ПРАВО ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЙ

Итак, мы рассмотрели некоторые положения той части арха­ического сакрального права, которую иногда называют жрече­ской конституцией. Для более ясного понимания характера дея­тельности жреческих коллегий в архаическом Риме и, прежде всего, деятельности понтификов, необходимо обратиться к изу­чению второй части сакрального права - собственно законов о жертвоприношениях и религиозных ритуалах.

Виды жертвоприношений.

Сакральные законы, введенные царем Нумой Помпилием, самым тщательным образом регламентировали характер жерт­воприношений, их размер, сроки и предназначение (Сіе. Leg. II. 19-20). В этих законах определялось также, какому божеству приносились первинки плодов и скота, какому богу требовалось в жертву взрослое животное, какому сосунки, какому самцы и какому самки (Ibid. II. 29). Так, например, по замечанию Арно- бия: “... сакральные законы предписывают, чтобы... женским бо­жествам приносились в жертву животные женского пола и муж­ским - мужского пола..., небесным богам - белые животные, обитающим в подземном мире более приятен цвет темный и мрачный”^[41]. Кроме того сакральным правом выделялись два ос­новных вида жертвоприношений: частные и общественные. Краткое определение им дает Фест: “Публичные жертвоприно­шения - это те, которые совершаются на общественный счет ра­ди народа, а также те, которые совершаются ради холмов, пагов, курий и святилищ; частными называются те жертвоприношения, которые совершаются ради отдельных людей, семей и родов”^[42].

Известно, что жертвоприношения ради римского народа ежегодно совершались понтификами, а позднее - консулами, в форме договора (votum) общины с богом, в котором у бога про­сили процветания всего государства, а ему обещали за это совер-

шение новых жертвоприношений по окончании года^[43].

В зависимости от их характера жертвоприношения можно разделить еще на два вида. Прежде всего следует назвать жерт­воприношение в форме умилостивительного дара, сопровождав­шегося просьбой-мольбой бога о чем-либо в будущем. Это был своего рода акт заключения договора с божеством, ибо человек давал клятвенное обязательство поделиться с богом частью при­обретенных благ, если его просьба будет исполнена богом. Так, например, широко известно обязательство Фурия Камилла по­жертвовать богу десятую долю всей военной добычи в случае за­хвата римлянами этрусского города Вейи (Liv. V. 23. 8). Ко вто­рому виду следует отнести очистительные жертвоприношения, с помощью которых происходило освобождение от сакрального обязательства с богом. К очистительным жертвоприношениям

довольно близки по своему характеру и искупительные жертвы, которые совершались в случае какого бы то ни было нарушения сакрального права. Как пишет Арнобий, всякое нарушение рели­гиозных обрядов и очистительных церемоний требовало немало­го искупления (Adv.

Аргейские жертвоприношения

О характере культа аргеев в архаическом Риме известно очень мало, но в современной историографии написано предос­таточно^[44]. Хотя довольно многие античные авторы так или ина­че касаются аргейского культа, однако ни один из них не дает вполне ясной картины этого ритуала. В связи с этим известный немецкий юрист Э. Гушке даже считал, что культ аргеев - это тяжкий крест исследователя древности и необходимо оставить всякую надежду на полное его разъяснение^[45]. Тем не менее, по­пытаемся вновь хотя бы приоткрыть загадку происхождения и характера этого культа.

Согласно сообщению Варрона (LL. V. 45), аргейскими назы­вались 27 святилищ, находившихся в четырех древнейших регио­нах Рима, которые обычно называют трибами царя Сервия Тул­лия. Римский антиквар считал, что название Argei связано с вож­дями, прибывшими в Рим вместе с Геркулесом Аргивским. Фест же уточняет, что “Аргейскими [некоторые] места в Риме назы­вались оттого, что в этих местах были похоронены выдающиеся мужи из греков” (Fest. P. 18L). Перечисляя места расположения святилищ, Варрон практически ничего не говорит о характере связанных с ним священнодействий. В другом месте своего сочи­нения (LL. VII. 44) он указывает, что аргеями также назывались 27 сделанных наподобие людей тростниковых кукол, которые сбрасывались государственными жрецами в Тибр с так называе­мого “свайного моста” (pons Sublicius). По Овидию (Fast. V. 621 sq.) и Плутарху (Rom. Quaest. 32), этот обряд происходил в Риме в ночь с 14 на 15 мая, когда весталки сбрасывали с дубового мос­та чучела старых мужей. Эти чучела являлись заменой древних человеческих жертвоприношений богу Сатурну, что явствует из

следующих слов Овидия (Fast. 627-628):

Старцу, несущему серп, приносите два тела народа В жертву, ввергая тела в тускской глубины реки.

Более подробно эти жертвоприношения Сатурну описывает Дионисий Галикарнасский (I.

Чаще всего античные авторы связывают введение аргейских обрядов с приходом Геркулеса в Италию, что датируется ими где-то второй половиной II тысячелетия до н.э. В связи с этим упомянем отрывок из Дионисия, который рассказывает о некоем Додонском оракуле, написанном на бронзовом треножнике весь­ма архаичным языком. В этом оракуле пеласгам было предписа­но совершить три типа жертвоприношений в случае их счастли­вого переселения в Италию. Первое - десятая часть собственно­сти (decima) - должно было быть принесено Аполлону, второе - человеческие головы - Юпитеру, сыну Сатурна, а третье - чело­веческое тело - самому Сатурну^[46]. Этот порядок жертвоприно­шений сохраняли и римляне в течении довольно долгого време­ни. Хотя Дионисий указывает, что Геркулес якобы заменил че­ловеческие жертвоприношения соломенными чучелами. По дру­гой версии введение этого обряда связывают с Эвандром, совер-

шавшиМ ритуальные жертвы аргивян, всегда враждовавших с ар­кадцами {Pint. Rom. Quaest. 32). Иногда его ассоциируют с обыча­ем сбрасывать с моста шестидесятилетних старцев, причиной по­явления которого древние считали голод, царивший в Риме пос­ле нашествия галлов в 390 г. до н.э., либо избирательный закон того же времени, запретивший римлянам, достигшим 60 лет, уча­ствовать в выборах на народных собраниях (Fest. Р. 452L; Ovid. Fast. V. 633 sq.). Наконец, Плутарх видит связь этих, по его сло­вам, “важнейших очистительных обрядов” с проходившими в мае поминальными ритуалами (Pint.

Кроме майского празднования аргеев известна также риту­альная процессия к Аргейским святилищам (itur ad Argeos - Ovid. Fast. III. 792), происходившая ежегодно в ночь с 16 на 17 марта. О характере этого ритуала практически ничего не известно. Воз­можно, он также связан с Сатурном и Юпитером, так как именно этой ночью года Сатурн был низвергнут с престола своим сыном Юпитером (Ovid. Fast. III. 793-796). Вероятно, именно к этой про­цессии относится траур жрицы Юпитера (flaminica Dialis). Это следует из слов Авла Геллия (X. 15. 30): “Когда она ходит к Ар- геям, ей нельзя ни украшать голову, ни причесывать волосы”. Любопытно, что ей вообще было запрещено когда-либо подни­маться более чем на три ступеньки любой лестницы кроме “гре­ческой”. Возможно, под “греческими” Авл Геллий подразумева­ет лестницы, ведшие к аргейским святилищам.

Приведенные данные о святилищах аргеев и о сбрасываемых с моста соломенных аргейских чучелах интерпретируются историка­ми весьма разнообразно. Одни в жертвоприношениях соломенных кукол видят умилостивительную жертву богу реки Тибр^[47], другие, связывая их с Компиталиями, усматривают в них культ умерших и героев^[48], третьи расценивают аргейский ритуал как празднество открытия пресноводного пути или как молитвы, вызывающие дождь, либо как праздник урожая и т.д.^[49] Аналогии культу аргеев находят в ежегодном ритуале жертвоприношений Церере 10 авгу­ста, в государственных жертвах Геркулесу на главном алтаре (ага maxima) 12 августа, в празднестве Доброй богини (Bona Dea) в ночь с 3 на 4 декабря^[50], в жертвоприношениях 1 марта, в день Матрона- лий и шествия салиев (Ovid. Fast. III. 330-348)^[51] и, наконец, в ночных

жертвоприношениях Манам во время Лемурий 9 мая {Ovid. Fast. III. 419—4-92)^[52]. Столь широкий спектр интерпретаций не позволяет на­рисовать однозначную картину культа аргеев. Дело в том, что ка­ждый историк прав лишь отчасти, отдавая предпочтение лишь ка­кому-то одному божеству или культу, с которым были связаны ар­гейские священнодействия.

Ключевым является место у Ливия, в котором он, описывая ус­тановленные Нумой Помпилием религиозные ритуалы, приводит следующие подробности: “Он (Нума) освятил и многие другие жертвоприношения и места для совершения жертв, которые пон­тифики называют Аргейскими”^[53]. Поскольку этой фразой Ливий завершает перечень различных религиозных нововведений Нумы, то под аргейскими жертвоприношениями и святилищами можно понимать либо все те, которые не вошли в данный перечень, либо также и те, которые он упомянул в нем. Последними же Ливий упомянул священную рощу, посвященную божествам водных ис­точников Каменам, а также святилище бога Верности (sacrarium Fidei). Эти святилища напрямую не связаны с майским жертвопри­ношением аргеев, поэтому столь расширительная трактовка тек­ста Ливия кажется на первый взгляд странной. Но одно можно сказать с уверенностью: Ливий считал, что аргейские жертвопри­ношения и святилища весьма многочисленны и разнообразны (multa alia sacrificia locaque). Лучше понять этот текст Ливия позво­ляет рассмотрение перечня аргейских святилищ у Варрона.

Начнем с нелегкой задачи локализации святилищ аргеев на территории Рима республиканской эпохи. Путеводителем послу­жит нам описание святилищ, данное Варроном. Любопытно, что начинает он свое изложение с деления всех святилищ по четырем древнейшим регионам Рима, не включая сюда ни Капитолийско­го, ни Авентинского холмов, которые он рассматривает отдель­но, вне какой-либо связи с аргейскими святилищами {Varro. LL. 5. 41-^43). Он последовательно рассказывает о святилищах регио­нов Suburana, Esquilina, Collina и Palatina (Ibid. 45): “Остальные места города были некогда разделены, когда 27 святилищ Арге­ев были распределены по частям города. Считают, что Ар- геи так названы от вождей, которые вместе с Геркулесом Аргив­ским прибыли в Рим и поселились в Сатурнии. Из этих (мест)

первым записан Субуранский регион, вторым - Эсквилинский, третьим - Коллинский, четвертым - Палатинский”.

Современные историки убеждены, что Варрон не дает практи­чески никаких сведений о характере святилищ аргеев, лишь пере­числяя места, в которых они расположены. Многие исследователи связывают аргеев с общественными жертвоприношениями sacra pro sacellis^[54] и видят в них святилища 27 или 30 курий древнейшего Рима^[55]. Однако, не отрицая принципиальной возможности связи ар­гейских святилищ с куриатным делением Рима, следует подчерк­нуть, что Варрон лишь один раз употребляет термин sacellum в от­ношении аргейских мест, дважды пользуясь термином sacrarium. Обычно же античные авторы используют нейтральный термин loca. Г. Виссова совершенно справедливо отмечает, что sacellum — это чисто технический термин, обозначающий всякое огорожен­ное освященное место, не имеющее крыши (Fest. P. 422L)^[56]. Следо­вательно, приведенная выше трактовка еще не объясняет характе­ра аргейских святилищ. Необходимо отметить, что они, согласно Варрону, размещаются либо в небольших деревянных хижинах (tabemola), либо в огороженных священных участках (sacellum), на­ходящихся в священных же рощах, либо перед (cis) зданием того или иного храма, либо внутри (apud) храма. То, что предлог apud в древней книге “О священнодействиях аргеев”, цитируемой Барро­ном, означает именно “внутри”, подтверждается описанием место­нахождения пятого аргейского святилища Коллинского региона. Оно располагалось в храме бога Клятвы (deus Fidius), в той его ча­сти, которая названа в книге аргейских священнодействий словом delubrum (Varro. LL. V. 52). Согласно Варрону (apud Macr. Sat. Ш. 4.2), это та часть храма, в которой находилась статуя бога, собственно, как считали римляне, место обитания самого бога. В связи с этим любо­пытно определение слова delubrum у Феста. Он говорит, что так “...на­зывали ободранную, то есть очищенную от коры палку, которую по­читали вместо бога”^[57]. Таким образом, очевидно, что delubrum — это древнейшее и священнейшее место храма, бывшее, как правило, древ­нее самого здания храма. Следовательно, пятое аргейское святилище как-то связано с богом клятвы Юпитером Фидиусом.

Однако вернемся к путеводителю Варрона. Наибольшую труд­ность представляет локализация святилищ первого, Субуранского

региона. Это связано с тем, что в науке не сложилось единого и сколько-нибудь ясного представления о топографии этого региона. Так, Т. Моммзен был убежден, что он исторически связан с древ­нейшим Палатинским регионом и долгое время был его предместь­ем, откуда и получил свое название Субуранского, что этимологи­чески вытекает из выражения sub urbis, т.е. “в пригороде”^[58]. Опира­ясь на недостаточно подтвержденное источниками предположение, он размещал субуранский регион полукольцом на восток и север от Палатинского холма. Таким образом, по Моммзену, квартал Кари­ны и улица Субура граничили на севере с Квиринальским холмом и оказывались зажатыми между Палатинским и Эсквилинским хол­мами и почти изолированными от основных кварталов, связанных с Целийским холмом. Такая топография Субуранского региона отра­жена на многих картах как XIX в., так и в некоторых современных исследованиях^[59]. Однако существует и иная точка зрения, представлен­ная в отечественной историографии И.Л. Маяк^[60], которая помещает Суккузанский паг на Целийском холме. А ведь еще Ф. Любкер ло­кализовал улицу Субура между Целием и Эсквилином, резко ото­двигая таким образом северную границу Субуранского региона на юг^[61]. Такая разноголосица свидетельствует, с одной стороны, о не­достаточности и неясности источников, а с другой — о сложности самой проблемы. Однако именно от точности ее решения зависит возможность локализации аргейских святилищ данного региона.

Сам Варрон пишет следующее (LL. V): «(46) Из частей Субу- ры первым является Целийский холм, названный так по имени Целия Вибенны, знаменитого предводителя тусков, который, как говорят, пришел со своим отрядом на помощь Ромулу против царя Тация. Говорят, что после смерти Целия [его сторонники] были сведены отсюда в долину, так как они занимали весьма ук­репленное место и не были вне подозрения. От них получила свое название этрусская дорога и по этой причине там стоит [ста­туя] Вортумна, поскольку он является главным богом Этрурии; те же из целийцев, которые были вне подозрения, были переве­дены в то место, что зовется Целиолы.

(47) С Целием соединяется холм Карины, а между ними нахо­дится место, которое называется Caeriolensis, ведь четвертое свя­тилище первого региона так записано:

“Caeriolensis — четвертое [святилище] около храма Минер­вы, откуда поднимаешься на Целийский холм, оно находится в маленькой дощатой хижине”. Caeriolensis — так названо из-за связи с Каринами; Карины же от слова “культовый обряд” (caeri­monia), так как отсюда берет начало Священная дорога, от святи­лища Стрении она доходит до цитадели; по ней авгуры обычно отправлялись для совершения гадания по птицам. Это именно та повсюду известная часть Священной дороги, которая является первым холмом для идущего от форума.

(48) К тому же региону причисляется и Субура, что рас­полагается подле земляной стены Карин. В этом месте находит­ся шест ое святилище Аргеев. Юний (Гракх) пишет, что Субурой оно названо от того, что находилось подле древнего города. Это­му, видимо, есть подтверждение, так как [святилище] находится поблизости от того места, которое называется Земляной стеной. Но я считаю, что оно скорее было названо Succusa от Суккузан- ского пага, так как даже и теперь в сокращении оно пишется SUC, третья буква С, а не В. Суккурским паг назван от того, что он расположен под [холмом] Карины».

В этом довольно значительном фрагменте Варрон выделяет пять подрегионов Субуранской трибы. Это собственно Целий, Малый Целий, холм Карины, седловина между Целием и Кари­нами, называемая в цитируемых священных книгах Варроном Caeriolensis и, наконец, Суккузанский паг, располагавшийся непо­средственно под холмом Карины. Если мы посмотрим на топо­графическую карту всего Целия, то обнаружим как минимум три самостоятельных, но связанных между собой вершины, каждая из которых в древности имела свое особое название, как это бы­ло, например, с Квиринальским холмом. Кроме того, Целий раз­делялся двумя дорогами на четыре части: две западные вершины и поделенная на северную и южную части восточная вершина, обычно называемая Малым Целием. Любопытно, что Варрон пишет: “С Целием соединяется холм Карины”, - что может быть истолковано только как северо-западная возвышенность Целий- ского холма. Собственно же Целием в узком значении в этом случае будет юго-западная возвышенность. Дорога между ними, идущая с северо-запада на юго-восток и затем поворачивающая на юг, видимо, и называлась Caeriolensis. Именно здесь, на юж­ном склоне Целия возле дороги уже вне Сервиевой городской стены, и находилось четвертое святилище аргеев Субуранского региона. Точную привязку позволяет дать упоминаемое Варро­ном близлежащее святилище Минервы (Minervium)i О том, что

это был именно южный склон Целия, позволяет говорить следу­ющий фрагмент из Фаст Овидия (III. 835-838):

Целиев холм с высоты уходит вниз по уклону И постепенно затем гладкой равниной идет.

Малый увидишь здесь храм, именуемый “Капта Минерва”, - От рождества своего в нем обитает она.

“Гладкую равнину” мы можем найти лишь к югу от Целия. Кстати, чуть западнее от этого святилища находилось знамени­тое святилище Каменам, где уединялся для общения с богами ле­гендарный царь Нума Помпилий. Если расширительно толко­вать приведенную выше фразу Ливия о создании Нумой аргей­ских святилищ, то следует и храм Каменам отнести к аргейским местам Субуранского региона.

Локализация упомянутого Барроном святилища Стрении связа­но с определением начала древней Священной дороги (Via Sacra), так как именно этот ориентир дает Варрон. Думается, речь идет о перекрестке, где уже после смерти Варрона был построен Колизей, что вполне увязывается с его описанием данного участка Via Sacra (Varro. LL. V. 47). Наконец, шестое святилище располагалось на се­верном склоне Карин где-то между дорогами к Кверкветуланским и Целимонтским воротам. Именно одну из этих дорог и следовало бы именовать Subura, что вполне согласуется с данными Феста, кото­рый сообщает, что она расположена под холмом Эсквилином^[62].

Теперь вслед за Варроном с южной части Рима отправимся в восточную часть, в регион холма Эсквилина. Наш источник гла­сит следующее (LL. V. 49): «Ко второму региону относится Эск- вилин. Одни пишут, что он так назван от охраны царя, другие же — от того, что (Эсквилии) были почитаемы царем Туллием. С таким происхождением более согласуются близлежащие мес­та, так как там находится священная роща, которая называется Facultalis (богатая), а также святилище Кверкветуланских ларов, роща богини Мефиты и Юноны Луцины, площадь которых суже­на. Это не удивительно, ведь уже давно повсюду есть только од­на госпожа — жадность.

(50) Эсквилин включает в себя два холма, ведь и часть, и Цеспийский холм в сакральных посвящениях еще и те­перь именуются древними названиями. Ведь в “Жертвоприноше- нях аргеев” сказано следующее:

ТМ Templum Matr. Magn. A Templum Aesculapii G Germalum M Porticus Metelli

В Templum Bellonae L Templum Libertatis

FB Forum Boarium Ph. Porticus Philippi

Рим времен Республики. Аргейские святилища 1.4- 4-е святилище в маленькой хижине около храма Минервы’, I. 5 - святили­ще Стрении, откуда берет начало Священная дорога; I. 6 - святилище в Сук- кузанском паге, возле места, которое назывется "земляная стена"; II. 1 - 1-е святилище на Оппиевом холме, на левой стороне дороги вдоль стены; II.2 — святилище Кверкветуланских ларов; II. 3 - 3-є святилище на Оппиевом холме,

“Оппиев холм: первое святилище на Эсквилине за рощей Бо­гатств, находится на левой стороне дороги вдоль стены.

Оппиев холм: третье святилище по эту сторону Эсквилинской рощи, по правой стороне дороги в небольшой дощатой хижине.

Оппиев холм: четвертое святилище, по эту сторону Эскви­линской рощи, находится на правой стороне дороги среди гон­чарных мастерских.

Цеспийский холм: шестое святилище в храме Юноны Луци- ны, где обычно находится храмовый служитель”».

Варрон, цитируя сакральные книги “Жертвоприношений арге­ев”, делит и этот регион на южную и северную части, что соответ­ствует холмам Оппию и Цеспию. Следует отметить, что первое святилище, видимо, располагалось за Сервиевой стеной, вдоль до­роги, начинавшейся от ворот Целиевого холма и идущей вдоль стены мимо Кверкветуланских ворот на север до Эсквилинских ворот. Первым на этом пути было аргейское святилище с левой стороны дороги за рощей богатств. Оно уже относилось к Оппие- ву холму. Далее, видимо, следовало святилище Кверкветуланских Ларов возле ворот с одноименным названием. Третье святилище на Оппиевом холме было на правой стороне дороги не доходя Эс­квилинской рощи: оно размещалось в скромной дощатой хижине. Четвертое святилище было уже за Эсквилинской рощей, справа от дороги среди гончарных мастерских (лишнее подтверждение пригородного района — мастерские с печами для обжига в антич­ности обычно находились вне городских стен). Далее Варрон под­водит нас к Эсквилинским воротам, за которыми начиналась Пе- телиева роща. Здесь, видимо, справа от ворот и находилось пятое святилище Эсквилинского региона, причислявшееся книгами “Ар­гейских жертвоприношений” уже к холму Цеспию.

Затем, пройдя через Эсквилинские ворота, справа от дороги мы увидели бы храм Юноны Луцины, в котором и находилось шестое святилище. Далее необходимо было спуститься с Цеспия, пересечь Патрицианскую улицу и подняться на Виминал — пер- -