§1. Личные гарантии обязательства (поручительство )

Личные гарантии обязательства устанавливаются в форме adpromissio — дополнительной стипуляции третьего лица, заклю­чаемой одновременно с установлением основного обязательства. В соответствии со словами, произносимыми при установлении обя­занности поручителя (conceptio verborum), различают три формы личной гарантии: sponsio, fidepromissio и fideiussio^[346].

Предмет ответственности поручителя не может превышать объем основного обязательства: он может обязаться только in eadem или in leviorem causam (по тому же или по более легкому основанию), но не in duriorem (не по более обременительному), как в отношении размера предоставления, так и в отношении сроков и условий (Gai., 3,126). Обязанность поручителя зависит от самого существования основного обязательства: с его прекраще­нием (исполнением или с наступлением невозможности исполне­ния) ответственность с гаранта, как правило, снимается.

С другой стороны, исполнение основного обязательства пору­чителем не ведет автоматически к возникновению на его стороне регрессного требования к основному должнику. Для этого между ними должно существовать отношение поручения (mandatum), то­гда должник отвечает перед гарантом по actio mandati contraria (Gai., 3,127). Действия поручителя — при наличии необходимых реквизитов^[347] — могут трактоваться и как ведение чужих дел без поручения (negotiorum gestio), тогда должник отвечает перед га­рантом, исполнившим обязательство за него, по actio negotiorum gestorum contraria.

Исторически первой формой личной гарантии является sponsio, которая представляет собой дополнительную стипуляцию третьего лица на пассивной стороне отношения, принимающего на себя ответственность за факт неисполнения обязательства основ­ным должником^[348].

Наряду со sponsio, с III в. до н. э. появляется параллельная adpromissio (в отличие от sponsio, доступная Перегринам) — fide- promissio, которая подобна sponsio в основных чертах. Сущест­венным отличием является то, что на нее не распространяется режим регрессного требования, предусмотренный по lex Publilia, так как в ту эпоху fidepromissio еще не существовала. Дальней­шее законодательство распространяется и на fidepromissio.

В середине III в. lex Appuleia предусматривает регрессное требование гаранта, исполнившего основное обязательство, против других согарантов в соответствии с их долей, устанавливая своего рода товарищество между ними (“quandam societatem”, — Gai., 3,122).

наличии нескольких гарантов каждый мог отвечать только в доле (beneficium divisionis). Последовавший вскоре закон Цицерея (lex Сісегеіа) допускал установление дополнительных гарантов даже по истечении некоторого времени с момента заключения основной стипуляции — adpromissio ex intervallo. При этом, развивая поло* жение о долевой ответственности гарантов, закон обязывал кре­дитора прямо объявить (praedicere palam et declarare) размер долга и количество уже имеющихся гарантов. Права гарантов защищались посредством praeiudicium ex lege Сісегеіа — особого предварительного судебного разбирательства, в ходе которого га­рант, доказавший ложность или отсутствие такого объявления со стороны кредитора, освобождался от ответственности (Gai., 3,123).

Наконец, при Сулле был принят закон (lex Cornelia), который запрещал принимать на себя гарантии по обязательствам в поль­зу одного кредитора больше чем на 20 тыс. сестерциев в год, так что поручитель, обязавшийся на большую сумму, отвечал только в объеме 20 тыс. (Gai., 3,124).

Этот закон распространялся и на третий вид личной гарантии — fideiussio, видимо, уже известный в это время. В отличие от sponsio и fidepromissio, ответственность по fideiussio переходит по наследству (Gai., 3,121). Lex Furia de sponsu не распространялся на fideiussio, и ответственность гаранта не имела временных огра­ничений (“perpetuo tenentur”, — Ibid.). Поручители этого типа всегда отвечают солидарно, только в первой половине II в. н. э. epistula Hadriani предусмотрела и в подобном случае beneficium divisionis (Ibid.). В связи с этим interpretatio iuris распространила и на fideiussio режим, предусмотренный по lex Сісегеіа (Gai., 3,123). Fideiussor мог потребовать, чтобы его ответственность по иску соответствовала его доле. При денежном долге, если поручи­тель был готов исполнить обязательство полностью, кредитор принуждался передать ему свои иски к остальным поручителям, назначив его заместителем в процессе (procurator in rem suam).

IuL, 89 dig., D. 46,1,17:

Fideiussoribus succurri solet, Принято содействовать поручи- ut stipulator compellatur ei, телям, так чтобы тому (из них], qui solidum solvere paratur кто готов уплатить долг в це- est, vendere ceterorum по- лом, стипулятор принуждался mina. продать свои требования к ос­

тальным.

Юридические трудности, возникавшие при этом в связи с тем, что с исполнением основного обязательства иски кредитора пога­шались, преодолевались с помощью фикции, что поручитель лишь

выкупает требования у кредитора (“...non enim solutum accepit, sed quodammodo nomen debitoris vendidit” — “...ведь [кредитор] не полу­чил в качестве исполнения, а как бы продал требование должни­ка”, — D.46,1,36). Это право называется beneficium cedendarum ac­tionum — привилегия на уступку искового требования.

При Юстиниане, когда новирующий эффект litis contestatio был отменен (С.8,40,28 а.531), процесс против гаранта оставлял в силе требование к основному должнику. Beneficium cedendarum actionum стало нормальным правом любого поручителя (Nov. ,4,1 а.535).

Fideiussio допускалась не только при вербальных, но и при любых обязательствах^[349], даже натуральных (obligatio naturalis, — Gai., 3,119а), недействительных ни по ius civile, ни по ius hono­rarium. Однако при ничтожности основного обязательства fidei- ussor освобождался от ответственности; здесь выдерживается требование функциональной дополнительности, свойственное поручительству (“...horum obligatio accessio est principalis obligatio­nis” — “...их [гарантов] обязательство является дополнением к основному обязательству”, — Gai., 3,126).

При Юстиниане получает всеобщее распространение порядок, по которому поручитель отвечает лишь в пределах того, что кре­дитору не удалось взыскать с основного должника (beneficium excussionis, — Nov., 4,1): поручитель, привлеченный к ответствен­ности, мог потребовать, чтобы прежде кредитор установил и при­вел в исполнение (“excussio” — “вытряхивание”) процесс против основного должника.