Глава I Обязательства из контрактов (ex contractu)
В римском праве контракт (conractus) — это соглашение, которое является источником обязательственного отношения, защищенного цивильными исками.
Обязательства из контрактов могут быть односторонними и двусторонними (многосторонними).
Эта квалификация зависит не от числа сторон в сделке (как при различении односторонних и многосторонних сделок), а от того, сколько сторон в отношении несет (или может нести) обязанность. Если только одна сторона выступает в роли кредитора, а другая — в роли должника, обязательство является односторонним. Таковы обязательства из вербальных и литтеральных контрактов, а также из договора займа. Двусторонние обязательства бывают двух видов: при одних контрактах (все консенсуальные, кроме договора поручения) положение сторон изначально взаимно, при других (договор поручения и реальные контракты, кроме mutuum) обязательство возникает как одностороннее, но предполагает возможность встречного требования должника к кредитору. Двусторонние обязательства первого типа называют синаллагматическими, вслед за' Лабеоном, прилагавшим понятие контракта только к сделкам, эффект которых заключался в установлении взаимного обязательства (ultro citroque obligatio) — synallagma (D.50,16,19)[366]. Синаллагматическое обязательство характеризуется единством генетического и функционального аспектов взаимности: контракт вступает в силу, только если обязанность возникает одновременно на обеих сторонах отношения, и каждая из сторон обязана к исполнению только до тех пор, пока исполнение встречного требования остается возможным, так что потребовать предоставления от другой стороны можно, лишь исполнив свое (или по крайней мере приступив к исполнению). Прощение долга одной из сторон оставляет в силе обязательство другой (Labeo D.46,4,23). Если же одно из обязательств прекращено из-за наступления невозможности исполнения, то другое тоже прекращается (в соответствии с требованием bona fides, — Labeo D.l9,1,50).Двусторонние контракты (синаллагматические и потенциально двусторонние) первоначально пользовались только преторской защитой посредством исков in factum, но в течение II в.
до н. з. благодаря iuris interpretatio получили признание на уровне ius civile и соответствующую исковую защиту (посредством iudicia bonae fidei). Эти институты обслуживали отношения и между римскими гражданами, и между перегринами, представляя собой универсальные правовые формы. В этой области правового регулирования ius civile выступает как ius gentium.Ulp., 4 ad ed., D. 2,14,7 pr-1:
Iuris gentium conventiones quaedam actiones pariunt, quaedam exceptiones.
1. Quae pariunt actiones, in suo nomine non stant, sed transeunt in proprium nomen contractus: ut emptio venditio, locatio conductio, societas, commodatum, depositum et ceteri similes contractus.
Некоторые соглашения всеобщего права порождают иски, некоторые — исковые возражения.
Те, которые порождают иски, уже не называются соглашениями, но получают собственное наименование контракта, например: купля- продажа, наем, товарищество, ссуда, поклажа и прочие подобные контракты.
Сходное развитие претерпели соглашения, названные впоследствии безымянными контрактами. Применив к ним учение о synallagma, юрист II в. н. э. Аристон способствовал тому, что обязательства из таких соглашений получили помимо преторской защиты цивильную (D. 2,14,7,2), и отсутствие у них специальных наименований стало восприниматься как аномалия.
Название контракта соответствует определенному цивильному иску, который предоставляется в зависимости от наличия реквизитов (causa obligationis), свойственных данному типу соглашений. Исковой защитой пользуются только те договоры, которые отвечают требованиям, утвердившимся в отношении обязательств, признанных на уровне ius civile.
Строгая типизация, свойственная римской контрактной системе, отразилась и в классификации контрактов по способу (форме) их заключения (Gai., 3,89):
— вербальные (verbis), когда для возникновения обязательства сторонам необходимо выразить содержание соглашения словами;
— литтеральные (litteris), которые отличает письменная фиксация содержания соглашения;
— реальные (ге), когда соглашение должно сопровождаться передачей вещи от одной стороны другой;
— консенсуальные (consensu), для заключения которых необходимо, чтобы стороны пришли к согласию.
В последнем случае классики подчеркивают отсутствие специальных требований к форме выражения согласия сторон, говоря о голом согласии (nudu consensu) как способе заключения таких контрактов. Согласование воль, необходимое при любой многосторонней сделке, является одним из существенных реквизитов контракта как источника обязательства, независимо от его формы. Это требование прямо выдвигал юрист I в. н. э. Секст Педий.
Ulp., 4 ad ed., D. 2,14,1,3:
Adeo autem conventionis nomen generale est, ut eleganter dicat Pedius nullum esse contractum, nullam obligationem, quae non habeat in se conventionem, sive re sive verbis fiat: nam et stipulatio quae verbis fit, nisi habeat consensum, nulla est.
Понятие соглашения является настолько общим, что Педий убедительно говорит, что ничтожен контракт, ничтожно обязательство, которое не содержит в себе соглашения, будь оно заключено посредством передачи вещи или посредством произнесения слов: ибо и стипуляция, которая совершается в вербальной форме, ничтожна, если лишена согласия сторон.
Соотношение между требуемой формой и волеизъявлением сторон в различных типах контрактов неодинаково. Древние сделки с фиксированной торжественной формой, как стипуляция, являются абстрактными и могут оформлять практически любое обязательство. Формальное требование к реальным контрактам — реликт древних магических представлений — тоже одинаково, независимо от содержания соглашения, но при этом они обслуживают только фиксированную группу интересов. Консенсуальные контракты свободны по форме, но так же, как и реальные, строго типизированы: каждой causa obligationis соответствует особый контракт и особые иски. Внимание правовой системы постепенно концентрируется на содержательной стороне отношения, так что форма сделки оказывается вторичной. Римская классификация контрактов отражает длительный исторический опыт правового регулирования гражданского оборота: постепенное развитие соответствия между типичным интересом (causa) и признанной формой его удовлетворения отвечает прогрессу утверждения социальной ценности свободного индивидуального волеопределения.