<<
>>

Установление содержания норм иностранного права

Диверсификация международных связей между физическими и юридическими лицами из разных государств все чаще порождает необходимость применения иностранного права, вследствие чего возникает задача установления его содержания.

Как писал чехословацкий ученый П. Каленский, процесс применения иностранного права является общей проблемой МЧП, и существует неразрывная связь между применением иностранного права и существом МЧП . Трудно не согласиться с мнением проф. И.С. Зыкина, согласно которому правильное применение иностранного права является необходимой предпосылкой для вынесения государственными и третейскими судами законных и обоснованных решений, поэтому надлежащее установление содержания

194

иностранных правовых норм имеет практическое значение .

Порядок установления содержания иностранного права имеет свою национальную специфику и существенные особенности. В зависимости от распределения бремени обязанности установления содержания иностранного права в мире выделяют три системы.

1. В одних странах обязанность по установлению содержания норм иностранного права несет суд во всех случаях, и эта обязанность не может быть возложена на стороны (они вправе только оказывать содействие суду). К примеру, в Австрии «содержание иностранного права выясняется [191] [192] [судом] в силу должностных полномочий» (§ 4 Закона о МЧП). Аналогичные нормы содержатся в законодательстве Италии, Венгрии, Македонии, Г ермании.

2. В странах общего права иностранное право, как правило, оценивается как юридический факт и применяется только в том случае, если оно доказано сторонами (к примеру, в Англии, Индии, на Кипре). Так, в Англии иностранное право традиционно признается в качестве нормативного факта особого рода, которое с точки зрения английского права не относится к так называемым «общеизвестным» фактам. Заинтересованная сторона должна указать на его применение и доказать его содержание, так как оно a priori неизвестно суду[193].

Английские судьи рассматривают вопрос о применении иностранного права как вопрос о факте, который должен быть доказан с помощью заключений экспертов или иных допустимых доказательств[194] [195]. Данное правило было сформулировано еще в делах, рассмотренных в 1718 (дело Fremoult v. Dedire) и в 1774 гг. (дело Mostyn v. Fabrigas), где указывалось, что

197

«иностранное право должно быть доказано как вопрос факта» .

3. Господствующей на сегодняшний день является смешанная система установления содержания норм иностранного права. По общему правилу, иностранное право должен устанавливать суд ex officio, но в некоторых случаях это бремя возлагается на стороны (к примеру, во Франции, в России). Как справедливо отмечает В.Л. Толстых, общее правило, которого придерживаются на сегодняшний день законодатели большинства государств, можно сформулировать следующим образом: «Если судья не способен установить иностранное право, это должны сделать стороны» (к примеру, ст. 16 Закона Швейцарии о МЧП, законодательство стран-членов СНГ и др.) .

Согласно ч. 1 ст. 2 Кодекса 2007 г., «судья в силу занимаемой должности должен применять турецкие коллизионные нормы права и применимое иностранное право в соответствии с этими нормам. Судья может потребовать оказания помощи у сторон для установления содержания применимого иностранного права». Турецкий законодатель закрепляет правило, согласно которому судья применяет нормы иностранного права «ex officio», т.е. на суде лежит обязанность по установлению содержания иностранного права и применению турецкой коллизионной нормы[196] [197]. Однако одновременно в ст. 2 предусмотрено право судьи потребовать помощи сторон в определении содержания применимых иностранных правовых норм. Данная норма содержит существенное отличие от решения швейцарского и российского законодателей, которые предполагают возможность возложения бремени установления содержания иностранного права на стороны только при рассмотрении «дел имущественного характера» (ст.

16 Закона о МЧП Швейцарии) или по «требованиям, связанным с осуществлением сторонами предпринимательской деятельности» (ст. 1191 ГК РФ).

Формально Турецкая Республика законодательно закрепила положения, позволяющие отнести ее к системе, где судья устанавливает содержание иностранного права «ex officio», т.е. в силу своего должностного положения. Однако на практике суды нередко возлагают обязанность по установлению содержания норм иностранного права на стороны и трактуют иностранное право в качестве нормативного факта. Формулируя норму подобным образом, законодатель сохранил за турецким судьей право по своему усмотрению и при любых обстоятельствах возлагать бремя установления содержания иностранного права на стороны. Следует подчеркнуть, что подобное положение вещей характерно для Турецкой Республики уже долгое время. Аналогичным образом была сформулирована и ст. 2 Закона 1982 г.. Однако, несмотря на то, что Кодекс 2007 г. в значительной степени воспроизводит положения Закона 1982 г., в связи с развитием доктрины и практики данный институт претерпевает серьезные изменения, пока еще не имплементированные в законодательство[198].

В Законе 1982 г. указанная норма была сформулирована следующим образом: «Судья самостоятельно применяет турецкие коллизионные нормы и надлежащее право в соответствии с этими нормами. Для установления содержания подлежащего применению иностранного права судья может запросить содействие сторон». Одновременно ст. 76 ГПК 1927 г.[199] трактовалась таким образом, что в случае необходимости применения иностранного права бремя установления его содержания возлагалось на стороны. Поэтому, как пишут турецкие исследователи A. Челикель и Б. Эрдэм, многие судьи неправильно трактовали ст. 2 Закона 1982 г., делая упор на возможность представления сторонами доказательств иностранного права. Если стороны не предоставляли суду информацию об иностранном праве, турецкий суд применял турецкое

Oztekin Gelgel. Bahadir Erdem. Указ. соч. С.

38.

право[200] [201]. Турецкий профессор Т. Ансай в своей монографии, изданной в 1966 г., отмечал, что согласно положениям ст. 76 ГПК (1927) турецкие судьи должны применять турецкое право «ex officio», в то время, как в соответствии с турецким МЧП иностранное право должно применяться на основании доказательств, представленных сторонами; в противном случае применяется турецкое право. Таким образом, на практике иностранное право применяется в качестве факта, который должен быть доказан сторонами , что означает большое влияние на турецкую судебную практику английского подхода к установлению содержания турецкого права.

В качестве примеров можно привести судебные решения, в которых Высший кассационный суд при разрешении спора применил турецкое право, так как стороны спора не смогли доказать содержания иностранного права. Согласно позиции Высшего кассационного суда, высказанной в 1951 г., при применении иностранного права,

руководствуясь нормами турецкого МЧП, судья должен попытаться установить содержание иностранного права. Эта позиция была сформулирована в связи с делом, рассмотренным в 1948 г. в одном из турецких судов первой инстанции. В соответствии со ст. 4 Закона 1915 г., согласно которой наследование движимого имущества происходит по праву местонахождения вещи, суд должен был установить содержание советского права о порядке наследования движимого имущества, но не смог этого сделать и решил спор на основании турецкого права. Высший кассационный суд отменил решение нижестоящего суда по причине, что этот суд не выполнил своей обязанности по установлению содержания иностранного права[202]. В другом деле был сформулирован вывод, что при установлении содержания иностранного права «судам следует изучить иностранную доктрину и судебную практику по своей собственной инициативе, а также взаимодействовать с иностранными консульскими отделами»[203]. Еще один пример - судебное решение 1967 г.: при расторжении брака супругов - граждан Югославии, несмотря на то, что следовало применить их национальное право, была применена норма Турецкого гражданского кодекса, так как стороны не предоставили информацию о праве Югославии.

Высший кассационный суд, определив, что положения коллизионного права были применены неверно, отменил решение суда первой инстанции. Суд указал, что в связи с тем, что супруги имели гражданство Югославии, применение турецкого права в указанной ситуации было безосновательно, следовало применить право Югославии[204].

Представляется справедливым вывод турецкой исследовательницы Г. Гюнгор, которая указывает, что если судья обращается за помощью к сторонам в ходе установления материальных норм иностранного права, то в первую очередь сами стороны заинтересованы в оказании подобной помощи. Такая помощь должна охватывать информацию об искомых нормах иностранного права, в том числе, законодательных правил, судебной практики, материалов доктрины, имеющих отношение к данному делу[205]. Т. Ансай признает, что турецкие суды не желают производить установление содержания иностранного права по своей инициативе. Особенно отчетливо данная тенденция проявляется при применении американского права. Это происходит, по его мнению, в связи с тем, что судьи обычно обладают некоторыми знаниями правовой системы других стран романо-германской правовой семьи, поэтому им было бы проще установить содержание права государства континентальной правовой системы. Они значительно меньше осведомлены об институтах американского права, которое относится к англо-саксонской правовой семье. Вследствие этого турецкий суд

зачастую не желает заниматься его проблематикой и устанавливать его

208

содержание .

Конечно, необходимость установления содержания иностранного права вызвана тем, что судья не обязан знать иностранное право. Более того, на практике предъявление подобного требования к судьям было бы крайне нереалистичным. Следует согласиться с мнением Д.А. Хоцанова, что на самом деле далеко не всегда суд способен самостоятельно, используя предоставленные ему законом возможности и прибегая к тем или иным способам установления содержания иностранного права, эффективно исполнить возложенную на него обязанность, - установить содержание иностранного права таким образом, чтобы применить его именно так, как оно было бы применено «у себя на родине» его «родным» судом, и вынести решение в соответствии с нормами этого права[206] [207].

Можно сделать вывод, что степень участия турецких судов в процессе поиска информации об иностранном праве в настоящее время зависит исключительно от воли турецкого судьи: устанавливать содержание иностранного права самостоятельно либо обязать стороны процесса предоставить соответствующую информацию. Таким образом, в процесс установления содержания иностранного права привносится элемент состязательности. Интересным является вывод проф. А. Челикель, что если норма иностранного права совпадает с нормой турецкого права, то, несмотря на текстуальное совпадение норм, это не является основанием для применения турецкого права - должно применяться именно иностранное право, так как трактовка иностранного права может существенным образом отличаться от практики и толкования аналогичной нормы в турецком праве[208] [209].

Турецкий законодатель оставил нерешенным вопрос, какие именно источники иностранного права должны использоваться при установлении его содержания. Следуя разъяснениям доктрины, при установлении содержания иностранного права должны применяться положения нормативно-правовых актов, судебной практики, а также установления правовой науки. Если указанный материал не был изучен судьей, сохраняется риск судебной ошибки, и иностранное право может быть неправильно применено. Подобные прецеденты случались в турецкой практике. Так, в 1969 г. суд первой инстанции, рассматривая вопрос о разводе двух граждан Югославии, применил югославское гражданское право. Высший кассационный суд вынужден был отменить указанное решение, поскольку турецкий суд неправильно применил положения югославского закона . Положение об источниках информации об иностранном праве следовало бы закрепить законодательно.

Более серьезная проблема турецкой судебной практики заключается в

нежелании турецких судов первой инстанции устанавливать содержание норм иностранного права и применять его. В недавнем прошлом Высший кассационный суд не раз высказывал мнение, что турецким судам необходимо прилагать усилия к установлению содержания иностранного права. К примеру, при рассмотрении спора о чеке, выпущенном в Банке Нью-Йорка и непогашенном в срок, по утверждению ответчика, чек был потерян при почтовой пересылке. Высший кассационный суд пришел к выводу, что, так как чек был выпущен американским банком, то в деле присутствует иностранный элемент. На основании ст. 734/7 Турецкого торгового кодекса в случае утери/кражи чека должно применяться право станы его оплаты. В связи с этим при рассмотрении данного дела следовало применить закон штата Нью-Йорк на основании ст. 2 Закона

1982 г. Таким образом, суд первой инстанции неправомерно применил

212

нормы турецкого права при рассмотрении спора по существу . Аналогичное решение было вынесено Высшим кассационным судом при пересмотре дела об оплате чека, выпущенного в Иране. Ссылаясь на ст. 733 Турецкого торгового кодекса и ст. 2 Закона 1982 г., суд первой инстанции пришел к выводу о необходимости применения иранского, а не турецкого права. Высший кассационный суд указал, что «суду первой инстанции следовало сначала приложить усилия к установлению норм иранского права, и, если бы указанные усилия не принесли результата, тогда применить турецкое право. Решение суда первой инстанции о применении турецкого права в такой ситуации было бы неверным» .

Таким образом, нежелание турецких судов первой инстанции устанавливать содержание норм иностранного права или делегирование [210] [211]

данной обязанности сторонам процесса представляет собой тенденцию, которая порождает недостатки, характерные для смешанной модели установления информации об иностранном праве.

Подробный анализ смешанной системы установления содержания норм иностранного права был проведен В.Л. Толстых в его диссертационном исследовании. По его мнению, к недостаткам смешанной системы можно отнести, помимо прочего, следующие: как правило, эксперты, приглашенные сторонами, высказываются в пользу той стороны, которая их пригласила и оплатила их услуги. Это не может не влиять отрицательно на достоверность сведений об иностранном праве; очень сложной является проверка профессиональной квалификации экспертов так как суд часто вынужден принимать на веру мнения сторон о надлежащей компетентности экспертов, составивших заключения об иностранном праве; процесс установления содержания иностранного права приобретает состязательный характер, стороны обременяются не свойственными им функциями доказывания фактов, не входящих в традиционный предмет процессуального доказывания; возложение бремени доказывания иностранного права на стороны ставит вопрос о санкциях, применяемых в случае такого неустановления. В качестве такого рода санкций выступает применение отечественного права, что

214

противоречит самой природе такого применения .

На наш взгляд, с мнением В.Л. Толстых о презумпции недобросовестности сторон при установлении содержания иностранных правовых норм в случаях, когда суд возлагает на них обязанность по содействию в установлении содержания иностранного права, согласиться нельзя. Очевидно, что сторона может проявить недобросовестность и при [212] добровольном содействии суду для установления содержания иностранных норм права. Более того, процессуальное законодательство создает определенные условия, которые позволяют судьям надлежащим образом оценить и сопоставить предоставленные сторонами сведения о содержании иностранного права, а также проверить их достоверность. В.Л. Толстых достаточно активно критикует законодательство и правоприменительную практику стран, которые допускают возможность возложения судом на стороны обязанности по предоставлению сведений о содержании иностранного права. Анализируя иностранный опыт, ученый приходит к выводу, что в тех странах, где обязанность установления содержания иностранного права возложена только на судей, соответствующие процедуры более разнообразны и осуществляются более

ЛІС

эффективно .

К сожалению, вопросы механизма и процедуры установления содержания норм иностранного права детально в Кодексе 2007 г. не урегулированы. В частности, законодательно не закреплен перечень органов, которые могут помогать суду в установлении норм иностранного права. В некоторых государствах закрепляется обязанность конкретных должностных лиц и органов представлять соответствующую информацию. Так, § 5 Указа Венгрии о МЧП устанавливает подобную обязанность для Министра юстиции Венгрии. В Турции государственным органом, ответственным за оказание содействия суду в установлении содержания норм иностранного права, также выступает Министерство юстиции.

Кроме того, Турецкая Республика является участницей Европейской конвенции об информации относительно иностранного законодательства [213]

(1968)[214] [215]. Европейская конвенция регулирует процедуру предоставления информации о зарубежном законодательстве по вопросам права, которые изложены в запросе компетентных властей иностранного государства. Такой запрос должен исходить от судебного органа и касаться информации о законодательстве и процедурах в гражданской и коммерческой сферах , а также о судебной организации государства. Г осударства-участники Европейской конвенции вправе в

межгосударственных отношениях расширить сферу ее применения. В целях реализации положений Европейской конвенции каждая сторона обязалась создать или назначить единый орган для получения запросов об информации, а также принятия мер по этим запросам. На основании указанного положения Турецкая Республика уполномочила Генеральную дирекцию (департамент) по вопросам международного права и внешних связей Министерства юстиции осуществлять взаимодействие с иными государствами и содействовать турецким судам в установлении содержания иностранного права. Процедура запросов о содержании иностранного права установлена приказом Министерства юстиции № 67/1[216].

Можно привести примеры применения положений Европейской конвенции из судебной практики. В одном деле при рассмотрении спора о разводе супругов турецкой национальности, которые имели гражданство

ФРГ, турецкий суд пришел к выводу о необходимости применения немецкого права, однако не смог самостоятельно установить его содержание для разрешения дела по существу. В связи с этим, ссылаясь на ст. 2 и 14 Кодекса 2007 г., а также на ст. 1-5 Европейской конвенции, судья направил официальный запрос об информации и обратился к помощи сторон, указав, что после установления содержания норм немецкого права он сможет вынести полное и мотивированное решение по существу дела . В другом деле при рассмотрении спора о разводе лиц, где жена имела двойное (турецкое и итальянское) гражданство, а муж имел только итальянское гражданство, суд первой инстанции разрешил дело, применив турецкое право. Кассационный суд, пересматривая дело, указал, что применение турецкого права являлось безосновательным, и, так как обе стороны имеют итальянское гражданство, следовало применить итальянское право, если его применение не противоречит турецкому публичному порядку. В связи с этим судья направил официальный запрос для получения информации об итальянском праве на основании Европейской конвенции и указал, что в случае непротиворечия турецкому публичному порядку применимым будет итальянское право[217] [218].

Помимо того, что судья обязан сделать все необходимые запросы официальным путем, т.е. через Министерство юстиции, за получением сведений об иностранном праве турецкий суд может обращаться и к другим органам - к турецким представительствам в иностранных государствах и к иностранным представительствам, находящимся на территории Турецкой Республики. Профессора Б. Эрдэм и A. Челикель отмечают, что на практике сведения обычно получают в иностранных представительствах, находящихся на территории Турции. В случае получения иностранных законодательных актов, документов, судебных решений или материалов доктрины необходим их заверенный перевод с языка оригинала на турецкий язык . Кроме того, за получением сведений можно обращаться к официальным или общественным организациям, а также к юридическим факультетам, специализирующимся в области МЧП, к экспертам или в соответствующие научно-исследовательские институты.

Целесообразным представляется закрепление в Кодексе 2007 г. специальной статьи, которая бы регулировала процедуру сбора доказательств, подтверждающих содержание норм иностранного права. За образец может быть принят § 293 ГПК ФРГ: «Действующее в другом государстве право, обычное право и подзаконные акты требуют доказывания только в том случае, если они не известны суду. При установлении содержания этих правовых норм суд не ограничен представленными сторонами доказательствами; он правомочен использовать также и другие источники получения сведений и принимать иные необходимые соответствующие меры»[219] [220].

Последствием неустановления содержания иностранного права, как правило, является применение норм отечественного правопорядка. Турецкое законодательство закрепляет именно такой подход. Согласно

4. 2 ст. 2 Кодекса 2007 г. «если положения иностранного права, относящиеся к рассматриваемому делу, не могут быть установлены, несмотря на все усилия, то применяются нормы турецкого права». Таким образом, если содержание иностранного права установить не удалось, действует односторонняя коллизионная привязка lex fori и судья применяет турецкое право. Ситуация, когда содержание иностранного права не может быть установлено, порождает проблему замещения. Решение законодателя, при котором при неустановлении содержания иностранного права применяется национальное право, является наиболее распространенным для разрешения указанной проблемы (ФРГ, Россия и т.д.). Однако существует и иное решение данной проблемы. К примеру, иначе поступает итальянский законодатель, разрешая судье применять право, к которому отсылает другое материальное право, установленное в отношении тех же фактических обстоятельств. Только после этого может быть применено итальянское право (ст. 14 Закона Италии 1995 г. «Реформа итальянской системы международного частного права»). На наш взгляд, приоритетное использование субсидиарно компетентного правопорядка по сравнению с lex fori, хотя и не является широко применимым ввиду высокой степени обременения для правоприменительных органов, на самом деле намного больше соответствует принципу справедливости.

Определяя национальное право в качестве применимого в случае неустановления содержания нормы иностранного права, турецкий законодатель не установил, при каких именно обстоятельствах правоприменителю следует руководствоваться нормами турецкого права. К примеру, в ст. 1191 ГК РФ в качестве критерия применения российского права упоминается категория «разумный срок». Аналогичная норма содержится в законодательстве Туниса - если судья «в пределах своей осведомленности и в разумный срок» не приводит доказательства содержания иностранного закона, это обязана сделать заинтересованная

сторона (ст. 32 Кодекса МЧП (1998)).

Швейцарская исследовательница Ш. Лалани, описывая процесс установления содержания иностранного права турецким судом, отмечает, что Кодекс 2007 г. является достаточно подробным . Действительно, анализ норм Кодекса 2007 г. позволяет утверждать, что современные представления и подходы по вопросу установления содержания норм иностранного права в целом наличествуют в МЧП Турецкой Республики. Однако на сегодняшний день перспективы рассмотрения спора, где необходимо применить иностранное право, сведутся к одному из следующих вариантов: турецкий суд не будет по собственной инициативе принимать меры по установлению иностранного права, возлагая соответствующую обязанность на стороны; либо последствием непредставления сторонами информации об иностранном праве будет применение турецкого права.

На наш взгляд, турецкому законодателю следовало бы более детально проработать и закрепить некоторые важные положения Кодекса 2007 г., в частности: положения об источниках информации об иностранном праве; положения, регулирующих сбор доказательств о содержании норм иностранного права и иных социальных норм; а также критерии и/или условия, при соблюдении которых турецким судам следует применять турецкое право в случае неустановления содержания норм иностранного права. Безусловно, в настоящее время ввиду развития международных связей и торгового оборота турецкие суды все чаще сталкиваются с необходимостью обращаться к предписаниям материальных норм иностранного права, формируя соответствующую судебную практику. Однако проведенный анализ показывает ее непоследовательность. [221]

Причиной данного явления служит, по всей видимости, недостаток опыта применения турецкими судами иностранного права и отсутствие четких ориентиров, руководящих указаний со стороны вышестоящих судебных инстанций. Обобщение существующей на сегодняшний день судебной практики Высшим кассационным судом с указанием своей правовой позиции и анализом правоприменения иностранного права турецкими судами позволило бы унифицировать судебную практику и снизить риски судейских ошибок. Недостаточно детальная регламентация механизмов и способов установления содержания норм иностранного права, отсутствие четких ориентиров и руководящих разъяснений со стороны вышестоящих судебных инстанций не позволяют турецкому правоприменителю унифицировать судебную практику по указанному вопросу.

2.2.

<< | >>
Источник: Баталова Марьяна Рашитовна. МЕЖДУНАРОДНОЕ ЧАСТНОЕ ПРАВО ТУРЕЦКОЙ РЕСПУБЛИКИ (ОПЫТ КОДИФИКАЦИИ). Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2014. 2014

Скачать оригинал источника

Еще по теме Установление содержания норм иностранного права:

  1. § 5. УСТАНОВЛЕНИЕ СОДЕРЖАНИЯ И ОГРАНИЧЕНИЕ ПРИМЕНЕНИЯ НОРМ ИНОСТРАННОГО СЕМЕЙНОГО ПРАВА
  2. 1.1. Эволюция понятия «правосубъектность» в российской гражданско-правовой доктрине и концептуальные подходы к установлению его; содержания
  3. § 1. Процессуальная правосубъектность иностранных лиц
  4. § 1. Применимое материальное право
  5. I. 2. Эволюция норм международной защиты прав человека21
  6. 41.4. Право, подлежащее применению
  7. 50. Основания применения к семейным отношеним норм иностранного семейного прва. Установление содержания норм иностранного семейного права. Ограничение применения норм иностранного семейного права.
  8. Статья 166. Установление содержания норм иностранного семейного права
  9. Статья 166. Установление содержания норм иностранного семейного права
  10. Статья 166. Установление содержания норм иностранного семейного права
  11. § 3. Восполнение пробелов в нормах советского гражданского права
  12. ПРОИЗВОДСТВО ПО ДЕЛАМ С УЧАСТИЕМ ИНОСТРАННЫХ ЛИЦ.
  13. § 2. Юридическая тактика как элемент юридической технологии подготовки нормативных правовых актов
  14. Эволюция понятия «правосубъектность» в российской гражданско-правовой доктринеи концептуальные подходы к установлению его; содержания
  15. Признание и исполнение иностранных судебных решений как институт международного частного права
  16. § 2.2.2. Содержание понятия «взаимность» в доктрине и правоприменительной практике.
  17. Содействие эксперта в установлении содержания норм применимого права
  18. Анализ норм международного гуманитарного права, применяемых в условиях международного и немеждународного конфликта
  19. СОДЕРЖАНИЕ
  20. Установление содержания норм иностранного права
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предотвращение COVID-19 - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -