Участие третьих лиц в арбитражном разбирательстве.

правомерности или неправомерности передачи комиссионером комитенту прав и обязанностей из контракта, заключенного комиссионером по поручению комитента с третьим лицом».116 Здесь четко прослеживается позиция МКАС при ТПП РФ о самостоятельности арбитражной оговорки от основного контракта, которая проявляется и в последующих решениях МКАС.

Арбитражного суда РФ совсем иная. Согласно п. 15 вышеназванного Информационного письма № 29 государственный арбитражный суд оставляет без рассмотрения иск на основании п. 2 ст. 87 АПК РФ в случае цессии тогда, когда основной договор, по которому состоялась уступка права требования, содержал третейскую запись о передаче споров в международный коммерческий арбитраж. Арбитражный суд не воспринял доводы ответчика о том, что арбитражная оговорка является самостоятельным, не зависящим от основного договора условием и имеет не материально-правовой, а процессуальный характер. По мнению арбитражного суда, к упоминаемым в ст. 384 ГК РФ условиям , на которых право первоначального кредитора переходят к новому кредитору, может быть отнесено также условие об избрании определенного арбитража для разрешения возможных споров между участниками договора.117

Несмотря на целесообразность и полезность данного решения по защите права цессионария, стремившегося к рассмотрению спора в международном коммерческом арбитраже, неуклонное следование основным положениям юридической природы арбитража вынуждает признать правильность позиции МКАС при ТПП РФ по этому вопросу. Принцип самостоятельности арбитражной оговорки от основного контракта не должен нарушаться. На таких же позициях стоит и А. Вершинин: «... переход прав из арбитражного соглашения вслед за уступкой права требования недопустим в тех случаях, когда нарушаются условия защиты права, существовавшие к моменту его перехода, содержание которых можно установить лишь на основе анализа соответствующих процессуальных отношений».118 Однако его критика точки зрения ВАС РФ не носит категоричного характера. В качестве примера противоречия перехода прав кредитора по основному обязательству переходу прав по арбитражному соглашению А. Вершининым названо обязательное членство сторон по арбит- ражному соглашению в объединении (ассоциации, союзе), при котором находится постоянно действующий третейский суд. В таком случае переуступка прав по арбитражному соглашению третьему лицу, не являющегося членом этого объединения, вряд ли возможна.

Таким образом, проблема, имеющая практическое значение, должна быть решена, прежде всего, на теоретическом уровне.120 Может сложиться ситуация, когда сторона по арбитражному соглашению, проигравшая арбитраж по вине третьего лица, предъявляет иск к третьему лицу в государственный суд по месту его нахождения в соответствии с обычным правилом подсудности. Проблема заключается в распространении юридической силы арбитражного решения не только на стороны арбитражного соглашения, но и на третьи лица. Наилучшим средством ее решения было бы наделение третьего лица полномочиями по вынесению арбитражного решения, обязательного для сторон, в той его части, ко- торая связана с его долей ответственности во взаимоотношениях сторон. Это стимулировало бы третье лицо по чисто практическим соображениям вынести объективно справедливое решение по вопросу своей ответственности во взаимоотношениях сторон. Так, в случае вынесения заведомо неправильного решения любая из них может обратиться в государственный суд и выиграть дело. Однако это противоречит двум общепризнанным принципам права: у судьи должен отсутствовать личный интерес в разрешении дела («никто не может быть судьею в своем собственном деле») и судья должен обладать иммунитетом от подачи на него иска в случае вынесения неправильного решения.

Возможно и создание несколькими ассоциациями специального органа: экспертного совета, который дает заключения по относящимся к его компетенции специальным вопросам (перевозки, страхования, внешнеторгового посредничества) в арбитражном разбирательстве, проводимом постоянно действующим третейским судом. С теоретической точки зрения это не противоречит принципу отсутствия интереса у лица, рассматривающего спор. Так как сами эксперты не несут ответственности по результатам вынесения арбитражного решения и не имеют заинтересованности по причине назначения их не одной организацией, которая может оказаться потенциальным ответчиком по иску в порядке регресса, а объединением организаций. Также нет противоречия такому принципу, как « никто не может быть судьей в своем собственном деле», так как окончательное решение выносит постоянно действующий третейский суд. Возможно, два варианта проведения арбитража в зависимости от того, имеет ли экспертное заключение по специальным вопросам, имеет для арбитров характер обязательности или нет. Это может быть предусмотрено в соглашении между экспертным советом и постоянно действующим третейским судом. В обоих случаях сторона по арбитражному соглашению имеет дополнительное право подать на экспертный совет иск о взыскании убытков за составление неправильного или небрежного экспертного заключения, так как иммунитетом от подачи против них иска эксперты в отличие от арбитра пользоваться не будут.

Такие теоретические конструкции, которые когда-нибудь возможно будут иметь практическое применение, имеют право на существование в силу особенностей юридической природы арбитража, допускающей некоторое отступление от строгих постулатов процессуального права, особенно на международном уровне.