§ 3. Реализация средств правовой защиты в случае расторжения договора

3.1. Особенности реализации средств защиты в случае расторжения дого­вора

3.1.1. Основания для обращения к расторжению договора. Согласно Венской конвенции покупатель вправе заявить о расторжении договора, если «неисполнение продавцом любого из его обязательств по договору или по ...

Если покупатель совершил существенное нарушение договора или был нс в со­стоянии принять товар или оплатить его стоимость в ходе предоставленного ему до­полнительного срока разумной продолжительности, продавец на основании статьи 64 (1) Конвенции имеет право расторгнуть договор.

Наличие этих условий даёт возможность выбора средств защиты, применимых при расторжении договора. Расторжение договора освобождает обе стороны от их обязательств по договору при сохранении права иа взыскание могущих подлежать возмещению убытков (ст. 81 Конвенции) вследствие нарушения, за которое ответст­венна нарушившая договор сторона. В этом случае сторона, которая расторгает дого­вор, может избежать невыгодной для себя сделки, а также имеет право взыскагь раз­ницу между договорной ценой и ценой по совершенной взамен сделке (сг. 75 Конвен­ции) или убытки между договорной ценой и рыночной ценой (ст. 76 Конвенции) в ка­честве компенсации за ущерб от нарушения её субъективного права и обеспечения эк­вивалентности в отношениях, нарушенной должником.

В Венской конвенции предусмотрены случаи, когда на осуществимость права кредитора расторгнуть договор влияют действия должника²¹¹, посредством которых должник может «устранить» своё нарушение. Согласно статье 37 Конвенции прода­вец, который досрочно поставил товар, может до наступления предусмотренной для посгавки даты «поставить недостающую часть или количество товара либо новый то­вар взамен поставленного товара, который не соответствует договору, либо устранить любое несоответствие в поставленном товаре ...».

Включение этой статьи в Конвенцию продиктовано стремлением создать такую ^2И Венская конвенция в этом отношении регулирует только действия продавца.

наиболее гибкую схему регулирования взаимоотношений пар»нёров, ко і оран стиму­лирует сохранение договорных связей, с упором на правовые средства, которые по­зволяют исправить или восстановить нарушенный ход торговых операций вместо то­го, чтобы разводит ь партнеров в разные стороны.^[191]

Согласно статье 34 Конвенции продавцу предоставляется право устранить несо­ответствие в случае досрочной передачи несоответствующих документов, относящих­ся к товару. Помимо того, что значение правила статьи 34 Конвенции состоит в том, что без получения товарно транспортных документов покупатель нс может распоря­диться товаром (например, перепродать его), это правило перекликается со статьёй 37 Конвенции о последствиях досрочной поставки. Значение его сосі опт в том, что в пе­риод до наступления согласованного в договоре срока исполнения и даже до его исте­чения продавец может устранить любое несоответствие документов, касается ли это их содержания, формы или иного недостатка - исправить имеющиеся ошибки и т.д.^[192] Содержание передаваемых документов, а также их соответствие закону и договору могут иметь особое значение для осуществления поставки. Например, определённый технически-сложный товар должен соответствовать стандартам и критериям, необхо­димым согласно внутреннего права страны покупателя для импорта товара этого вида в страну заказчика. В связи с особенностями поставляемого товара (ио содержанию документации или соответствию товара вышеперечисленным требованиям) наруше­ния договора по соответствию (ст. 37 Конвенции) или документации (ст. 34 Конвен­ции) моїут составить существенное нарушение договора, что в свою очередь может повлечь расторжение договора (ст. 49 (1 )(а) Конвенции). Поставляя товар или переда­вая документы, относящиеся к товару, раньше срока, продавец согласно статьям 34 и 37 Конвенции сохраняет за собой право на устранение любого несоответствия до ис­течения срока поставки, тем самым препятствуя возникновению существенного нару­шения договора с последующим вероятным отказом покупателя от договора.

Несмотря на то, что положения статей 34 и 37 Конвенции препятствуют обра­щению кредитора (покупателя) к расторжению договора, последние предложения этих статей весьма существенны для баланса прав и обязанностей сторон. Так, если прода­вец исправил недостатки до наступления даты поставки (ст. 37 Конвенции) (или уст­ранил несоответствие при досрочной передачи нссоотвс їству ющих документов (ст. 34 Конвенции)), но у покупателя вес таки возникли убытки, подлежащие возмещению в

силу Конвенции, покупатель вправе требовать их возмещения в данных случаях.

Если нарушение договора не существенно, кредитор может заявить о расторже­нии договора посредством обращения к процедуре Nachfrisf' предусмотренной статьями 47 и 63 Конвенции.

Если нарушившая договор сторона не выполняет свои основные^{[193] [194] обязательст­ва по договору (для продавца - это поставка товара; для покупателя - принятие по­ставки и уплата цены) в ходе установленного дополнительного срока, или если эта сторона заявляет, что она не исполнит эти обязательства в пределах установленного срока, кредитор может на основании статен 49 (1 )(Ь) и 64 (1)(Ь) Конвенции расторг­нуть договор.}

Однако не во всех случаях неисполнение основных договорных обязательств приведёт к расторжению договора. Согласно статье 48 (1) Конвенции продавец (долж­ник) вправе устранить любой недостаток в исполнении им своих обязательств даже после установленной для поставки даты, если он может это сделать без «неразумной задержки». По аналогии с регулированием статьёй 37 Конвенции правомочий покупа­теля при досрочном исполнении договора, статья 48 Конвенции существенна для ба­ланса прав и обязанностей сторон: покупатель сохраняет право требовать возмещения убы гков в соответствии с Конвенцией.

Использование кредитором процедуры установления дополнительного срока ведёт к определённым правовым последствиям, связанным с ограничением свободы его действий. Вне зависимости от того, неисполнение договорных обязательств долж­ником в дополнительный срок приведёт к расторжению договора или нет, кредитор нс может в течение установленного дополнительно срока для исполнения прибегать к ка­ким-либо средствам защиты от нарушения договора, кроме права ірсбовагь возмеще­ния убытков за просрочку в исполнении (ст.ст.

Поскольку предоставление дополнительного срока возможно также и для уст­

ранения должником иных (незначительных)^[195] нарушений договора, что, в принципе, не исключается статьями 47 и 63 Конвенции, кредитору нецелесообразно устанавли­вать дополнительный срок за нарушения должником неосновных обязательств по до­говору, за неисполнение которых кредитор не может расторгнуть договор даже после истечения установленного дополнительного срока?^[196] Если всё же донолшгтельный срок кредитором предоставляется за нарушения должником неосновных обязательсгв, кредитор будет вынужден ждаїь окончания дополнительного срока для обращения к возмещению убытков на основании статьи 74 Конвенции, которые могли бьпь истре­бованы и без установления такого срока.

Предоставление должнику дополнительного срока для исполнения за наруше­ние им неосновных договорных обязательств (если такое нарушение не является су­щественным) нс создаст предпосылки для выбора варианта поведения (сохранить до­говорные отношения или отказаться от договора), так как истечение предоставленного срока в этом случае не является основанием для расторжения договора и, следова­тельно, для появления права требовать возмещения убытков согласно статьям 75 и 76 Конвенции.

Как неисполнение должником любого из своих обязательств, которое составля­ет существенное нарушение договора (ст.ст. 49 (1 )(а) и 64 (1)(а) Конвенции), так и не­поставка товара в ходе дополнительного срока, установленного кредитором для ис­полнения (ст.ст. 49 (1)(Ь) и 64 (1)(Ь) Конвенции), являются основаниями для растор­жения договора кредитором. Неисполнение основных договорных обязательств в пре­делах дополнительного срока становится эквивалентом существенного нарушения

- договора, но не переходит в него, _

В отличие от ЮЛИС, в стаггье 27 которого предусмотрено, что несущественное нарушение договора становится существенным в случае неосуществления поставки в предоставленный для исполнения дополнительный срок, в Венской конвенции принят иной подход.

Во-вторых, Венская конвенция не исключает одновременного существования этих дву?; оснований для расторжения договора. Покупці ель (кредитор) может пред­почесть усыновить дополнительный срок и в том случае, когда на момент предостав­ления дополнительного срока для исполнения нарушение договора являеіся сущест­венным, но покупатель, тем не менее, заинтересован в получении товара.

Утверждением того, что «неисполнение договорных обязательств в ходе допол­нительного срока становится эквивалентом существенного нарушения договора» лишь «устраняется неопределённость ... является ли просрочка в исполнении достаточно серьёзным основанием для расторжения договора»?³² Давая опенку этому положению Конвенции, один из комментаторов указывает, что «... Без ясности в 71 ом вопросе весь риск заявления кредитора о расторжении договора в соответствии со статьей 49 (1) будет лежать на нём. И принимая во внимание то, что его оценка нарушения дого­вора может оказаться неправильной, осторожный кредитор не будет так рештелен в выборе требования о расторжении договора».²²³

3.L2. Соотношение критериев «существенности» и «значительности» на­рушении договора. Обсуждая на Венской дипломатической Конференции 1980 г. про­цедуру установления дополнительного срока для исполнения, разработчики Конвен­ции оставили без внимания критерий существенности при просрочке в исполнении.²²’’

Если предположить,²³⁵ чго покупатель нс осуществляет оплату товара в срок и рыночная цена товара значительно повышается, то в случае установления продавцом покупателю дополнительною разумного срока для полной оплаты ювара - покупатель уплачивает всё, кроме незначительной части цены в пределах этого срока, может ли продавец расторгнуть договор, вернуть платежи покупателю и возвратить товар, кото­рый за время, в течение которого был предоставлен дополнительный срок для испол­нения, возрос в цене? Может ли продавец расторгнуть договор, если покупатель свое­временно оплатил всё, кроме незначительной части цены, и затем не может заплатить оставшуюся сумму в пределах установленного ему для исполнения обязательств до- полніпельного срока?

Согласно статье 64 (1)(Ь) Конвенции обращение кредитора (продавца) к рас-

торженпю договора (так же как и обращение покупателя к расторжению договора со­гласно сіатьс 49 (1 )(b) Конвенции применительно к осуществлению поставки) не пре­дусматривает наличие существенного нарушения договора, а устанавливает общее право продавца обратиться к расторжению договора, если покупатель не исполняет в ходе установленного продавцом дополнительного срока обязательство уплатить цену.

Па Венской дипломатической Конференции 1980 г. представитель Канады предложил поправку, которая бы «защитила» продавца от расторжения договора, ко­торому предоставлен дополнительный срок для исполнения, в случае когда продавец поставил по окончанию дополнительного срока, установленного покупателем, весь, кроме незначительной часті!, товар.^[198] Во время обсуждения кріпернй существенное гн при просрочке в исполнении продавцом был смешан с вопросом, нужно ли наделить кредитора нравом на расторжение договора посредством предоставления дополни­тельного срока для исполнения относительно иных нарушений, чем просрочка в ис­полнении. В итоге обсуждение канадскою предложения нс дало результатов.²²'

Одной из причин, по которой участники Венской дипломатической Конферен­ции 1980 г. решили нс учитывать в статьях 49 (1)(Ь) и 64 (1 )(Ь) Конвенции критерий существенности при определении оснований для расторжения договора, является то. что этот критерий относительно расторжения договора устанавливается в другой нор­ме Конвенции.

В соответствии со статьей 51 (2) Конвенции покупатель, коюрмй принял час­тичную поставку товара, имеет право расторгнув договор в целом «только в шм слу­чае, если частичное неисполнение ... составляет существенное нарушение доювора». Исходя »з этого правила покупатель, которому товар поставлен в меньшем, чем необ­ходимо количестве, нс может использовать процедуру предоставления дополннтель- ного срока для исполнения для последующего расторжения доювора в целом.

Подобное включение в Конвенцию правила о соотношении критерия сущест­венности как основания для обращения к расторжению доювора и частичной поставки оставляет неразрешёнными ряд вопросов.

Во-первых, положение статьи 51 (2) Конвенции обращено только к покупате­лям. Вопрос, может ли продавец расторгнуть договор при отказе покупателя уплатить

незначительную часть цены в пределах срока, дополнительно предоставленного кре­дитором для исполнения, остаётся открытым.

Во-вторых, сгатья 51 (2) Конвенции «лишает» покупателей возможности пре­доставления дополнительного срока для исполнения в ситуациях, когда использование этой процедуры было бы целесообразным. Такая ситуация возможна, если предполо­жить, что продавец исполняет в юридическом смысле делимый договор частично, ого­варивая, что остаток товара будет поставлен позже. Если частично не исполнен дого­вор в дополнительный срок, установленный продавцу (ст. 47 (1) Конвенции), то сам факт неисполнения нс может быть основанием для расторжения договора в целом. Иными словами, статья 51 Конвенции ис даст право покупателю отказаться от догово­ра на основании статьи 49 (1 )(Ь) Конвенции.

Несмотря на неудачную попытку разработчиков Венской конвенции предоста­вить ясное методическое руководство, положения Конвенции относительно предос­тавления дополнительного срока для исполнения должны толковаться способом, кото­рый не умаляет требование существенного нарушения договора в отношении растор­жения договора. Согласно статье 7 (2) Конвенции вопросы, которые прямо в Венской конвенции не разрешены, подлежат разрешению «в соответствии с общими принци­пами, на которых она основана ...». Как полагает Г. Флетчнер, один из таких принци­пов заключается в том, что расторжение договора является надлежащим только тогда, когда другая сторона совершила значительное нарушение договора.^{[199] [200] Статья 7(1) Конвенции, кроме того, предполагает необходимость толкования положений Конвен­ции чтобы «содействовать ... соблюдению добросовестности в международной тор­говле». Таким образом, нормы статей 49 (1 )(Ь) и 64 (1 )(Ь) Конвенции в сочетании со статьёй 7 Конвенции должны толковаться так, чтобы предоставить кредитору право на расторжение договора только в том случае, когда имел место отказ исполнить значи­тельную часть определённых обязательств в пределах дополнительного срока, предос­тавленного для исполнения.}

«Существенное нарушение» договора определено в статье 25 Конвенции как нарушение, которое «влечёт за собой такой вред для другой стороны, ч го последняя в значительной степени лишается того, на что была вправе рассчитывать на основании договора, за исключением случаев, когда нарушившая договор сторона не предвидела такого результата и разумное лицо, действующее в том же качестве при аналогичных

обстоятельствах, нс предвидело бы его» (курсив мой - Е.К.).

Данная формулировка существенного нарушения вызвала ряд вопросов. В од- *>30

ном комментарии отмечается/ что определение существенного нарушения может потребовать, чтобы вред понёсшей ущерб стороны был больше, чем значительный. К такому выводу приходит профессор Дж. Цигсль (Ziegel), рассматривая положения Конвенции относительно предвидимого нарушения договора. Гак, если в статье 71(1) Конвенции предусмотрена ситуация неисполнения «значительной части» обяза­тельств, возникающих из договора, то в статье 72 (1) Конвенции речь идёт о «сущест­венном нарушении договора». В соответствии с нормами этих статей, как отмечает Дж, ЦигельЛ¹ характер нарушения (значительный или существенный) влияет на право кредитора: кредитор вправе только приостановить исполнение своих обязательств (ст. 71 Конвенции) или ему предоставляется более радикальное полномочие расторгнуть договор (ст. 72 Конвенции), предполагая, что нарушение может быть «значительным», не будучи «существенным».^{[201] [202]}

Указание в статье 25 Конвенции на значительность предвидимых последствий в определении «существенного нарушения» также породило ряд вопросов. Во время принятия Конвенции обсуждался вопрос о том, на какой момент должна иметь место предвидимость: на момент заключения договора или на момент его нарушения. Одна­ко к единому мнению прийти не удалось.^[203]

История разработки и принятия Конвенции показывает, что упущение было сделано намеренно с целью предоставления возможности арбитражами (судам) самим решать вопрос на основе изложения фактических обстоятельств по делу.^[204]

Несмотря на указание в Комментарии к проекту Конвенции²³⁵ на то, что суды должны по своему усмотрению решать на какой момент учитывать предвидимость в целях определения существенности нарушения, некоторые правоведы утверждают,

что предвидимость должна всегда определяться на момент заключения договора.²'⁶ Например. Дж. Цигель, который представлял Канаду на Венской дипломатической Конференции 1980 г., считает, что поскольку сгатья 74 Конвенции ограничивает убытки вредом (включая упущенную выгоду), предвидимым в момент заключения до­говора, последствия, предвидимые в момент нарушения договора (а нс в момент его заключения) необходимо считать слишком отдалёнными для обоснования расторже­ния договора.²*⁷ Он отметил, что «было бы «аномально», если сторона смогла бы ... расторгнуть договор на основе последствий, для которых невозможно даже взыскать убытки».²"⁸

Если соотнести требование предвидимости, установленное в статье 25 Конвен­ции, с требованием предвидимости, конкретизированным в статье 74 Конвенции, то следует не согласиться с мнением Дж. 1 (игеля.

Ограничение предвидимости в огношении возмещения убытков (ст. 74 Конвен­ции) моментом заключения договора направлено иа ограничение финансового риска сторон по договору купли-продажи путем исключения ответственности за имеющие отдалённую причинную связь последствия. Требование предвидимости в определении существенного нарушения договора (ст. 25 Конвенции), напротив, направлено на ог­раничение обращения к расторжению договора применительно к конкретным обстоя­тельствам.

Таким образом, разумнее предположить, что сторона не несёт ответственности за убытки, выраженные в виде ущерба, который становится предвидимым лишь после заключения договора, когда положения договора изменить нельзя, чтобы учесть вновь открывшиеся обстоятельства. В этом случае понёсшая ущерб сторона нс должна быть принуждена к продолжению договорных отношений, когда другая сторона должна была знать (на момент предвидимого нарушения договора), что её действия привели бы к существенному затруднению в исполнении договора. То обстоятельство, что та­кие последствия не были предвидимы в момент заключения договора не должно отно­ситься к расторжению договора.

Дж. Цигель также утверждает, что «расторжение договора на основе последст­вий, предвидимых в момент нарушения договора, отражает узкое представление о ка-

См.: ScMechtriem р. Einbeitliches Un-Kaufrecht. - Tubingen: Mohr, 1981. S. 46-49; Zicgel J.S. The Remedial Provi­sions in the Vienna Sales Convention: Some Common Law Perspectives, in International Sales: The United Nations Convention on Contracts for the International Sale of Goods. - N. Galston & H. Smit cds. - N.Y.: Matthew Bender, 1984. P. 9-19 -9-20, §9.03 (d).

^!JT Cm. Ziepel J.S. Op. cil. P. 9-20. § 9.03 (d)

^u»lbid.

ратсльных средствах защиты в исках по договору».²*⁹ Но такой подход Дж. Цигеля представляется нс соответствующим современному правовому регулированию. Дого­воры купли-продажи не рассматриваются Венской конвенцией как статические отно­шения, а предполагают гибкость в отношениях контрагентов.^[205] Поэтому толкование предвидимости, определённой в статье 25 Конвенции моментом заключения договора, особенно когда такой подход противоречит истории разработки и принятия Конвен­ции, является неверным.^[206]

Как представляется. Венская конвенция предлагает строгое и в то же время весьма гибкое регулирование оснований для расторжения договора. Выбор кредито­ром расторжения договора при существенном нарушении является правом кредитора, а не обязанностью, равно как и является правом кредитора установление дополни­тельного срока для исполнения когда уже имеются основания (существенное наруше­ние) для расторжения договора.

Включение в текст Венской конвенции правил «гибкого» рсіулирования статей 34, 37 и 48 Конвенции, при которых допускается «устранение» обращения кредитора к расторжению договора, стимулирует сохранение договорных связей, адекватно сло­жившейся международной коммерческой практике, а также отвечает потребностям динамичности, сочетающейся с необходимой стабильностью в её развитии.

3.1.3. Последствия расторжения договора. Если кредитор решил отказаться от договора, то расторжение договора может иметь обратное (ретроспективное) дейст­вие (ex tunc), которое направлено на восстановление положения, существовавшего до заключения договора, или иметь действие на будущее (проспективное) (ех пипс), ко­торое освобождает стороны от исполнения их обязанностей в дальнейшем.

Положения статьи 81 Конвенции касаются последствий двух случаев расторже­ния: во-первых, в отношении будущих обязательств; во вторых, в отношении уже ис­полненного сторонами.

Если расторжение договора имеет проспективный эффект, его действие направ-

лено на предотвращение возможного будущего ущерба и расходов, т.с. расторже­ние договора имеет превентивную функцию.

Что касается будущих обязательств по договору, в отношении которого сделано заявление о расторжении, то статья 81 Конвенции устанавливает основное правило, которое сводится к тому, чго обе стороны освобождаются от обязательств ио догово­ру, которые они должны были бы исполнить в противном случае.^[207] Например, если покупатель заявил о расторжении договора, то он освобождается от обязательств при­нять товар (ст. 60 Конвенции). Или, если покупатель, которому был поставлен не со­ответствующий договору товар, правомерно заявляет о расторжении договора, то он освобождается ог обязанности уплатить цену за этот товар (ст. 53 Конвенции). Анало­гично, если продавец расторгает договор, то он уже не обязан постелить товар, пре­дусмотренный договором (ст. 30 Конвенции).

Второе важное правило (ст. 81 (1) Конвенции) заключается в том, что растор­жение договора не освобождает стороны от обязанности возместить убытки, на кото­рые они вправе претендовать в соответствии с положениями Венской конвенции (ст.ст. 74-79 Конвенции).^[208] Так. расторгая договор, покупатель нс может предъявить продавцу требование о принудительном исполнении, но он вправе требовать возме­щения убытков, которые у него возникли в связи с расторжением договора. Аналогич­но, продавец, расторгая договор, не вправе предъявлять требование об уплате покупа­телем цены затовар, но вправе потребовать возмещения убытков.^[209]

Кредитор может столкнуться с ситуацией, когда договор был полностью или частично исполнен уже до заявления о его расторжении.

В случае полного или частичного исполнения понёсшей ущерб стороной своих обязательств действие ех пипс не обеспечивает должную защиту её интереса, связан­ного с возвратом исполненного (реституционный интерес). Во многих случаях именно возврат в натуре поставленного по договору, а не выплат денежной компенсации, может обеспечить должную защиту продавцу, например, в случаях, когда убытки во­обще ис могут быть взысканы, либо, когда цена на товар после заключения договора увеличилась.

В статье 81 (2) Конвенции установлены последствия расторжения договора в отношении того, что уже было совершено во исполнение договора, предусматривая за

расторжением договора реституционный эффект', каждая сторона вправе «потребо­вать от другой стороны возврата всего того, что было первой стороной поставлено или уплачено» в соответствии с договором.

Порождая обязательство согласно статье 81 (2) Конвенции для обеих сторон возвратил» то, чго другой стороной было поставлено (обязательство покупателя) или уплачено (обязательство продавца) по договору, возникает вопрос: каковы соответст­вующие права сторон, когда каждая из них имеет право на возврат? Единственное ука­зание в статье 81 (2) Конвенции на то, что «Если обе стороны обязаны осуществить возврат полученного, они должны сделать это одновременно» - оставляет много не­разрешённых вопросов.

Для ответа на этот вопрос необходимо сконструировать сбалансированную мо­дель взаимоотношений покупателя и продавца.

Если покупатель после уплаты цены обнаруживает несоответствие в товаре, ко­торое составляет существенное нарушение, и впоследствии расторгает договор, со­гласно статье 81 (2) Конвенции у него есть право на возврат продавцом уплаченной цены, а также обязанность возвратить полученный товар продавцу. Какие в этой си­туации права будут у покупателя, если продавец отказывается осуществить возврат полученной нм цены и не принимает товар?

Если продавец при данных условиях ие возвращает цену за товар, покупатель (исходя из толкования последнего предложения статьи 81 (2) Конвенции) вправе со­гласно аатье 86 (1) Конвенции удержать товар, пока его разумные расходы нс будут компенсированы продавцом, а также должен принять разумные меры ио его сохране­нию. Если отправленный покупателю товар ещё не получен, но предоставлен в его распоряжение в месте назначения, покупатель, кроме того, согласно статье 86 (2) Кон­венции должен вступить во владение товаром за счет продавца при условии, что это может быть сделано без уплаты цены и без неразумных неудобств или неразумных расходов. Не исключается ситуация сдачи покупателем согласно статье 87 Конвенции товара на склад третьего лица за счёт другой стороны, если только связанные с этим расходы не являются неразумными.

Возникает вопрос: должен ли покупатель сохранять товар, подвергаясь расхо­дам фактически безнадёжных затрат по его сохранению до тех пор, пока продавец не будет принуждён (в судебном порядке или иным образом)^[210] к принятию товара?

2-М

Согласно статье 88 (1), (2) Конвенции у расторгающего договор покупателя при определённых обстоятельствах может быть право или даже обязанность продать товар в рамках своего владения им. Право возникает «если другая сторона допустила нера­зумную задержку с вступлением во владение товаром, или с принятием его обратно, или с уплатой цены либо расходов по сохранению, при условии, что другой стороне было дано разумное извещение о намерении продать товар» (ст. 88 (1) Конвенции). Обязанность возникает «если товар подвержен скорой порче или если его сохранение влечёт за собой неразумные расходы» (ст. 88 (2) Конвенции).

В сложившейся ситуации покупаїель, который обязан принять меры для сохра­нения товара в соответствии со статьёй 86 Конвенции, вправе согласно статье 88 Кон­венции продать товар любым надлежащим способом при условии извещения продавца о намерении продать товар. Подобное решение покупателя, расторгающего договор, освободит его от дальнейших расходов по сохранению товара, а также предоставит покупателю право согласно статі,е 88 (3) Конвенции удержать из полученной от про­дажи выручки сумму его разумных расходов по сохранению и продаже товара. Ос­тавшаяся сумма подлежит передаче продавцу. Покупатель в этой ситуации не имеет права на зачёт встречного требования путём удержания части дохода, который он по­лучил от товара или его части. Однако история разработки и принятия Конвенции по­казывает. чго стороны, осущесгвляющне куплю-продажу товаров, в еоотвеїсгвни со статьёй 88 (3) Конвенции сохраняют права по встречному требованию, которыми они наделены согласно применимому национальному праву.^{[211] [212] [213]’6}

В случае сели покупатель не может возвратить товар «в том же по существу со­стоянии», в котором он его получил, то он теряет право на расторжение договора. Ис­ключение из этого правила предусмотрено статьёй 82 Конвенции, согласно которой покупатель сохранит право на расторжение если: 1) невозможность возвратить товар или возвратить товар в том же по существу состоянии, в котором он был получен по­купателем, не вызвана его действием или упущением; 2) товар или часть товара при­шли в негодность или испортились в результате осмотра, предусмотренного в статье 38 Конвенции; или 3) товар или его часть были проданы в порядке нормального веде­

ния торговли или были потреблены или переделаны покупателем в порядке нормаль­ного использования до того, как он обнаружил или должен был обнаружить несоот­ветствие товара договору.

Как отмечает Г. Флетчнер, «право расторгающего договор продавца на возврат- товара согласно статье 81 (2) ... имеет ряд ограничений, схожих с препятствиями, ко­торые оіраничивают право покупателя на реальное исполнение по Конвенции».^[214]

Поскольку согласно статье 4 Конвенции она регулирует права и обязательства продавца и покупателя, которые возникают из договора купли-продаж и, кредиторы покупателя, которые имеют преимущественное право на товар согласно применимому праву, могут «отменить» права продавца на возврат товара, предоставляемые согласно Конвенции.^[215] Как отмечено ранее (§ 2.2 настоящей главы), данное ограничение при­менительно к расторжению договора возможно, однако не обязательно согласно при­менимому праву.

Кроме неспособности возвратить товар «в том же по существу состоянии», в ко­тором товар получен, покупатель также утратит право на расторжение договора, если он не посылает извещение о расторжении в пределах разумного срока после того, как он узнал (или должен был узнать) о нарушении (ст. 49 (2)(b)(i) Конвенции)^[216], или если он, как указано в статье 39 (1) Конвенции, не посылает извещение, «содержащее дан­ные о характере несоответствия, в разумный срок после того, как оно было или долж­но было быть обнаружено покупателем» или нс позднее, чем в пределах двухлетнего срока с даты поставки («фактической передачи товара покупателю») при несоответст­вии товара договору (ст. 39 (2) Конвенции).

3.L4. Условия расторжения договора. В соответствии со статьёй 26 Конвен­ции расторжение договора должно быть осуществлено посредством извещения другой стороне. Конвенция не устанавливает каким должно быть содержание извещения. Об­ращаясь за толкованием к общим положениям Конвенции, можно установить, что из­вещение согласно статье 8 Конвенции должно содержать информацию, достаточную, чтобы сообщить разумному лицу, находящемуся в том же качестве, что и нарушившая договор сторона, о расторжении договора.

Договор считается расторгнутым, если извещение дано кредитором «надлежа­щими при данных обстоятельствах» средствами, несмотря на задержки или ошибки в передаче сообщения либо его недоставку по назначению (ст. 27 Конвенции).

В статье 49 (2) Конвенции определены условия, соблюдение которых необхо­димо для реализации права покупателя расторгнуть договор. То есть невыполнение этих правил лишает покупателя, даже если в силу объективных обстоятельств он и об­ладает* правом на расторжение договора, возможности осуществить это право.

Предусмотренные в этом пункте етап,и 49 Конвенции ситуации основаны на случаях, когда имеет место существенное нарушение договора в силу невыполнения любого ш обязательств продавца. Данное регулирование не распространяется на рас­торжение договора вследствие неисполнения продавцом обязательсгв в установлен­ный дополнительный срок, т.е. на ситуацию, когда нарушение выразилось в непостав­ке товара. Иными словами, эти правила применяются, когда продавец уже посіавил покупателю товар.^[217]

Если имеет место просрочка в поставке, которая составляет существенное на­рушение договора. покупатель іеряег право на расторжение, если только он не делает этого «в течение разумного срока после того, как он узнал о том, что поставка осуще­ствлена» (ст. 49 (2)(а) Конвенции).

Если нарушение продавца представляет собой, помимо просрочки поставки то­вара, другое существенное нарушение (например, поставку товара, который нс соот­ветствует условиям договора), покупатель должен расторгнуть договор в пределах ра­зумного срока после того, как он «узнал или должен был узнать о таком нарушении» (ст. 49 (2)(ЬХ0 Конвенции).^[218]

В случае несоответствия товара договору, покупатель на основании статьи 39 (1), (2) Конвенции обязан направить надлежащее извещение, содержащее данные о ха­рактере несоответствия в разумный срок (не превышающий двух лет со дня фактиче­ской посгавки) после того, как он обнаружил или должен был обнаружит!, несоответ­ствия.

Аналогично статье 49 (2) Конвенции в статье 64 (2) Конвенции определены ус­ловия, соблюдение которых необходимо для реализации права продавца расторгнуть договор.

Статья 71 (2) Конвенции затрагивает частный случай регулирования предвиди­мого нарушения договора, согласно которой продавец, который узнаёт об основаниях приостановки исполнения после того, как топар был отправлен, может приостановить товар в пути, тем самым воспрепятствовав передаче товара покупателю. То есть, если продавец узнаёт о серьёзных недостатках в кредитоспособности покупателя и стано­вится очевидно, что покупатель не оплатит отправленный ему товар, продавец вправе дать указание перевозчику не выдавать товар покупателю. Этим правом продавец рас­полагает и в том случае, когда покупатель уже имеет в руках документ, дающий ему право получить товар, например, коносамент.^{[219] [220] [221]}

В случае обращения кредитора к расторжению договора согласно статье 72 (1) Конвенции степень уверенности кредитора в предвидимом нарушении договора должна носить характер того, что «становится ясно, чго (другая сторона - Е.К.) совер­шит существенное нарушение договора».

В Комментарии к проекту Конвенции указывается, что «будущее существенное нарушение должно стать ясным либо в силу слов или действии стороны, составляющих неправомерный отказ от исполнения договора, либо в силу такого объективного фак­та, как уничтожение или продажа производственных мощностей продавца, наложе­ние эмбарго или валютных ограничений».^[222]

Помимо степени увсренносгн кредитора В ТОМ, ЧТО исполнение не СОСТОИТСЯ, обращение кредитора к приостановлению договора или к его расторжению зависит от характера нарушения договора. Если статья 72 Конвенции реіулирует ситуацию, ко­гда предвидимое нарушение договора является существенным * то в статье 71 Конвен­ции предусмотрено неисполнение значительной части обязательств.

В правовой литературе, на что обращалось внимание ранее, было высказано мнение, что в соответствии с нормами статей 71 и 72 Конвенции характер нарушения влияет на право кредитора: кредитор вправе только приостановить исполнение (ст. 71 Конвенции) или ему предоставляется более радикальное полномочие расторгнуть до­говор (ст. 72 Конвенции), предполагая, что нарушение может быть значительным, не будучи существенным.²⁵⁴

Сложно согласиться с таким утверждением относительно соотношения требо-

папин значительности и существенности. Во время работы Венской дипломатической Конференции 1980 г. Дж. Хоннолдом было отмечено, чю «позволение приостановле­ния исполнения на неопределённо длительный срок в случае когда нарушение не су­щественно, нарушит смысл статьи 72 Конвенции, согласно которой разрешено рас­торжение договора когда «ясно, что одна из сторон совершил существенное наруше­ние договора»».^[223]

В то же время в Комментарии к Венской конвенции отмечается (С. 169, п.1), что, отдельное рассмотрение значительности от существенности представляемся впол­не оправданным, гак как «последствием существенного нарушения может быть заяв­ление понёсшей ущерб стороны о расторжении договора, а не только приостановление исполнения, как это предусмотрено в статье 71.».

Таким образом, можно заключить, что приостановление договора (или его рас­торжение) в зависимости от характера нарушения находится в несколько иной плоско­сти, чем характер вреда кредитора и его размер, который должен бьпъ при значитель­ном неисполнении меньше, чем при существенном нарушении. Неопределённо долгое приостановление исполнения будет близко к расторжению договора и нет никаких ос­нований для того, чтобы расценивать значительное нарушение недостаточным для то­го, чтобы оно было существенным. Иными словами, неопределённо долгое приоста­новление исполнения освободит кредитора от его обязанностей по договору на испол­нение в будущем, что и делает расторжение согласно стат ье 81 (1) Конвенции.

Как в случае приостановления исполнения, так и при расторжении доювора креди­тором в статьях 71 (3) и 72 (2) Конвенции предусматривается правило относительно из­вещения должника о приостановлении исполнения и расторжении договора соответствен­но.

Хотя текстуально пункт 2 статьи 72 Конвенции, в принципе, совпадает с положе­ниями пункта 3 статі,и 71 Конвенции, в порядке осуществления правомочий, преду смот­ренных этими положениями, существует различие. Пели согласно статье 71 Конвенции сторона, которая приостанавливает исполнение, должна немедленно известить о приоста­новлении другую сторону', то если сторона намерена расторгнуть договор согласно сгатье 72 Конвенции, она сначала должна известить об этом контрагента («если позволяет вре­мя»), и лишь при явной недостаточности гарантии исполнения она вправе расторгнуть до­говор.

3.1. б. Договоры на поставку товара отдельными партиями. В статье 73 Кон­венции рассматривается ситуация, которая может возникнуть, если предвидимое на­рушение касается договора, предусматривающего поставку товара отдельными пар­тиями. Согласно статье 73 (1) Конвенции каждой из сторон договора предоставлено право расторгнуть договор в отношении какой-либо партии товара, если контрагентом совершено существенное нарушение договора в ошошении этой партии.

Цель статьи 73 (1) Конвенции состоит в том, чтобы разрешить стороне рассмат­ривать каждую отдельную партию или договор, предусматривающий поставку от­дельными партиями, как делимые в целях их расторжения.^[224] Следовательно, в случае если покупатель предварительно нс оплатил часть товара (партию), продавец может расторгнуть договор в отношении этой партии, даже если бы отказ оплатить не соста­вил существенное нарушение всего договора.

Если исполнение в отношении любой партии не состоится полностью или час­тично, у покупателя может быть три варианта поведения для обращения к расторже­нию договора. Согласно статье 51(1) Конвенции покупатель вправе, во-первых, рас­торгнуть договор в отношении отдельной партии, если существенное нарушение за­трагивает эту’ партию. Во-вторых, согласно статье 73 (1) Конвенции покупатель впра­ве расторгнуть договор в отношении поставки товара отдельными партиями, если про­срочка во всей поставке или несоответствие в товаре «влечёт за собой такой вред ... (что покупатель - Е.К.) в значительной степени лишается того, на что был вправе рас­считывать на основании договора» (ст. 25 Конвенции) относительно отдельной пар­тии. В-трстьих, согласно статье 49 (1)(а) Конвенции покупатель можег расторгнуть договор в целом, если неисполнение продавца отдельной партии составляет сущест­венное нарушение всего договора.

Статья 73 (2) Конвенции содержит исключение из общего правила статьи 73 Конвенции, устанавливающего, что существенное нарушение, которое может быть «локализовано» в отношении одной партии, не затрагивает остальную часть догово­ра.^[225]

Если неисполнение обязательств (существенное или иное)^[226] относительно прошлых поставок отдельными партиями даёт обоснованный повод, чтобы ожидать существенное нарушение относительно последующих партий, понёсшая ущерб сторо­

на может сделать вывод о необходимости досрочного расторжения договора, что «оп- равдываег расторжение в отношении будущих отдельных партий товара».^[227] Поэтому содержание статьи 73 (2) Конвенции шире статьи 72 Конвенции, поскольку она рас­пространяется на случаи, когда еще нс ясно, совершено ли существенное нарушение договора, но появились оправданные основания полагать, что в будущем можно ожи­дать именно такое нарушение.

В Комментарии к Венской конвенции отмечается (С. 172, п.2), что «то обстоя­тельство, что степень серьёзности допущенного нарушения нс является решающим критерием, приобретает особое значение в тех случаях, когда ряд нарушений, ни одно из которых само по себе не может считаться существенным и нс даст достаточных ос­нований для вывода, что нарушения в будущем будут носить существенный характер, в своей совокупности даёт основания для таких опасений». По мнению диссертанта, такая совокупность нарушений приобретёт значительный характер, чго, как определе­но ранее, будет надлежащим основанием для расторжения договора.

Следовательно, кроме предположения существенности нарушения договора в отношении будущих партий, прямо установленного в статье 73 (2) Конвенции, осно­ванием для обращения кредитора к расторжению доювора будет значительность сово­купности нарушений по прошлым партиям. Значительность нарушения приобретает свойство существенности и становится частным случаем основания для обращения к расторжению договора на будущее.

Таким образом, специальное реіулнрование вопросов расторжения договора, предусматривающего поставку товара отдельными партиями в статьях 71, 72 и 73 Конвенции позволяет прийти к следующему заключению. С одной стороны, понима­ние существенности нарушения договора должно толковаться расширительно, что по­зволит отнести (в определённых случаях) к основаниям для обращения к расторжению договора значительность нарушения. С другой стороны, последствием значіггельного нарушения может быть, как это предусмотрено в с гатье 71 Конвенции, приостановле­ние исполнения понёсшей ущерб стороной, а не только отказ от договора. В этом от­ношении применение концепции предвидимого нарушения даёт возможность креди­тору быстро реагировать в сложившейся ситуации, используя в свою пользу измене­ния рыночной ситуации, нс опасаясь тяжелых последствии, связанных с обремени­тельными договорными обязательствами, что безусловно создаёт исключительно бла­гоприятное положение для предпринимателя, обеспечивая ему максимальную степень гибкости.

35»

Учитывая серьезность и сложность последствий расторжения договора для ме­ждународной купли-продажи, что выражается в дополнительных расходах и действи­ях по возврату исполненного, положения Венской конвенции можно охарактеризовать как направленные на максимальное сохранение договорных отношений, не допус­кающие расторжения договора при незначительных нарушениях.

Во время разработки Венской конвенции было приняло во внимание и то об­стоятельство, что расторжение договора переносит на неисправную сторону риски, связанные с изменением рыночной цены на товар, что позволяет понёсшей ущерб сто­роне «спекулировать» на этом. Поэтому в Конвенции находит отражение подход соз­дания применительно к расторжению договора регулирования, которое, с одной сто­роны. обеспечивает в максимальной степени защиту кредитора, но, е другой стороны, ограничивает злоупотребление им правом.

Наряду с этим Конвенция содержит ряд спорных моментов, связанных, в пер­вую очередь, с особенностями толкования оценочных понятий применительно к кон­кретным практическим ситуациям (например, соотношение понятий существенного и значительного нарушений). Включение оценочных понятий, с одной стороны, отража­ет определённую гибкость правовых средств, особенно в процессе арбитражного (су­дебного) разбирательства. С другой стороны, создаёт некоторую неопределённость для сторон при выборе средств защиты своих интересов.

Если нарушение покупателя состоит в просрочке в исполнении (например, про­срочка платежа или просрочка принятия посгавки), продавец должен заявить о рас­торжении договора до того как он «узнал о состоявшемся исполнении» (ст. 64 (2)(а) Конвенции).

Продавец теряет право на расторжение за нарушения, иные чем просрочка в ис­полнении (например, неправомерный отказ от принятия поставки), если он не пользу­ется этим правом в пределах разумного срока после того, как он «узнал или должен был узнать о таком нарушении» (ст. 64 (2)(b)(i) Конвенции).

Представляется, что положения сгатей 49 (2) и 64 (2) Конвенции относительно условий, ограничивающих право на расторжение договора на основании существенно­го нарушения, устанавливают важные правила относительно такого расторжения. В условиях статей 49 (2) и 64 (2) Конвенции, соблюдение которых необходимо для реа­лизации прав покупателя и продавца расторгнуть договор, проявляется подход Кон­венции к сохранению договорных связей. Конвенция исходит из наличия явно выра­женного заявления, нс допуская расторжения договора автоматически.

3.1.5. Предвидимое нарушение договора. Динамичность международного ком­мерческого оборота требует регулирования ситуаций, когда ещё до наступления срока исполнения договора у стороны есть основания полагать, что исполнение нс состоится полностью или частично. Если эти основания носят серьезный характер, то право должно обеспечить для такой стороны возможность защиты своих интересов. Поэтому Венская конвенция статьями 71 и 72 вводит понятие и устанавливает правовые по­следствия особого вида нарушения договора, а именно предвидимого нарушения: кре­дитор может либо приостановить исполнение своих обязательств (ст. 71 Конвенции), либо отказаться от договора (ст. 72 Конвенции).

Обращение кредитора к приостановлению договора или к его расторжению за­висит от двух обстоятельств: 1) от степени уверениосгн кредитора в том, ч*то исполне­ние нс состоится и 2) от характера такого предвидимого неисполнения.

Степень уверенности кредитора в приостановлении исполнения согласно ста­тье 71 (1) Конвенции должна носить характер того, что кредитору «становится видно, что другая сторона не исполнит значительной (курсив мой - Е.К.) части своих обяза­тельств в результате: а) серьёзного недостатка в её способности осуществить исполне­ние или в её кредитоспособности; или Ь) сё поведения по подготовке исполнения или по осуществлению исполнения договора».