§5. Наследование по закону (successio legitima)

Древнейшим видом наследственного преемства является на­следование без завещания (ab intestato), которое регулировалось законом XII таблиц (5,4—5) и поэтому в дальнейшем называлось successio legitima.

Среди свободнорожденных римских граждан (ingenui) на­следство домовладыки, не оставившего завещания (или если заве­щание было недействительным, — D.50,16,64), открывалось в пользу агнатов, а в их отсутствие — в пользу сородичей, gentiles (Cic., de inv., 2,50,148; Ad Herenn., 1,13,23; D.50,16,53 pr).

Совпадение понятий “suus” (непосредственный нисходящий подвластный) и “adgnatus proximus” (D.38,10,3) позволило понтифи­кам, не меняя текст закона XII таблиц, наполнить его новым содер­жанием: если наследодатель не назначал в завещании одного из под­властных^[412] , домовладыкой после его смерти становился сын — на ос­новании агнатического родства. Такое понимание надолго закон­сервировало следующий текст закона (Ulp., Reg.,26,1; Coll., 16,4,1):

SI INTESTATO MORITUR ЕСЛИ КТО-ЛИБО УМРЕТ БЕЗ ЗА- CUI SUUS HERES NEC ВЕЩАНИЯ И [ПОЭТОМУ] ЕГО ESCIT ADGNATUS PROXI- ПОДВЛАСТНЫЙ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ MUS FAMILIAM HABETO. НАЗНАЧЕННЫМ НАСЛЕДНИКОМ,

ПУСТЬ ДОМОВЛАДЫКОЙ СТА­НЕТ БЛИЖАЙШИЙ АГНАТ.

Эта формула была применима даже к тем случаям, когда — в соответствии с утвердившимся значением личности filius familias — домовладыками после смерти главы семейства становились все его ближайшие нисходящие мужского пола.

над всем семейным достоянием (так что каждый из них даже мог самостоятельно отпускать на волю общих рабов), будучи ограни­чен столь же абсолютным правом veto со стороны других. Един­ство potestas в семействе сохраняется несмотря на множествен­ность домовладык. Этот аспект отражен и в названии иска о раз­деле консорциума и соответствующей legis actio по закону XII таблиц (5,10 — Gai. D.10,2,1 pr) — actio familiae erciscundae. Раз­делу подвергается familia — объект potestas, конституирующий статус домовладыки (pater familias).

Консорциум распадался и естественным путем: со смертью од­ного из братьев среди его нисходящих возникал новый consor­tium fratrum, а участники прежнего оказывались главами самостоятельных семейств. Таким образом, на этом этапе разви­тия форм семейной жизни большая агнатическая семья (возглав­ляемая коллегией домовладык) сосуществует с малой патриар­хальной семьей (в которой сохраняется единоначалие — familia proprio iure) и обе формы сменяют друг друга от поколения к по­колению. Существенный прогресс на этом переходном этапе связан с тем, что статус домовладыки открыт теперь сразу всем агнатам одного поколения (одной степени родства с прародите­лем) и каждая большая семья автоматически распадается на са­мостоятельные патриархальные семейства, которые сохраняют между собой лишь абстрактную агнатическую связь (familia com­muni iure).

Значение поколенной близости к общему статичному ориенти­ру — прародителю или более близкому домовладыке, во власти которого могли бы состоять члены агнатической группы, — сохраняется и в классическом порядке наследования ab intestato, который приходит на смену консорциуму с утверждением familia proprio iure в качестве основной формы патриархальной семьи.

В случае отсутствия нисходящего ближайшей степени на его место вступают более отдаленные (например, на место сына — его дети, внуки наследодателя) — successio in locum, получая до­лю отсутствующего в совместное обладание (реликт консорциума). Этот порядок называется наследование по представительству. Преемство степеней (и трансмиссия наследства) при наследо­вании подвластных (sui) — successio graduum et ordinum — происходит в соответствии с равенством подвластных одного по­коления и призванием к преемству всех лиц, которые со смертью актуального домовладыки становятся personae sui iuris. Наслед­ственная масса при этом делится поколенно — in stirpes (Gai., 3,8; Paul., Sent., 4,8,8 = Coll., 16,3,8; Ulp., Reg., 26,2), так что более от­даленным нисходящим достается лишь доля, предназначавшаяся

лицу, предшествующему по степени, что связано с иерархической структурой патриархального семейства.

Если домовладыка, не оставивший завещания, умирал без подвластных, по ius civile к наследованию призывались члены fa­milia communi iure — другие агнаты покойного. Конкуренция двух форм семейной организации потребовала новой интерпрета­ции закона XII таблиц (ср. Gai., 1,165; 3,40), которая произошла уже в эпоху veteres: республиканские юристы признали за непо­средственными подвластными преимущественное право на насле­дование ab intestato, так что в конце предклассического периода возникло понятие suus heres (наследник из подвластных). Авто­матическое наследование sui стало трактоваться как необходимое (successio necessaria), поскольку с точки зрения индивидуальных наследственных прав их положение отличалось тем, что они не могли отказаться от наследования (Gai., 2,152; 157).

“Adgnatus proximus” закона XII таблиц — в отсутствие ни­сходящих — занял место бокового родственника наследодателя (Gai., 3,11; Coll., 16,2,12; 16,3,23;26; Ulp., Reg., 26,1), причем степень родства стала отсчитываться от конкретного лица de cuius. Если de cuius имел родного брата (вторая степень родства), то двою­родный брат — агнат того же поколения — к наследованию не допускался как лицо более отдаленной степени родства (третья).

Среди второй очереди наследников по закону — боковых аг- натических родственников de cuius — трансмиссия наследства не допускалась. Если ближайший боковой родственник наследо­дателя отказывался от наследства (агнаты не являлись необходи­мыми наследниками) или умирал, не успев принять открывшееся в его пользу наследство, то агнаты дальнейших степеней к наследованию не допускались (Gai., 3,12; 22; Ulp., Reg., 26,5; Paul., Sent., 4,8,21). Доля отсутствующего добавлялась к оставшимся (Ulp., Reg., 26,5), а если других агнатов той же степени не было, наследство отходило к сородичам — gentiles (Gai., 3,17). Недо­пустимость successio graduum среди цивильных наследников вто­рой очереди представляет собой реликтовое действие древнейше­го порядка наследования, основанного на принципах агнатиче­ского семейства, которому была неизвестна идея колена — stirps. Среди агнатов наследство делится, в отличие от наследников пер­вой очереди по ius civile, не поколенно, а поголовно — in capita (Gai., 3,16; Tit. ex Ulp., 26,5; Paul., Sent., 4,8,21).

Порядок преемства цивильными наследниками третьей очере­ди — gentiles — рано вышел из употребления и известен мало.

Итак, наследование без завещания по ius civile строилось на агнатической связи, и лица, претерпевшие capitis deminutio mini­ma, к наследованию не допускались (Gai., 3,21). Эта строгость ци-

вильного права (ius strictum, —Gai., 3,18) создавала значительные неудобства, поскольку не соответствовала утвердившимся в об­щественном сознании представлениям о кровном родстве (cognatio, — Gat, 3,23).

Первый класс составляли дети покойного (liberi), как sui, так и эманципированные родные дети, а также те, которые получили римское гражданство уже после рождения по решению императо­ра (causae cognitio, — Gai., 1,93; 3,20). Исключались лица, пере­шедшие в другую familia (усыновленные и женщины in manu). Юристы называют этот порядок “bonorum possessio unde liberi” (D.37,10,7,6; 38,6,2). Испросив в течение года со дня открытия наследства bonorum possessio (D.38,9,1,12), эти лица получали от претора наследственные права и были защищены лучше любого цивильного наследника ab intestato.

Преторские наследники первой очереди конкурировали непосредственно с sui heredes, преимущественные права которых на наследование по ius civile понимались как следствие их под­властного положения при жизни наследодателя. Эманципирован­ные дети обладали имущественной самостоятельностью, и их участие в наследовании, наряду с sui, представлялось отчасти не­справедливым. Гармония могла быть восстановлена, если бы эманципированные, заявив претензию на соучастие в жизни их бывшей familia, внесли в наследственную массу собственное имущество — collatio bonorum. Претор предписывал, чтобы пре­тендент на bonorum possessio в разряде unde liberi давал в пользу наследника из подвластных гарантию (cautio), обещая передать ему справедливую — обычно по оценке третьего лица (boni viri arbitratu) — часть собственного имущества (D.37,6,1,9). Эта cautio обусловливала предоставление bonorum possessio (D.37,6,3 рг). Бо­лее того, замужняя дочь наследодателя, которая, получив от него приданое (dos profecticia), потенциально оказывалась в более вы­годном положении перед своими братьями, принуждалась дать гарантию в том, что она в случае развода разделит с ними прида­ное, вырученное у бывшего супруга (collatio dotis).

Такая практика, несомненно, приводила к тому, что эманципи­рованные дети, обладавшие значительным состоянием, отказы­вались претендовать на малоперспективные наследства. Особая проблема вставала в отношении замужней дочери, которая, не совершив conventio in manum, оставалась наследницей по ius civile,

тогда как наличие приданого (в том числе dos adventicia, —

C. 6,20,4 а.239) делало ее положение более выгодным, чем у сыно­вей. По рескрипту Антонина Пия такая наследница принужда­лась дать cautio (если она не дала его прежде, отказавшись от bonorum possessio) в ходе процесса о разделе наследства (D.37,7,1 рг).

Второй класс преторских наследников именовался “legitimi” и полностью копировал наследование агнатов по ius civile. Правда, существовало мнение, согласно которому в этом случае допуска­лось преемство степеней (Gai., 3,28). Bonorum possessio unde legitimi можно было испросить в отсутствие претендентов unde liberi, то есть спустя год после открытия наследства. Подвластные дети, не успевшие испросить bonorum possessio в срок, могли пре­тендовать на него в качестве агнатов (D.37,7,2), устраняя всех лиц более отдаленных степеней родства.

В соответствии с SC Tertullianum, принятом при Адриане, в этот класс включалась также родная мать покойного, которая по­лучала равную долю с его родными сестрами. SC Orfitianum 178 г. предусматривало, чтобы наследство женщины, не оставившей за­вещания, отходило ее детям (даже незаконным), а наследство де­тей — матери. Эти сенатские постановления вводили не только bonorum possessio unde legitimi матерей в отношении наследства их детей и детей в отношении наследства их матерей, но и ци­вильные права для указанных категорий лиц, которые уступали лишь правам sui heredes: только их отказ от наследства открывал доступ к нему агнатам в соответствии с ius antiquum.

Третий класс составляли кровные родственники — cognati — до седьмой степени родства. Unde cognati (среди когнатов) на на­следство могли претендовать даже дети, отданные в усыновление в другую семью (Gai., 3,31)^[413]. Признание cognatio не зависело от законности брака (D.38,8,2; 65). Дети могли наследовать матери и наоборот. Однако наследники этого разряда всегда были слабее агнатов, то есть имели bonorum possessio sine re.

В этом классе также воспроизводились некоторые черты по­рядка наследования агнатов по ius civile: родственник более близ­кой степени устранял дальнейших (преимущество имели дети наследодателя, которые могли наследовать и по этому разряду, —

D. 38,9,1,11); среди родственников одинаковой близости к насле­додателю наследство делилось in capita и наследования по пред­ставительству не было.

Четвертый класс преторских наследников составляют супруга и дети патрона (даже эманципированные) по отношению к воль­

ноотпущеннику — unde familia patroni. Сам патрон призывался к наследству либерта по праву агнатства, уступая лишь его sui heredes. При этом, если либерт имел только искусственных нисхо­дящих (усыновленных, супругу in manu), патрон получал полови­ну наследства (по классу unde liberi). Это решение претора после­довательно развивает идею агнатической связи между патроном и либертом на основе интерпретации XII таблиц (Gai., 3,41).

Пятый класс также относился к наследству либерта: bonorum possessio получал патрон его патрона, если таковой имелся.

Шестой класс (unde vir et uxor) отвечал ожиданиям пере­жившего супруга (D.38,11,1; Coll., 16,8,1; Ulp., Reg., 28,7). Это при­знание юридического значения брака в плане поимущественных отношений супругов mortis causa было зачастую эфемерным, по­скольку наследственные права пережившего супруга получали силу только при отсутствии у покойного кровных родственников.

Седьмой класс преторских наследников составляли родствен­ники патрона (unde cognati manumissoris), которые могли пре­тендовать на выморочное имущество вольноотпущенника.

В постклассический период развитие наследования по закону характеризуется постепенным смягчением всех ограничений ius civile, в том числе и тех, которые отразились в преторском праве. Наконец, при Юстиниане преимущество adgnatio перед cognatio упраздняется окончательно, а наследственные права родственни­ков женского пола полностью уравниваются с правами родствен­ников мужского пола. В 543 г. Новелла 118 устанавливает четыре класса наследников ab intestato.

Первый класс, согласно данной Новелле, составили дети и их нисходящие. Наследование происходило per stirpes, и представи­тельство было неограниченным по степени родства.

Второй класс объединял родителей (с восходящими) и родных братьев и сестер (с внуками от них). Наследство между восходя­щими делилось in capita внутри отцовской и материнской линий, но наличие одного из родителей исключало восходящих. Среди братьев наследство Делится in stirpes, но представительство ограничено их непосредственными нисходящими. Если боковые родственники кон­курируют с восходящими, наследство делится поголовно.

Третий класс включал сводных братьев и сестер с их детьми, которые призывались в случае отсутствия своих родителей и наследовали по праву представительства.

Четвертый класс состоял из остальных кровных родствен­ников, которые призывались в зависимости от близости в соот­ветствии с successio ordinum et graduum Наследство между ними делилось in capita и представительство не допускалось.