§ 3. Практика судов общей юрисдикции по рассмотрению избирательных споров

Правовые акты судов общей юрисдикции в большей мере, чем ранее, формируют правоприменительную практику в рамках современного избирательного процесса нашей страны. Дела, рассматриваемые судами общей юрисдикции, по предмету можно условно разделить на следующие группы:

• по вопросам назначения выборов;

• по вопросам определения границ избирательных округов, образования избирательных округов и избирательных участков;

• по вопросам формирования и полномочий избирательных комиссий;

• по вопросам выдвижения и регистрации кандидатов (списков кандидатов);

• по вопросам, связанным с ограничением использования должностного или служебного положения;

• по вопросам, связанным с проведением предвыборной агитации;

• по вопросам, связанным с финансированием избирательных кампаний;

• по вопросам определения результатов выборов и признания выборов несостоявшимися;

• по жалобам на действия (бездействие) избирательных комиссий.

Что касается практики Верховного Суда, то, как уже отмечалось, по результатам выборной кампании 2007 г. им было разрешено всего 17 дел, тогда как в избирательную кампанию 2003 г. Судом было разрешено 145 дел. Такая ситуация объясняется тем фактом, что выборы в Государственную Думу в 2007 г. проходили в рамках пропорциональной избирательной системы, т.е. по спискам кандидатов избирательных объединений, а таких в Центризбиркоме было зарегистрировано всего 11 из 14. И, как известно, в рамках этой

избирательной системы отсутствуют так называемые кандидаты- одномандатники, которых на выборах, например, в 2003 г. было 2058, а всего в окружные избирательные комиссии поступило 3037 уведомлений об инициативе выдвижения кандидатов в депутаты Госдумы. Правда, в 1999 г. этот показатель был еще выше. В ходе той кампании был выдвинут 3881 кандидат, т.е. на 854 больше, чем в 2003 г. Это объяснялось тем фактом, что в 2003 г.

Так, например, в 2007 г. при выборах депутатов в законодательные (представительные) органы субъектов Российской Федерации судами было рассмотрено 390 дел. Из них:

• 48% — это дела, связанные с выдвижением и регистрацией кандидатов, списков кандидатов;

• 24% — дела, связанные с предвыборной агитацией;

• 11% — дела по обжалованию итогов голосования и результаты выборов;

• 10,5% — обжалование решений и действий (бездействий) избирательных комиссий по иным вопросам;

• 2,6% — связано с опротестованием нормативно-правовых актов избирательного законодательства[1435].

В 2008 г. эти данные выглядели так:

• 53% — это дела, связанные с выдвижением и регистрацией кандидатов, списков кандидатов;

• 11,2% — дела, связанные с предвыборной агитацией;

• 12% — дела по обжалованию итогов голосования и результаты выборов;

• 19,8% — обжалование решений и действий (бездействий) избирательных комиссий по иным вопросам;

• 1,5% — связано с опротестованием нормативно-правовых актов избирательного законодательства1.

Таким образом, как показывает судебная и электоральная практика, основную часть дел составляют дела, связанные с отказом и отменой регистрации кандидатов, списков кандидатов.

В решение вышеозначенных проблем суды общей юрисдикции, в первую очередь решения Верховного Суда Российской Федерации, вносят значительный вклад, тем самым обогащая теорию избирательного права и корректируя избирательное законодательство. Именно благодаря обобщению судебной практики в конце 1970-х годов постановлением Пленума Верховного Суда СССР № 1 была сформулирована конструкция презумпции невиновности, которая на тот момент не была закреплена в законодательстве. С учетом этого и в действующую Конституцию Российской Федерации была введена соответствующая статья (ст. 49), фактически в формулировке постановления Пленума Верховного Суда.

На основе судебной практики по инициативе Верховного Суда было принято к производству и разрешение жалоб на незаконность и необоснованность применения прокурором заключения под стражу в качестве меры пресечения. Вначале на основании предложения Верховного Суда законодатель дополнил УПК РСФСР[1436] [1437] в 1992 г. двумя статьями, регламентирующими процедуру обжалования ареста и продления срока содержания под стражей на предварительном следствии (ст. 2201, 2202), затем данная конструкция в виде важнейшего конституционного принципа была закреплена и в действующей Конституции РФ (ч. 2 ст. 22).

Стоит отметить и важную роль судов общей юрисдикции в установлении соответствия или несоответствия нормативных актов субъектов Российской Федерации федеральному законодательству, в том числе и избирательному1. Дела об оспаривании законов и иных нормативных правовых актов обусловливаются ошибками законодателя субъектов Федерации, несвоевременным либо неточным приведением региональных законов в соответствие с федеральным законодательством. Встречаются и принципиальные расхождения, например связанные с неправомерным ограничением региональным законодателем пассивного избирательного права либо самостоятельности местного самоуправления. Судами рассматриваются и дела, связанные с оспариванием подзаконных нормативных актов органов законодательной власти о толковании законов, нормативных актов органов исполнительной власти, направленных на оказание содействия организации избирательного процесса, а также положений уставов муниципальных образований[1438] [1439].

Таким образом, как отмечал В.М. Лебедев, воздействие судебной практики на правотворческий процесс в государстве, взаимодействие судебной власти с законодательными органами в деле создания и корректировки законов, в восполнении пробелов законодательного регулирования стало вполне нормальным явлением и легитимной формой деятельности[1440].

Значительное количество рассмотренных судебных споров было связано с назначением выборов, образованием избирательных округов, формированием избирательных комиссий, составлением списков избирателей, выдвижением и регистрацией кандидатов, предвыборной агитацией, определением результатов голосования и другими стадиями выборов[1441].

Примерно по этому пути пошли и авторы сборника, в котором получила научно-практическое обобщение практика судов субъектов Федерации по рассмотрению избирательных споров в масштабах всей страны. Почти 500 решений по делам о защите избирательных прав и права на участие в референдуме были включены в сборник1. К тому же авторы данного сборника включили в него отдельной позицией «Оспаривание законов и иных нормативноправовых актов», где представлены материалы судебной практики по оспариванию различных избирательных законов субъектов Российской Федерации, регулирующие отдельные вопросы организации и проведения выборов и референдумов.

Принципы организации выборного процесса и избирательные права граждан нуждаются в действенных и эффективных механизмах судебной защиты, установлении и применении адекватных мер правовой ответственности к субъектам избирательных правонарушений. Нередки случаи, когда при рассмотрении одного и того же дела различные судебные инстанции принимали противоположные решения, например в деле Е.Г. Уткина, которое дошло до рассмотрения Судебной коллегией по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации (от 21 февраля 2000 г. по делу № 34-ГОО-1)[1442] [1443].

Судебным инстанциям пришлось распутывать сложный состав правоотношений, в том числе по не вполне устоявшимся понятиям в законодательстве «информация» и «предвыборная агитация».

Новой в законодательстве 90-х годов явилась санкция в отношении избирательных комиссий, заключавшаяся в их расформировании. Данный вид юридической ответственности регламентировался в ст. 25 Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации»[1444]. В качестве санкции здесь выступал принудительный досрочный роспуск в судебном порядке комиссии в ранее сформированном составе. При этом прекращались полномочия только членов комиссии с правом решающего голоса1.

Основанием данного вида ответственности явилось нарушение избирательной комиссией (комиссией референдума) избирательных прав граждан либо права граждан на участие в референдуме, повлекшее признание Центральной избирательной комиссией Российской Федерации, избирательной комиссией субъекта Российской Федерации недействительными итогов голосования на соответствующей территории либо результатов выборов, референдума[1445] [1446] (п. 2—7 ст. 64 Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав» от 19 сентября 1997 г. с изменениями и дополнениями, внесенными в него Федеральным законом от 30 марта 1999 г.).

Правила подсудности при этом определялись указанным Законом (п. 2 ст. 63), согласно которому суды субъектов Российской Федерации рассматривают дела о расформировании избирательных комиссий субъектов Российской Федерации и окружных избирательных комиссий по выборам в федеральные органы государственной власти; районные суды — дела о расформировании окружных, территориальных, участковых избирательных комиссий, а также комиссий референдума. Следует обратить внимание, что законодатель в то время не счел возможным предусмотреть правовую возможность расформирования Центральной избирательной комиссии[1447].

Законодатель, как и положено, дал подробный перечень субъектов права обращения в суд по вопросам расформирования избирательных комиссий (ст.

В соответствии с п. 4 ст. 25 Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав» заявление о расформировании комиссии принималось к рассмотрению немедленно и решение по нему выносилось не позднее чем через 14 дней. Дело о расформировании избирательной комиссии (комиссии референдума) рассматривается судом коллегиально по процессуальным правилам, установленным Гражданским процессуальным кодексом РСФСР1. Однако судебная практика по этому виду ответственности в 1990-е годы являлась незначительной, что дало основание Ю.А. Дмитриеву и В.Б. Исраеляну назвать эту санкцию неэффективной[1448] [1449], но тем не менее данные нормы, даже усиленные, были закреплены и в новом, ныне действующем Законе «Об основных гарантиях избирательных прав» (ст. 31 )[1450].

В связи с тем что эта санкция является действующей и ныне, хотелось бы высказать некоторые суждения по этому поводу. В первую очередь речь идет о том, что это крайняя мера, ведь все-таки она применяется к самой избирательной комиссии, органу коллективному и центральному в системе избирательной власти, который выполняет основные задачи по организации избирательного процесса и, естественно, по реализации избирательных прав гражданами России. К сожалению, усиливающаяся тенденция применять санкции по отношению к коллективному органу не является, на наш взгляд, продуктивной. Отставка правительства, роспуск Госдумы, расформирование представительных органов государственной власти и органов местного самоуправления затрагивают интересы граждан, их волеизъявление, особенно если расформировывается представительный орган власти. Фактически компетентные структуры вносят свои коррективы в реализацию властных полномочий легитимных органов, не согласуя свои действия с волеизъявлением граждан.

Безусловно, это меры крайние и в значительной части неэффективные. Вообще бессмысленно расформировывать, например, участковые комиссии, работающие на общественных началах, при мизерной оплате труда членов комиссии, которые, с одной стороны, трудно сформировать, подыскать энтузиастов для работы в них, с другой, как отмечают исследователи, их полномочия даже в случае обжалования или опротестования итогов голосования на соответствующей территории прекращаются после вынесения вышестоящей комиссией или судом окончательного решения по существу жалобы или протеста[1451], так что реализовать эту санкцию невозможно, т.е. расформировать уже не существующую комиссию. Правда, в этом случае, как отмечается в комментарии, участковая комиссия «по окончании периода избирательной кампании не формируется»1.

Санкцию можно применить к комиссиям, работающим на постоянной основе. Действующий Закон о гарантиях (2002) расширил перечень оснований для расформирования комиссий. Если раньше (Закон «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» от 19 сентября 1997 г.[1452] [1453]) расформировать комиссию можно было за нарушение ею избирательных прав, повлекшее признание Центральной избирательной комиссией Российской Федерации, избирательной комиссией субъекта Российской Федерации недействительными итогов голосования на соответствующей территории либо результатов выборов, референдума, теперь добавились и другие основания:

а) в случае неисполнения ею решения суда;

б) неисполнения ею решения вышестоящей комиссии;

в) неисполнения ею решений ЦИК России;

г) неисполнения ею решения Избирательной комиссии субъекта РФ.

В последних двух случаях — если нижестоящая комиссия не приняла мер в соответствии с решениями вышестоящих комиссий по результатам рассмотрения ими жалоб на решения или действия (бездействие) этих нижестоящих комиссий.

Как представляется, расширение оснований для применения санкций к избирательным комиссиям в виде их расформирования — вопрос неоднозначный. В этом плане мы категорически не согласны с мнением ряда исследователей, что перечень оснований для расформирования комиссий следует расширить[1454].

Сама постановка вопроса о расформировании комиссии, т.е. применение коллективной ответственности, является не бесспорной и обоюдоострой в национальной правовой системе. Мера эта исключительная, но в то же время она реализуется, как отмечалось, в коллективной ответственности, что само по себе предполагает наказание всех — и «правых», и не «правых». Здесь мы все дальше отходим от принципа субъективного вменения и приближаемся к объ-

ективному вменению, т.е. распространяем ответственность на лиц, не совершавших правонарушений.

Конечно, конституционно-правовая ответственность — не уголовная. Но все же, если, допустим, по вопросу об исполнении решений вышестоящей комиссии, скажем, из 12 членов избирательной комиссии субъекта РФ пять проголосовало «за», а семь «против» исполнения решения вышестоящей комиссии, то в соответствии с подп. «б» п. 1 ст. 31 Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав» это является основанием для расформирования «заупрямившейся» нижестоящей комиссии. Если суд принял такое решение, то и к тем, кто голосовал «против», и к тем, кто голосовал «за» и не совершал антизаконных действий, применена одна и та же санкция, которая вызвала неблагоприятные юридические последствия для лиц, чье поведение являлось правомерным.

Поэтому считаем, что акцент на коллективные формы ответственности за нарушения избирательного законодательства и избирательных прав граждан не лучший путь для нашего законодателя. В конце концов, мы отходим от персонализации ответственности, от общепринятых нашей судебной властью конституционных принципов и международных стандартов.

В том же случае с «заупрямившейся» комиссией, даже если она и не выполнила решений суда, есть в арсенале судов исполнительное производство, которое применяют в таком случае, а также персонализированные меры административной, дисциплинарной, имущественной и, наконец, уголовной ответственности. Наказать же всю комиссию сразу, если она не выполнила решения вышестоящей, прямо скажем, мера желательная для некоторых вышестоящих инстанций, но явно расходится с духом Конституции РФ.

В связи с этим здесь возникает еще одна проблема — это вторжение вышестоящих комиссий в компетенцию нижестоящих. Законодатель ввел в Закон «Об основных гарантиях избирательных прав» п. 11 ст. 20, по которому, с одной стороны, решение комиссии, противоречащее закону либо принятое с превышением установленной компетенции, «подлежит отмене вышестоящей комиссией или судом». Заметим некорректность формулировки — вначале комиссией «вышестоящей», а потом судом — и обратим внимание на терминологию — «вышестоящие», «нижестоящие»! Рассмотрение дела судом не вызывает споров, а вот что касается «вышестоящей комиссии», здесь есть вопросы.

Не совсем понятно, что означает словосочетание «превышение установленной компетенции»? Это что, принятие нижестоящей комиссией решения за «вышестоящую»? Наверное, нет. В чем же тогда «превышение установленной компетенции»? В признании «нижестоящей» комиссией недействительными итогов голосования на соответствующей, т.е. на своей, территории (в своем участке, округе)? Хотя такое право в соответствии с подп. «а» п. 1 ст. 31 опять таки делегировано Центральной избирательной комиссии, более того, это является основанием для расформирования «нижестоящей» комиссии. Представляется, что такие полномочия ЦИК не очень соответствуют мировой электоральной практике. Это невозможно допустить по отношению, например, к электоральному опыту Соединенных Штатов, Англии, где такую возможность законодатель не мог предоставить «вышестоящим» комиссиям. У нас, как видим, предоставил.

С другой стороны, следующая новелла того же п. 11 ст. 20 дает право вышестоящей комиссии принять решение по существу вопроса за нижестоящую комиссию. Это, по мнению ряда авторов, уже опасный прецедент. Им, например, воспользовались, когда вопреки мнению Избирательной комиссии Красноярского края Центризбирком принял решение об определении результатов выборов губернатора Красноярского края, утвердив в этой должности одного из претендентов, набравшего большее количество голосов, но не объявленного своей краевой избирательной комиссией победителем.

Более того, ЦИК воспользовался возможностью, предоставленной ему подп. «б» п. 1 ст. 31, — принял постановление № 167/1422—3 «О заявлении Центральной избирательной комиссии Российской Федерации в Красноярский краевой суд о расформировании Избирательной комиссии Красноярского края» в связи с неисполнением судебного решения об определении результатов выборов губернатора Красноярского края, состоявшихся в сентябре

2002 г. 27 января 2003 г. Красноярский краевой суд удовлетворил исковое требование ЦИК России о расформировании Избирательной комиссии Красноярского края. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ 4 апреля 2003 г. в своем определении оставила решение Красноярского краевого суда от 27 января

2003 г. без изменения, кассационные жалобы председателя Избирательной комиссии Красноярского края Г.М. Кострыкина и ее представителя А.А. Лыкина — без удовлетворения1.

Казалось, справедливость восторжествовала. Несколько судебных инстанций, в том числе высших, стали на защиту мнения Центризбиркома, доказав неправомерность действия Красноярской избирательной комиссии. Все правильно. Но остался неприятный осадок. Определение результатов выборов губернатора Красноярского края, состоявшихся в сентябре 2002 г., стало уделом не Избирательной комиссии Красноярского края, а Центральной избирательной комиссии.

Итак, ЦИК, дислоцировавшийся в г. Москве, определил, кто стал губернатором в Красноярском крае. В связи с этим некоторые исследователи отмечали тревогу, как бы Москва не стала определять вообще, кто будет главой администрации в субъектах Российской Федерации1 или победителем на других выборах. Но поскольку такая возможность существует и сейчас, данная норма имеет силу, то правильным бы являлось пожелание, чтобы «вышестоящие» комиссии деликатнее использовали свои полномочия, предоставленные им законодателем, памятуя о том, что мы строим правовое демократическое государство.

Ничего не случилось бы в Красноярске, если бы местный краевой суд разобрался в ситуации, используя свои возможности, предоставленные ему Конституцией России и Федеральным конституционным законом «О судебной системе Российской Федерации»[1455] [1456], выявил бы виновных в создавшейся ситуации, привлек их, как и положено, к ответственности, доукомплектовал бы избирательную комиссию вместо выбывших и обязал ее принять решение по существу состоявшегося волеизъявления красноярцев. Пусть на это ушло бы больше времени, но зато восторжествовала бы справедливость. И выборы губернатора Красноярского края были бы уделом самих красноярцев, что соответствовало бы действующей Конституции России. Это важно отметить и потому, что правовое гражданское общество не может не быть демократическим, сущностью которого является децентрализация властных институтов, в том числе и в организации избирательной власти[1457].

Одну из самых сложных категорий дел представляют дела, связанные с отменой регистрации кандидатов, списков кандидатов за разжигание межнациональной розни. Примером этого стало распространение на выборах депутатов Московской городской Думы четвертого созыва (2005) агитационного видеоролика московского городского отделения политической партии «Родина», в котором демонстрировалось некультурное поведение граждан, внешне похожих на жителей Кавказа. В данном ролике использовались оскорбительные сравнения и образы в отношении национальностей и социальных категорий.

Содержание ролика имело двусмысленный контекст, в результате чего созданные в ролике образы четко противопоставляли лиц кавказской и славянской внешности. При этом представители народов Кавказа в отличие от славян показаны исключительно с отрицательной стороны, что вызвало негативные эмоции зрителей. Кроме того, из ролика однозначно следовало, что представители народов Кавказа являются нарушителями общественного порядка, а также некоей угрозой спокойной жизни славян в России.

Этот ролик произвел огромный общественный резонанс и повлек осуждение со стороны как национальных диаспор, так и представителей всех ведущих религиозных конфессий. Насколько зыбка грань межнациональных отношений, можно было оценить по событиям, происходившим в тот момент в пригородах Парижа.

К сожалению, на сегодняшний день очень серьезная проблема стоит перед системой избирательных комиссий по признанию тех или иных материалов разжигающими межнациональную рознь, так как в составе избирательных комиссий нет специалистов соответствующего уровня, способных дать экспертную оценку данной категории агитационных материалов.

Органы прокуратуры на сегодняшний день от участия в данных процессах полностью отстранились. Так, например, на запрос Московской городской избирательной комиссии от 8 ноября 2005 г. в

Прокуратуру г. Москвы о соответствии содержания агитационного видеоролика политической партии «Родина» законодательству Российской Федерации ответ поступил только 2 февраля 2006 г. (спустя два месяца после дня голосования). Прокуратура дала ответ, что недостаточно оснований для возбуждения уголовного дела. При этом факт признания судом данного материала разжигающим межнациональную рознь для прокуратуры не имел никакого значения. Аналогичные сроки рассмотрения органами прокуратуры данных обращений были и на выборах мэра Москвы в 2003 г. в отношении высказываний кандидата Г.Л. Стерлигова, а также в отношении ряда кандидатов, баллотировавшихся по одномандатным округам на выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации четвертого созыва.

На данный момент широко известно только о двух фактах признания судом разжигания межнациональной розни. Сначала Верховный Суд при рассмотрении в кассационном порядке заявления на решение Псковского областного суда признал листовку кандидата на должность главы администрации Псковской области А.В. Митрофанова содержащей материалы, возбуждающие социальную ненависть и вражду, а затем Московский городской суд по вышерассмотренным обстоятельствам отменил регистрацию городского списка кандидатов Московского городского регионального отделения политической партии «Родина».

Вместе с тем не менее важным является влияние правовых актов судов общей юрисдикции на развитие избирательного законодательства. Большое количество норм избирательного законодательство было откорректировано с учетом практики рассмотрения споров в Верховном Суде Российской Федерации.

Одним из таких примеров является корректировка нормы, предусматривающей основания отказа в регистрации кандидату или списку кандидатов. Следует отметить, что вопросы регистрации или отказа в регистрации кандидата, списка кандидатов или инициативной группы могут быть в соответствии со ст. 76 Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав»[1458] обжалованы в суд. Судебная практика по данным вопросам выявила неопределенность в связи с применением норм закона по основаниям отказа, предусмотренных п. 3 ст. 38. Несмотря на то что перечень оснований в соответствии с п. 24 данной статьи являлся исчерпывающим, суд оказывался в затруднительном положении при оценке этих оснований, поскольку в первом абзаце ст. 23 закреплялось не очень четкое положение, что «основаниями отказа могут быть».

Согласно этой формулировке избирательная комиссия могла по своему усмотрению решать, отказывать ли в регистрации кандидату или списку кандидатов за то или иное действие, подпадающее под основания отказа в регистрации. В результате суды общей юрисдикции при рассмотрении дел, связанных с обжалованием решений избирательных комиссий, незаконно зарегистрировавших кандидатов, столкнулись с правовой коллизией, в результате которой они фактически не могли отменить решение избирательной комиссии, каким бы предвзятым оно бы ни было.

Судебные органы при рассмотрении соответствующих жалоб не единожды обращали внимание законодателя на неопределенность в регламентации п. 23 ст. 38. Законодатель учел данное пожелание правоприменителя и в новой редакции закона1 в 2005 г. ввел более четкую регламентацию в п. 23, а основания отказа изложил в самостоятельном пункте (п. 24), что позволило судам более объективно рассматривать соответствующие категории дел.

Необходимо отметить и факт постоянного изменения процессуальных норм по рассмотрению избирательных споров. Например, изменения, внесенные в Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации в части рассмотрения дел о защите избирательных прав 5 декабря 2006 г.[1459] [1460]

В результате были уточнены сроки рассмотрения дел в кассационной инстанции. В соответствии с ч. 3 ст. 348 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации кассационные жалобы, представленные на решение по делу о регистрации кандидата (списка кандидатов), об отказе в регистрации кандидата (списка кандидатов), исключении кандидата из заверенного списка кандидатов, отмене регистрации кандидата (списка кандидатов), поступившие в период избирательной кампании до дня голосования, рассматриваются судом не позднее дня, предшествующего дню голосования, при этом регистрация кандидата (списка кандидатов) может быть отменена судом кассационной инстанции не позднее чем за два дня до дня голосования.

Помимо этого, в случаях, предусмотренных федеральным законодательством, предоставлено право прокурорам обращаться с заявлением в суд об отмене регистрации кандидата (списка кандидатов).

Очень серьезная проблема связана со сроками обращения в суд об отмене регистрации кандидата, списка кандидатов. В соответствии с ч. 3 ст. 260 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации[1461] данное обращение может быть подано в суд не позднее чем за восемь дней до дня голосования. Тем самым фактически после этого срока открывается своеобразная лазейка, когда кандидат или избирательное объединение могут «безнаказанно» совершать отдельные правонарушения, которые являлись бы ранее основанием отмены регистрации, но в силу данной нормы они остаются безнаказанными.

Но еще более серьезной проблемой является тот факт, что решение об отмене регистрации кандидата, списка кандидатов может быть вынесено не позднее чем за пять дней до дня голосования (ч. 9 ст. 260 ГПК), а обжаловано в кассационном порядке — в течение пяти дней со дня вынесения решения (ч. 3 ст. 260 ГПК). В результате если решение об отмене регистрации будет вынесено в понедельник, а обжаловано в субботу, то оно фактически не будет рассмотрено в кассационной инстанции и не вступит в законную силу до дня голосования.

Такое положение приводит к ситуации, когда реально не представляется возможным говорить о защите избирательных прав в этой части кандидатов и избирательных объединений.

Выходом из этого могло бы явиться только закрепление возможности обращения кандидата или избирательного объединения с кассационной жалобой в течение трех дней со дня вынесения судом решения об отмене регистрации. Сокращение остальных сроков представляется невозможным, так как это может поставить суды в затруднительное положение и практически парализовать правосудие по избирательным спорам по данным обстоятельствам. Особенно это актуально с учетом того, что с 1 января 2006 г. введена единая дата голосования и поэтому судам придется рассматривать одновременно все избирательные споры. Данная практика может оказаться крайне неприятной для судов общей юрисдикции.

Динамичное изменение законодательного регулирования порядка рассмотрения избирательных споров обусловлено во многом очень сложной спецификой избирательных правоотношений, а также сжатыми сроками рассмотрения таких дел. Возможно, это явилось следствием еще одного спорного правового регулирования порядка рассмотрения жалоб на решения и действия (бездействие) избирательных комиссий другими избирательными комиссиями, не являющимися вышестоящими по отношению к ним.

В соответствии с п. 10 ст. 21 Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» Центральная избирательная комиссия Российской Федерации рассматривает жалобы на решения и действия (бездействие) избирательных комиссий субъектов Российской Федерации и их должностных лиц, нарушающие избирательные права граждан при проведении выборов в органы государственной власти субъектов Российской Федерации, выборов в органы местного самоуправления. А в соответствии с п. 11 ст. 23 этого же Закона избирательная комиссия субъекта Российской Федерации рассматривает жалобы на решения и действия (бездействие) избирательных комиссий муниципальных районов, городских округов, внутригородских территорий города федерального значения и их должностных лиц, нарушающие избирательные права граждан при проведении выборов в органы местного самоуправления.

Однако отметим, что при проведении выборов в органы государственной власти субъектов Российской Федерации Центральная избирательная комиссия Российской Федерации не является вышестоящей по отношению к избирательной комиссии субъекта Российской Федерации, а при проведении выборов в органы местного самоуправления избирательная комиссия субъекта Российской Федерации не является вышестоящей по отношению к избирательной комиссии муниципального образования.

В результате фактически данные положения устанавливают возможность рассмотрения жалоб на действия (бездействие) избирательных комиссий субъектов Российской Федерации, являющихся государственными органами, и избирательных комиссий муниципальных образований, являющихся органами местного самоуправления, другими государственными органами, не являющимися в данном случае по отношению к ним вышестоящими. Это, в свою очередь, противоречит ч. 1 ст. 118 Конституции Российской Федерации, в соответствии с которой правосудие в Российской Федерации осуществляется только судом.

Помимо этого, закрепление в законодательстве возможности государственных органов отменять решения органов местного самоуправления или самостоятельно принимать решения, относящиеся к компетенции органов местного самоуправления, противоречит ст. 12 Конституции Российской Федерации, в соответствии с которой местное самоуправление в пределах своих полномочий самостоятельно.

В свою очередь, рассмотрение судами указанных споров позволило бы обеспечить гарантии более эффективной защиты избирательных прав и права на участие в референдуме граждан. Во-первых, в Гражданском процессуальном кодексе Российской Федерации закреплены основные принципы судопроизводства, в соответствии с которыми граждане могут защитить свои нарушенные права. Во-вторых, в законодательстве установлен порядок принудительного исполнения решений, принятых судами, а порядок принудительного исполнения решений, принятых избирательными комиссиями, на сегодняшний день не урегулирован.

Приоритетность рассмотрения жалоб судами установлена и в избирательном законодательстве. Так, в случае принятия жалобы к рассмотрению судом и обращения того же заявителя с аналогичной жалобой в соответствующую избирательную комиссию эта комиссия приостанавливает рассмотрение жалобы до вступления решения суда в законную силу. В случае вынесения судом решения по существу жалобы избирательная комиссия прекращает ее рассмотрение (п. 9 ст. 75 Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав»).

Учитывая вышеизложенное, в целях приведения норм Федерального закона в соответствие с положениями Конституции Российской Федерации, а также для повышения эффективности рассмотрения избирательных споров и исполнения решений, принятых по данным спорам, представляется необходимым внести соответствующие изменения в законодательство.

В целом в правоприменительной и судебной практике приходится сталкиваться со значительным количеством ситуаций, когда различные субъекты избирательных правоотношений начинают сомневаться в конституционности тех или других избирательных норм и пытаются оспаривать их как в судах общей юрисдикции, так и в Конституционном Суде Российской Федерации. Судебным инстанциям приходится проделывать значительную аналитическую работу с обобщением тенденций развития законодательства, оптимизации выборной модели, оценки электорального опыта и существующей судебной практики, что способствует совершенствованию механизма правового регулирования и более качественной системе реализации норм избирательного права.