Формы завещания.
По свидетельсту Гая[19] в древнейшем праве существовали две формы завещания: 1) testamentum comitis calatiis и 2) testamentum in procintu. Та и другая формы завещания были выражением воли наследодателя перед римским народом.
Однако порядок совершения этих двух видов завещания, так же, как и условия, в которых они совершашись, были различны.(1) Завещание comitiis calatis совершалось в народном собрании по куриям, которое созывалось для этого два раза в год. Завещатель устно выражал свою волю, т.е. прежде всего, назначал себе наследника, а, кроме того, мог распорядиться о выдаче наследником дегатов, мог назн во чить опекуна жене и несовершеннолетним детям и т.п., а затем обращался к народу с просьбой, повидимому в приблизительно выражениях? Ita do, ital ego, ita testor, itaque vos, Quirites, testimonium mihi perhibitote - так я передаю имущество, отказываю, завещаю, и вы, квириты, засвидетельствуйте это.
В более позднее время это обращение к народу и самое участие народа в совершении завещания стали простой формальностью. Но в древнейшие времена, это было, разумеется, не так. Однако в литературе нет единодушного взгляда на сущность завещания comitiis calatis. В то время как одни ученые (Зом, Шулин) усматривают в этом завещании ни что иное, как arrogatio, т.е. введение постороннего лица в семью для сообщения ему прав наследника по закону, другие (Жирар, Покровский) считают testamentum comitiis calatis завещанием в собственном смысле, не продолжением, а отступлением от порядка наследованием по закону, для санкции которого и требовалось согласие народа. Народ мог и отвергнуть rogatio наследодателя, и вероятно, отвергал ее, когда содержание не соответствовало обычаям и господствующим воззрениям. Многие историки римского права (Иеринг, Зом, Миттейс) полагают, что это право сохранялось за народным собранием еще во время издания Законов XII таблиц.
Однако римские юристы усматривали в словах Законов XII таблиц «uti legassit super pecunia tutelave suae rei, ita ius esto» признание свободы завещательных распоряжений. Помпоний говорил, что эти слова облекли завещателя «широчайшей властью». Поэтому и некоторые историки римского права (Жирар) считают, что уже в эпоху Законов XII таблиц завещание в народном собрании было только публичным заявлением частной воли. Как бы то ни было, но таким оно, несомненно, стало в более позднее время.
(2) Второй формой древнейшего завещания было завещание «in procinctu» (по словам Гая, procinctus есть готовое к походу, вооруженное войско – expeditus et armatus exercitus)[20]
Обе древнейшие формы завещания представляли ряд недостатков: 1) обе формы неизбежно влекли за собою гластность завещательных распоряжений, которая не всегда соответсвовала интересам завещателя 2) testamentum comitiis calatis могло совершаться только дважды в году в определенные дни, а testamentum in procinctu было недоступно лицам, не входившим в состав войска, в частности старикам и больным, т.е. тем, кто был особенно заинтересован в совершении завещаний.
Практика нашла способ удовлетворить соответствующие интересы, использовав здесь, как и в ряде других случаем mancipatio. Testamentum per mancipationem или testamentum per aes et libram заключалось в том, что завещатель передавал посредством mancipatio все свое имущество доверенному лицу, familiae emptor , который обязывался выполнить распоряжения, делавшиеся тут же завещателм. Держа в руках слиток металла, в присутствии пяти свидетелей и libripens, familiae emptor произносил формулу mancipatio, приспособленную для данного случая:
Familiam pecuniamque tuam endo mandatela tua custodelague mea esse aio et quo ti iure testamentum facere possis secundum legem publicam, hoc aere libra esto mihi empta[21]- Я утверждаю, что твое имущество будет мною куплено за эту медь, в соответсвии с твоим правом завещать имущество согласно публичного закона.
После этого он передавал слиток завещателю, а затем излагал свои распоряжения и обращался к свидетелям с просьбой, подобной той, с какой завещатель обращался к народу в народном собрании: «Ita do, ital ego, ita testor, itaque vos, Quirites, testimonium mihi perhibiote»
Устные распоряжения завещателя составляли nuncupatio, присоединявшуюся к mancipatio и получавшую юридическую силу благодаря известному правилу Законов XII таблиц: cum nexum faciet mancipiumque lingua nuncupassit ita ius esto.
Эта форма завещания могла быть, разумеется, использована в любое время.
Но, как и древнейшие формы завещания, она делала его гласным. Чтобы избежать этого недостатка, была введена письменная форма завещания: после совершения mancipatio завещатель передавал familiare emptor`у tabulae testamenti, навощенные таблички, на которых была изложена воля извещателя, и говорил: «Haec ita ut in his tabulis cerisque scripta sunt ita do, Ita lego, ita testor» - «как написано в этих табличках, так и распоряжаюсь». Вслед за этим tabulae завязывались шнурком и скреплялись печатями и подписями, как завещателя, так и всех присутствующих при совершении акта семи лиц: familiare emptor, пяти свидетелей и libripens`а.Один недостаток оставался, однако общим для обеих разновидностей завещания: familiare emptor становился обладателем всего имущества завещателя, после смерти, которого он ставился в положение наследника, heredis loco. Правда, исполнение им обязанностей, возложенных на него nuncupatio, санкционировалось не одной только fides, как других фидуциарных сделках, но также и иском, который вправе были предъявить к нему все те, кому, что нибудь отказано в завещании. Но все же familiare emptor был неизбежным юридическим средостением между завещателем и теми, в чью пользу завещатель желал сделать распорящение.
Однако со временем mancipatio и nuncupatio обменялись ролями: основным моментом завещания per aes et libram стала nuncupatio, а на mancipatioстали смотреть как на некоторых формальный привесок, в котором familiare emptor играл роль простого фигуранта и который, по словам[22], «dicis gratia propter veteris iuris imitationem adhibetur» (фигурирует по названию, в подражание древнему праву).
В то же время письменная форма завещания per aes et libram начала все больше вытеснять устную форму, и во второй половине республики претор объявил в эдикте, что он дает bonorum possession secundum tabulas testamenti тому, кто представит письменное завещание, скрепленное установленным по закону числом печатей. Если, однако, это завещание не сопровождалось mancipatio, то наследство подлежало выдаче цивильному наследнику в случае предъявления им иска: bonorum possession была sine re.
Но во 2ом веке до н.э. было установлено, что bonorum possession стала cum re. Преторское письменное завещание стало равноправным с завещанием per aes et libram. По конституции 439г. Законную силу приобретало всякое письменное завещание, подписанное завещателем и семью свидетелями. Это и было нормальное частное завещание позднейшего римского периода. Наряду с ним продолжало существовать и устное завещание, совершение в присутствии семи свидетелей. Как для письменного, так и для устного завещания вся процедура должна была протекать без перерывов.Наряду с описанными формами частного завещания, в период домината появились публичные формы завещания testamentum apud acta conditum – завещание, заявленное перед судом, и testamentum principi oblatum – завещание, передававшееся на хранение императору.
Помимо общих, существовали и специальные формы завещания, усложненные для одних особых случаев и упрощенные для других. Так, например, завещания слепых совершались не иначе, как с участием нотариуса. Во время эпидемии допускалось отступление от правила unitas actus, в частности, в отношении одновременного присутствия всех участвующих в совершении завещания лиц. Завещание, которое требовало только распределение имущества между детьми завещателя, не требовало подписей свидетелей. Наконец, вследствие «крайней неопытности» в делах, было вовсе свободно от форм завещания солдат – testamentum militis.