2.3. Субъекты отношений наследования по завещанию

Открытие наследства — это юридический факт, в силу которого возникают наследственные правоотношения по поводу перехода имущественных и некоторых неимущественных прав наследодателя к его наследникам.

Субъектный состав является необходимым элементом структуры любого правоотношения.

Центральной фигурой наследственного права является наследодатель. По поводу его имущества и с учетом его воли возникают наследственные правоотношения. Однако совершенно справедливо утверждение В.И.

Серебровского, П.С. Никитюка и ряда других авторов о том, что сам наследодатель, т.е. лицо, после смерти которого осуществляется наследственное правопреемство, не является участником наследственного правоотношения [83, с.49]. Наследодатель не может считаться субъектом отношения по наследованию своего имущества хотя бы потому, что наследство открывается вследствие его смерти [2, с.97; 61, с.288; 40, с.510]. В момент смерти прекращается правоспособность лица, а вместе с тем и возможность быть субъектом каких-либо конкретных правоотношений.

Основными субъектами наследственных правоотношений являются, прежде всего, наследники. В некоторых случаях ими могут стать и другие лица, причастные к наследованию, например, исполнитель завещания.

В момент открытия наследства на стороне наследника, призванного к наследованию, возникает право на принятие наследства. Этому праву противостоит, с одной стороны, обязанность всякого и каждого не препятствовать наследнику в свободном осуществлении своего права, а с другой стороны - обязанность соответствующих лиц и органов оказать наследнику необходимое содействие в осуществлении этого права [169, с.29]. Таким

образом, наследственное правоотношение имеет черты абсолютного правоотношения, где управомоченному наследнику корреспондирует

обязанность всякого и каждого не препятствовать в осуществлении своего права.

Общим основанием открытия наследства является событие - смерть гражданина или объявление его судом умершим (п.

Приобретение дееспособности в полном объеме означает, что гражданин по возрасту и состоянию здоровья способен понимать значение своих действий, приобретать права, исполнять обязанности, и нести ответственность за свои действия. Согласно ст. 20 ГК Республики Беларусь гражданская дееспособность возникает в полном объеме с наступлением совершеннолетия, т.е. по достижении 18-летнего возраста. Статья 26 ГК Республики Беларусь предусматривает возможность объявления несовершеннолетнего, достигшего шестнадцати лет, полностью дееспособным, если он работает по трудовому договору (контракту) или с согласия родителей, усыновителей или попечителя занимается предпринимательской деятельностью (эмансипация). Гражданин, не достигший восемнадцатилетнего возраста, признается полностью дееспособным, если он вступил в брак до достижения совершеннолетия. На основе анализа приведенных норм законодательства можно сделать вывод, что право завещать возникает с момента достижения 18-летнего возраста, эмансипации или со времени вступления несовершеннолетнего в брак.

Дискуссионным в юридической литературе остается вопрос о завещательной правоспособности несовершеннолетних в возрастете от 14 до 18 лет. Большинство авторов отрицают возможность признания за

несовершеннолетними право завещать. Указанная позиция основывается на недопустимости расширительного толкования п. 2 ст. 25 ГК Республики Беларусь, устанавливающего лишь право частично дееспособных

несовершеннолетних граждан «свободно распоряжаться своими заработком, стипендией и иными собственными доходами», т.к. под правом распоряжения своим заработком имеется в виду самостоятельной использование его в потребительских целях [177, с.48].

По мнению М.Ю. Барщевского, такое положение перестало отвечать существующему уровню общественных отношений, не согласуется с трудовым законодательством и нормативными актами, допускающими право

несовершеннолетнего заниматься деятельностью, связанной с использованием источника повышенной опасности [11, с. 10]. На основании анализа действующего законодательства, автор предлагает предоставить

несовершеннолетним право завещать денежные средства и имущество, источником накопления которых являются его личные заработок и стипендия, а также гонорары автора изобретения или рационализаторского предложения либо иные авторские вознаграждения. Вместе с тем, в отношении имущества и денежных средств, полученных иным путем (наследование, дар и т.п.), несовершеннолетние в возрасте от 14 до 18 лет не должны обладать правом составлять завещательные распоряжения [10, с.65-66].

Можно полностью согласиться с автором предложения, что такое решение способствовало бы дальнейшему расширению свободы завещания, однако, вызвало бы, по нашему мнению, серьезные затруднения на практике. При удостоверении завещания от завещателя не требуется представления доказательств, подтверждающих его права на завещаемое имущество, тем более подтверждения источников его приобретения, поэтому, установив возраст завещателя, нотариус фактически не вправе будет отказать в удостоверении завещания.

С другой стороны вызывает некоторые сомнения сама необходимость расширения завещательной правоспособности несовершеннолетних. В силу своего возраста, эмоционально-психологической и материальной зависимости, наиболее тесную связь они сохраняют со своей семьей, где самыми близкими, конечно, являются родители (усыновители), а в их отсутствие — другие близкие родственники, например, бабка и дед. Именно эти лица и являются наследниками по закону ближайших очередей.

В силу строго личного характера завещания, совершить его может только полностью дееспособный гражданин. Это значит, что не только

несовершеннолетние (в том числе в возрасте от 14 до 18 лет), не только признанные недееспособными (ст. 29 ГК Республики Беларусь), но лица, ограниченно дееспособные (ст. 30 ГК Республики Беларусь) не вправе совершать завещание. В отношении завещательной правоспособности последних в литературе существует ряд других точек зрения. Так, еще до принятия Основ гражданского законодательства Союза ССР и Союзных республик 1961 г. [114] и введения нормы об ограничении дееспособности граждан, злоупотребляющих спиртными напитками или наркотическими веществами, В.И. Серебровский и И.Н. Трепицин приходили к выводу о праве расточителей завещать [150, c.100; 165, с.237].

На позиции предоставления ограниченно дееспособным гражданам права свободно завещать свое имущество стоит и Т.Д. Чепига, которая делает свой вывод исходя из следующих моментов: 1) лицо, злоупотребляющее спиртными напитками или наркотическими веществами, не лишается законом полностью гражданской дееспособности, но лишь ограничивается в ней; 2) цель назначения попечительства над указанным лицом заключается в том, чтобы не допустить такого использования гражданином своего имущества (заработной платы, предметов домашнего обихода, денежных сбережений, других объектов частной собственности), которое идет во вред ему самому и его семье; 3)

завещание исполняется после смерти наследодателя и при жизни последнего не может быть средством использования имущества в целях злоупотребления спиртными напитками и наркотическими веществами [177, с.51].

П.С. Никитюк придерживается той же точки зрения и при этом указывает на то, что ограниченно дееспособный может совершать сделки, выходящие за пределы бытовых, только с согласия попечителей, а последние не вправе дать согласие на совершение такой сделки без предварительного разрешения органа опеки и попечительства [83, с. 121]. Такая позиция основывается на действующем законодательстве (ст. 30, 35 ГК Республики Беларусь; ст. 160, 161 КоБС Республики Беларусь), однако, по мнению ряда авторов, противоречит личному характеру завещания [51, с. 18-19; 23, с.49]. На что П.С. Никитюк справедливо отмечает, что двусторонний характер сделки определятся не количеством лиц, причастных к ее совершению, а наличием согласованных волеизъявлений двух или более лиц, что при составлении завещания, даже с согласия попечителя не имеет места. Более того, попечитель не может изменить волю завещателя, он может либо дать согласие на удостоверение завещания, либо отказать, причем отказ должен быть мотивирован [83, с.122].

На наш взгляд, наиболее обоснованной является позиция тех авторов, которые считают возможным признать за ограниченно дееспособными гражданами право свободно распорядиться своим имуществом на случай смерти. Если же завещатель составил распоряжение под влиянием склонности к алкогольным или наркотическим веществам, то интересы семьи могут быть защищены путем предъявления иска в суд о признании такого завещания недействительным, так как в момент его удостоверения завещатель находился в таком состоянии, когда не мог понимать значения своих действий или руководить ими (ст. 177 ГК Республики Беларусь).

В отличие от наследодателя, которым может быть только гражданин, наследниками, т.е. лицами, названными в законе или в завещании в качестве посмертных приобретателей имущества умершего, могут быть граждане, юридические лица, Республика Беларусь и административно-территориальные единицы.

ГК Республики Беларусь 1998 г. расширил круг наследников, установив, что наследниками и по завещанию, и по закону могут быть граждане, находящиеся в живых в момент открытия наследства, а также зачатые при жизни наследодателя и родившиеся живыми после его смерти. При этом, в отношении лиц, которые не имеют права наследовать (недостойные наследники), Кодекс существенно дополнил правила ранее действовавшей ст. 525 ГК БССР 1964 г. Недостойными наследниками являются не только наследники, которые своими умышленными противоправными действиями способствовали призванию себя к наследованию, но и граждане, действия которых привели к призванию к наследованию других лиц либо к увеличению причитающейся им или другим лицам доли наследства (п. 2 ст. 1038). Расширение оснований для отстранения от наследования лиц, своими действиями прямо или косвенно воспрепятствовавших осуществлению последней воли наследодателя, сопровождается в Кодексе предоставлением завещателю права "простить" недостойных наследников, составив в их пользу завещание уже после совершения ими указанных противоправных действий. Сохранились правила об отстранении от наследования по закону родителей после смерти детей, в отношении которых они были лишены родительских прав и ко времени открытия наследства в этих правах не восстановлены, а также граждан, злостно уклонявшихся от лежавшей на них в силу закона обязанности по содержанию наследодателя (п. 3 ст. 1038). При этом право на обращение в суд предоставлено любым заинтересованным лицам.

Важным дополнением является положение п. 4 ст. 1038 ГК Республики Беларусь, согласно которому правила о недостойных наследниках распространяются также на наследников, имеющих право на обязательную долю в наследстве, и на лиц, являющихся в соответствии с завещанием отказополучателями.

Отстраненными от наследования могут оказаться не только наследники по закону, но и их потомки, наследующие по праву представления, если суд сочтет призвание их к наследованию противным основам нравственности (п. 3 ст. 1062 ГК Республики Беларусь). Представляется, что такая норма является более справедливой, в отличие от ст. 1146 ГК РФ, где содержится прямой запрет на наследование по праву представления потомков лица, который мог быть отстранен от наследования как недостойный.

В ряду недостойных наследников может оказаться и супруг умершего. ГК Республики Беларусь 1998 г. ввел новое правило о возможности устранения от наследования по закону пережившего супруга наследодателя, за исключением права на обязательную долю. Такое устранение допускается по решению суда при наличии двух условий: 1) если будет доказано, что брак между наследодателем и наследником-супругом фактически прекратился до открытия наследства; 2) супруги в течение не менее пяти лет проживали раздельно (п. 2 ст. 1065 ГК Республики Беларусь).

Данная норма не является однозначной и вызывает серьезные возражения среди юристов, полагающих, что, во-первых, факт распада семьи совершенно невозможно установить, во-вторых, данное положение противоречит ст. 34 КоБС Республики Беларусь [63], устанавливающей момент прекращения брачных правоотношений. По мнению некоторых авторов, весьма

неопределенная правовая конструкция данной нормы, умноженная на громадный срок в пять лет, приведет к появлению целых корпораций профессиональных лжесвидетелей [56, с.74].

Действительно, значение нормы, применение которой во многом будет зависеть от субъективной оценки, усмотрения суда, спорно. Однако данная норма представляется правомерной, поскольку при отсутствии традиции наследования по завещанию нормы наследования по закону должны отражать всю специфику отношений, оказывающих влияние на наследование, в частности то, что фактический развод без его надлежащей регистрации является довольно распространенным явлением в современном обществе [148, с.60-61].

Определенные возражения вызывают условия, необходимые для отстранения супруга от наследования, в частности, пятилетний срок раздельного проживания. По нашему мнению, срок в три года, во-первых, соответствует продолжительности общего срока исковой давности, во-вторых, является достаточным для того, чтобы разрыв семейных отношений считать окончательным.

Долгие годы одним из наиболее спорных вопросов в судебной и нотариальной практике оставался вопрос о возможности правопреемства между наследодателем и наследником, умершим в пределах одних календарных суток.

В литературе по данной проблеме также высказывались две противоположные точки зрения. Например, О.С. Иоффе [61, с.286-287], Г.М. Степаненко [157, с.15] считали, что лица, умершие в разное время одних суток, являются умершими одновременно (коммориентами). Данная точка зрения в большинстве случаев подтверждалась судебной практикой и руководящими разъяснениями органов нотариата [86, с.32]. В частности, судебной коллегией по гражданским делам Верховного Суда СССР была высказана следующая позиция: «Если супруги умерли в один и тот же день (независимо от часа смерти), они не являются наследниками друг после друга» [112, с.32]. Аналогичная позиция была высказана судебной коллегией по гражданским делам Верховного Суда РФ в определении от 5 ноября 1998 г. в отношении отца и сына Зубковых [158, с.272]. В то же время, имелось разъяснение Верховного Суда РСФСР, указывающее, что при одновременной смерти родителя и детей его внуки по линии погибшего одновременно сына или дочери должны быть призваны к наследованию по праву представления [104, с.6].

В качестве оппонентов такой позиции выступали З.Г. Крылова [156, с.462], Ю.М. Гильман [22, с.110] и др.

Суть дискуссии сводилась к различному толкованию ст.ст. 523, 525 ГК БССР, в соответствии с которыми круг наследников определялся на «момент» смерти наследодателя, а временем открытия наследства считался «день» его смерти. Использование различных по значению слов приводило к неоднозначному разрешению спорных ситуаций.

ГК 1998 г. разрешил данный спор, закрепив правило о том, что лица, умершие в один и тот же день, считаются в целях наследственного правопреемства умершими одновременно и не наследуют друг после друга (п. 3 ст. 1035 ГК Республики Беларусь). Сразу следует отметить, что данное правило можно было сформулировать более четко во избежание дополнительного толкования, как было сделано, например, в Узбекистане: «Если в течение одних календарных суток (двадцать четыре часа) умерли лица, которые вправе были наследовать один после другого, они признаются умершими одновременно, наследование открывается после каждого из них и к наследованию призываются наследники каждого из них (ч. 3 ст. 1116 ГК Республики Узбекистан)» [31].

Такое решение позволяет разрешать сложные ситуации без судебных споров, т.к. в свидетельстве о смерти всегда будет указан день смерти, но не ее точное время. При этом на практике возможны ситуации когда одно лицо умерло, например, в 23 часа 55 мин., что подтверждается медицинской справкой, а второе — в 0 час. 05 мин. следующего дня (т. е. через 10 мин.), что также подтверждается соответствующим документом, следовательно, между ними правопреемство возникнет, и в силу правила о наследственной трансмиссии имущество первого гражданина будут наследовать и наследники второго. С другой стороны между лицами, умершими в пределах одних календарных суток, пусть даже с разрывом во времени в 15 - 20 часов, правопреемство не возникает. В течение этих 15 - 20 часов гражданин может находиться в сознании и совершить завещательное распоряжение либо иную другую сделку в пределах своей правоспособности. Таким образом, получается, что гражданин может реализовать одно право, составляющее содержание его правоспособности (ст. 17 ГК Республики Беларусь), и не может реализовать другое, а именно — наследовать имущество. Не является ли это ограничением правоспособности граждан?

Наш ответ является утвердительным. Считаем, что положения п.3 ст. 1035 ГК Республики Беларусь ограничивают наследственные права граждан. Круг наследников, по нашему мнению, необходимо определять не днем, а «моментом» смерти наследодателя. И только в том случае, когда нет возможности достоверно установить последовательность смерти лиц, скончавшихся в один день, их следует признавать умершими одновременно.

Такое разрешение вопроса уже было в истории советского наследственного права в ч. 2 ст. 569 ГК Литовской ССР [26]. Оно также соответствует законодательству большинства зарубежных государств, где,

более того, существует ряд правил, которые позволяют установить очередность смертей в случаях, когда это сделать затруднительно. Во Франции, например, в этом случае применяется так называемая «теория лиц, погибших совместно». Согласно данной теории, если невозможно установить, кто из этих лиц умер первым, то предположение о том, кто пережил других, устанавливается обстоятельствами дела, а если эти обстоятельства неизвестны, то в соответствии с возрастом и полом (ст. 720 ФГК). ФГК закрепляет ряд презумпций в отношении того, кто из совместно погибших умер ранее: 1) если те, кто погибли совместно, не достигли 15 - летнего возраста, то

предполагается, что старший по возрасту пережил других (ст. 721, п. 1 ФГК); 2) если те, кто погибли совместно, были старше 60 лет, то предполагается, что младший по возрасту пережил других; 3) если уже исполнилось 15, но нет 60 лет, то презюмируется, что более молодой пережил других. Однако, если разница в возрасте не превышает одного года, то предполагается, что мужчина пережил женщину (ст. 722 ФГК); 4) если одни не достигли 15, а другие старше 60, то предполагается, что первые пережили вторых. Конечно, эти презумпции крайне надуманны. Они играют вспомогательную роль (ст. 720 ФГК) и в судебной практике применяются редко [43, c.87-88; 170].