Глава 1 Вещи и классификация вещей

Овладение человека внешним миром — дискретный процесс: свободная воля постепенно наделяет целью отдельные части про­странства, структурируя его в соответствии с конечной природой индивида.

Gai., 2,2:

Summa itaque rerum divisio in duos articulos diducitur: nam aliae sunt divini iuris, aliae humani.

Итак, главное деление вещей ceo дится к двум категориям, а имен но: одни являются вещами божес твенного права, другие — челове ческого.

Божество концентрирует в себе разделяемые всем обществом убеждения о сверхъестественном, подчиняя себе часть воли каждого индивида. Признание того, что вещь принадлежит божеству, поме­щает ее вне сферы действия свободной воли и изымает ее из граж­данского оборота. Такие вещи в качестве оборотного имущества не принадлежат никому (Gat, 2,9; ср. D.1,8,6,2: “Quod autem divini iuris est, id nullius in bonis est” — “То, что относится к божественному праву, не находится ни в чьем имуществе”).

Римляне (Gai., 2,3 = D.l,8,1 pr; ср. D.l,8,6,3—4) различали res sacrae (сакральные вещи) и res religiosae (религиозные вещи). Первые принадлежали божеству на основании публичного реше­ния (D. 1,8,6,3; 1,8,9 рг-1), тогда как вторые — в результате дейст­вия частного лица: место становилось религиозным (locus religiosus), если там совершалось захоронение (Gai., 2,6; D.l,8,6,4).

minus, — Gai., 2,7; D.1,8,6,4; Sen., de ben., 7.4.2)^[256] — лицо, которое полностью подчинило вещь своей воле, совершенно исключив в этом отношении третьих лиц. Режим res divini iuris (вещей боже­ственного права) подчиняется сакральному праву (ius sacrum) и наукой гражданского права не изучается. Скажем, лицо, от кото­рого зависит, допустить ли погребение постороннего (ius mortuum inferendi), трактуется не как собственник кладбища, а как субъ­ект особого ius sepulchri (права захоронений). Так, если право на кладбище принадлежит нескольким лицам совместно, ius infe­rendi не подчиняется режиму общей собственности: возможно по­гребение по воле одного из товарищей, вопреки мнению осталь­ных (D.10,3,6,6; 1,8,6,4).

Gai., 2,10:

Hae autem quae humani iuris Те же вещи, что относятся к че- sunt, aut publicae sunt aut ловеческому праву, являются или privatae. публичными, или частными.

Res publicae — это вещи, субъектом права на которые яв­ляется римский народ, populus Romanus. Они распадаются на несколько категорий, в зависимости от функции:

— res in usu publico, вещи в общественном (публичном) поль­зовании, которые эксплуатируются членами общества как граж­данами (реки, порты, дороги, театры, стадионы и проч.);

— вещи, которые служат специфическим целям государства и изъяты из непосредственного использования гражданами (казна, военное снаряжение и проч.);

— вещи, являющиеся объектом коммерческой деятельности государства (ager publicus — публичный земельный фонд).

В оппозиции к этой категории находятся res privatae — те ве­щи, которыми члены общества обладают как частные лица.

Gai., 2,11:

Privatae sunt quae singulo- Частные вещи — это те, что при- гит hominum sunt. надлежащ отдельным людям.

Термин “singulus” — древний эквивалент термина “privatus” — наиболее адекватно указывает на смысл этого понятия: частное лицо — это индивид как отдельный субъект, взятый в его обособ­

ленности от остальных.

Это нашло свое выражение в трактовке гражданского оборота как системы связей, основанной на индивидуальной власти над экономически значимыми объектами — оборотным имуществом (bona). Gai., 2,11:

Quae publicae sunt, nullius Те вещи, что являются публичны- videntur in bonis esse; ipsius ми, не считаются чьим-либо обо- enim universitatis esse ротным имуществом; их рас- creduntur. сматривают как собственность

самих общин.

Выражение “nullius in bonis’¹ Гай прилагает не только к res divini iuris и к res publicae, но и к тем res privatae, которые лише­ны хозяина (собственно res nullius — ничейные вещи), как, напри­мер, наследство до его принятия (Gai., 2,9 = D.l,8,1 рг). Эта тер­минология соответствует словам введения к изложению вещного права в “Институциях” (Gai., 2,1):

...modo videamus de rebus: ...теперь рассмотрим вещи: они quae vel in nostro patrimo- считаются либо находящимися в піо sunt vel extra nostrum сфере нашего обладания, либо на- patrimonium habentur. ходящимися вне сферы нашего об­

ладания.

Выражение “in nostro patrimonio” относится к особому режи­му внутри категории res humani iuris, совпадая с “in bonis esse”. Оппозиция “in nostro patrimonio — extra nostrum patrimonium” встречается только у Гая, другие prudentes говорят о “res in commercio” и “res extra commercium” — вещи в обороте и вне гражданского оборота^[257]. Романистика Нового времени понимает под “commercium” гражданский оборот в современном научном смысле слова — как систему отношений, регулируемых граждан­ским правом. В оригинальном значении, однако, это понятие от­носится только к системе индивидуальных прав, так что “res in commercio” — это вещь, которая может быть объектом вещно­го права отдельного лица (singulus, privatus). Известны слова Цельса (в контексте сделки купли-продажи), где “res extra commercium” противопоставлены религиозным вещам (Pomp., 9 ad Sab., D.

.„ut sacra et religiosa loca aut quorum commercium non sit, ut publica, quae non in pe­cunia populi, sed in publico usu habeantur, ut est campus Martius.

...как священные и религиозные участки или те, которые исклю­чены из оборота, как публичные, которые находятся не в иму­ществе народа, но в публичном пользовании, как Марсово поле.

Здесь только res in usu publico считаются res extra commer­cium, тогда как вещи, которые предназначены для сделок госу­дарства с частными лицами, — нет. Это различение внутри кате­гории res publicae отличается от взгляда Гая, для которого все публичные вещи являются “nullius in bonis”^[258], подобно res divini iuris. Противоречия, в действительности, нет.

Вспомним, что Гай мотивирует свою трактовку res publicae, указывая, что они считаются принадлежащими всей общине как целому — “ipsius universitatis”. Марциан, который так же, как и Гай, говорит, что вещи божественного права не являются чьим- либо оборотным имуществом (“in nullius bonis sunt”, — D.1,8,6,2), разработал иерархическую систематику вещей по субъекту при­надлежности.

Маге., 3 inst, D. 1,8,2 рг:

Quaedam naturali iure com­munia sunt omnium, quae­dam universitatis, quaedam nullius, pleraque singulorum, quae variis ex causis cuique adquiruntur.

Некоторые вещи являются общи­ми для всех по естественному пра­ву, некоторые принадлежат общи­не как целому, некоторые никому, а большая часть вещей принадле­жит отдельным лицам, и они при­обретаются каждым по разнооб­разным основаниям.

В первую категорию он включает воздух, море, берега моря, текучую воду^[259] (D.1,8,2,1), противопоставляя их всеобщую принад­лежность собственности отдельных лиц (“solum dominus”, —

D.1,8,6 pr). “Res quae universitatis sunt”, как театры или стадио­ны, — это общие вещи гражданских коллективов (“communia civitatium”, — D.1,8,6,1), то есть res in publico usu^[260]. Здесь, как и у Гая, индивидуальная принадлежность отличается от принадлеж­ности общественным единицам. Универсальность критерия, при­лагаемого Гаем (“in bonis esse”), соответствует тому, что основа­нием систематики является идея принадлежности в ее наиболее адекватной форме — индивидуальной собственности. Цельс, гово­ря “in pecunia populi”, рассматривает публичные вещи, предна­значенные для коммерческого использования, как объект индиви­дуализированной собственности государства, углубляя, но не на­рушая перспективу, принятую Гаем. Знакомство с категорией "pecunia” продвинет понимание вопроса.