Недискриминирующий гарант

Не претендуя на максимальную общность примеров, которые мо­гли бы соответствовать представленной выше структуре платеж­ной матрицы, можно указать на две ситуации. Во-первых, это си­туация выбора между добровольным и вынужденным обменом, когда каждый из участников решает, использовать ли силу и/или коварство для получения контролируемых контрагентом благ или предпочесть честный обмен, когда каждый из участников является покупателем и продавцом в соответствующем измерении (так на­зываемые «вертикальные отношения»).

С этой точки зрения основания для возникновения функцио­нала третьей стороны (возможно, государства) как гаранта суще­ствуют в том смысле, что (1) перемещение в первый квадрат же­лательно с точки зрения соответствия критерию Парето-опти- мальности; (2) собственными усилиями участников игры такое перемещение невозможно, так как не рассматривается вариант появления эволюционно стабильных стратегий в контексте мно­гократно повторяющихся игр в рамках фиксированного множест­ва участников. Соответственно, до тех пор, пока A3 > A1 и B2 > B1, у участников игры не будет стимулов выбирать такой вариант дей­ствий, который обеспечит эффективный по Парето результат.

Однако является ли наличие указанных соотношений, опре­деляющих структуру платежной матрицы, которая в одноходовом варианте игры однозначно ведет к Парето-неоптимальному рав­новесию по Нэшу, достаточным основанием для вывода о необ­ходимости государства в ситуации, не повторяющейся между ука­занными участниками игры? Покажем, что ответ на этот вопрос не является ни простым, ни однозначным.

Включение в игру третьей стороны как гаранта правил (и соот­ветствующих указанных правилам прав) видоизменяет платежную матрицу в трех отношения (см. рис. 2.):

— появляется плата за услуги третьей стороны-гаранта (T) вне зависимости от выбранного участниками игры решения, которая, как первоначально предполагается, распределена поровну между участниками обмена;

— появляются санкции в отношении игрока, признанного на­рушителем установленных правил (Y);

— появляются компенсации стороне, признанной пострадав­шей (Z), причем, как далее будет показано, Y> Z.

Субъект B

Субъект А

Рис. 2

Ухудшение положения нарушителей в результате примене­ния санкций и улучшение положения пострадавшей стороны за счет выплаты компенсаций является необходимым условием та­кого изменения структуры платежной матрицы, чтобы равнове­сие по Нэшу, соответствующее критерию Парето-оптимальности, сместилось в первый квадрат. Смещается равновесие в первый квадрат или нет, зависит от размера санкций, которые, выпол­няя сдерживающую функцию, по Беккеру, должны как мини­мум сделать невыгодным каждому из субъектов нарушить уста­новленные правила при условии, что контрагент их соблюдает. Иными словами, размер санкций должен удовлетворять условию: Y > A3 — A1 = B2 — B1. Отметим, что в данном случае эффективное сдерживание основано на двух условиях: (1) неотвратимость нака­зания (все нарушившие правила будут наказаны) и (2) достаточно высокие санкции, предусмотренные установленными правилами. Следует отметить, что это могут быть не только административные штрафы, но и такие формы наказания, как дисквалификация (для определенных типов нарушения), ограничение свободы.

Данная ситуация отражает некоторые существенные характе­ристики обезличенных обменов по Норту, воспроизводящихся в социальных порядках открытого доступа по Норту—Уоллису— Вайнгасту[46], которые характеризуются как минимум выполнени­ем трех условий — верховенством права, постоянно существую­щими общественными и частными организациями и консолиди­рованным контролем насилия, что в значительной мере снимает вопросы дискриминации в предоставлении услуг гаранта, а так­же — несанкционированного применения насилия к участникам экономических обменов.

Более детальный анализ ситуации предполагает обсуждение вопроса о различных вариантах соотношения величины сан­кций с разницей в выигрышах каждого участника. Действитель­но, возможен вариант, когда Y < A3 — A1 и Y < B2 — B1, причем A3 — A1 ^ B2 — B1, или A3 — A1 < Y< B2 — B1 (или наоборот). В пер­вом случае санкции, несмотря на неотвратимость их применения, не выполняют сдерживающей роли. В результате равновесие оста­нется тем же, но возникнет новый распределительный эффект — в пользу гаранта. Позволит ли гаранту извлечь чистый выигрыш или нет такая практика — другой вопрос, который требует сопо­ставления стоимости услуг для участников игры и издержек га­ранта (см. далее).

В качестве короткого дополнительного комментария: ослабле­ние допущения о равенстве разницы в выигрышах каждого из двух игроков при условии соблюдения правил контрагентом фактиче­ски означает, что действенность санкций не универсальна, что лишний раз иллюстрирует идею о том, что правила с соответст­вующими механизмами их соблюдения являются лишь ограниче­ниями в ситуации выбора, но не детерминантами действий, а от­вет на вопрос, действительно ли санкции за конкретный вид на­рушений являются минимально достаточными для того, чтобы выполнять сдерживающую функцию, зависит от конкретных об­стоятельств места и времени.

Приведем в качестве примера платежную матрицу, в которой соблюдены характеристики игры «дилемма заключенных», но рас­пределение выигрышей асимметрично по возможным наборам действий участников (см.

Субъект B

СубъектА

Рис. 3

Если Y > 3, то ни А, ни В не имеет смысла нарушать установ­ленные правила. Если Y < 2, то и В тоже выгодно нарушить пра­вила безотносительно того, какое решение примет А, так что сдер­живающая сила санкций равна нулю. Если санкции применены гарантом в соответствии с установленными правилами, то нали­цо ошибка II рода в правоустановлении. Наконец, если 2 < Y < 3 для А, несмотря на санкции, вновь выгодно нарушить правила. Соответственно, доминирующей стратегией также становится нарушение правил. Что касается B, то выбор «нарушать» стано­вится итеративно доминирующей стратегией в том смысле, что если бы А было выбрано соблюдение правил, то и B их соблюдал бы.

Однако поскольку А нарушает правила (предпосылка об известно­сти структуры платежной матрицы участникам игры), то и B будет нарушать. Таким образом, если Y < 3, возникают ошибки II рода, связанные с некорректно установленными санкциями (посколь­ку пока предполагается, что гарант ошибок в применении уста­новленных норм не делает). Такая ситуация отражает нарушение принципа сдерживающей функции санкций.

Соответственно, если в игре появляется третий субъект, то воз­никает более сложная ситуация стратегического взаимодействия ввиду того, что структура платежей должна отражать различные варианты комбинаций решений, принимаемых участников игры. В том числе: (1) все соблюдают правила, (2) два соблюдают, один не соблюдает, (3) один соблюдает, двое не соблюдают, (4) никто не соблюдает. Количество вариантов увеличится, если снять пред­посылку о симметричности структуры платежей участников игры.

Кроме того, в этой связи возникает комплекс новых вопросов для выстраивания системы сдерживания в обменах, характеризу­ющихся свойством обезличенности: (1) выявление субъекта или группы субъектов с максимальными значениями минимальных санкций, действенно выполняющих функцию сдерживания; (2) разработка такой системы санкций, которая позволяла бы избежать формирования итеративно доминирующих стратегий «нарушать» у тех участников игры, которые выбрали бы «соблюдать» в случае, если игрок (группа игроков) с наименее чувствительной к санкци­ям структурой платежей также выбрал бы вариант «соблюдать».

Вполне возможно возникновение ситуации с двумя неэффек­тивными равновесиями, когда результатом нарушения правил обоими игроками является выигрыш, существенно более низкий, чем в случае соблюдения указанных правил. Иными словами име­ет значение разница не только в выигрышах каждого из участни­ков при условии соблюдения другим установленных правил, но и соотношение этой разницы с той, которая возникает в случае, если другой игрок, как предполагается, нарушает установленные пра­вила. Частично данный вопрос разобран в свете дискриминации по стоимости услуг со стороны гаранта.

Отметим, что вопрос о размере санкций в данном случае спе­циально не обсуждается, хотя он является одним из принципиаль­ных в экономической теории преступления и наказания[47], так же как и вопрос, кто именно эти санкции может применять[48]. К это­му вопросу мы вернемся позже, при обсуждении проблемы раз­мера компенсаций и связанных с ними вопросов соотношения публичных и частных механизмов, обеспечивающих соблюдение установленных правил.

Постановку вопроса о размерах санкций (не только минималь­ных, но и максимальных), так же как и о субъекте, применяющем санкции, следует рассматривать с учетом одного важного обстоя­тельства: санкция — мера обоюдоострая и может превратиться из оружия защиты в оружие нападения как форма проявления злоу­потребления правом на защиту. Вот почему важно учитывать так­же размер компенсаций (который вовсе не обязательно должен быть всегда положительным именно ввиду риска злоупотребле­ний правом).

Даже если не принимать во внимание эффекты санкций и ком­пенсаций, стоимость прямых расходов на услуги гаранта, как из­вестно, может нивелировать результат относительно Парето-не- оптимального равновесия в исходной игре. С этой точки зрения вопрос о том, что лучше — «война всех против всех» или «Левиа­фан», — остается открытым, особенно если не трансформировать его в «контракт среди равных». Действительно, не лучше ли участ­никам экономических обменов согласиться на то, что более ве­роятным вариантом взаимодействия будет вынужденный обмен, предполагающий нарушение правил каждым из них, чем такие распределительные эффекты с гарантом, которые, хотя и обеспе­чивают Парето-оптимальность равновесия по Нэшу в узком смы­сле, то есть в рамках рассматриваемой игры с гарантом, тем не менее могут не соответствовать критерию Калдора—Хикса (воз­можностям улучшения положения одного или нескольких участ­ников без ухудшения положения других) в случае, если бы у них была возможность выбора между системами обменов без гаранта и с гарантом — третьей стороной.

В связи с рассматриваемым вопросом о структурных альтерна­тивах организации обменов важно обратить внимание и на то, что существует различие между защищенностью прав (связанных с со­блюдением правил другими лицами) и наказанием нарушителя.

Охрана прав вполне может быть действенной в плане наказания нарушителя (отсутствие ошибок), но необязательно с точки зрения восстановления нарушенных прав, которое в данном случае имеет ко­личественную оценку в виде размера полученной компенсации[49]. Кро­ме того, и этот вопрос является одним из важных, — экономия на издержках, связанных с предоставлением услуг по гарантии прав, лишь на первый взгляд позволяет обеспечить безболезненный пе­реход к комбинации стратегий, предполагающих соблюдение прав всеми участниками экономических обменов. Размер платы за га­рантии при прочих равных условиях может повлиять и на вероят­ность совершения ошибок первого и второго рода, в частности, че­рез нарушение стандартов доказательства при установлении фак­тов нарушения правил (прав).

Отметим, что в данном случае рента гаранта в общем виде мо­жет быть представлена следующим образом: R = T — G (что в пер­вом приближении можно рассматривать как целевую функцию гаранта, если только он не является одновременно участником игры наряду с А и В), а применительно к рассматриваемому слу­чаю — Rf0 = T - Gf0, где Gf0 = GfD ~ G1Nc0 — расходы гаранта как недискриминирующего монополиста, состоящие соответственно из Gf0 — расходов на поддержание порядка (обеспечение соблю­дения правил и прав) и G1NcD — расходов на сбор платежей за услу­ги. В этой связи за пределами обсуждения остается вопрос кон­куренции между гарантами — не только актуальной, но даже по­тенциальной. Вот почему в целях упрощения цена услуг гаранта рассматривается как экзогенная и не связанная с барьерами вхо­да в сферу услуг по гарантированию прав собственности и кон­трактных прав. Кроме того, отметим, что в случае доминирования демократических институтов R > 0 означает нецелевое использова­ние средств, если иное не одобрено избирателями. Данный вопрос может быть учтен в рамках обсуждения проблемы сравнительных преимуществ различных способов гарантирования прав участни­ков экономических обменов.

Указанный аспект является важным в контексте существующих различий в подходах, основанных на поиске оптимального режи­ма сдерживания в случае, если гаранты максимизируют общест­венное благосостояние в отличие от ситуаций, когда они макси­мизируют свою целевую функцию, условия экстремума которой не совпадают с условиями максимизации общественного благососто­яния. Однако в данном случае задача обсудить взаимосвязь макси­мизации общественного благосостояния с деятельностью гаранта в контексте проблемы ошибок I и II рода не ставится.

Имеет ли значение жесткость наказания с точки зрения дости­жения Парето-оптимальности результата в одноходовой игре? Да имеет, поскольку жесткость наказания влияет на соотношение между величинами выигрышей каждого из игроков при сравне­нии двух стратегий — «соблюдать» или «нарушать».

Однако то же соотношение указывает на необходимость соиз­меримости наказания, тем более что к нему по идее привязана и другая переменная — размер компенсации, который может рас­сматриваться как Z = k Y (без учета времени выплаты компенса­ции относительно момента совершения нарушения, то есть ди­сконтирующего фактора), где 0 < k < 1, а k может рассматриваться как индикатор эффективности восстановления прав, если только величина санкций соразмерна тяжести нарушения. Отметим, что если k = 1, то, оказывая (прямое) сильное сдерживающее влияние и обеспечивая максимальный уровень восстановления прав с уче­том имеющейся системы санкций, такая практика создает сти­мулы для провоцирования или имитации нарушения со стороны потенциальной жертвы, в том числе злоупотребления правом на защиту. Поэтому максимальная эффективность системы восста­новления нарушенных прав не гарантирует наивысшей из возмож­ных эффективности их защиты, а также наилучших из достижи­мых условий равновесия.

В этой связи нельзя не отметить, что вариант организации эко­номических обменов для случая k = 0 приводит к тому, что (а) сто­рона, которая может быть признана пострадавшей, не заинтере­сована в приложении собственных усилий для того, чтобы к на­рушителю были применены санкции; (б) большая нагрузка при выявлении фактов нарушения ложится на гаранта, в то время как и валовые (необязательно чистые) поступления от услуг по гарантии прав в случае обнаруженных нарушений будут выше. В частности, такая ситуация возникает, если, например, были нарушены пра­ва одного из участников обмена на конкуренцию, что, возможно, привело к ущербу, установить размеры которого с разумными из­держками при существующих требованиях к доказательственной базе, не представляется возможным. Таким образом, весь размер санкций — это штрафы, уплачиваемые в адрес гаранта.

На первый взгляд, отсутствие компенсаций не влияет на опре­деление условий равновесия в игре с гарантом — третьей сторо­ной. Кажется, что действительно достаточно только санкций, при­меняемых к нарушителю.

Однако такой тезис основывается на одном нереалистичном допущении: все действия, связанные с установлением факта на­рушения, — выявление нарушителя, установление степени его вины — по определению более эффективно выполняются тре­тьей стороной-гарантом (государством). В данном случае получа­ется, что штрафные санкции формируют часть дохода гаранта на­ряду с платежами за услуги, связанные с обеспечением соблюде­ния правил (прав). Однако при ближайшем рассмотрении санкции в отношении нарушителя могут быть составными: Y = YG + Z, где YG — оценка санкций, применяемых собственно гарантом (штра­фы, YGT или стоимостная оценка санкций, связанных с санкци­ями в форме ограничения прав, в том числе прав свободы — ли­шение свободы, дисквалификация, YNT), тогда как Z — собствен­но размер компенсаций, выплачиваемых пострадавшей стороне.

В этой связи нельзя не вспомнить об известном правиле крат­ного возмещения ущерба нарушителями антимонопольного зако­нодательства, когда коэффициент возмещения равен трем. При этом важно учитывать, что Y не является индикатором количест­венной оценки размеров нанесенного ущерба. Такое правило, не исключая использования услуг гаранта (но в данном случае эту функцию могут выполнить суды, а не набор «суды + администра­тивный орган»), может создать стимулы по защите правил и через данные правила — собственных интересов. Вот почему более ос­мысленным является рассмотрение вопроса о комбинации част­ного и публичного механизмов применения права в связи со срав­нительными преимуществами того и другого.

Соотношение между Y и Z имеет большое значение с точ­ки зрения выстраивания баланса, позволяющего обеспечить действенные ограничения на злоупотребления со стороны гаран­та, формирующего переменную часть доходов от санкций, а так­же злоупотребления участниками экономических обменов пра­вом на защиту.

До этого момента мы обсуждали только вопросы, связанные с одноходовыми играми, которые, являясь своеобразным анало­гом обезличенных обменов, могут быть противопоставлены по­вторяющимся играм с неопределенным моментом окончания. Как известно, именно эта альтернатива рассматривается в каче­стве способа обеспечения изменения характеристик равновесия с тем же составом участников. Если бы участники экономических обменов имели возможность выбирать, какой способ обеспечения гарантий правил (прав) выбрать, то чрезмерная стоимость услуг третьей стороны — гаранта могла бы привести посредством кон­куренции институтов к тому, что стали бы использоваться анало­ги персонализированных обменов, в которых эффект повторяемо­сти игры приводил бы к тому, что в ряде случаев участники игры предпочли бы соблюдать правила и права друг друга, но без уча­стия третьей стороны-гаранта.

Соответственно, проблема в том, что может существовать класс ситуаций, когда у участников игры по сути дела нет выбора: (1) платить или не платить гаранту за услуги; (2) прибегать или не прибегать к услугам гаранта, даже если они и так оплачивают до­ступ к этим услугам. Однако то, что это действительно пробле­ма с точки зрения обеспечения эффективности результатов эко­номических обменов, становится наиболее очевидным в связи с ошибками со стороны гаранта, которые создают дополнитель­ные сложности выстраивания системы экономических обменов, минуя привлечение третьей стороны полностью или частично (то есть когда судебная составляющая функции гаранта использует­ся, а административная — нет).

1.1.1.