§ 5. ГРАЖДАНСКОЕ ПРАВО

1. В области права соб­ственности завершаются те процессы, которые наблю­дались еще в классическом праве. Конституциями Юстиниана (531 и 550 годов) законодательно устраня­лось деление вещей на res mancipi и res пес mancipi, а также деление собственности на квиритскую, претор- скую и провинциальную (С.

Для отношений собственности в поздней Империи характерны разнообразные и сложные моменты: вновь утверждается верховная государственная собственность на землю и общинное землевладение; разрастается мас-

Зак. 173

сив земель, находившихся в непосредственной соб­ственности государства (на этих землях организовыва­лись государственные имения или они сдавались в арен­ду); правомочия частных земельных собственников со­хранялись в той или иной мере за сравнительно широ­ким кругом лиц, прежде всего за крупными землевла­дельцами. Классическое понимание собственности как наиболее абсолютного права уступает место его ограни­чению в интересах государства. Наряду с расширением в этой области правомочий государства утверждается преимущественное значение института владения, разви­вается сословное землевладение, а затем и феодализа­ция земельной собственности.

На новой основе восстанавливается существовавшая в древнейшее время взаимосвязанность верховной соб­ственности государства на землю с правами на земель­ные участки у сельских и городских общин, отдельных лиц и семей. «Возобновляя» контроль государства над состоянием земельного фонда, император тем самым присваивал себе право наблюдать за распоряжением и использованием земли частными лицами²⁸.

Ограничение наиболее абсолютного права частной собственности проявлялось также и в расширении прав владельцев, даже их противопоставлении правам соб­ственников. Например, в отношении «полей, заросших кустами», утверждается право занимать их (и получать от них доход) лицам, обрабатывающим эти земли, не­зависимо от того, кому они принадлежали. Владелец по-

лучал право, близкое к праву собственности (С. 11, 59, 7; 17). Понятие «владения» подчас приближалось к фак­тической собственности. Термин «владение» нередко стал сопровождаться описательными дополнениями (на­пример, «получишь право владеть

неколебимо» — С. 7,16,5,2). Раб — владелец пекулия мог распоряжаться им, вступать относительно него в сделки даже со своим господином, пекулий раба полу­чал защиту, в том числе и от произвольных действий го­сподина. Возможна была и продажа земельных участ­ков — собственности государства, города или частных лиц — теми, кто имел на эти земли всего лишь владель­ческие права (Д. 21,2,11; 19,1,5,2). Право законного вла­дельца защищалось и от собственника. Если собствен­ник насильственно изымал вещь у владельца, то он ли­шался права собственности на нее, обязан был вернуть Вещь ее владельцу (С.

лось и уголовным законом.

•> Классическое понятие собственности преображается в «собственность без права отчуждения», «в собствен­ность на определенное или неопределенное время» и т. д. Если ранее за собственником жилого дома в принципе признавалась возможность делать со своим домом все, вплоть до его разрушения, то теперь соб­ственник ограничивается в этом своем праве. Ему запре­щается не только разрушение дома, но и уничтожение или хотя бы даже перенесение в другое место каких-ли­бо органически связанных с домом частей (колонны, портики, статуи). Аналогичные ограничения полноты прав собственника встречались и в классическом праве (принудительные отчуждения недвижимости по сообра­жениям благоустройства, украшения городской терри­тории, для проведения дорог и водопроводов), но в по­стклассическом праве они значительно возросли.

Обезлюдение и запустение многих земель в провин­циях стимулировало развитие такого характерного для поздней Империи института гражданского права, как эмфитевсис — долгосрочная аренда невозделанных зе­мель с обязанностью их обработки. Путем предоставле­ния эмфитевту исключительно широких прав на арен­дуемый участок земли (вплоть до права его наследова­ния, залога и продажи — Д.12,1,25,§ 1; 13,7,16,2) стреми­лись привлечь население к обработке заброшенных зе­мель и пустошей. Охотно сдавались в долгосрочную аренду запущенные государственные и императорские

земли²⁹. Права собственника при этом приобретали второстепенное значение. Но если, например, эмфитев- сис уничтожался, то вещь не становилась бесхозной, на нее в полном объеме распространялись права собствен­ника (Д. 13,7,18; § 1; I. 24,4).

Необходимо также отметить ограничение права соб­ственности лиц, отступивших от господствующей рели­гии, — они, в частности, не могли составлять завещаний. Но и римские граждане частично ограничиваются в пра­ве завещательного распоряжения (N.115,3, 1 —14)³⁰.

С ростом экономических трудностей ширится вме­шательство государства в регулирование хозяйственной жизни страны.

и т. д. Определялись максимальные ставки оплаты труда различных профессий (гонорар адвоката в 15 раз пре­вышал однодневную оплату труда медика). «Мы поста­новляем, — говорилось в эдикте, — чтобы цены, указан­ные в прилагаемом перечне, по всему государству так соблюдать, чтобы была отрезана возможность их повы­сить.., если кто дерзко воспротивится этому постановле­нию, тот рискует своей головой»³². Цены в эдикте во многом были установлены произвольно и не привели к достижению тех целей, которые преследовал законода­тель. Однако и в более поздний период в законодатель­стве Юстиниана была закреплена обязанность собствен­ника земельного участка продавать основные продукты питания, и в первую очередь хлеб, по ценам, не выше установленных (Д. 48,12; 50,4,1).

Бюрократическое вмешательство государства в отно­шения собственности было вызвано усложнившимися 100

условиями хозяйственной жизни, растущими экономи­ческими и политическими трудностями. Такое вмеша­тельство в некоторых случаях непосредственно было направлено на смягчение крайне обострившихся классо­вых противоречий. В конечном же счете оно стало од­ним из средств эксплуатации и ограбления трудящихся. Если в течение некоторого времени оно как-то способ­ствовало преодолению возникших трудностей, то затем усугубляло их, тормозило экономическое развитие.

В поздней Империи в основном сохранялась система обязательств, выработанная в классический период. От­дельные изменения исправляли частности того, что бы­ло сделано раньше. Многое здесь определялось длитель­ным сохранением развитых товарно-денежных отноше­ний в Восточной Римской империи и наличием высоко­квалифицированных юристов. Так, в развитии обяза­тельственного права заметна тенденция установления большей свободы, оперативности заключения всевоз­можных соглашений, в известном разрыве с традицией, что соответствовало потребностям гораздо более разно­образного по своему этническому составу и языкам и обычаям обществу ранней Византии по сравнению с ан­тичной Римской империей³³. Например, конституцией императора Льва (472 г.) все стипуляции, не противоза­конные по своему содержанию, наделялись обязатель­ной силой (С. 8,37,10). Позже, с разложением рабовла­дельческого способа производства система обязательств упрощается.

Обострение классовой борьбы отразилось и на обя­зательственном праве. Под давлением народных масс и во избежание худшего господствующие классы вынуж­дены были пойти на некоторые уступки. Так (возмож­но, в какой-то мере и под влиянием христианской рели­гии), вводятся ограничения на размеры взимаемых кре­дитором процентов (6 — 8% в год), запрещается получе­ние процентов на проценты (С. 2,11,20). В целях недо­пущения скупки обязательств и спекуляции ими запре­щается переуступка требований по обязательствам (С. 4,35,22,23). Аналогичный характер имело установле­ние ограничения в оценке убытков от неисполнения обязательств — не более двойной стоимости предмета обязательства; в споре о безденежности займа должник мог требовать через суд освобождения от уплаты суммы Долга, обозначенной в выданной им расписке, по причи­не фактического неполучения денег. В этом случае на

кредитора возлагалось бремя доказывания факта плате­жа денег (С. 4,30). Могла быть ограничена сила догово­ра: продавец получил право отказаться от заключенного договора, если он по нужде продал вещь дешевле ее по­ловинной цены[††††††]. Подобное вмешательство импера­торского законодательства в «свободное соглашение сторон» было известным ограничением индивидуализма римского права. Для достижения своей главной цели — сохранения существующего строя и сложившейся си­стемы эксплуатации — господствующие классы жертву­ют некоторыми частными интересами своих членов, де­лают попытку умерить их алчные аппетиты.