Другое решение вопроса будет, если суд признает, что требование развода вызвано случайной, преходящей причиной и что есть серьезные основания рассчитывать на нормализацию брачных отношений. В этом случае суд в разводе Яолжен отказать. Но такой отказ — не обычное судебное решение с его бесповоротной силой, не «res judicata» в отношении определенных требований и оснований, это только постановление, так сказать, поверочного, испытательного характера с авторитетным увещеванием. Новое заявление о разводе может быть подано после этого без ограничения сроком и даже по тем же основаниям, но, конечно, р добавлением: нормальные супружеские отношения не восстановились.

При предлагаемом понимании Указа 8 июля вопросы виновности той или другой стороны в расстройстве супружеских отношений, очевидно, не могут иметь решающего значения. Просить о разводе может и виновная сторона. Наличие виновного поведения со стороны другого супруга должно рассматриваться лишь как одно из доказательств серьезности требования развода и как обстоятельство, дающее основание судить о том, в какой мере данное супружество удовлетворяет требованиям нормального советского брака и в какой мере Можно у рассчитывать на его санирование.

Как очень важный момент в деле должно учитываться наличие или отсутствие у супругов детей. При наличии у супругов детей, в особенности при многодетной семье, усилия суда по предупреждению развода должны быть особенно настойчивы.

При длительном отсутствии у супругов детей, а тем более неспособности одного из супругов к продолжению рода, развод, как правило, должен разрешаться легко п сводиться в большинстве случаев в основном только к проверке фактов. Поддерживать бездетные браки вовсе не в интересах общества. Не в этом и смысл Указа Г Иное положение с браком супругов, достигших старческого возраста. Развод таких супругов бывает обычно очень тяжел для другого супруга (почти всегда супруги), общественное и материальное положение которого с разводом часто резко снижается. С другой стороны, то третье [127] лицо, из-за которого возникает дело о разводе, движется, как правило, мотивами весьма прозаического порядка и вовсе не стремлением' к образованию нормальной семьи с детьми. Если суды • отказывают в таких разводах при несогласии другой стороны, то возражать против этого не приходится.

Наконец, в разводе, очевидно, надо отказывать в тех случаях, когда истец не подчиняется существенным требованиям бракоразводной процедуры, например, отказывается объяснить мотивы, по которым он просит о разводе. Но это — случай, когда иск не может быть в сущности рассмотрен.

Возможно, что практика выяснит необходимость и других исключений, но, думается нам, они будут только исключениями.

Предлагаемое понимание оснований для развода по Указу может быть названо точкой зрения внутреннего критерия необходимости развода. Другое возможное понимание оснований для развода по Указу может быть условно названо точкой зренид «внешних» критериев необходимости развода. Эта точка зрения «внешних» оснований или «поводов» к разводу широко известна буржуазному законодательству и разделялась также законодательством царской России. Законодательства, стоящие на этой точке зрения, исходят из позиции «среднего», обычного человека и дают более или менее твердые и обычно очень краткие перечни таких оснований для развода, наличие которых не требует, как правило, дальнейшего углубления во взаимоотношения супругов и достаточность которых признается самим законом.

Таким имеющим наиболее важное практическое значение основанием для развода по требованию одного из супругов является в большинстве буржуазных государств нарушение супружеской верности другим супругом. Если такое наоѵшение установлено, этого достаточно — брак расторгается. Поправки здесь делаются обычно только на моменты, связанные с виновностью. Если, например, нарушение супружеской верности произведено с согласия, а тем более по понуждению другой стороны и вины перед ней поэтому нет, то основание отпадает. При наличии вины обеих сторон — то же самое, взаимные вины погашаются зачетом. Здесь, таким образом, моменты факта переплетаются с моментами вины. В других случаях 178

достаточно только соответствующего факта, например наличия определенных болезней. Во всех случаях, как правило, элиминируются личности супругов, их индивидуальные переживания, как бы существенны они ни были. Субъективные моменты, если и принимаются во внимание, то главным образом, как правило', в вопросах вины, которые рассматриваются сквозь призму среднего абстрактного человека. Оценка их не индивидуализируется. Дела при этом формализируются и процессуально. Раз основание установлено или отвергнуто, возвращаться к его новому рассмотрению, кроме специальных случае», нельзя, — налицо «res judicata».

Некоторые законодательства иногда до конца не выдерживают такого «объективизма» и краткий перечень «внешних» или «объективных» оснований, — а перечни эти всегда кратки, — дополняют более общим «внутренним» основанием коренного расстройства супружеских отношений. Такое основание открывает уже дверь для более глубокого проникновения во взаимоотношения супругов, но его знают пока лишь немногие законодательства,— например, в Европе Швейцарский гражданский кодекс (ст. 142). Однако применение его может легко втягиваться в общее русло «объективизации» оснований развода и допускаться лишь при наличии таких резких, внешних проявлений расстройства брачных отношений, как систематические ссоры между супругами, скандалы, драки и т. д. Нравственное, моральное существо брака при такой трактовке остается в тени, и браки нередко искусственно поддерживаются и тогда, когда от них осталась одна лишь внешняя шелуха. В некоторых странах допускается развод по взаимному соглашению супругов, но обыдно при наличии ограничительных условий и с применением стеснительной процедуры.

Перечневая, «объективная» система «внешних» оснований развода имеет некоторые достоинства, состоящие в том, что она дает четкие, легко распознаваемые основания для развода, предупреждает в известной мере произвол » делах о разводе и облегчает процедуру их рассмотрения. Но эти достоинства с лихвой перекрываются ее недостатками. Она шаблонизирует то, что, как правило, не поддается шаблонизании, обходит, как указано, самое существенное с моральной точки зрения в браке и, вгоняя жизнь в прокрустово ложе немногих «объективных» опре

делений, искусственно консервирует в жизни то, что уже отжило, и не дает развиваться тому, что надо поддерживать и растить. Кроме того, она приводит к тому, что заинтересованные лица быстро «приспособляются» к этим основаниям, искусственно их инсценируют, если их нет в реальности.

Указ 8 июля не дал никакого перечня оснований развода, тем более исчерпывающего. Не потребовал он и разработки такого перечня. И в этом также его громадное качественное преимущество. Наши суды, которым Указ 8 июля оказал высокое доверие, предоставив им свободно решать вопрос о необходимости ® том или ином случае развода, не связав их заранее никакими «основаниями», должны проявлять в каждом деле максимум чуткости к потребностям жизни, к потребностям как общества, так и отдельного живого человека, и, охраняя действительное существо советского брака, а не его видимую, внешнюю оболочку, рассматривать каждое дело индивидуально, отнюдь не подгоняя его под заранее надуманные, шаблонизированные, а тем более «внешние» и исчерпывающие «основания».

Насколько нам известноѵ наши суды в общем на' этот путь и стали. Те или иные «основания», в том числе и «внешние», неизбежно наметятся, но они должны, во- первых, наметиться применительно к условиям нашей жизни, во-вторых, как правило, носить ориентировочный характер и, в-третьих, не быть исчерпывающими. Они должны облегчить работу суда, а не шаблонизировать ее.

Делать какие-либо прочные выводы о развитии судебной практики пока преждевременно. Она только складывается. Но можно уже отметить, что при наличии обоюдного согласия супругов на развод суды в нем, как правило, не отказывают что процент примирения супругов в суде не так мал, что многодетные родители с исками о разводе обращаются очень редко и что истцами в большинстве случаев являются мужчины. На страже семьи ■ стоит прежде всего женщина.

і См. сгагью Г. М. Свердлова, Некоторы з вопросы судебного расторжения брака, „Советское государство и право" № 7 за 1946 г.

Иногда суды не отличают исков о признании брака недействительным от исков о разводе. Это, конечно, неправильно. Расторгать можно лишь действительный брак.

В отношении разводов, так же как и в отношении фактических браков, встает вопрос об обратной силе Указа: сохраняет ли свою силу фактическое прекращение зарегистрированного' брака, произведенное до издания Указа? Как известно, такое прекращение допускалось у нас ст. 20 КЗо'БСО РСФСР и соответствующими статьями семейных кодексов других союзных республик. Факт такого прекращения и дата его могли по той же статье устанавливаться судом с последующим оформлением (регистрацией) решения суда в органах ЗАГСа. Сохраняется ли возможность такого установления после издания Указа 8 июля?

Мы думаем, что нет достаточных оснований отвечать на этот вопрос отрицательно. В Указе нет никаких указаний на аннулирование или непризнание в отношении прошлого законно установленных в то время правоотношений или правовых состояний. Если брак был прекращен фактически до издания Указа, то нет никакого основания считать, что с изданием Указа этот брак восстанавливается. В этом нет и никакой практической надобности. Более того, обратное решение было бы крайне неудобно для практики, так как повело бы к необходимости пересмотреть и аннулировать ряд законно возникших на основе прекращения брака новых правоотношений, — например, нового брака.

Но/если фактически прекращенный до издания Указа 8 июля брак не существует после этой даты, то нет основания лишать заинтересованных лиц возможности оформить этот факт установленным порядком, т. е. через суд. ’ .

Заявление с просьбой об этом перед судом отнюдь не является заявлением о разводе и вовсе не должно поэтому рассматриваться в порядке, установленном Указом 8 июля для рассмотрения дел. о разводах. С возможными при этом попытками обойти закон путем недобросовестного отнесения даты фактического прекращения брака в прошлое, до издания Указа, надо бороться проверкой фактов, но это не основание для того, чтобы без необходимости ломать за конно сложившиеся уже семейные уклады.

J81

3.